Вот такие загадки жизни

Глава 21

После слов Даниэля о том, что у нас есть свежие новости от нашего «дорогого» гостя из подвала, мы со Славой мгновенно навострили уши. Наши лица разом стали серьёзными и собранными. Я невольно выпрямилась на краю больничной койки, а Слава, насколько ему позволяли бинты и лонгет, тоже подтянулся, и его серые глаза излучили привычный, острый, оперативный блеск. Мы оба приготовились слушать.

Себастьян и Даниэль, не теряя ни секунды, подхватили два прозрачных медицинских стула из плотного поликарбоната, стоявших у стены, и бесшумно придвинули их к кровати Славы. Дей аккуратно, по-хозяйски расправил свои тёмные брюки из тонкой шерсти и сел, закинув ногу на ногу, сохраняя на лице свой фирменный, ледяной, непроницаемый вид. На нём был безупречно выглаженный чёрный кашемировый свитер с воротом-поло, который идеально сидел на его поджарой, атлетической фигуре, и тёмные замшевые мокасины. Себастьян же плюхнулся на стул с характерной небрежностью, по-вальяжному раскинув длинные ноги. Басти успел переодеться после портовой зачистки и сейчас выглядел как типичный, безупречно одетый мажор из золотой молодёжи Марселя: на нём были свободные светло-бежевые льняные брюки, лёгкий белый джемпер с V-образным вырезом из тончайшего хлопка, из-под которого виднелась загорелая шея, и дорогие замшевые лоферы табачного оттенка на босую ногу. Его волнистые волосы, зеркальные мои, были всё ещё слегка влажными после душа и небрежно зачёсаны назад.

Даниэль некоторое время молчал, собираясь с мыслями, а затем своим ровным, бархатным, не терпящим спешки голосом начал рассказывать:

— Наши люди из тайной службы только что доложили результаты допроса нашего испанского гостя. Капитан картеля Дельгадо оказался весьма разговорчивым после того, как ему в подвале обработали обе сломанные ноги. Так вот, он поведал нашим парням истинную причину, по которой испанцы вообще согласились сотрудничать с этим безумным докторишкой Вольфсоном. Оказывается, наш гениальный доктор не просто обещал формулу сыворотки на словах — он запросил нескольких добровольцев из личного дивизиона господина Дельгадо для наглядной демонстрации. Несколько командиров картеля вызвались поучаствовать в эксперименте. Вольфсон ввёл каждому из них под кожу специальную капсулу.

Дей сделал короткую паузу, и его ледяные глаза чуть сузились:

— Капсула, по словам этого капитана, по форме напоминает розу ветров. Она вводится подкожно, в область между лопатками, и именно в ней содержится сама сыворотка нового поколения. После внедрения капсулы и происходит то, что наш испанский пленник с восторгом называет «чудом». Происходит невероятно быстрая регенерация всех тканей — костей, мышц, сухожилий, связок. Раны затягиваются на глазах. Но и это ещё не всё. У солдат, получивших капсулу, колоссально возрастает энергетическая выносливость. Они могут спать по тридцать-сорок минут, после чего просыпаются полностью свежими и готовы снова работать, драться, выполнять задачи. Никакой усталости, никакого истощения.

Я слушала Даниэля, и у меня внутри всё холодело. Слава лежал неподвижно, не отрывая от Дея своего хищного, сосредоточенного взгляда. Себастьян слегка подался вперёд на стуле, и на его обычно беззаботном лице застыло редкое, предельно серьёзное выражение.

Даниэль продолжил, и его голос стал чуть жёстче:

— Сначала наши парни в подвале ему, разумеется, не поверили. Сочли бредом сумасшедшего испанца. Но спустя примерно двадцать минут произошло нечто, что заставило их напрячься. Обе его переломанные ноги — которые наши бойцы ему, собственно, и сломали — начали срастаться. На глазах. Прямо на наших парней. Костная ткань срасталась с пугающей, неестественной скоростью. А затем этот капитан, видя, что ему не верят, просто повернулся спиной, и наши люди увидели у него между лопатками, прямо под кожей, отчётливо проступающий контур вживлённой капсулы. Форма — действительно роза ветров. Тут уже стало не до скепсиса.

В палате повисла тяжёлая тишина. Мониторы слежения продолжали мерно мигать, фиксируя показания Славы, но на их фоне эта тишина казалась оглушительной.

Дей заговорил снова, и его тон стал ещё мрачнее:

— Но самое страшное наш капитан сообщил напоследок. Он поведал, что доктор Вольфсон заявил — это далеко не предел возможностей сыворотки. Безумец намерен довести её до абсолютного совершенства. И тогда, по его словам, солдаты станут совершенно неуязвимы. Регенерация будет мгновенной и полной. Они смогут слышать и видеть в разы лучше любого обычного человека. Работоспособность возрастёт до предела человеческих возможностей. Они не будут чувствовать боли. И вот вам результат — готов идеальный, неуязвимый солдат. С такой армией картель Дельгадо сможет устранить все неугодные им синдикаты и провозгласить себя единственными королями всего подпольного мира.

Когда Даниэль закончил говорить, у меня по коже пробежали холодные мурашки. Я сидела, вцепившись пальцами в край больничной койки, и чувствовала, как внутри меня поднимается ледяная волна осознания. Это было невероятно. Шикарно и гениально — и одновременно чудовищно страшно. Я быстро прокрутила в голове услышанное и подумала про себя: «Нужно как можно быстрее взять этого поганого доктора, пока он не довёл до совершенства свою сыворотку и не продал её Дельгадо. Потому что если он доведёт это до конца и распространит среди картелей, они действительно могут устроить мировую войну всех синдикатов. А мы этого допустить не можем».

Я набрала воздуха в лёгкие и заговорила вслух, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и взвешенно:

— Это, конечно, всё невероятно звучит, но, как мы видим на примере нашего гостя, это уже не теория и не бред — это факт. И действовать нужно максимально оперативно, чтобы взять этого поганого доктора. Причём нужно учитывать один важнейший момент: мы не знаем наверняка, не связался ли Вольфсон с другими синдикатами и не распространил ли он свою чудо-сыворотку ещё где-то за пределами картеля Дельгадо. Это нельзя исключать.

Я перевела дыхание и продолжила, чеканя каждое слово:

— И вот другой момент, который меня очень сильно волнует. У каждого препарата, особенно такого мощного, всегда есть побочные действия. И тут они, я уверена на сто процентов, тоже есть. Почему мне так кажется? Потому что не может быть «чуда» без расплаты. И если мы оставим нашего «дорогого» гостя в полной изоляции и будем за ним непрерывно наблюдать, мы сможем увидеть эти побочные эффекты своими глазами. И тогда у нас на руках окажутся хотя бы доказательства того, что это вовсе не чудо-сыворотка, а оружие, которое в конечном итоге уничтожит самих же носителей. А это уже совершенно другой расклад.

После моей речи в разговор вступил Слава. Он слегка, тяжело приподнялся на кровати, опираясь здоровой рукой о матрас, поморщившись от боли в забинтованном плече, и заговорил хрипло, но твёрдо:

— Я согласен с Арией. Нам нужны неопровержимые улики. Если у нас такие будут, мы сможем предоставить их и другим картелям, не только Дельгадо. И тогда у нашего докторишки мгновенно станет нехватка покупателей, спрос упадёт до нуля — мы убьём, можно так выразиться, его бизнес на корню.

Слава немного перевёл дух и продолжил, его серые глаза засветились аналитическим азартом:

— Я полагаю, что основная цель Вольфсона — это не просто деньги. Его главная мотивация — распространение и любование собственной работой. Ему важно видеть, как его творение функционирует, как солдаты с его капсулами крушат всё на своём пути. А если с солдатами что-то идёт не так — он приезжает, что-то там химичит с вживлённой капсулой, корректирует, и вот, о чудо, солдат опять в строю. Для него такая методика — это шанс всегда оставаться востребованным, незаменимым. А его покровителям это только большой плюс в их кошельки: получается постоянный, бесконечный оборот денег. Капсула работает — плати. Сломалась — плати за ремонт. Новая партия солдат — снова плати. Идеальная схема для безумца и бизнесмена в одном лице.

Славка закончил говорить и вдруг резко сморщился от боли, тихо зашипев сквозь зубы. Я мгновенно поняла — он отходит от наркоза, чувствительность возвращается, и рана всё настойчивее напоминает о себе. Мне так захотелось сейчас просто обнять его, прижаться к нему, не отпускать и быть рядом. Но я сжала зубы и удержала себя. Нужно держаться. Свои желания я умею держать в себе — как держала их почти четыре года, с того самого момента, когда по-настоящему влюбилась в Славу и не могла ему об этом сказать.

Тут в разговор уверенно и энергично вступил Себастьян. Он подался вперёд на стуле, заговорил быстро, азартно, в своей фирменной манере:

— Дело говоришь, Слав. Нам нужно сначала подорвать самую низшую цепочку в этой цепи. Уничтожить предателя Вольфсона — это будет выгодно и нам самим, потому что мы ликвидируем того, кто предал де Руа и слил наши данные. Но это ещё не всё. Когда мы докажем, что сыворотка — это не чудо, а медленный убийца, у нас появится гораздо больше возможностей заключить выгодные договоры с другими картелями именно на почве того, что мы их уберегли от их самой большой ошибки. Мы, по сути, предложим им спасение от угрозы, о которой они даже не подозревали. Я считаю, это идеальный ход. Отцу этот план точно понравится. Ты как считаешь, Дей?

Басти перевёл свой серо-жёлтый, зеркальный моему взгляд на Даниэля, ожидая реакции. Дей несколько секунд молчал, задумчиво поглаживая подбородок, а затем ровно, без единой лишней ноты ответил:

— Думаю, отцу это действительно понравится. Но прежде чем что-либо излагать отцу, нам нужно продумать, как это красиво преподнести. Сейчас мы отведём нашего гостя в изолированную комнату и будем круглосуточно наблюдать за ним. Если побочные действия действительно проявятся, мы сможем предоставить видео-доказательства — это сильный аргумент. Так же наша доктор Линь проведёт полный спектр анализов и представит детальный отчёт по составу сыворотки и её воздействию на организм.

Дей сделал короткую паузу, и его ледяной взгляд стал ещё тяжелее:

— Но мне кажется, что каких-то явных, ярко выраженных признаков мы не увидим. Скорее всего, он просто тихо, без видимых причин скончается сам через несколько дней. И тогда у нас на руках останется только отчёт анализов и труп. А голый отчёт — это не самый весомый аргумент, чтобы другие лидеры картелей поверили нам на слово.

Даниэль закончил говорить, и в палате снова повисла тяжёлая тишина. И как бы жёстко ни звучали его слова, как бы ни разбивали они наш план вдребезги — он был прав. Даниэль никогда не начинал играть по-крупному, пока не был уверен на сто процентов, что точно победит. Это было его золотое правило, и оно ни разу его не подводило.

Я облизнула пересохшие губы и заговорила:

— Тут, конечно, Дей абсолютно прав. Всегда должен быть план Б — наша страховка от форс-мажоров. Только вот где мы сейчас возьмём эту страховку?

Я перевела свой взгляд на моих мальчиков — на Славу, лежавшего в кровати с забинтованным плечом, на Себастьяна, вальяжно развалившегося на стуле, и на Даниэля, сидевшего с ледяным спокойствием, достойным шахматного гроссмейстера. Всем своим видом я показала, что жду от них ответа.

Первым отозвался Басти. Он потёр подбородок, хитро прищурился и заговорил:

— Хорошие вопросы задаёшь, сестрёнка. Тут надо немного подумать. Что ж, давайте-ка раскинем мозгами. У нас имеется один подопытный «суперсолдат» в подвале, у которого могут быть, а могут и не быть побочные эффекты — это мы пока не знаем. Но у нас есть и кое-что другое. У нас есть доктор Линь — гениальный врач, которая может детально проанализировать состав этой сыворотки прямо из капсулы, если мы её аккуратно извлечём из тела нашего гостя. И у нас есть Кристина, которой этот же доктор Вольфсон ввёл свою дрянь, и которая сейчас тоже находится под наблюдением в нашем лазарете. Получается, у нас в руках сразу два живых носителя сыворотки — один по собственной воле, другая — по принуждению. И если мы сопоставим анализы обоих, у нас появится гораздо более весомая доказательная база. Не просто «он умер» — а полный, развёрнутый медицинский портрет того, что эта сыворотка делает с человеческим организмом на разных стадиях.

Себастьян откинулся на спинку стула и победно обвёл нас взглядом, как будто только что выложил на стол козырного туза.

Даниэль медленно кивнул, и впервые за весь разговор уголок его губ дрогнул в едва заметном, одобрительном движении:

— Неплохо, Басти. Совсем неплохо. Двойная линия доказательств — это уже серьёзно. Кристина Орлова находится в начальной стадии воздействия сыворотки, наш испанский капитан — на более поздней. Если доктор Линь проведёт параллельный мониторинг обоих, мы получим картину развития побочных эффектов в динамике, от ранней стадии до финальной. Это будет уже не просто отчёт — это будет исследование. И его уже трудно будет назвать «голым аргументом».

Слава, лежавший в кровати, тихо, но весомо добавил:

— А если доктор Линь ещё и сумеет извлечь капсулу из тела этого капитана и детально изучить её состав, мы получим третий уровень доказательств — технологический. Мы сможем показать, из чего конкретно состоит эта «роза ветров» и почему она в конечном итоге убивает носителя. Это уже не слова и не наблюдения — это твёрдая наука. А науку оспорить труднее всего.

Я посмотрела на Славу, и меня снова накрыло волной гордости за него. Раненый, в бинтах, только что отошедший от наркоза — а его аналитический ум работает как швейцарские часы. Я мягко, чтобы братья не заметили, сжала его здоровую ладонь под краем одеяла и тихо произнесла: