Вот такие загадки жизни

Себастьян вальяжно откинулся на спинку стула, сверкнул своей белозубой мафиозной ухмылкой и плавно поднял бокал, обводя нас азартным взглядом серо-жёлтых глаз:

— Что ж, банда! Выпьем за наш чертовски продуктивный учебный день. Григорий и Крис сегодня знатно попотели над Кодексом, так что я предлагаю для стопроцентного закрепления результата прямо сейчас попробовать разговаривать исключительно на французском языке. Надо адаптироваться к местности, как говорит наш русский спецназ.

Я лукаво прищурилась, сделала маленький глоток божественного Château d'Yquem, идеально перебивая терпкую сладость, и ответила уже на безупречном, сочном французском:

— Считаю, что это просто великолепная идея, братик. Практика — лучший друг шпиона. Можно попробовать.

С этими словами я заговорщически посмотрела на Крис, сидящую напротив. Кристина от моего взгляда и настойчивого предложения Басти слегка занервничала, на её щеках проступил едва заметный румянец. Она аккуратно поправила локон своего каре, неуверенно подняла свой тяжелый бокал и, тщательно подбирая слова, с забавным, но очень милым русским акцентом произнесла на французском:

— Да... я согласна. Давайте попробуем. Надеюсь, вы не станете расстреливать меня за ошибки в грамматике прямо среди этого гастрономического рая.

Гриша, сидевший рядом со мной, тихо и искренне рассмеялся. Его серые глаза потеплели от нежности ко мне, он расправил свои монолитные плечи, уверенно поднял бокал здоровой правой рукой и ровно, без малейшей дрожи или запинки выдал на чистом, идеальном французском:

— Почему бы и нет, Басти? Прокачивание языка никогда не помешает, особенно перед встречей с вашим грозным дедушкой Луи. Ну что, господа, выпьем за союзы и за учебу!

Мы синхронно подняли бокалы, и по малой обеденной зоне разнесся приятный, чистый и звонкий звук хрусталя, который ударялся друг о друга, эхом улетая в сторону цитрусового сада. Мужчины и мы с Крис сделали по хорошему глотку.

Я положила себе на тарелку кусочек воздушного багета с паштетом, прожевала, а логика внутри меня уже требовала подробностей. Я придвинулась ближе к столу, звякнув массивной цепью сокола на шее, прищурилась и спросила брата-близнеца:

— Слушай, Басти... Мы как-то излишне увлеклись обучением наших мафиозных студентов в кабинете и совсем забыли о главном. Расскажи, пожалуйста, подробно: о чём именно вы там в итоге договорились с Алексом в библиотеке? Какой тактический расклад?

Себастьян с аппетитом дожевал сочный кусочек фуа-гра, изящно промокнул разбитую губу белоснежной салфеткой, запил всё это дело золотистым вином и заговорил на беглом, чеканном французском, моментально посерьёзнев в лице:

— Ах, да, точно, сестрёнка. Наш дорогой мексиканский принц Алехандро пришел не просто с розами. Он официально предложил нам колоссальное, полномасштабное сотрудничество «Лос Эрманос» по тотальному уничтожению картеля Дельгадо и зачистке «Бездушных». И план, который мы с Деем, Гришей и Алексом на ходу набросали прямо над шахматной доской в библиотеке — это самая настоящая, чистокровная диверсионная бомба.

Басти взял вилку, ведя её кончиком по скатерти, словно чертя тактическую карту:

— Смотрите, в чём суть комбинации. Испанцы из Дельгадо наивно думают, что они тотально неуязвимы у себя в Испании. Они уверены, что контролируют там абсолютно всё: от портовой контрабанды и наркотрафика до закрытых аукционов породистых лошадей и продажи люксовых машин. Но Алекс через свою международную разведку найдет ключевых крыс в их ведомствах. Людей, которые любят большие грязные деньги гораздо больше, чем верность своему Дону. План Алекса — перекупить этих ублюдков, заплатив им втрое больше, и устроить моментальный, синхронный системный обвал всей финансовой пирамиды Дельгадо в Испании. Они в один миг останутся без легального и теневого дохода, без связи и без поддержки.

Себастьян перевёл дыхание, и его серо-жёлтые глаза хищно блеснули:

— И тут Гриша вклинился со своей гениальной военной спецификой ФСБ по диверсиям. Медведев внес ключевое уточнение: все удары по теневым объектам, складам оружия и фамильным домам Дельгадо в Испании должны быть нанесены абсолютно одновременно, с ничтожно маленьким временным промежутком. Чтобы у верхушки испанцев физически не было времени на отправку экстренных запросов союзникам. Мы перекрываем им кислород под ноль. А пока Дельгадо будут тонуть в собственной крови в Испании, наши объединённые силы де Руа и «Лос Эрманос» устроят грандиозную зачистку картеля «Бездушных». Алекс дает нам свою армию в Мексике, Дей перекрывает их каналы в Париже, а Григорий получает свою долгожданную вендетту против убийцы его родителей и дона Исидро. Мы сотрем «Бездушных» с лица земли. А все отжатые портовые объекты испанцев в Испании перейдут под наш совместный контроль. Изящно, красиво и практично.

После подробного рассказа Басти в обеденной зоне на секунду воцарилась тишина. Я внимательно прокрутила в голове всю эту сложнейшую геометрическую мозаику, оценивая гроссмейстерский размах комбинации. Это было жестко, масштабно и чертовски профессионально.

Я тепло улыбнулась брату, откинулась на спинку стула и спокойно произнесла на французском:

— Ну что ж... В целом схема мне ясна, мальчики. И я могу с полной уверенностью сказать, что это действительно стопроцентно может сработать. Да, по времени это далеко не быстрый процесс, комбинация требует колоссального терпения и подготовки, но идеальный план никогда не требует глупой спешки. Спешка в нашем деле — прямой путь в могилу. Я искренне надеюсь, что отцу этот тактический расклад понравится на закрытом докладе Дея, и на конклаве в Провансе мы утвердим этот союз.

Гриша молча, твердо кивнул мне, соглашаясь с авторским вердиктом, а за окном на балконе Даниэль как раз закончил свой тяжелый разговор с Доном Эдуардом и повернулся к стеклянной двери.

И сразу после этих слов в малую обеденную зону с балкона вошёл Дей. Стеклянная дверь мягко скользнула в сторону, и Даниэль,занял своё место. Он обвёл нас ледяным, но удовлетворённым взглядом янтарных глаз и веско произнёс на французском:

— Я доложил отцу о разработанном нами и Алексом плане. Он остался доволен и сказал, что свяжется с отцом Алекса, доном Рафаэлем, для дальнейшего обсуждения лично, а далее уже сообщит нам вердикт и финальные координаты.

Себастьян тут же оживился, вальяжно откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах бокал с золотистым Château d'Yquem:

— Отлично! Думаю, в семейном гнезде в Провансе мы застрянем надолго, пока все эти глобальные тактические ходы обсудим и утвердим с Патриархами. Ну зато, если твой план сработает, Дей, мы сможем легализовать Крис и наконец-то показать Кристине все умопомрачительные красоты Прованса. Лавандовые поля как раз в самом соку.

Кристина очаровательно улыбнулась, её карие глаза радостно блеснули. Она сделала глубокий вдох и, очень стараясь правильно подбирать сложные французские окончания, попыталась сказать на французском:

— Это было бы здорово... Я бы очень хотела посмотреть на эти ваши знаменитые поля и замки.

Даниэль едва заметно улыбнулся самым краешком губ. Его лицо ледяного принца на секунду оттаяло, и он тоже произнёс на французском:

— Я вижу, вы решили закрепить навыки языка прямо во время обеда, это весьма похвально. Кристина, для новичка у тебя довольно неплохо получается. Ты делаешь огромные успехи, произношение почти чистое.

Гриша, сидевший рядом со мной, нежно накрыл мою ладонь своей здоровой правой рукой и с чисто мужской гордостью за нашу команду добавил на французском:

— Крис у нас педантка абсолютно во всём, Даниэль. Поэтому, если она взялась за какое-то дело или изучение протоколов картеля, то непременно выполнит его идеально и до конца. За это мы её всегда и ценим.

Я лукаво прищурилась, повернулась корпусом к своему жениху и тоже ответила на французском, шутливо погрозив ему пальцем:

— Ну, с этим я полностью согласна, Крис у нас золото. А вот тебе, Гриш, нужно будет ещё немного усердно поработать над своим жёстким русским акцентом до приезда к дедушке Луи. А так, в целом, разговорный язык у тебя очень хороший, словарный запас богатый.

Басти весело белозубо оскалился, ставя бокал на мраморную столешницу, и бодро подключился к разговору:

— Что ж, в таком случае можно официально подвести итог, что поработали мы сегодня на славу! Гранит мафиозной науки де Руа надкушен весьма успешно.

Даниэль кратко, сдержанно кивнул, соглашаясь с младшим братом. А затем он на секунду замолчал, окинул взглядом стол, перевёл взгляд на Себастьяна и совершенно обыденным, спокойным тоном выдал:

— Я вот что подумал... Басти, а у тебя в доме вообще есть обычное пиво?

От такой колоссальной, штурмовой неожиданности Себастьян аж замер на месте и с глухим стуком выронил из серебряной вилки сочный кусок еды прямо обратно на тарелку. Его серо-жёлтые глаза округлились от полнейшего культурного шока, он захлопал ресницами и забормотал на французском:

— Эм... Ну... Да, конечно, есть. У меня в нижнем баре спа-центра целая стойка с холодным немецким и бельгийским крафтом для парней из гвардии. Но... Дей, а тебе-то зачем эта информация, боюсь даже спросить? Ты же у нас всю жизнь пьешь исключительно коллекционный виски тридцатилетней выдержки или элитные сухие вина! Какое, к чёрту, пиво?

Даниэль устроился в своём кожаном кресле ещё расслабленнее, небрежно закинув руку за голову, вздохнул и тихо, непривычно просто произнёс:

— Если честно сказать, то я дико устал, народ. Я просто хочу по-человечески отдохнуть. Понимаю, что когда мы через два дня приедем в Прованс, в наше родовое семейное гнездо, там начнётся максимальная, сумасшедшая, трудоёмкая и усердная работа по подготовке к войне. Там нам точно будет не до релакса. А если там ещё и дед Луи со своими вековыми кодексами устроит мне допрос по парижским накладным, то меня вообще завалят делами выше крыши. А сейчас, пока есть эти пару дней затишья... я хочу просто отдохнуть. Как ни крути, мне всего тридцать лет. И да, чёрт возьми, я тоже имею полное право на релакс, обычный отдых и земные глупости.

Тут уже я от такой внезапной душевной лавины Даниэля знатно и неожиданно поперхнулась сочной тарталеткой с крабовым мясом, которую только-только поднесла к губам! Кое-как прокашлявшись под бдительным взглядом испугавшегося Гриши, я судорожно сделала глоток Château d'Yquem и вовсю уставилась на старшего брата.

В моей голове панически промелькнула одна глубокая, щемящая и очень тоскливая мысль. Я посмотрела на его уставшее лицо с закрашенными синяками и подумала про себя: «А ведь Дею в этой жизни досталось не меньше нашего с Басти. И от нашего деспотичного отца Эдуарда, и от сурового деда Луи ему прилетало в разы сильнее...»

На Даниэля с самого пубертатного возраста, когда ему исполнилось всего десять лет, железным монолитом возложили абсолютно все права, колоссальные обязанности и долг перед синдикатом. Его официально объявили наследным принцем всей многомиллиардной криминальной империи де Руа, лишив нормального, беззаботного детства. И Дей теперь вынужден пахать круглые сутки: он крутится в легальной высшей политике Парижа, послушно держит эту леденящую, пафосную маску абсолютной власти перед конгрессменами, и одновременно с этим руководит карательными операциями в нашем картеле, постоянно находясь на передовой и в эпицентре кровавых разборок с другими враждебными синдикатами. У него ведь вообще никогда не оставалось времени на самого себя, на простые человеческие слабости и на то, чтобы просто побыть тем самым настоящим, тёплым братом, которым мы с Басти так хорошо помнили его в нашем далёком детстве. Живым. Настоящим. Без этой проклятой, удушающей брони леляного принца картеля.

Я тепло, с бесконечной сестринской нежностью посмотрела на Дея, переглянулась с Басти, у которого в глазах тоже промелькнуло понимание, и громко объявила, разряжая обстановку:

— Так, Себастьян! Ты слышал старшего брата? Живо командуй слугам тащить сюда самое лучшее, ледяное пиво из твоих запасов! Сегодня наследный принц Франции официально уходит на каникулы, и мы всячески обязаны поддержать этот благородный семейный бунт!

Себастьян во весь рот эпатажно рассмеялся, победно щелкнув пальцами в воздухе:

— Есть, Капитан Ари! Протокол «Пивной Релакс» официально активирован!

И в нашей малой обеденной зоне над хрустальными бокалами Château d'Yquem впервые за эти безумные дни воцарилась по-настоящему чистая, домашняя и расслабленная атмосфера грядущего отдыха.

Я сделала глоток вина, чтобы прийти в себя, и с лукавой, ироничной улыбкой протянула:

— Вот это заявление, братец! Неужто ледяной принц Парижа решил наконец-то немного оторваться со своими младшенькими? Или ты втайне планировал в одно лицо целый ящик пива втоптать под покровом марсельской ночи?

Даниэль медленно повернулся ко мне и посмотрел на меня взглядом того самого старшего брата, которого я так хорошо помнила из нашего далекого, беззаботного детства в Провансе. Этот взгляд был удивительно теплым, глубоким и по-настоящему живым — без капли той суровой политической брони, которую он носил годами.

— Знаешь, Ари... — тихо, но очень искренне произнес Дей. — Ты права. Я действительно хочу сегодня вечером просто оторваться вместе с вами. Побыть в кругу семьи, без отчетов, картелей и министерских звонков.

Тут даже Гриша, сидевший рядом со мной, удивленно приподнял брови, качнул головой и с улыбкой заметил:

— Вот это поворот! Не думал я, Даниэль, что лекции Кодекса де Руа закончатся столь благородным и душевным неофициальным протоколом. Поддерживаю целиком.

Себастьян от такой новости буквально расцвел на глазах, победно стукнув ладонью по столу:

— Брат, да я только за! Вот честно, я даже вспомнить не могу, когда мы с тобою вообще в последний раз нормально, по-человечески вместе выпивали и никуда не спешили. Вечно какие-то терки, контрабанда, порты... Так, народ, сворачиваем лавочку! Всё, встаем и идем на большую террасу, там и зависнем на всю ночь. Возражения не принимаются!

Басти стремительно обернулся к замершей у каменной стены прислуге и громко, взволнованно скомандовал на французском:

— Быстро приготовьте большую террасу! Расставить все , разожгите факелы, тащите туда закуски и все запасы лучшего холодного пива из моих погребов. Выполнять!

Слуги штурмовым почтением синхронно кивнули и моментально испарились в дверях галереи, а мы всей нашей дружной, веселой компанией поднялись из-за стола малой обеденной зоны и неспешным шагом направились в сторону правого крыла — прямиком на большую открытую террасу.

Когда мы пришли туда, нас встретил потрясающий, бархатный и густой темный марсельский вечер. Небо над заливом уже окрасилось в глубокие чернильно-синие тона, на которых одна за другой зажигались первые южные звезды. Внизу, в акватории порта, лениво перемигивались цепочки золотистых и янтарных огней портовых кранов, а с моря дул легкий, прохладный бриз, приносящий с собой солоноватую свежесть и аромат нагретых за день прибрежных скал. Прислуга Басти сработала феноменально: на террасе уже горели декоративные факелы, отбрасывая мягкие, пляшущие тени на плетеную мебель и мягкие диваны цвета топленого молока. На массивный низкий столик из темного ореха они уже успели выставить огромные блюда с пикантными закусками: там были хрустящие чесночные гренки из ржаного багета, кольца кальмаров в воздушном кляре, острые куриные крылышки в медовом соусе, вяленое мясо дикого кабана и огромные миски с солеными провансальскими орешками.

Но главным украшением стола были два больших деревянных ящика, заполненных колотым льдом, в котором уютно утопали запотевшие бутылки элитного, невероятно дорогого французского пива премиум-класса. Басти не поскупился и достал свои самые эксклюзивные запасы: там красовался знаменитый крафтовый эль Anosteké из Фландрии с его богатым хмелевым ароматом, редкое монастырское пиво Mont des Cats, сваренное по старинным рецептам траппистов, и изысканный золотой эль La Choulette, который подают исключительно в лучших ресторанах Парижа.

Мы с комфортом расселись на мягких диванах. Каждый с наслаждением потянулся к ледяным ящикам и открыл по бутылке. Послышался слаженный, сочный хлопок открывающихся крышек, мы дружно подняли бутылки вверх под пляшущие отблески факелов за наш вечер и с диким удовольствием сделали по первому, глубокому глотку ледяного, терпкого напитка.

Атмосфера мгновенно разрядилась. Все мы сидели в абсолютно непринужденных, расслабленных позах, вытянув ноги и наслаждаясь моментом. Первое время мы лениво общались на совершенно отвлеченные, легкие темы, шутили над Басти и его эпатажной любовью к роскоши, как вдруг Даниэль, сделав очередной глоток эля Anosteké и устремив свой глубокий янтарный взгляд на нас. Ему явно хотелось отвлечься от европейской суеты, и он с живым, искренним интересом спросил, переводя взгляд с меня на Гришу и Кристину:

— Слушайте, народ... Раз уж мы сегодня сняли маски, расскажите мне подробно про Россию. Я ведь, по сути, знаю вашу страну только по сухим политическим сводкам, шпионским донесениям контрразведки и легальным визитам в посольство. Григорий, Кристина, Ари... Какая она на самом деле, ваша Россия? Как вы там жили все эти годы?

Я тепло улыбнулась, поудобнее кутаясь в свою кожаную косуху Louis Vuitton, сделала глоток пива и заговорила первая, делясь нахлынувшими воспоминаниями на французском:

— Знаешь, Дей... Россия — она огромная, невероятно контрастная и какая-то первобытно-мощная. Когда я десять лет назад прилетела в Москву, мне после нашего уютного, залитого солнцем Прованса всё поначалу казалось колоссальным и чужим. Эти бесконечные широкие проспекты, сталинские высотки, уходящие в небо, и сумасшедший, бешеный ритм жизни, перед которым бледнеет даже твой Париж! В Москве люди не ходят, они буквально летят по делам. Но в этом хаосе есть своя, неповторимая магия. Особая зимняя эстетика: когда на Красную площадь опускаются пушистые белые хлопья снега, зажигаются миллионы неоновых огней иллюминации, а мороз так знатно щиплет за щеки, что ты спасаешься только горячим чаем из самовара с баранками в каком-нибудь уютном кафе. Там я обрела свой второй дом, Дей.

Гриша плавно подхватил мою мысль, его серые глаза блеснули ностальгией, и он заговорил своим ровным, уверенным тоном:

— Да, Даниэль, Ари права. Москва — это город невероятной силы, который никогда не спит. Но если ты хочешь узнать настоящую русскую душу и стержень, тебе нужно выехать за пределы столицы. Россия — это бескрайняя, звенящая тайга, это величественные заснеженные горы Алтая, где воздух такой чистый, что кружится голова, и могучие реки вроде Волги или Енисея, от масштабов которых перехватывает дыхание. У нас люди поначалу могут показаться чужаку закрытыми, хмурыми или излишне суровыми на улицах — они не улыбаются просто так, ради вежливости, как это принято в Европе. Но если русский человек впускает тебя в свой дом, снимает маску и признает в тебе друга — он отдаст тебе последнюю рубашку. Наша ментальность строится на абсолютной, безусловной искренности и верности своему прайду. В этом мы, кстати, чертовски похожи с устоями картеля де Руа.

Кристина, заметно осмелев под влиянием расслабленной атмосферы и элитного эля, очаровательно улыбнулась, поправила локоны каре и восторженно добавила на французском, активно жестикулируя гренкой:

— О-о, Даниэль, а я ведь родилась и выросла в Санкт-Петербурге! Это наша культурная, морская столица, и поверь мне, как штурману флота — Питер бы тебя точно покорил! Это город белых ночей, величественных дворцов, разводных мостов над Невой и бесконечных гранитных набережных. Там архитектуру строили по чертежам лучших итальянских и французских мастеров, так что в Питере ты бы чувствовал себя как в родном Версале, но с суровым северным характером. Там вечно дуют балтийские штормовые ветра, моросит затяжной дождь, но когда летом наступают Белые ночи, и солнце вообще не уходит за горизонт, весь город превращается в один сплошной, грандиозный праздник на воде. Мы со Славкой... ой, с Гришей и Арией частенько гуляли по этим набережным после тяжелых сессий в Академии, когда их перекидывали на обучения к нам в Питер, спорили о шпионских досье и мечтали о будущем.

Даниэль внимательно, не перебивая, выслушал наш подробный и эмоциональный рассказ о России до самого последнего слова. Он откинулся на подушки дивана, задумчиво крутя в пальцах темную бутылку Mont des Cats, и на его ледяном лице отразилось глубокое, искреннее уважение гроссмейстера, который открыл для себя совершенно новую, неизведанную территорию.

После этого масштабного рассказа про Россию и Москву.

Кристина сделала небольшой глоток пива, аккуратно поставила бутылку на столик, заговорщически прищурилась и решила спросить:

— А вот мне интересно... Возможно, я просто чего-то ещё не понимаю во всей этой вашей мафиозной структуре, но всё же. Почему тебе, Даниэль, так и не нашли невесту? Или ты сам не нашёл себе ту самую? Ты же первый наследник всего картеля де Руа, и продолжение рода — это одна из самых важных и фундаментальных вещей в синдикате.

Даниэль отпил пиво, на секунду задумался, а затем плавно повернул голову и сначала обратился к Себастьяну:

— Басти, а дай сигаретку.

Себастьян от такой неожиданной просьбы старшего брата широко, эпатажно улыбнулся, протягивая ему свою открытую пачку, и со смехом сказал:

— Оу! Братец, ты же вроде как наглухо бросил года два назад? Наш Дон ведь категорически не выносит табачный дым во дворце.

Дей лениво выудил сигарету, щёлкнул дорогой зажигалкой Себастьяна и спокойно ответил:

— Для отца — да, я бросил. Но сейчас я, считай, на официальном отдыхе, поэтому могу себе позволить маленькие слабости.

Я, наблюдая за этой картиной под пляшущие отблески факелов, искренне улыбнулась, откинулась на спинку мягкого дивана и вставила свои пять копеек:

— Да-да, Дей, кури-кури! Я вот до сих пор отлично помню, как тебя в четырнадцать лет наш отец впервые застукал с сигаретами, и как ты эпично прятался и курил в жасминовом саду в нашем Прованском поместье.

Даниэль тоже тепло улыбнулся, выпуская в прохладный марсельский воздух тонкую струйку дыма, и его янтарные глаза блеснули редким домашним теплом:

— Да-а-а, сестрёнка, там я конкретно попался, скрывать не стану. Жестокое было фиаско. Прилетело мне тогда от отца розгами по спине по самой полной программе, да ещё и от мамы я выслушал целую часовую тираду и бесконечные строгие нотации. Но тогда, в свои четырнадцать, я искренне думал, что с сигаретой в зубах я выгляжу чертовски круто, мужественно, и абсолютно все девочки Прованса будут моими.

Мы дружно и громко рассмеялись, ломая остатки официоза. Дей немного помолчал, стряхнул пепел в пепельницу и снова перевёл свой внимательный, потеплевший взгляд на Кристину:

— А теперь я отвечу на твой вопрос, Крис. Думаю, мне ведь уже можно тебя так называть?

Кристина довольно улыбнулась и приветливо кивнула головой, полностью вливаясь в нашу семейную атмосферу. Дей сделал ещё одну глубокую затяжку и заговорил ровным, бархатным и непривычно откровенным тоном:

— На самом деле, когда Ариан десять лет назад совершила свой дерзкий побег в Россию, наш отец буквально пустился во все тяжкие. Он был в ярости, контроль над семьёй ужесточился в разы, и тогда нам с Себастьяном действительно довольно тяжело пришлось. На наши плечи свалился двойной объём работы. И мне, как первому наследнику империи, бабушка Мари и отец принялись с утроенной силой искать подходящую, выгодную партию среди элиты Франции и Италии. Смотрины устраивали каждые две недели. Но в силу того, что я научился очень изящно, технично увиливать от всех этих светских раутов и свиданий, постоянно ссылаясь на колоссальную занятость на легальной политической службе в Париже, мне раз за разом удавалось успешно избегать всего этого принудительного замужества.

Даниэль сделал глоток эля Anosteké, его челюсть чуть упрямо сдвинулась, возвращая лицу строгость:

— Потом, конечно, отец пару раз вызывал меня к себе в главный кабинет на очень тяжелый, конфиденциальный разговор лицом к лицу. Эдуард жёстко говорил о том, что мой прямой и святой долг перед картелем и всей семьёй де Руа — это продолжение нашего великого рода, и я обязан максимально серьёзно и ответственно к этому отнестись в ближайшие годы. И я, разумеется, спорить не стал, полностью соглашался с его доводами, понимая законы прайда. Но вот так, чтобы встретить подходящую, родную, ту самую женщину, ради которой захочется сорвать все маски... я так и не встретил. В высшем свете Парижа все смотрят только на мой статус, богатство и фамилию. И поэтому сейчас я твёрдо решил, что пускай судьба сама всё решит. Специально бегать и искать жену по контракту я больше не буду. Когда придёт время — она появится.