Вот такие загадки жизни

Я сделала глубокий вдох, возвращая мыслям четкость, и твердо посмотрела в янтарные глаза отца:

— Отец, я принимаю твою тактику ледяного бездействия на внешнем фронте, но в границах своих новых территорий я обязана нанести упреждающий маневр. Я меняю всю систему поставок в Южной Америке. Я сделаю график отгрузок абсолютно хаотичным и непредсказуемым. С покупателями я лично обговорю новые, плавающие сроки поставок. Но... — я подняла указательный палец, требуя внимания, — этот хитрый ход я проверну исключительно с нашими крупными, проверенными постоянными покупателями, которые приносят нашему картелю баснословные, суммы денег. По мелким и разовым клиентам я намеренно оставлю все как есть, пускай «М.О.» бьет по пустышкам. Я думаю, что сохранить лояльность постоянных покупателей и укрепить контур потенциальных союзников в этой войне — это задача первой важности.

Дон Эдуард де Руа медленно кивнул, его стальная борода одобрительно дернулась, а взгляд хищной пантеры потеплел:

— Хорошо, Ариан. Я полностью согласен с твоей логикой. В этом есть здравый контрразведывательный расчет. Тогда я жду от тебя новые, договоры с покупателями и скорректированный, новый график поставок.

Я коротко, по-военному кивнула:

— Хорошо, сделаю, отец. Контур будет чист.

Дедушка Луи, до этого молча перебиравший платиновые запонки на манжетах, веско опустил ладони на набалдашник своей серебряной трости в виде сокола:

— Я считаю глубоко разумным и правильным решением следующее: сразу после завершения нашего парадного семейного светского раута мы обязаны встретиться всем главенствующим кланом в закрытом зале совещаний. Абсолютно вся наша приехавшая семья — должна быть детально в курсе происходящего. Мы не имеем права скрывать угрозу от тех, чья логистика завязана с нами.

Отец уважительно склонил голову перед Патриархом:

— Конечно, отец. Твое слово — закон. Я лично оповещу абсолютно всех прибывших родственников о созыве закрытого собрания всей семьи.

В этот момент Гриша уверенно вставил свое веское слово в мафиозный консилиум:

— Господа и моя милая дама, — он мимолетно, невероятно тепло посмотрел мне прямо в душу, — у меня есть одно очень меткое рабочее предположение. А что, если этот загадочный, невидимый «М.О.» на самом деле и есть один из ваших крупнейших международных покупателей или ключевых партнеров по бизнесу? Конечно, разумеется, не сам лично этот теневой босс выступает в роли вашего покупателя или легального партнера. А, скажем, он скрывается под маской его официальной правой руки, личного адвоката или доверенного помощника.

Гриша облокотился на спинку кожаного кресла, переводя взгляд на Дона Эдуарда, и его голос зазвучал со стальной четкостью:

— Если принять эту теорию за контур, то у нас моментально появляются логичные ответы на определенные, самые тупиковые вопросы. Если ваше сотрудничество с этим конкретным партнером длится довольно давно, то этот человек в статусе помощника годами был безупречно, досконально осведомлен и о точных объемах грузов, и о графиках морских поставок , и вообще обо всем вашем масштабном бизнесе — как теневом, так и легальном. Он прекрасно знает в лицо как всю вашу главенствующую семью, так и ваших региональных Капо. Да, возможно, у него действительно есть колоссальные личные связи, и он легко вхож в мировые банки или на закрытые биржи, как Дей и сказал , вычислил по швейцарскому счету. Но всю самую главную, интимную информацию о вашей семье он мог собирать годами, незаметно и ювелирно скрываясь под неприметным, серым статусом обычного помощника или правой руки ваших крупных партнеров или покупателей. Он был тенью за их спинами.

Дон Эдуард резко замер на месте, его янтарные зрачки хищно сузились, впитывая гроссмейстерскую логику русского офицера. Отец сокрушительно вздохнул и искренне признал:

— Григорий... Это просто колоссальное, точное и глубокое предположение. Признаю, а ведь оно действительно может быть именно так, черт возьми! Этот крот слишком близко. Твое предположение стопроцентно стоит детально проработать по всем ведомственным каналам.

Гриша сдержанно, по-мужски улыбнулся самым краешком своих острых губ и почтительно кивнул Дону.

Даниэль плавно поправил безупречный воротник сорочки, его глаза ледяного принца Парижа азартно блеснули под хрустальной люстрой Salviati, и он веско резюмировал:

— Этому предположению однозначно имеет место быть в нашей стратегии, Григорий. Так как абсолютно все наши крупные партнеры и международные покупатели на протяжении десятилетий напрямую и плотно взаимодействуют фактически со всей нашей семьей. Я даю вам слово: сразу по моему официальному возвращению в Париж, я лично через серверы министерства детально проанализирую, подниму налоговые декларации и соберу самое подробнейшее досье на абсолютно всех наших партнеров, покупателей, а главное — выверну наизнанку биографии их личных помощников, секретарей и правых рук.

Дедушка Луи удовлетворенно кивнул, и на его бледном аристократичном лице расплылась редкая, но искренняя улыбка. Он покрепче сжал серебряный набалдашник своей эбеновой трости и веско произнес со своей фирменной, обволакивающей хрипотой:

— Что ж... Я хочу открыто сказать перед всем, что я невероятно, глубоко доволен блестящими аналитическими способностями Григория. Парень, ты просто потрясающая находка для нашего картеля де Руа и бесценный щит для моей внучки. А также, Даниэль, — старик Луи строго перевел свой серо-стальной взгляд на старшего внука, — подготовь самое подробнейшее досье и всю скрытую подноготную на абсолютно всех наших постоянных партнеров и покупателей, о которых говорил Григорий. И когда всё будет готово, лично предоставь эти папки мне и Эдуарду. Ни одна деталь не должна ускользнуть.

Даниэль безупречно, с полуслова понимая приказ Патриарха, почтительно склонил голову:

— Да, дедушка. По приезде в Париж я немедленно вскрою все архивы и составлю досье лично для вас с отцом. Всё будет исполнено в лучшем виде.

Я сделала шаг вперед, привлекая к себе внимание мужчин, и спокойно добавила, раскрывая свои карты:

— Раз уж мы заговорили об анализе улик... Пять минут назад в своих покоях я лично распорядилась, чтобы Кристина и Ирен Борель просмотрели абсолютно все скрытые видеофайлы со всех наших ключевых зон отправки грузов Южной Америки — как железнодорожным путём Ниццы, так и морским трафиком Марсель . Они прямо сейчас в гостевом домике детально отсматривают весь терабайтный материал за пять дней до налетов и непосредственно в пути следования конвоев. Ирен и Крис ищут буквально всё, что уму может показаться подозрительным: странные автомобили, передвижения людей, несостыковки в таймингах и их скрытые действия в доках. После полного просмотра они составят подробный отчет и незамедлительно предоставят его нам.

Отец, удовлетворительно, хищно улыбнулся самым краешком своих острых губ под седой бородой:

— Ари, ты как всегда запредельно предусмотрительна, твой ум работает идеально, и ты действуешь на опережение. Хвалю, дочь, истинная де Руа.

Дедушка Луи задумчиво постучал пальцами по трости, анализируя мой доклад:

— Отличный ход, Ариан. Из этих видеоматериалов, если нашему картелю сегодня будет сопутствовать штурмовая удача, мы сможем без труда выйти на тех, кто непосредственно на местах собирал данные по координатам наших грузов. Думаю, эти исполнители в портах и были обычными, простыми шестёрками на побегушках у «М.О.», которых кукловод использовал вслепую. Но... постойте-ка — Патриарх Луи внезапно прищурил свои леденящие глаза, вылавливая новое имя из разговора. — А мадемуазель Кристина — это у нас, собственно, кто такая?

Себастьян мгновенно выпрямился в своем кожаном кресле у камина, оправил лацканы кофейного пиджака, и в его серо-жёлтых глазах зажглось то самое упрямое мужское пламя, которое заставило Дона Эдуарда капитулировать часом ранее. Басти гордо, во всеуслышание объявил:

— Кристина — это моя официальная пассия перед лицом картеля, дед . А в будущем — моя законная невеста и в дальнейшем жена.

Дедушка Луи от такого внезапного заявления сначала со удивлением приподнял седые брови, округлив глаза, а затем раскатисто, искренне рассмеялся на весь кабинет и покачал головой:

— Ну надо же... Вот это я понимаю — новости! Какая, однако, сильная, породистая мадемуазель к нам приехала из России, раз смогла в два счёта приручить тебя, Себастьян! Что ж, возможно, эта долгожданная семейная ответственность наконец-то пойдёт тебе на пользу. Ты хоть немного поумеришь свой шальной пыл и раз и навсегда перестанешь бесконечно выкидывать свои безумные бунтарские выходки по всей Франции.

Басти от такого неприкрытого родительского прессинга сокрушительно выдохнул, пробурчав под нос:

— Ну вот, опять началось...

Он демонстративно, комично закатил свои серо-жёлтые глаза к потолку, демонстративно намертво сложил руки на груди и с неподдельной обидой продолжил говорить:

— Да хватит уже, ради Бога, делать из меня какого-то безумного, неуправляемого Джокера криминального мира! Ну было там у меня всего пару так... чисто весёлых, невинных проказ от скуки. С кем из современной золотой молодёжи не бывает, в самом-то деле?

Дедушка Луи тяжело вздохнул, и сказал:

— Проказ, Себастьян?! Да от одной только твоей этой... как её там... кинки-вечеринки у нашей бабушки Мари волосы дыбом встали по всему телу Особенно после тех оперативных снимков, которые со скандалом разлетелись по таблоидам всей Франции ! Боже правый, да там был сплошной, неприкрытый первородный стыд, разврат! Мне пришлось лично министру звонить, чтобы замять это фиаско!

После этих пикантных слов Патриарха Луи, наш суровый Гриша у камина тоже дико удивлённо приподнял левую бровь, едва не поперхнувшись столетним коньяком, посмотрел на пунцового Басти и тихо, с истинно мужским восторгом прошептал:

— Кинки-вечеринка... Басти, а ты, я гляжу, силён. Это мощно.

Даниэль не выдержал и обворожительно, тонко улыбнулся самым краешком своих острых губ, вспоминая то марсельское позорище брата. Я тоже тихо, заливисто рассмеялась, прикрыв рот ладонью с безупречным маникюром.

А Себастьян, густо покраснев до самых кончиков своих кудрявых волос, упрямо вскинул подбородок и с мажорным шиком парировал:

— Ну, вообще-то, дедуль, это сейчас мега-модно, трендово и актуально среди высшей элиты и всей продвинутой современной молодёжи Франции! У тебя просто запредельно современный, стильный и раскрепощённый внук, чтущий свободу самовыражения!

Дедушка Луи картинно закатил глаза к потолку и, сокрушительно вздохнув, повернулся к сыну:

— Эдуард, этого кудрявого оболтуса надо как можно скорее официально женить. Слышишь меня? Срочно! Ещё одного подобного публичного разврата мы с твоей матерью Мари просто физически не переживём в силу преклонного возраста. Это ж надо было до такого додуматься... Боже, какая неописуемая срамота! И ведь ладно бы сам, так там на фотографиях были дети самых высокопоставленных, влиятельных людей Франции! Половина министерства там в масках ходила!

Себастьян, у которого уши уже пылали ярче, чем алые розы в Малиновой зале, обречённо ссутулился в кресле и пробурчал сквозь зубы:

— Ну всё, началось по второму кругу... Совет плавно перешёл в товарищеский суд.

Дон Эдуард де Руа медленно поставил свой хрустальный бокал, смерил младшего сына парализующим, леденящим взглядом янтарных глаз и строго произнёс:

— Себастьян, перестань паясничать. Я тебе уже неоднократно и предельно чётко говорил: ты давно взрослый, породистый мужчина и обязан наконец-то начать думать своей головой. Ты официально управляешь всем Марселем. На твоих плечах мёртвой хваткой держится стратегический портовый трафик целого города, а на уме у тебя, как я погляжу, до сих пор одни только безумные мажорные выходки, которыми ты пытаешься раскрасить свою скучную жизнь. Помни о мафиозном лоске!

Басти моментально растерял весь свой гонор, покорно опустил голову и глухо, капитулирующе ответил:

— Всё, пап... Я всё прекрасно понял. Да, я кругом виноват, признаю. Клянусь тебе: больше подобного хаоса никогда в жизни не повторится. Ничего такого я вытворять больше не буду. Отныне — только чистый, суровый бизнес картеля и мои тихие, абсолютно безобидные увлечения.

Отец сокрушительно покачал своей монументальной головой со стальной седой бородой, и на его хищном лице проскользнула глубокая родительская ирония:

— Боюсь, Себастьян, что все эти твои праведные слова и красивые обещания остепениться так и останутся запертыми в стенах этой комнаты. Просто потому, что наконец-то официально вернулась Ариан. А когда вы близнецы, оказываетесь на одной территории... Вы ведь всё равно рано или поздно, но обязательно выкинете какую-нибудь умопомрачительную глупость. Натуру де Руа не заглушить параграфами Кодекса.

Дедушка Луи, лукаво сощурив свои пронзительные серо-стальные глаза, перевёл взгляд на моего притихшего жениха и обволакивающим, тихим тоном прохрипел:

— Так что, Григорий... Прими мои искренние соболезнования. Тебе в нашем семье ещё однозначно достанется немало весёлых, безумных денёчков от этих двоих неугомонных близнецов. Поэтому мой тебе совет Патриарха: по возможности, держи Ариан в самой жёсткой, железной узде. Не давай фурии разнести всю Францию.

Я от такой возмутительной мужской солидарности буквально подскочила в своём кресле, упрямо вскинула подбородок, звякнув рубиновым колье, и дерзко, с вызовом выпалила:

— Что-о-о?! Дедушка, это ещё кто кого в узде держать будет. Мои фурии личной семейной фурии де Руа так просто не вскрыть!

Дедушка Луи раскатисто, по-доброму рассмеялся, победно стукнув тростью по мраморному полу:

— Вот видишь, Григорий, о чём я тебе только что и говорил. Гонор де Руа в чистом виде!

Отец тяжело вздохнул, но в его янтарных глазах наконец-то полностью растаял лед, уступив место мягкой, обволакивающей теплоте:

— Вас всех, троих моих наследников, надо срочно, образом женить и выдавать замуж. А то с вашими марсельскими «Форсажами», кинки-вечеринками и побегами в Москву я точно слишком быстро состарюсь к своим пятидесяти пяти годам. Мои нервы не железные.

Я ласково, очень тепло улыбнулась отцу, и певуче произнесла:

— Пап, ну ты так сильно-то не преувеличивай. Ты у нас в прекрасной форме, фору любому молодому Капо дашь.

Дон Эдуард де Руа ласково посмотрел на меня, и на его породистом лице расплылась самая настоящая, любящая отцовская улыбка, сбросившая маску жестокого Дона империи:

— Поверь, Ари, это я сейчас ещё выразился максимально мягко.

Дедушка Луи рядом тоже очень по-семейному, душевно улыбнулся, глядя на нас.

В этот момент Гриша плавно выпрямился у камина, одним чётким армейским движением оправил свой тёмно-шоколадный пиджак Tom Ford, посмотрел прямо в глаза моему отцу со всей своей офицерской статью и торжественно объявил:

— Я торжественно обещаю вам, Дон Эдуард, что приложу абсолютно все свои усилия и выдержку, чтобы ваша благородная старость пришла к вам как можно позже. Я беру в оборот Ариан под личный тотальный контроль.

Отец удовлетворённо, хищно ухмыльнулся, оценив эту мощную мужскую подачу, подошёл к Грише и крепко, со всей мафиозной силой пожал ему руку:

— Искренне надеюсь на твое железное слово, Григорий. И кстати... — Эдуард сделал небольшую гроссмейстерскую паузу, и его голос принял глубокий, доверительный тон. — Отныне в нашем узком кругу семьи ты имеешь полное право называть меня просто по имени — Эдуард. Без официальных титулов Дона. Ты заслужил это место в семье.

Гриша удовлетворённо, с глубоким мужским уважением кивнул головой, принимая этот высший знак легализации в клане.

Я, Басти и Даниэль в эту самую секунду абсолютно синхронно, образом переглянулись между собой, мы без слов, одними только сияющими глазами чётко сказали друг другу: «А Гриша чертовски красиво и прочно вписывается в геометрию нашей сумасшедшей семьи!» Потом отец объявил:

— И да, господа Капо, сообщаю эту важную информацию для всех присутствующих. На парадный светский раут я лично пригласил абсолютно всех Донов и глав дружественных нам крупнейших европейских картелей и синдикатов. Так как у нашего клана де Руа прямо сейчас есть колоссальный, грандиозный повод: мы обязаны официально объявить теневому миру о назначении нового сильного Капо нашего картеля. И так же, разумеется, перед лицом всей мафии мы торжественно объявим о долгожданной помолвке моей дочери Ариан и Григория и официально назначим точную дату их свадьбы! По такому великому, переломному поводу я решил собрать под нашими хрустальными сводами абсолютно всех лидеров. Пусть кукловод «М.О.» своими глазами увидит, что его жалкое сургучное письмо не способно сорвать триумф соколиного рода.

Дедушка Луи понимающе, с глубоким аристократическим достоинством кивнул, и его серо-стальные глаза наполнились мягким, отеческим теплом:

— Да, Эдуард, это поистине чудесный, грандиозный повод для всего нашего соколиного рода. Моя Мари уже вовсю хлопочет, с самого раннего утра лично придумывает эксклюзивное цветочное оформление, скрупулёзно продумывает изысканное меню и классическую музыку, дотошно выверяет рассадку высокопоставленных гостей , как именно будет происходить это масштабное праздничное мероприятие. Она безумно, до глубины души рада такому счастливому событию, Ариан. Впрочем, она потом обязательно сама тебе всё лично скажет при встрече. Но Мари уже сейчас просила передать, что она бесконечно счастлива оттого, что её любимая внучка наконец-то нашла свою настоящую, сильную любовь. И я, как Патриарх, разумеется, тоже всем сердцем присоединяюсь к поздравлениям нашей бабушки. Я очень, искренне рад за тебя, моя дорогая внучка. Глядя на вас двоих, на то, как вы стоите здесь лицом к лицу, я умом отчётливо вижу абсолютно идеальную пару, зеркальный баланс характеров и полную внутреннюю гармонию.

Потом величественный Дедушка Луи де Руа плавно, превозмогая вековую усталость, поднялся со своего кресла, отставил в сторону эбеновую трость, неторопливо подошёл ко мне и крепко, по семейному нежно обнял меня. Израненная душа Капо Мексики в этот миг окончательно оттаяла. Я искренне, счастливо улыбнулась, крепко обняла дедушку в ответ, уткнувшись носом в его пахнущий дорогим кедром пиджак, и тихо, сдерживая слёзы, прошептала:

— Спасибо тебе, дедуль... Огромное спасибо за всё. За вердикт, за Гришу и за понимание.

Отец, Дон Эдуард, перевёл свой глубокий, пронзительный взгляд янтарных глаз на нас, и в его голосе больше не осталось ни единой капли мафиозного превосходства — только чистая родительская любовь:

— Я тоже безгранично, безумно рад за тебя, Ари. Конечно... скрывать не стану, у меня внутри пульсируют огромные мужские волнения, страхи и тяжелые переживания за свою маленькую малышку. Наверное, такие чувства испытывает абсолютно любой любящий отец, когда наступает тот самый роковой день, и он официально выдаёт свою малютку замуж в чужие руки. Но ты... ты действительно безошибочно нашла себе самого надёжного, монолитного мужчину и потрясающего, хорошего будущего мужа, за спиной которого я могу быть абсолютно спокоен.

Я медленно повернулась к отцу, чувствуя, как внутри рушится последняя десятилетняя стена отчуждения и бунта. Я сделала шаг вперёд, заглянула прямо в его хищное, изрезанное морщинами лицо со стальной седой бородой, и ласково, с трепетом в голосе произнесла:

— Пап... Я ведь за все время так и не успела тебе нормально, по-человечески сказать... Да и, если честно, наверное, просто никак не могла подобрать правильных, нужных слов, чтобы открыто признаться. Прости меня, пап. Искренне прости за мой тот дерзкий десятилетний побег в Россию, за то, что так жестоко и эгоистично поступила с семьей, наговорила тебе тогда на прощание много чего по-настоящему плохого, глупого и даже ужасного... Я обвиняла тебя абсолютно во всех грехах мира и в деспотизме. Ты... ты просто прости меня за эту детскую ершистость. Наверное, мне потребовалось именно такое колоссальное количество времени, боли и испытаний в Москве, чтобы наконец-то до конца осознать твою правоту и мудрость. И спасибо тебе огромное, пап, что вопреки всему ты не возненавидел меня за это время, что ни на одну секунду не разочаровался во мне и никогда духовно не отрёкся от своей дочери. И отдельное спасибо за то, что так тепло принял меня обратно домой, и за то, что одобрил и благословил моего Гришу… Просто человеческое спасибо тебе за всё, пап.

Дон Эдуард де Руа посмотрел на меня своим самым тёплым, ласковым отцовским взглядом, на его породистом лице расплылась мягкая улыбка, и он, шагнув навстрежу, крепко, до хруста рёбер прижал меня к своей монументальной двухметровой груди, укрывая от всех кукловодов мира:

— Ариан... Моя глупенькая, упрямая Ари. Запомни раз и навсегда: я всегда, каждую секунду своей жизни буду тебя безгранично любить. Ты — моя родная кровь, моё сокровище, ты навсегда останешься моей маленькой, любимой девочкой, сколько тебе не было лет. И никогда в этой жизни, слышишь меня, никогда я не смогу в тебе разочароваться и уж тем более — ненавидеть свою фурию. Я всегда, каждый божий день буду безумно тобой гордиться, оберегать тебя от любых опасностей и врагов и любить всем сердцем. Я правда невероятно,счастлив что ты наконец-то обрела своего любимого человека, что хочешь строить собственную крепкую семью и что ты, наконец-то вернулась домой, к нам! Я действительно безумно, до ментального безумия скучал по тебе все эти десять лет одиночества, каждую секунду переживал, как ты там выживаешь в холодной России, но в то же время тайно радовался каждому твоему успеху. И... Ари, с официальным возвращением домой.

Отец нежно, с глубоким родительским трепетом поцеловал меня в макушку, в мои русые кудри, и ещё раз крепко обнял, окончательно запечатывая наше великое семейное примирение. Гриша, Даниэль и Себастьян у камина безмолвно, с глубоким мужским уважением наблюдали за этой сценой, понимая, что контур семи де Руа теперь восстановлен на все сто процентов.

И сразу после этого трогательного момента в массивную дубовую дверь кабинета из мореного ясеня снова тихо, аккуратно постучались. Отец плавно отстранился, вернул лицу привычную маску делового Дона, неторопливо подошёл к интерактивной настенной панели управления защитой и вывел на экран изображение с закрытой внешней камеры. В коридоре левого крыла по стойке смирно стояла старшая горничная. Эдуард нажал кнопку разблокировки, титановые замки беззвучно открылись, и прислуга, сделав изящный реверанс, почтительно произнесла:

— Господин Эдуард... Прошу прощения за беспокойство. По приказу Доньи Мари парадный обед официально подан в Среднюю обеденную залу.

Отец веско, властно кивнул головой:

— Благодарю, Жанна. Ты свободна.

Горничная ещё раз уважительно поклонилась и тихо, бесшумно ушла по вымощенной мрамором галерее. Дон Эдуард де Руа плавно повернулся к нам, оправил лацканы своего безупречного пиджака из английской шерсти, хищно улыбнулся и гостеприимно скомандовал:

— Что ж, господа. Прошу всех к столу.

Наш слаженный, чеканный мафиозный марш через монументальные пространства родового гнезда де Руа напоминал парадное шествие штурмового подразделения, замаскированного под высший свет. Мы покинули затенённую прохладу левого крыла, проследовали мимо галереи Предков и вышли в центральный светлый вестибюль. Здесь, у подножия широкой мраморной лестницы, к нашей мужской компании и мне, крепко державшей под руку своего монолитного Гришу, грациозно присоединилась Кристина. Слуги отца галантно и предупредительно проводили её прямиком к нам из гостевого корпуса. Крис выглядела великолепно в своём изысканном бирюзовом платье, идеально подчеркивающем её штурманскую выправку и аристократичный лоск.

Дедушка Луи, резко затормозив посреди вестибюля, медленно перевёл свой проницательный, сканирующий серо-стальной взгляд на Кристину. Изумруды в соколиной голове его эбеновой трости хищно блеснули. Оценив её безупречную осанку, Патриарх тепло улыбнулся и произнёс со своей фирменной, обволакивающей хрипотой:

— Что ж... Очень рад нашему личному знакомству, юная леди. Должен признать, у моего неугомонного внука поистине отменный, породистый вкус. Познакомимся поближе уже непосредственно за трапезой.

Себастьян за его спиной моментально просиял от гордости, а Кристина ни на секунду не растерялась под тяжелым взором основателя империи. Она вежливо, с истинно офицерским достоинством поклонилась Патриарху и ответила на чистом французском: