Вот такие загадки жизни

Я поднялась с пуфа и потихоньку пошла вдоль длинных полок, вешалок и обувных стоек, лениво проводя пальцами по дорогим тканям:

— Вот за это я тебя и люблю, Крис... Ты всегда, в любые моменты можешь найти для подруги самые правильные, подходящие слова.

Я повернулась к ней лицом, заглянула прямо в её карие глаза и тихо, но со стальной уверенностью добавила:

— И поверь мне, Кристина: я тебя никогда, нигде и ни при каких штормах не дам в обиду ни одному человеку в этом мире.

Крис счастливо улыбнулась, стряхивая минутную серьезность:

— Ну что, Ариан де Руа, давай наконец переодеваться, а то мальчики в кабинете нас заждутся.

— Давай, — кивнула я, и мы дружно принялись перерывать весь наш колоссальный гардероб.

Выбор одежды занял у нас минут пятнадцать. Я решила полностью отказаться от шёлковых платьев и аристократических устоев, выбрав для себя дерзкий, эпатажный образ дрянной, но при этом деловой девчонки в стиле уличной моды высшего света.

Основой моего наряда стали ультрасовременные, невероятно широкие штаны-шаровары «Аладдины» глубокого угольно-чёрного цвета, выполненные из плотного технологичного шёлка, который при каждом шаге тяжело и шумно струился по ногам. Сверху я надела ультраоблегающее чёрное боди из эластичной матовой ткани с глубоким, рискованным декольте, а по бокам были вырезы, которые выгодно подчёркивали фигуру и точёную талию. На ноги я обула свои любимые, массивные ботинки от Miu Miu на тяжелой тракторной подошве, которые были эпатажно обрамлены и опутаны крупными, поблёскивающими стальными цепями вокруг голеностопа.

На шею я водрузила колоссальную, массивную золотую цепь крупного плетения с гигантским, инкрустированным бриллиантами кулоном в виде взлетающего сокола — точь-в-точь в эпатажном стиле Карди Би. Мои непослушные серовато-русые кудри я пересобрала и зафиксировала на макушке в небрежный, высокий пучок, выпустив пару вьющихся прядей у лица. В уши вставила огромные, массивные серьги-кольца из полированного жёлтого золота. На левую руку защёлкнула тяжёлые золотые часы Rolex с изумрудным циферблатом, а сверху на плечи небрежно накинула укороченную кожаную куртку-косуху от Louis Vuitton с грубыми стальными замками. Макияж я сделала повседневный, но при этом сделала яркий, жесткий акцент на глаза, подведя их чёткими стрелками, а губы выделила плотной помадой цвета тёмной спелой вишни.

Одевшись, я покрутилась перед огромным зеркалом, оценивая этот взрывной микс мафии и уличного шика, и с довольной улыбкой спросила подругу:

— По-моему, выглядит просто шикарно и чертовски опасно. Ты что скажешь, Крис?

Кристина, которая к этому моменту уже тоже закончила свои сборы, хитро улыбнулась, осмотрела меня с ног до головы и восхищённо покачала головой:

— Ари, это просто бомба! Выглядит невероятно стильно, модно и очень, просто максимально дерзко. Настоящий твой стиль, подружка, комар носа не подточит!

Я довольно рассмеялась и перевела взгляд на Крис. Моя лучшая подруга тоже была одета с иголочки, и Мерлин явно привила ей любовь к утончённому французскому шарму.

Крис выбрала элегантный, приталенный лонгслив в классическую чёрно-белую горизонтальную полоску с длинными рукавами, манжеты которых оканчивались изящным чёрным кружевом ручной работы. Лонгслив имел глубокое, красивое декольте, также деликатно отороченное тонкими кружевными оборками. Вниз она надела струящиеся, широкие брюки-палаццо глубокого чернильного цвета с высокой талией, которую жестко перетягивал массивный кожаный ремень с золотой пряжкой в виде медузы от Versace. На ноги обула стильные кожаные ботильоны на устойчивом среднем каблуке. Своё тёмное каре Крис уложила идеальными, струящимися, блестящими локонами, которые мягко обрамляли её миловидное лицо. На запястья она надела несколько изящных серебряных браслетов, инкрустированных яркими, рубиновыми каплями, а в уши вставила аккуратные серьги-капельки с такими же сочными рубинами, которые вспыхивали при каждом повороте головы.

Увидев этот её преображённый образ, я искренне восхитилась:

— О-о-о, ну ты, подружка, тоже выглядишь просто сногсшибательно! Такая шикарная, утончённая французская леди из высшего общества, Басти точно потеряет дар речи.

Крис довольно посмотрела на своё отражение в зеркале, поправила локон и кокетливо добавила:

— Ну так, а как иначе? Ловлю на лету истинный французский стиль!

Я довольно улыбнулась и сказала :

— Что ж, теперь мы обе с тобою нереальные красотки, поэтому пошли наконец-то в кабинет Себастьяна, мальчики нас заждались, — и подхватила Кристи под руку.

Кристина согласно кивнула:

— Пойдём.

И мы дружно вышли из нашей комнаты, отправляясь в правое крыло резиденции.

Наш путь в личный кабинет Себастьяна пролегал через анфиладу самых роскошных комнат и коридоров его марсельского особняка. Мы вышли из спальни левого крыла и сначала неспешным, размеренным шагом пошли по широкой, залитой мягким дневным светом мраморной галерее второго этажа. Стены здесь были облицованы редким белым прованским камнем, а вдоль них тянулись изящные кованые консоли, на которых стояли вазы с живой лавандой и кустами цветущего жасмина, наполнявшими воздух сладким ароматом. Огромные панорамные окна в пол открывали потрясающий вид на Средиземное море, где на лазурной глади лениво покачивались белые яхты. Мои ботинки Miu Miu с глухим, тяжелым звоном цепей грохотали по идеально отполированному паркету, создавая ритмичный, опасный аккомпанемент к нашему шагу, а каблуки Крис мягко и чётко цокали рядом.

Мы дошли до центрального холла, миновали парадную винтовую лестницу, облицованную редким белым мрамором, и свернули в закрытую галерею правого крыла. Здесь атмосфера особняка Себастьяна мгновенно изменилась, теряя жилой уют и приобретая строгий, монументальный вид штаб-квартиры крупного синдиката. Стены галереи были обшиты панелями из дорогого, тёмного матового ореха с массивными бронзовыми вставками. Окна здесь были узкими, стрельчатыми, защищёнными скрытыми бронированными жалюзи, а под потолком вместо хрустальных люстр тянулись строгие линии футуристической светодиодной подсветки.

Мы проходили мимо массивных дверей из морёного дуба с позолоченными ручками в виде львиных голов — за ними располагались закрытые сейфовые комнаты, серверные и архивы марсельского порта, охраняемые вооружёнными до зубов наёмниками гвардии Басти, которые при виде меня мгновенно вытягивались в струнку и почтительно склоняли головы. Крис шла рядом, с интересом и лёгкой опаской оглядывая эти суровые мафиозные декорации власти.

В самом конце правого коридора галерея обрывалась массивной, двухстворчатой бронированной дверью из чёрного титана с кодовым биометрическим замком — входом в святая святых Себастьяна. Я подошла ближе, приложила ладонь к сенсорному экрану, система мгновенно пискнула, распознавая ДНК де Руа, и тяжелые титановые створки с тихом гидравлическим шипением плавно поползли в стороны, открывая нам проход в рабочий кабинет моего брата-близнеца.

Тем временем Даниэль, Себастьян и Гриша тоже продвигались к кабинету. Их путь из цокольного отсека пролегал по массивным, вырубленным в скальной породе коридорам, где пахло сыростью и оружейным маслом. Нога в ногу, чеканя шаг по холодному граниту, мужчины шли молча. Поднявшись на лифте в правое крыло особняка, они вышли в строгое, обшитое тёмным матовым орехом пространство, где на стенах горели холодные светодиодные панели. Увидев на в кабинете Себастьян мило улыбнулся Кристине, оценив её лонгслив в полоску и струящиеся брюки-палаццо с золотой пряжкой Versace. Он чуть ближе подошел к ней и, проигнорировав ледяной взгляд Даниэля, почти на ухо, бархатным, вкрадчивым голосом сказал ей:

— Ты, как всегда, просто обворожительно выглядишь.

Крис густо покраснела, укладывая идеальный локон каре, а Басти уже перевёл свои серо-жёлтые, зеркальные мои глаза на меня. Окинув взглядом моё облегающее боди с вырезами по бокам, широкие «Алладдины», массивную цепь в стиле Карди Би и накинутую на плечи косуху от Louis Vuitton, он усмехнулся:

— А ты, сестрёнка, я погляжу, в дерзком настроении. Настоящая Карди Би марсельского розлива. Готова обучать азам, правилам и суровым законам своего возлюбленного?

Гриша при этих словах незаметно, но собственнически придвинулся ко мне. Я посмотрела на Себастьяна усмирительным, ироничным взглядом дочери Дона и ответила:

— Я польщена, что ты оценил мой лук, братик. А настроение у меня действительно боевое. Буду строгой преподавательницей законов и правил мафии. Басти искренне, во весь рот улыбнулся, сверкнув белозубой мафиозной ухмылкой:

— Тогда и отлично, прошу присаживайтесь. Кабинет Басти, был его альма-матерью и от него так и веяло оглушительным изыском, колоссальным богатством и статусностью большого босса Марселя. Помещение было огромным, с высокими семиметровыми сводами, обшитыми панелями из мореного канадского кедра, испускавшего тонкий аромат хвои и дорогого табака. Справа высилось гигантское панорамное окно из пуленепробиваемого стекла с видом на марсельский рейд и огни портовых кранов. Вдоль левой стены тянулись встроенные стеллажи из черного лакированного дерева, забитые папками портовой логистики и закрытыми серверами, на которых тускло мигали синие индикаторы автономной защиты. Пол из полированного до зеркального блеска изумрудного мрамора был частично скрыт тяжелым шёлковым ковром ручной работы глубокого чернильного цвета. В центре этого храма теневого бизнеса возвышался монументальный Т-образный стол из цельного куска мореного дуба, на котором в идеальном, хирургическом порядке лежали интерактивный терминал связи, хрустальная пепельница и тяжелый бронзовый чернильный прибор в виде сокола, сжимающего кинжал. Вокруг стола и у массивного камина из дикого камня расположились глубокие, обитые грубой черной кожей кресла с анатомической поддержкой.

Мы расселись по креслам. Крис устроилась поглубже, Гриша сел рядом со мной, расправив широкие плечи, а Даниэль занял место напротив, застыв как ледяное изваяние. Басти вальяжно, со свойственным ему мажорным пижонством опустился в своё массивное командирское кресло во главе большого стола, закинул ногу на ногу, слегка развалившись в нём, и заговорил, крутя в пальцах дорогую зажигалку:

— Итак, как я уже говорил Дею и Грише по дороге, сначала я расскажу новости про бункер безумного доктора.

Я от такой завуалированной скрытности мгновенно вспыхнула, рванулась вперёд, отчего золотая цепь на моей шее громко звякнула, и возмущённо выкрикнула:

— Что-о-о?! Есть новости? А ты молчал всё это время, пока мы плавали в бассейне?! Басти, какого чёрта?! Какого, Басти?!

Басти посмотрел на меня своим немного надменным, мажорским взглядом, снисходительно, чисто по-братски улыбнулся уголками губ и спокойно произнёс:

— Сестрёнка, выдыхай. У меня просто не было подходящего, конспиративного момента, чтобы посвятить всех вас в новости, которые мы сегодня обнаружили в бункере. Не при Алексе же было обсуждать наши внутренние дела.

Я возмущённо вздохнула, понимая его логику, но всё ещё кипя от злости, немного откинулась на спинку кожаного кресла, скрестила руки на груди и язвительно процедила:

— Басти, я, конечно, дико возмущена тем, что ты только сейчас, об этом рассказываешь. Но ладно, я временно опущу свой гнев и внимательно тебя слушаю. Излагай.

Даниэль весомо вмешался в наш назревающий спор близнецов. Он перевёл свой леденящий, сканирующий взгляд янтарных глаз сначала на меня, потом на Себастьяна, и его глубокий голос зазвучал строго и чётко:

— Так, мои младшенькие, попрошу вас закончить вашу маленькую семейную перепалку. Я хочу услышать факты о бункере и то, что конкретно вы там обнаружили. Время работает против нас.

Себастьян сразу же поменялся в лице — вся его пижонская расслабленность мгновенно испарилась, мимика стала жёсткой, чеканной, а взгляд серо-жёлтых глаз сделался серьёзным и смертоносным, как у отца:

— Сегодня утром, первым делом, я поехал в порт. Там мы решили с моими ребятами сделать оперативную вылазку до того заброшенного бункера в Альпах, где находился наш безумный профессор Вольфсон. Скажу так: от самого бункера там не осталось ровным счётом ничего, лишь одна колоссальная груда взорванных камней и выжженной породы после налёта отморозков из «Бездушных». Ну и конечно немного покопавшись останки самого профессора мы тоже наши, можно сказать что от него избавились как от мусора. Но в этой груде железа мы всё же нашли и откопали некоторые уцелевшие приборы, кое-какое оборудование, бумаги... судя по всему, это были личные записи самого профессора о его чудовищных опытах над людьми. И самое главное, что мы смогли вытащить из-под завалов, — это два сильно повреждённых военных винчестера.

Басти зажёг сигарету, сделал глубокую затяжку и продолжил, чеканя слова:

— Мои ребята спецы в компьютерах порвали жилы, но всё же взломали данные винчестеры. На первом они обнаружили массивные файлы, где были собраны все его опыты о сверхчеловеке, а также несколько ещё более пугающих исследований по генной мутации, скрещиванию ДНК хищников и прокачиванию физических параметров человека. Там чёрным по белому расписано создание совершенно нового существа на уровне изменённого генетического кода. Можно сказать, что это полностью выведенный в инкубаторе, преданный солдат, который идеально, без страха и боли будет справляться со всеми поставленными задачами. Но в этом данном винчестере, где была собрана вся информация по опытам, часть ключевых файлов была удалена. Мои специалисты провели трассировку и сказали, что данные были экстренно переданы по сети. По ID-адресу они вычислили, что пакет ушёл куда-то в Западную Европу — скорее всего, это была Италию. Дальше след, к сожалению, наглухо обрывается, точного адресата и координаты они не обнаружили.

Себастьян перевёл дух, стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и его голос стал ещё тише, вибрируя от скрытого напряжения:

— Но самое интересное и пугающее мои ребята нашли на втором винчестере. Там была полностью, под корень стёрта вся системная информация. Был открыт один-единственный защищённый чат, где тоже была зачищена вся переписка, но никнейм создателя остался. Там было чётко написано: «Главный М.О.». И самое удивительное, что мои специалисты смогли раскопать дальше... С данного винчестера передавались не только данные об опытах и экспериментах профессора. Они смогли частично восстановить некоторые удалённые файлы. Да, конечно, они сильно повреждены взрывом и кодом, но что-то они всё равно смогли вытянуть из этого диска. А именно — это подробные данные, которые профессор Вольфсон тайно собирал о нашей семье де Руа. Там было несколько свежих фотографий меня в доках, Даниэля на легальных приёмах, отца на встречах, пара архивных фотографий наших тёти Беатрис и дяди Анри, Хлоя на закрытых вечеринках в Монако... и даже фотографии тебя, Ари, вместе с Гришей у Прованского поместья отца, когда вы только приехали.

После этих слов моё лицо выразило один сплошной, мертвенный шок. В голове в ту же секунду с бешеной скоростью завертелась уйма панических мыслей, мои шестерёнки в голове пытались собрать эту безумную картинку, но разум наотрез отказывался понимать, для чего какому-то беглому профессору-биологу требовалось собирать столь подробное досье на нас, красть наши личные фотографии и следить за каждым членом семьи. Логика требовала ответов.

Я подалась вперёд, вцепившись пальцами в кожаные подлокотники кресла, посмотрела прямо в глаза своему брату-близнецу, и мой голос прозвучал жёстко, с сорванной, хрипотой:

— Что ещё... кроме фотографий, смогли восстановить твои люди? Говори всё, Басти.

Себастьян посмотрел в мои серо-жёлтые глаза, тяжело, устало вздохнул и ровно ответил:

— Узнаю свою старую добрую сестренку. Мои спецы восстановили удалённый календарь с подробными записями: где, когда и во сколько у нашего отца были какие-либо встречи с партнёрами, какие он теневые сделки проводил за последний год, вплоть до сумм и номеров счетов. Также там были зафиксированы все мои перемещения по Марселю и маршруты Даниэля. И самое паршивое, Ари... Как сказали мои специалисты, все эти данные с винчестера были экстренно, дистанционно удалены буквально за две-три минуты до физического взрыва бункера «Бездушными». И удалены они были не самим профессором Вольфсоном. Команда на уничтожение пришла извне, через защищённый спутниковый прокси-сервер, а первоначальный сигнал исходил прямиком из Парижа.

В моей голове в это мгновение произошёл самый настоящий, оглушительный атомный взрыв. Картинка никак не могла полностью сложиться в единое целое, ломая всю геометрию логики. Я прокручивала эту информацию снова и снова, увязая в зыбучих песках догадок. Кто этот таинственный «М.О.»? Зачем ему стирать данные за минуты до атаки мексиканцев?

Леденящую и навязчивую тишину кабинета нарушил Даниэль. Он сидел неподвижно, и его лицо сейчас напоминало безупречную, застывшую ледяную статую. В янтарных глазах Дея пылал холодный, расчетливый, смертоносный огонь, а голос прозвучал как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор:

— Из всего услышанного сейчас я делаю один-единственный вывод. На нашу семью кто-то копает. И делает он это довольно давно, профессионально и глубоко. Прямой, открытой войны нам никто не объявляет — этот кукловод предпочитает держаться в глубокой тени и искусно управлять своими марионетками. Картель «Бездушных» с их безумным доном Кальдероном — это всего лишь одна из марионеток в руках этого гроссмейстера. Мотив его вполне очевиден — это тотальное, физическое уничтожение нас и крах всего синдиката де Руа. Но мне не понятно другое. Если, как ты говоришь, Себастьян, данные, которые вы нашли, собирались месяцами, то весь этот сбор компромата на семью происходит уже очень давно. И тогда чего ждёт этот кукловод? Зачем ему копить эти данные и не уничтожить нас раньше.

Дей отпил глоток воды, и его челюсть упрямо сдвинулась:

— И также меня искренне интересует другой вопрос. Из всех известных теневых картелей, синдикатов и мафиозных семей в Европе мне не известно ни одного босса, Дона или Капо с инициалами «М.О.». И тем более — Париж. Париж — это мой город. Я знаю там абсолютно всех, всё, что происходит в столице, находится под моим контролем буквально по секундам. И как этот кукловод умудряется находиться на моей суверенной территории, в моём городе, творить такой беспредел со слежкой и оставаться незамеченным для моей контрразведки?! Это просто невозможно! Физически невозможно.

Тут в беседу весомо и спокойно вступил Гриша. Он подался вперёд, опираясь здоровой правой рукой о край дубового стола, и заговорил глубоким, ровным тоном опытного офицера разведки:

— Судя по всему, Даниэль, этот кукловод — не просто очередной босс из классической мафии, синдиката или картеля. Ему это узкое криминальное поле не к чему. Это обособленная, крупная личность, самостоятельная и очень опасная единица. Думаю, перед нами человек, который одинаково круто познал законы большого мирового бизнеса и структуры международной разведки. Он обладает колоссальными связями в высших эшелонах власти, в мировой экономике, и при этом имеет холодный, аналитический склад ума кадрового спецслужб. И думаю, что у него нет определённого места, легального офиса или штаб-квартиры. Этот кукловод постоянно перемещается из города в город, из страны в страну, заметая следы. У него слишком большой, континентальный обхват.

Я мгновенно включилась в диалог, поддерживая его оперативную мысль:

— Я полностью соглашусь с Гришей. Мы имеем дело с высококлассным профи. И думаю, стоит добавить, что возможно в прошлом этот «М.О.» — ещё и великолепный, безжалостный наёмник-ликвидатор. И мы по чистой, случайности столкнулись с его структурой, и то лишь из-за того, что вышли на след Вольфсона благодаря чутью Кристины. До этого времени он мог годами, оставаясь невидимым, собирать информацию на де Руа. Но вот когда именно будет его финальный, смертельный удар — абсолютно не понятно. Тут нам нужно срочно говорить с отцом. И собирать экстренный совет клана — мы обязаны этого поганца переиграть на его же поле.

Себастьян мрачно усмехнулся, туша сигарету:

— Отцу я уже сообщил все первичные данные. Он сказал, что через два дня, когда приедут дедушка Луи и бабушка Мари, мы всё подробно обсудим на общем совете в Провансе. Так что, думаю, готовиться нам нужно действительно к большой, серьёзной войне. И это будет не просто классическая стрельба, а очень изощрённая, ментальная игра в кошки-мышки. В которой пока, к сожалению, совершенно не известно, у кого какая роль. Это игра с колоссальными ставками, а главная ставка в ней — это наша семья и наши жизни.

Даниэль медленно поднялся со своего кресла, его лицо вновь превратилось в маску абсолютного холода:

— Тут ты абсолютно прав, Басти. Но мы эту поганую, теневую мразь из-под земли достанем, чего бы нам это ни стоило. Любит играть в марионетки, держать за ниточки? Что ж, пускай развлекается. Но одну, самую главную связующую нить этого кукловода мы обязательно найдём и по ней доберёмся до его горла. Это я вам точно гарантирую.

Дей произнёс это таким леденящим, смертоносным тоном истинного лидера, что у меня даже по спине прошел ощутимый, морозный пронзительный холод.

Потом, немного помолчав и давая нам переварить информацию, Даниэль добавил, поворачиваясь к Грише:

— Что ж... Раз у нас намечается игра с такими большими ставками, пора готовить нашу тёмную лошадку Григория к выходу в свет. Ещё один первоклассный боец с аналитическими мозгами и военной подготовкой нам в клане точно пригодится. Что ж, Басти, давай, доставай наши священные книги и кодексы синдиката.

Затем Дей перевёл свой строгий, пронизывающий взгляд на притихшую Кристину:

— Кристина, тебе я тоже настоятельно рекомендую всё запоминать и учить наизусть. Так как у нашей семьи завёлся весьма хитрый, изворотливый враг, то тебя уже никто и никуда не отпустит ради твоей же безопасности. Тебе тоже нужно подробно подготовиться к глобальным переменам в твоей жизни. И для твоего же блага и сохранения жизни — учи наши законы, правила и этикет де Руа.

Кристина послушно кивнула головой, но в её огромных карих глазах на секунду явственно читался глухой, липкий страх перед этой мафиозной бездной. Однако, проявив военный стержень, виду она не подала, упрямо вскинув подбородок.

Себастьян ласково посмотрел на Крис, тепло улыбнулся ей самым краешком губ, но его лицо при этом оставалось таким же грозным, суровым и сосредоточенным. Он открыл потайной сейф в стене, достал тяжелый кожаный фолиант с тиснёным золотым соколом на обложке, и чеканным тоном произнёс:

— Добро пожаловать в мир мафии, друзья. Что ж, приступим...

Глава 36

Абсолютная тишина, воцарившаяся в монументальном кабинете Басти после его слов о кодексах, казалась почти осязаемой. Оглушительный изыск этого помещения, обшитого семиметровыми сводами из канадского кедра, теперь давил на сознание, напоминая, что мы находимся в самом сердце марсельского синдиката. За огромным панорамным окном пуленепробиваемого стекла виднелось успокаивающее море.

Себастьян, мгновенно растеряв остатки своей мажорной пижонской расслабленности и стал более сосредоточенным.

Начать обучение Гриши и, как оказалось, и Кристины взялся Себастьян и сказал:

— И так господа и милые дамы. Хотелось бы начать наше обучение самых азов. А именно это свод строгих законов нашего Картеля. Они все прописаны вот в этом так сказать фалианте. Тут все строжайнве и не прикосновение законы которые нужно знать как библию.

Басти открыл ящик стола, порылся там и достал оттуда пару блокнотов. Обошел стол и раздал Грише и Кристина, так же дал пару ручек и сказал:

— Сразу все законы и порядки не выучите, поэтому советую записывать. И так же важное уточнение больше относится к тебе Крис.

Кристина подняла глаза на Себастьяна и удивлено посмотрела и спросила:

— Так уже интересно, что относиться ко мне.

Басти улыбнулся слегка и сказал:

— В нашей семье все говорят только исключительно по Французски. Поэтому хочешь ты или нет учить придется быстро. Конечно за два дня точно не будет идеально произношения, но именно разговаривать придется. Да конечно отец знает русский из за нашей мамы, собственно как и мы знаем, но в круги семьи у нас только французский. Так что отдельно мы будет заниматься с тобою изучением языка, думаю ты девушка умная и быстро схватываешь, поэтому у тебя все получиться.