Вот такие загадки жизни

Это помещение поражало своими колоссальными масштабами и изысканным, утончённым шиком, в котором восточная роскошь Прованса гармонично сочеталась с современным европейским стилем хай-тек. Гостиная была размером с хороший бальный зал. Высокий пятиметровый потолок украшала старинная лепнина, покрытая сусальным золотом, с которой свисала колоссальная хрустальная люстра, мягко поблёскивая сотнями подвесок. Пол был полностью выложен безупречно отполированным паркетом из тёмного ореха, частично укрытым огромным, невероятно мягким персидским ковром ручной работы глубокого изумрудного оттенка.

Мы вошли в большую гостиную, и посреди этого наполненного теплом камина великолепия, прямо в зоне отдыха, мы увидели его. Он сидел в самом центре вишнёвого бархатного дивана, небрежно держа в холёных пальцах хрустальный бокал с рубиновым вином. Его тяжёлый, сканирующий взгляд был устремлён прямо на нас — вошедших, промокших, покрытых копотью и как будто бы переживших все самые страшные войны этого мира. Это был он. Наш отец, глава синдиката, Дон Эдуард де Руа. По обе стороны от дивана, словно монолитные изваяния, застыли его личные, проверенные годами телохранители. Увидев, что мы вошли целыми и невредимыми, они едва заметно, мимолётно расслабились, опустив стволы штурмовых пистолетов.

Мы все втроём, сохраняя фамильную статную выправку, подошли к отцу. Даниэль, как старший, заговорил первым:

— Приветствую, отец.

Мы с Басти мгновенно подхватили Дея и синхронно, в один голос ответили:

— Здравствуй, папа.

Отец едва заметно улыбнулся самыми уголками тонких губ, и в его глазах промелькнула холодная, но искренняя гордость за свою породу:

— Приветствую вас, дети мои. Присаживайтесь. Нам нужно обсудить многое, и сделать это прямо сейчас.

Он дождался, пока мы размеренно и чинно рассядемся в глубокие бархатные кресла рядом с ним. Как только в комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев, отец поставил бокал на журнальный столик и продолжил говорить ледяным, вибрирующим голосом, от которого по спине пробежали мурашки:

— То, что произошло сегодня в порту, — это абсолютно непростительно. Картель Дельгадо в один миг перечеркнул и нарушил все наши многолетние договорённости. Они совершили глупое, пошлое и дерзкое нападение на нашу суверенную территорию. Поэтому отныне будет война, и это решение не обсуждается. Мы сотрём их в порошок. И если последними словами этого поганого испанского клана будут слова мольбы о пощаде, то знайте — мы не пощадим никого. Эта вендетта будет максимально кровавой и очень жестокой. Я думаю, со мною здесь все согласны.

Отец медленно, требовательно перевёл свой тяжёлый взгляд на нас троих, ожидая вердикта от своих наследников. Себастьян, как хозяин разгромленного сектора, ответил первым. Лицо брата мгновенно окаменело, а в голосе зазвучали те самые фирменные, сочные интонации грозного большого босса портовой мафии. Он прямо обратился к Эдуарду:

— Я полностью согласен, отец. Эти испанские ублюдки сорвали мне сегодня половину крупных доставок контрафакта и легального груза, которые должны были беспрепятственно пройти через Марсель. Да, я признаю, что сегодня мы понесли большие потери в моей личной гвардии и мини-армии порта: трое моих наёмников из штурмовой группы убиты на месте, двое ранены, а флагманский катер и два судна прикрытия изрешечены в хлам. Но я заявляю тебе со всей ответственностью: в самые кратчайшие сроки я лично исправлю все до единой потери в своей мини-армии! Я привлеку резервы, и мы так же оперативно исправим ситуацию с потерей денег и портовой логистикой. Испанцы заплатят за каждый цент, а наши каналы заработают вдвое мощнее уже завтра.

Дальше в разговор решительно вступила я. Во мне всё ещё бурлила безумная, дикая ярость и обжигающая ненависть за Славку. Я до судорог в кулаках хотела и жаждала отомстить этим мразям — они его ранили, они чуть не убили моего любимого мужчину прямо у меня на глазах! Ему теперь предстоит долгая, мучительная реабилитация и восстановление пробитого плеча, они посмели напасть на наши родовые земли и совершили покушение лично на меня. Я хотела, чтобы они страдали так же сильно, я желала физически видеть эти страдания, потому что сегодня я чуть было навсегда не лишилась Славки, который стал для меня всей моей жизнью, моим чистым воздухом и моей единственной любовью.

Подавив внутреннюю дрожь, я посмотрела отцу прямо в глаза и жёстко заговорила:

— Я тоже абсолютно согласна на войну, папа. Но учтите: испанцы всё спланировали заранее. Это была не спонтанная стычка, а чётко выверенная, профессиональная засада и детальный тактический план, по которому они действовали. Все их манёвры на воде, перехват нашего катера на выходе из каланок и молниеносное взятие порта, а именно штурм сектора Б — всё это было идеальной, отрепетированной схемой. Думаю, они очень долгое время вынашивали этот план и тщательно готовились к сегодняшнему дню. Более того, они детально следили за портом, за графиком наших патрулей и точно знали, что именно и в какой сектор мы доставляем. Потому что всё их нападение было точечно скоординировано к сектору Б и конкретно к административному блоку — думаю, они первостепенно хотели захватить и сжечь наше главное подземное хранилище. Или же, в противном случае, у нас в синдикате завелась паршивая крыса, которая всё до последнего слова слила испанцам.

Сказав это, я потянулась к столику, взяла хрустальный бокал с вином и подумала про себя, что для мимолётного успокоения шпионских нервов и выжигания паники это сейчас просто необходимо. Я сделала один медленный, терпкий глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

Дальше в разговор весомо вступил Даниэль. Он откинулся на спинку кресла, и его лицо вновь приняло вид гениального, расчётливого стратега клана де Руа. Дей спокойно произнёс:

— Я полностью поддерживаю Ариан, Себастьяна и тебя, конечно, отец. Но я предлагаю сделать эту месть и вендетту не просто кровавой и жестокой, но ещё и тактически красивой, уничтожив их изнутри [INDEX]. Дельгадо во Франции в основном держатся только за счёт переправки и транзита своей контрабанды через наши портовые каналы в Южную Америку и Канаду. На сегодняшних сорванных переговорах с Басти они хотели обсудить не только этот транзит, но и расширение рынка — легальную и нелегальную продажу своей продукции у нас, а также в ряде других европейских стран и в Северной Америке. Так вот, мы можем не просто подставить и полностью разрушить их каналы контрабанды в Европе, но и раздавить их легальный бизнес. Я лично знаю нескольких их крупнейших финансовых партнёров в Италии и Швейцарии. Это довольно крупные, дорожащие репутацией игроки, и если поговорить с ними деликатно, но с позиции силы нашего клана, то, думаю, они в ту же секунду прекратят с испанцами любые связи. Тогда их легального бизнеса больше не будет существовать, финансовая подушка лопнет, и это автоматически начнёт разрушать их логистику контрабанды. И вот тогда, когда они потеряют абсолютно все средства, каналы связи и ресурсы, мы зайдём в их сектора и полностью сотрём их с лица земли.

Дей закончил свою шпионскую, мафиозную речь, со стуком отпил немного вина из своего бокала и пристально посмотрел на отца, ожидая его одобрения. Дон Эдуард де Руа довольно, хищно улыбнулся, оценив масштаб ума своего старшего наследника:

— Блестяще, Даниэль. Твой мозг, как всегда, работает безупречно. Тогда договариваемся так: ты лично занимаешься их европейскими партнёрами в Женеве и Милане, а я со своими капо полностью зажму их теневой портовый бизнес по всему побережью. А затем мы нанесем финальный удар и уничтожим картель Дельгадо навсегда.

Отец внимательно выслушал и подробный отчет Себастьяна, забарабанил пальцами по подлокотнику дивана, а затем спокойно произнёс:

— Что ж... Терпимо. В целом я доволен вашей работой, дети. Вы сработали оперативно, защитили сестру, спасли редкие травы для Кристины и отбились от превосходящих сил Дельгадо более чем достойно. Мы заставим их заплатить за каждый цент в десятикратном размере.

И потом отец медленно повернулся в мою сторону, его суровый взгляд немного смягчился, и он обратился напрямую ко мне:

— Ариан, скажи, как там Вячеслав? Что говорят врачи?

После его вопроса у меня на мгновение перехватило дыхание, и подкатил тяжёлый ком к горлу. Картинка окровавленного Славки снова вспыхнула перед глазами, но я мгновенно взяла себя в руки, сжала кулаки и ответила, тоже включив свой фирменный, жёсткий и уверенный голос дочери Дона:

— Славу сейчас ещё оперируют в подземном блоке. Врачи говорят, что он обязательно будет жить. Так же сказали, что ему крупно повезло — пуля прошла навылет в трёх сантиметрах от сердца, не задев крупные сосуды. Конечно, там серьёзно задеты нервные окончания плечевого сплетения и будет очень тяжёлый, долгий период восстановления руки, но он восстановится полностью. Очень повезло, что наёмники доставили его так невероятно быстро в лазарет резиденции. Поэтому всё обошлось. Но, отец... я хотела тебя попросить: если ты и потом пойдёшь зачищать высшие эшелоны картеля Дельгадо, то я бы тоже очень хотела принять личное участие в чистке этого семейного древа испанцев. Потому что тот первый катер, который начал по нам подлый обстрел на выходе из каланок... Они целились и стреляли прицельно именно в нас со Славкой. У одного из их командиров на носу был бинокль, думаю, он лично и руководил огнём, координируя, куда конкретно стрелять, чтобы уничтожить нас. Я хочу найти его.

Я закончила свою речь, тяжело выдохнула и пристально, не мигая посмотрела прямо в глаза отца. Дон Эдуард де Руа несколько секунд молча изучал моё лицо, а затем коротко, одобрительно кивнул и ответил:

— Дочь, я рад безусловно, что Вячеслав поправится, пройдёт этот восстановительный период и сможет со временем вернуться к нормальной жизни. Он хороший парень, надёжный, и с боевыми навыками у него всё в полном порядке. Я и сам до этого имел честь с ним немного пообщаться лично, скажу честно — он далеко не дурак и за словом в карман точно не полезет. Настоящий мужчина. Поэтому надеюсь, что он скоро придёт в себя. А насчёт вендетты и этого целенаправленного заказа на тебя, Ариан... Конечно, я даю тебе своё официальное согласие. Поедешь со мной до самого финального аккорда, мы вместе разорвём эту испанскую гниль.

Отец договорил, сделал небольшую театральную паузу, пригубил вино и с лёгкой, хитрой усмешкой добавил:

— И да, кстати... Я искренне надеюсь, что Вячеслав пойдёт на поправку самыми максимальными темпами. Мне очень хочется познакомиться с ним поближе и узнать его получше. Ведь, как мне ещё утром сообщил Даниэль, он подслушал ваш разговор и принёс известия о намерениях Вячеслава официально просить у меня твоей руки и сердца. Эти новости действительно не могут не радовать. Поэтому я очень хочу все эти известия подробно обсудить как с тобой, Ариан, так и детально обсудить намерения самого Вячеслава, когда он очнётся. Мы устроим званый мужской разговор лицом к лицу, а потом — большой семейный ужин.

Как только я услышала эту ошеломляющую информацию из уст собственного отца, у меня внутри всё буквально замерло. Утренние слова Славы Даниэль слил отцу сразу же! Мозг судорожно заблокировался, и я в этот момент от шока не могла вымолвить абсолютно ничего адекватного, кроме тихого, глухого:

— Поняла...

Себастьян, сидевший в соседнем кресле, незаметно, резко наклонился ко мне корпусом и, пока отец допивал вино, едва слышным шёпотом быстро подытожил мне прямо в ухо:

— Ну всё, началось... Держись, сестрёнка. Наш Слава запустил такой колоссальный мафиозный механизм де Руа, что обратного пути теперь точно нет. Готовься к званому ужину.

Я сглотнула, крепко сжимая ножку хрустального бокала, и посмотрела на весело потрескивающий камин. Маховик войны и семейных традиций был раскручен до самого предела.

И вот, когда Эдуард уже медленно поднялся со своего места и собирался уходить из большой гостиной, в тишине зала внезапно и резко зазвонил его личный, защищённый спутниковый телефон. Отец остановился, нахмурился и неторопливым, властным движением вытащил аппарат из кармана брюк. Он нажал кнопку приёма, приложил трубку к уху и сухо бросил:

— Слушаю.

На том конце провода его личный начальник разведки начал быстро и взволнованно что-то докладывать. Лицо отца на глазах ожесточилось, янтарные глаза сузились, а челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки. Ему только что передали экстренные, пугающие новости о безумном докторе Вольфсоне — создателе токсина, который едва не убил Кристину. Похоже, этот безумец снова проявил себя, и ситуация принимала совершенно иной, куда более глобальный и опасный оборот.

Отец ледяным тоном отрывисто бросил в трубку:

— Я понял. Держите объект под тотальным наблюдением. Никаких действий без моего приказа.

Он сбросил вызов, медленно повернулся к нам, и атмосфера в гостиной в секунду накалилась до предела. Обратного пути больше не было ни у кого из нас.

Глава 20

Когда отец закончил разговор по телефону, его лицо стало ещё более жёстким и холодным. Дон Эдуард де Руа резким движением развернулся на месте и тяжёлым, чеканным шагом вернулся к нам. Его массивный чёрный силуэт на фоне панорамных окон, за которыми догорали багровые сполохи марсельского заката, казался монументальным изваянием. Мы все трое — Даниэль, Себастьян и я — мгновенно подобрались и внутренне напряглись. Атмосфера в большой гостиной накалилась так, что, казалось, в воздухе вот-вот затрещат электрические разряды.

Отец подошёл почти вплотную к журнальному столику, заложил руки за спину и, глядя на нас сверху down своими хищными янтарными глазами, произнёс:

— Мне только что доложили из контрразведки синдиката. Наш поганый доктор Вольфсон снюхался с картелем Дельгадо. Этот безумец запросил у испанцев силовую поддержку и укрытие, пообещав им взамен передать формулу своей новой сыворотки для создания сверхсолдат. А в качестве залога за их лояльность и помощь он выложил им все наши с ним прошлые конфиденциальные деловые отношения, маршруты поставок и графики патрулей доков.

Отец сделал короткую паузу, и его взгляд намертво зафиксировался на мне:

— Именно поэтому, Ариан, за тобой сегодня неотступно следили на море. Испанцы точно знали, где перехватить ваш катер, и хотели убрать тебя первой, чтобы обезглавить наше сопротивление в порту и уничтожить травы.

Услышав это, мои кулаки сами собой сжались до белых костяшек, а ногти до боли впились в ладони. Внутри меня бушевала дикая, первобытная ярость. Этот трусливый учёный не просто предал нашу семью — из-за его шпионских игр Слава едва не погиб у меня на руках, истекая кровью на бетонном причале!

В разговор весомо вступил Даниэль. Он сидел, закинув ногу на ногу, всё ещё в пропахшей порохом тактической форме, которую не успел сменить после портовой зачистки, и лишь слегка поправил манжет сорочки. Дей спокойно, ледяным тоном произнёс:

— Я так понимаю, нам надо отдельно поблагодарить нашего испанского гостя, которого парни заперли в подвале.

Отец коротко, зловеще усмехнулся:

— Да. Он много чего говорит. Болтливый оказался ублюдок после того, как ему сломали обе ноги.

Тут Себастьян, всё ещё одетый в испачканный пороховой гарью и копотью чёрный титановый бронежилет поверх тёмной водолазки, азартно подключился к разговору:

— Что ж, это просто отлично! Чем больше этот испанский командир нам расскажет, тем больше у нас будет оперативных данных для сокрушительного ответа. Его нужно дожимать до конца и кончать с ним.

Отец одобрительно посмотрел на Басти:

— Всё верно, сын. Когда наши ребята из тайной службы полностью закончат с ним и вытрясут все шифры, распорядись, чтобы в подвале всё чисто убрали. Никаких следов.

Себастьян коротко кивнул и твёрдо ответил:

— Понял. Всё сделаю в лучшем виде, отец.

Даниэль тоже подключился к тактическому разбору, его аналитический ум уже просчитывал ходы наперёд:

— Отец, а что твои люди говорят про самого доктора Вольфсона? Он всё ещё там же, в своём укреплённом бункере в Альпах?

— По последнему докладу наружного наблюдения, он всё ещё там, — ровно ответил Эдуард де Руа, оправляя полы своего дорогого кашемирового пальто, накинутого на плечи поверх строгого костюма. — Мои люди уже выставили там глухие засады и плотно оцепили весь периметр. Парни будут тихо следить за тем, кто именно приедет эвакуировать доктора, а потом возьмут его тёпленьким, прямо на выходе из норы.

И тут я решительно вмешалась в их разговор. Я резко подалась вперёд, чеканя слова:

— Отец, как только твои люди возьмут безумного доктора, я требую, чтобы мне позволили лично его допросить. Он не просто крыса и гнилой человек, который предал де Руа. Вольфсон работает на очень больших, высокопоставленных боссов из международных теневых корпораций. Мне нужна вся точная информация по тому, что именно, как и где они планируют, и какие конкретно разработки биологического оружия сейчас ведутся в их секретных лабораториях. Я должна знать врага в лицо.

Отец перевёл свой тяжёлый, оценивающий взгляд на меня. В его глазах промелькнуло подлинное уважение к моей жесткости. Он ответил:

— Если это твоё личное желание, Ариан... то, конечно, я не имею права тебе отказать. Я лично сообщу тебе в ту же секунду, как только его закованным доставят в поместье.

Я благодарно кивнула:

— Спасибо, отец.

Дон Эдуард де Руа впервые за вечер тепло, хотя и самым краюшком губ улыбнулся мне:

— С возвращением в семью, Ариан. Ты настоящая де Руа.

Отец поправил воротник пальто и продолжал, снова принимая вид занятого главы синдиката:

— Дети, у меня на сегодня есть ещё несколько неотложных дел и закрытых встреч по нашему легальному бизнесу в ратуше. Я буду непрерывно держать вас в курсе всех событий.

Отец выпрямился, развернулся на каблуках, коротко кивнул двум своим массивным телохранителям, стоявшим у дверей, и они быстро, бесшумно удалились из большой гостиной.

Мы с братьями остались одни. Как только за отцом закрылись дубовые двери, напряжение немного спало. Басти шумно выдохнул, плюхнулся на диван и заговорил уже в своей привычной, вальяжной манере мажорного мальчика из золотой молодёжи Прованса:

— Что ж, дорогая моя родня... День выдался штормовым во всех смыслах. Я предлагаю нам всем сейчас экстренно принять душ, переодеться, а потом встретиться на закрытой верхней мансарде, обсудить детали. Ари, ты до своей комнаты сама дойдёшь? Колени не подкосятся?

Я уверенно кивнула, хотя усталость уже навалилась на плечи свинцовым грузом. Себастьян повернулся к старшему брату:

— А тебя, Дей, слуги прямо сейчас проводят до того просторного гостевого крыла, которое я специально выделил для тебя.

Даниэль плавно поднялся со своего кресла, ровно ответив:

— Благодарю за столь тёплый, практически королевский приём, Басти. Хороший горячий душ мне сейчас действительно не помешает.

Я тоже поднялась, чувствуя, как ноют мышцы после погружения в Грот Слёз:

— Да, я тоже пойду в свои покои. Буду караулить интерактивную панель и ждать новостей от доктора Линь о Славе и Крис.

Братья согласно кивнули мне, и мы разошлись по своим комнатам.

Я пришла в нашу со Славкой огромную комнату, расположенную в левом крыле особняка. Здесь всё дышало идеальным порядком: огромная двуспальная кровать из белёного дуба была безупречно застелена шёлковым покрывалом жемчужного цвета, а все наши личные вещи и снаряжение были аккуратно разложены прислугой по полочкам гардеробной. Я невольно усмехнулась про себя: «Какой же у меня братец всё-таки педант в вопросах чистоты, как же он жёстко гоняет своих слуг».

Я быстро скинула с себя всю испачканную, промокшую в доках одежду, схватила с полки мягкий махровый халат и пошла в ванную комнату. Как только потоки горячей воды хлынули мне на голову, меня с головой накрыли болезненные флешбеки сегодняшнего дня. Перед глазами всплывали отрывки нашего со Славкой погружения, безумное течение «Ведьминой воронки», рёв испанских пулемётов и то, как Славка сползает на причале, истекая кровью. Я изо всех сил зажмурилась, пытаясь выкинуть эти кошмары из головы, но глухое, липкое беспокойство за его жизнь всё равно сжимало моё сердце в тиски.

Когда я наконец вышла из душа, завернувшись в халат, я решила немедленно написать нашему куратору Жан-Люку. Нужно было убедиться, что он по закрытым каналам связи поддерживает нашу легенду перед московским штабом и что информация о тяжёлом ранении Славы ни в коем случае не попала в отчёты. Жан-Люк ответил мгновенно, его лаконичное сообщение высветилось на экране защищённого смартфона: «Ари, не переживай. Легенда создана идеальная, прикрытие железобетонное. Ранение Вячеслава в отчёт не вношу. Для Москвы вы всё ещё находитесь на глубоком автономном расследовании под прикрытием. Занимайтесь Славой».

Прочитав сообщение, я впервые за эти часы искренне улыбнулась. Отложив телефон, я подошла к огромной кровати и без сил упала на неё звёздочкой, глядя в высокий потолок. Моё состояние оставляло желать лучшего, внутри всё дрожало от усталости, но я сжала зубы и твёрдо приказала самой себе: «Так, соберись, Ария! Ты боец, ты дочь Дона, ты сильная, ты со всем справишься!»

Буквально на минуту я прикрыла глаза, как вдруг на стене с мягким электронным звуком сработала настенная интерактивная панель лазарета. На экране загорелась долгожданная зелёная надпись: «Операция завершена. Пациент переведён в палату интенсивной терапии. Посещение разрешено».

Я мгновенно подскочила с кровати и бросилась в гардеробную. Прислуга Себастьяна уже успела бережно подготовить и разложить для меня чистую одежду. Я быстро переоделась: удобные, мягкие трикотажные брюки глубокого графитового цвета и уютный, свободный кашемировый свитер нежного молочного оттенка. Волосы у меня всё ещё были мокрыми, тяжёлыми волнами спадая на плечи, но мне было плевать на внешний вид — я перехватила их заколкой и прямо так, на одном дыхании побежала по коридорам вниз, обратно к Славе.

Добежав до медицинского сектора, у входа в палату я сразу встретила доктора Линь. Она выглядела уставшей после многочасовой сложнейшей операции: её хирургический зелёный костюм был слегка помят, а лицо казалось бледным, но в глазах горело спокойствие профессионала высшей лиги.

Доктор Линь посмотрела на меня и мягко произнесла:

— Ариан, Вячеслав уже в палате. Он медленно отходит от наркоза, сознание возвращается, так что с ним уже можно аккуратно поговорить.

Она поправила свои очки в тонкой оправе и чуть тише, серьёзным тоном добавила:

— Операция прошла успешно, пулю мы извлекли, ткани зашили. Руку со временем можно будет полностью восстановить, но это будет очень длительный процесс. Реабилитация займёт минимум около полугода. Тебе нужно будет очень аккуратно поговорить со Вячеславом, рассказать ему обо всех этапах реабилитации и восстановления нервных окончаний. Главное — не напугать его.

Я перевела дыхание, чувствуя колоссальную благодарность:

— Спасибо вам огромное, доктор Линь... Спасибо, что спасли его жизнь. Я обязательно сама с ним поговорю и всё аккуратно скажу, не переживайте. И скажите, пожалуйста... как там обстоят дела с антидотом для Кристины?

Доктор Линь удовлетворённо улыбнулась:

— Антидот полностью готов, сырьё сработало идеально. Мои ассистенты прямо сейчас вводят ей препараты, первый этап терапевтического цикла уже запущен. Примерно через три часа мы введём ей второй, финальный состав, и после этого она должна будет прийти в сознание. С ней тоже можно будет полноценно поговорить.

У меня от радости перехватило дыхание: