Вот такие загадки жизни

— Отлично, — Басти повернулся к нам, поправляя манжеты рубашки. — Идёмте. Мы сядем за стол и там, без лишних ушей, обсудим наши дальнейшие планы.

Он пригласил нас пройти на дальнюю террасу, выходящую в огромный задний сад дома, расположенный около подсвеченного бассейна и причудливых железных лабиринтов из декоративной ковки. Мы шли через анфиладу просторных комнат, где восточная роскошь переплеталась с современным искусством, и наконец вышли на свежий воздух.

Дальняя терраса Себастьяна была настоящим произведением искусства. Выложенная светлым натуральным камнем, она утопала в пышной зелени экзотических растений. Над нашими головами раскинулся лёгкий навес, увитый цветущими лианами, а по периметру горели мягким, тёплым светом встроенные в пол светильники. Терраса обрывалась прямо у огромного бассейна с лазурной неоновой подсветкой, вода в котором лениво колыхалась от лёгкого вечернего бриза. Чуть дальше в саду высились те самые железные лабиринты — огромные декоративные арки из чёрного кованого металла, увитые плющом, создававшие атмосферу таинственного уединения.

Когда мы пришли на террасу и с комфортом расселись за просторным круглым столом, горничные тут же принялись подносить горячие блюда марсельской кухни — ароматный буйабес с морепродуктами и запечённое филе ягнёнка с пряными травами. Девушки вежливо предложили на выбор лучшие вина из личных, закрытых погребов Себастьяна. Братишка, не задумываясь, назвал марку своего лучшего коллекционного вина многолетней выдержки. Слуги тут же принесли покрытую благородной пылью бутылку и аккуратно разлили тёмно-рубиновую жидкость по хрустальным бокалам.

На террасе царила обманчивая атмосфера абсолютного спокойствия. В небе над Марселем догорал фантастический, багрово-розовый закат, окрашивая лазурные волны бассейна в тёплые тона. Воздух был наполнен ароматами близкого моря, спелых цитрусов и лёгким, едва уловимым запахом лаванды. Из скрытых в зелени колонок тихо, ненавязчиво играла старая музыка пятидесятых годов — утончённый, тягучий джаз и блюз, создавая иллюзию безмятежной европейской жизни.

Но нам со Славкой это спокойствие только снилось.

Я была на взводе. Внутри меня всё клокотало от пережитого штурма, страха заКрис... Слава это прекрасно видел. Хотя внешне я не теряла контроль, держала спину прямо и безупречно пользовалась столовыми приборами, Слава в моих глазах безошибочно читал бешеное, пульсирующее беспокойство. Он незаметно под столом сжал моё колено, делясь своим спокойствием и силой.

Себастьян тоже это заметил. Наша ментальная связь близнецов, которую невозможно было заглушить годами разлуки, сработала без промаха — он физически чувствовал, как меня штормит. Басти отставил свой бокал, хитро прищурился и предложил:

— Ари, знаете что… После ужина тебе нужно немного выдохнуть и отвлечься. Пойдём в спортзал, поборемся на матах? Как мы безумно любили делать в детстве, помнишь?

Я невольно улыбнулась тёплой, ностальгической улыбкой, и на секунду мне показалось, что я снова та самая семнадцатилетняя девчонка. Своим внутренним шпионским чутьём я понимала: Басти прав. Мне это было жизненно необходимо, чтобы просто выплеснуть адреналин, отпустить всё то, что происходит сейчас сКрис, переварить воссоединение с семьёй, возвращение домой и столкновение с тем настоящим прошлым, которое я так долго и тщательно скрывала от всех в России.

— А что, Басти, — я приподняла бровь, бросая на него вызывающий взгляд. — Пожалуй, я соглашусь немного отвлечься на матах. Посмотрим, не растерял ли ты свои навыки за время управления марсельскими портами.

Себастьян довольно рассмеялся и, повернувшись к Славе, принялся увлечённо рассказывать истории из нашего общего детства:

— Вячеслав, ты даже не представляешь, как это было! В старые добрые времена, после каждой сложной и грязной доставки контрабанды картеля, мы с сестрой первым делом приходили в зал и выкладывались там по полной. Дрались до седьмого пота, до синяков, просто чтобы забыться и выбить из головы мысль о том, насколько всё это ужасно — весь этот мир мафии, которым нам приходилось заниматься.

Басти сделал глоток вина, его глаза заблестели от нахлынувших воспоминаний:

— Ариан у нас вообще была грозой поместья. Она частенько прямо во время семейных обедов звала личную охрану отца в зал и очень любила показать им высший класс в рукопашном бое. Здоровенные лбы падали от её ударов как подкошенные! У Ари на самом деле взрывной, бешеный характер. И если она вспомнит, что она — чистокровная дочь Эдуарда де Руа, главы самого влиятельного и жестокого синдиката мафии во Франции, ей в рукопашном бою вообще нет равных. Так что, парень, советую тебе её не злить.

После этого яркого рассказа Себастьяна у нас со Славкой действительно немного поднялось настроение. Напряжение, висевшее над столом, рассеялось. Я откинулась на спинку стула и, лукаво посмотрев на брата, решила подшутить над ним в ответ:

— Слушай, Басти… А ведь тебе, походу, действительно очень понравилась наша Крис. Ты так забавно за неё переживаешь. Когда она придёт в себя и поправится, ты просто обязан будешь включить всё своё мафиозное очарование золотого мальчика и позвать её на настоящее свидание!

Слава негромко рассмеялся, поддерживая мою шутку:

— Да, Себастьян. Только учти, Кристина — капитан третьего ранга. Она твоё марокканское поместье по уставу построит за... пять минут. Придётся тебе тоже строевым шагом ходить.

— О-о-о, я обожаю опасных женщин, — весело отмахнулся Басти, поднимаясь из-за стола. — Ну что, гиганты большого шпионажа, ужин окончен. Прошу в зал!

Мы поднялись и направились внутрь дома. По пути в спортзал мы вовсю продолжали шутить на тему взаимоотношений брата и сестры, весело подкалывая и поддевая друг друга, вспоминая старые детские обиды и каверзы. Слава шёл рядом со мной, его ладонь покоилась на моей талии, и я видела по его расслабившейся улыбке, что он искренне наслаждается этим мигом нашей короткой передышки.

Путь по дому до спортзала пролегал через цокольный уровень, параллельный лазарету. Мы проходили мимо длинных галерей, украшенных старинным холодным оружием, коллекционными шпионскими трофеями Себастьяна и массивными зеркалами в кованых рамах. В конце коридора Басти толкнул широкие двустворчатые двери, за которыми открылся огромный, профессионально оборудованный тренировочный зал с мягкими тёмно-синими матами по всему периметру, боксёрскими грушами и витринами с тренировочным оружием.

— Нападай, — улыбнулась я брату-близнецу, завязывая непослушные серовато-русые кудри в тугой узел.

Себастьян, уже шагнувший было на синие маты, вдруг затормозил, окинул меня насмешливым взглядом и шутливо замахал руками:

— О-о-о, нет, сестрёнка, постой! С каких это пор агенты ФСБ тренируются в повседневных вещах? Не дело заниматься в этих облегающих джинсах и косухе. У нас тут намечается горячий, серьёзный поединок, поэтому тебе определённо нужно сменить одеяние прекрасной девы на спортивную девушку-куколку. Вот тогда мы хорошенько позанимаемся и попотеем!

Басти со свойственным ему пижонством развернулся, подошёл к интерактивной панели управления домом на стене и, настроив связь с прислугой, быстро заговорил на беглом, сочном французском. Он велел горничным немедленно доставить два комплекта лучшей спортивной одежды в раздевалки — для меня и для моего спутника. Окончив распоряжение, брат повернулся к нам, лукаво сощурив свои серо-жёлтые глаза:

— Я приказал принести спортивную форму вам обоим, — он перевёл вызывающий, но при этом удивительно тёплый и полный доброй иронии взгляд на моего напарника. — Хочу своими глазами увидеть этого высокопрофессионального агента ФСБ в деле. Покажешь класс, Медведев? Или вы в Москве только отчёты писать умеете?

— Смотри не разочаруйся, де Руа, — спокойно парировал Слава, приподняв бровь и скрестив руки на груди. Его ни капли не задел этот вызов — наоборот, между мужчинами установился тот самый правильный, понятный парням азарт.

Минуты через три на настенной панели мигнул зелёный сигнал: прислуга отчиталась, что всё готово.

— Ну что, господа шпионы, прошу в гардеробный блок, — Басти шутливо поклонился и вызвался лично проводить нас к раздевалкам.

Мы двинулись по просторному, залитому мягким светом коридору спортивного крыла. Раздевалки особняка походили на спа-зону элитного отеля: стены из дорогого матового кедра, пахнущие деревом и хвоей, огромные зеркала с контурной подсветкой, индивидуальные душевые кабины и мягкие пуфы. В женской секции меня уже ждал приготовленный комплект. Переодевшись, я критически осмотрела себя в зеркале: на мне были облегающие чёрные спортивные легинсы с высокой талией, идеально подчёркивающие точёную фигуру, и короткий топ-бра изумрудного цвета, открывающий подтянутый живот. На ноги я обула удобные лёгкие кроссовки. Слава вышел из соседней мужской раздевалки, и у меня на секунду перехватило дыхание: свободные чёрные спортивные брюки и серая облегающая футболка рельефно обтягивали его мощную грудь, широкие плечи и кубики пресса. Себастьян тоже сменил свой роскошный дизайнерский костюм на свободные серые шорты и чёрную майку, явив миру крепкие, покрытые татуировками руки.

Когда мы вернулись в зал, мы с Басти первым делом решили как следует размяться, чтобы не потянуть мышцы после долгой дороги. Слава тем временем с комфортом устроился на самом краю матов, поджав под себя ноги, и приготовился внимательно наблюдать за нашим боем. Наша разминка с братцем была синхронной, отточенной до автоматизма за годы совместного детства: мы делали глубокие выпады, растягивали связки, разминали шею и суставы кистей, то и делопереглядываясь и обмениваясь азартными искрами во взглядах.

— Ну всё, братец, держись, — с предвкушением и диким азартом в голосе произнесла я, пружиня на ногах посреди матов. — Нападай!

Бой начался прямо сразу, без долгих предисловий и реверансов. Басти рванулся вперёд с кошачьей стремительностью, пытаясь сделать быстрый захват, но я вовремя уклонилась, уходя корпусом влево. Мы кружили по синему покрытию, нанося друг другу молниеносные удары, блокируя выпады и перехватывая руки. Близнецы боролись абсолютно на равных, зная анатомию и технику друг друга до мельчайших нюансов. Время летело незаметно — этот яростный, красивый и изнурительный спарринг длился уже около тридцати минут. Мы оба тяжело дышали, пот градом катился по лицам, мышцы горели от напряжения. В какой-то момент Себастьян пошёл на мощный таран, уверенный в своей физической силе, но именно этого я и ждала. На секунду показав, что уступаю, я применила свой старый коронный приём, которому меня когда-то научил один из суровых инструкторов отца. Я резко упала на спину, перехватила Басти за запястье, упёрлась стопой ему в живот и, используя его собственный вес и инерцию, с силой перебросила брата через себя. Падение вышло жёстким. Не дав ему опомниться, я мгновенно перекрутилась, зажимая его шею и руку в удушающий замок.

— Всё, всё, Ариан, пусти! Сдаюсь! — захрипел Басти, усиленно хлопая ладонью по матам.

Я отпустила его, и мы оба дружно упали на спину прямо посреди зала. Тяжело, со свистом дыша, мы уставились в потолок, а затем одновременно счастливо и громко улыбнулись, чувствуя невероятное облегчение от этой физической разрядки.

— Годы идут… а ты, сестрёнка, всё так же нагло мухлюешь со своими тайными приёмами, — прохрипел Басти, вытирая пот со лба ладонью.

Я повернула голову к брату, продолжая улыбаться во весь рот:

— Басти, ты же сам должен прекрасно понимать. В бою главное — не только грубая сила, но и шпионская смекалка. Нашёл слабое место противника — так ударь туда, откуда он меньше всего ждёт. Нас так учили.

— Ладно, твоя взяла, — согласился Басти, приподнявшись на локтях.

Немного отдышавшись, я села на матах и искренне посмотрела на Себастьяна:

— Знаешь, я удивлена. За те годы, что мы не виделись, пока ты становился большой, важной шишкой и начинал руководить всеми теневыми портами Марселя, ты вообще не растерял физическую форму. Ты всё ещё достойный, чертовски опасный противник.

Басти тепло улыбнулся мне в ответ:

— В нашем семейном бизнесе мафии, Ариан, никогда нельзя забывать о тренировках. Особенно о мастерстве рукопашного боя. В нашем непредсказуемом мире произойти может всё что угодно в любую секунду. Ты тоже должна это всегда помнить и понимать — самооборона и готовность убить это главное в нашем деле.

Я, конечно, прекрасно помнила каждый суровый закон нашей семьи и молча согласилась с ним, кивнув.

А сидевший всё это время на краю матов Слава очень внимательно, не отрывая взгляда, наблюдал за каждым движением нашего боя. В его шпионской голове в эти минуты складывалась удивительная, поразительная мозаика. Слава окончательно понял для себя одну очень важную вещь: Ария безупречно, на космическом уровне владеет всеми сложнейшими техниками рукопушного и ближнего боя. Её движения были идеально, до автоматизма отточены, а всё тело работало как безупречный, смертоносный инструмент в бою. И точно так же идеально она владела любым оружием — как огнестрельным, так и холодным. Ведь в мире мафии, откуда она пришла, существовал один-единственный закон: или ты, или тебя. Третьего не дано ни в семье, ни в бизнесе картеля.

Слава с удивлением подчеркнул и осознал для самого себя, что на протяжении всех четырёх лет обучения в Академии ФСБ в Москве Ария просто… искусно притворялась. Она намеренно делала вид на полигонах, что плохо стреляет из некоторых видов оружия. В метании ножей и вообще в обращении с холодным оружием она тоже искусно притворялась — делала вид, что не может правильно, чётко закрутить и бросить тот или иной клинок. На рингах и тренировочных спаррингах в Академии она сознательно поддавалась однокурсникам, падала и проигрывала, чтобы ни в коем случае не показать себя настоящую. Ария тщательно прятала свою истинную силу, чтобы казаться обычной, нормальной, своей в доску девчонкой среди будущих офицеров. Она так долго и отчаянно бежала от своего кровавого прошлого, которое когда-то давно её сломало, что ради безопасности была вынуждена притворяться и лепить из себя совершенно другого человека. Всё ради того, чтобы никто и никогда не узнал, кто она на самом деле и откуда родом.

И Слава понял главное — он ни капли не ошибся в ней. Он ловил себя на мысли, что влюбляется в Арию ещё больше, с каждым мгновением, когда видит её такой, какая она есть на самом деле — настоящей, сильной, в кругу своей родной семьи. Да, её семья — это жестокая французская мафия, но она сама из этой страшной жизни вышла сильной, независимой, твёрдой, решительной и готовой идти до самого конца ради тех, кто ей дорог. Славка твёрдо понял для себя, что он всегда, при любых штормах будет с Арией и никогда её не отпустит.

После того как мы с Басти окончательно отдохнули, Себастьян поднялся на ноги, весело посмотрел на напарника и обратился к нему:

— Слав, хочешь увидеть кое-что по-настоящему необычное? Думаю, ты такого шпионского фокуса в своей Москве ещё никогда не видел.

Слова Басти мгновенно заинтересовали Славу, его глаза азартно блеснули:

— Конечно хочу. Удивляй, де Руа.

Тогда Себастьян быстро наклонился ко мне и шепнул что-то заговорщическое прямо на ухо. Я весело улыбнулась и повернулась к Славе. После яростного боя мои серовато-русые волосы были растрёпаны, на щеках проступал лёгкий румянец и пот, лицо выражало абсолютное довольство, а в глазах горел дикий, азартный огонь.

— Слав, смотри внимательно. Сейчас ты увидишь настоящую ментальную магию близкородственных связей де Руа, — подмигнула я ему.

Себастьян тем временем дошёл до окна, взял с подоконника два плотных чёрных шёлковых платка и протянул их Славе:

— Завяжи нам глаза, Слав. Максимально туго. А потом разведи нас в разные концы матов и скажи «начали».

Все указания брата Слава выполнил чётко и педантично, проверив, чтобы мы действительно ничего не видели сквозь плотную ткань. Разведя нас по углам, он громко скомандовал:

— Начали!

И в ту же секунду Слава просто лишился дара речи от изумления. Мы с Себастьяном с плотно завязанными глазами, не видя друг друга, начали синхронно, с точностью до миллиметра выполнять сложнейший комплекс движений из дзюдо и айкидо. Мы двигались как единый организм, наносили удары в воздух, делали блоки, прыжки и перевороты настолько идеально одновременно, словно между нашими разумами был протянут невидимый ментальный канат. Подсмотреть движения через платок было физически нереально, мы не отставали друг от друга ни на долю секунды.

После того как мы показали Славе этот фамильный класс близнецов, Слава был по-настоящему поражён и искренне восхищён увиденным, щедро поделившись своими эмоциями с нами:

— Это невероятно. Настоящий ментальный симбиоз. Нас такому в Академии точно не учили.

— Ладно, мальчики, я пойду приму душ, смою этот пот и вернусь к вам, — улыбнулась я, тяжело дыша.

— Давай, Ари, — кивнул Слава, поднимаясь на ноги и начиная разминать плечи. — А я пока разомнусь на матах перед нашим с Басти боем.

Когда я удалилась в душевую кабину, Себастьян и Слава остались в огромном зале совершенно одни . Басти, разумеется, не упустил момента, чтобы как следует прощупать напарника своей сестры. Начал он издалека, вальяжно прохаживаясь по матам:

— Слушай, Вячеслав… А как вы вообще познакомились с моей сестрой?

Слава, немного подумав, решил, что с этим мафиози нужно играть в открытую и отвечать довольно честно. Он начал свой рассказ с улыбкой, вспоминая их первый день:

— Мы познакомились на первом курсе Академии ФСБ, 1 сентября. Нас распределили в одну оперативную группу и посадили за один стол. Ария тогда показалась мне жутко колючей, дикой девчонкой со странными кудрями, которая никого к себе не подпускала и смотрела на всех как на потенциальных врагов. Но меня это только зацепило.

Себастьян внимательно выслушал, кивнул и задал следующий вопрос, усевшись поудобнее на матах:

— Интересно. А когда у вас началась настоящая, крепкая дружба?

Тут Слава тоже ответил абсолютно честно, возвращаясь в воспоминания, а его взгляд потеплел:

— На третьем курсе Академии. Был жуткий зимний выезд на полигон в Сибирь, нас забросили в глубокую тайгу на выживание. Был дикий мороз, метель, мы все окоченели до костей. Твоя сестра тогда сильно подвернула и стёрла ногу, но упорно шла вперёд через сугробы, стиснув зубы, и не проронила ни единой слезинки. А ночью, когда мы грелись в самодельном шалаше, она, замерзая сама, отдала мне свой последний сухой паёк и улыбнулась своими серыми глазами, сказав, что парням нужно больше энергии. Именно в ту секунду, глядя на её непослушные кудри в свете костра, я вдруг понял, что пропал. Понял, что эта хрупкая, но невероятно сильная девчонка — это всё, что мне нужно в этой жизни. Мы стали не разлей вода.

Себастьян хитро прищурился, останавливаясь прямо перед Славе в упор:

— Ладно. А теперь скажи мне главное, Медведев. Когда ваша дружба начала перерастать во что-то большее? Когда именно ты понял, что хочешь, чтобы Ариан была твоей женщиной?

Слава, конечно, немного замялся от такого вопроса. Это было слишком личное, сокровенное, о чём не принято говорить с малознакомыми людьми. Но, посмотрев в серьёзные серо-жёлтые глаза брата Арии, он всё же решил рассказать правду:

— Это случилось около года назад, на одном сложном ведомственном задании. Я увидел, как Ария рискует собой ради спасения заложников, и в моей головесловно что-то взорвалось. Я осознал, что сойду с ума, если с ней что-то случится. Понял, что люблю её больше жизни и хочу защищать её до самого своего последнего вздоха. Что она должна быть только моей.

Себастьян выслушал весь этот честный монолог Славы от начала до конца, молча глядя на него, а затем его эпатажная маска окончательно слетела, и лицо брата стало непривычно серьёзным и жёстким:

— Послушай меня, Вячеслав, — тихо, но со сталью в голосе заговорил Басти. — Если у тебя к моей сестре несерьёзные намерения, если ты решил просто поиграться с её чувствами и бросить — пускай лучше сделаешь это прямо сейчас, пока не поздно. Но если у тебя всё это по-настоящему серьёзно… то я лично это одобряю. Потому что для Ариан этот шпионский мир — лучшее, что могло случиться. Она заслужила быть счастливой.

Брат сделал шаг ближе, и его взгляд стал леденящим, мафиозным:

— Но запомни одну вещь, парень. Если ты посмеешь когданибудь обидеть, предать или ранить Ариан… ты можете сразу забыть о своей жизни. Этого тебе не простит никто. Ни я, ни наш старший брат Дей, ни наш отец Эдуард. Наша кара последует молниеносно, и тебя не спасёт ни одно ведомство в мире.

Слава выслушал эту угрозу абсолютно спокойно, даже не моргнув, и твёрдо ответил, глядя Басти прямо в зрачки:

— Мои намерения более чем серьёзны, Себастьян. Я люблю её. И я всегда, при любых обстоятельствах и штормах, буду только с ней. Можешь быть уверен.

Басти несколько секунд изучал его лицо, а затем вдруг широко улыбнулся, резко и по-дружески ударил Славку кулаком в плечо:

— Хороший ответ, Медведев. Уважаю тебя. Наш человек.

В этот самый момент двери спортзала открылись, и в помещение вошла я. Я уже успела принять душ и полностью переодеться в чистую, свежую одежду, которую мне любезно выдали слуги брата в раздевалке. На мне был элегантный, мягкий домашний костюм из тонкого трикотажа нежно-бежевого цвета: свободные, уютные брюки и лёгкий джемпер с мягким вырезом, а растрёпанные после боя кудри лавиной спадали на плечи.

Я подошла к парням, переводя взгляд с улыбающегося Басти на собранного Славку:

— Ну что, мальчики… О чём болтаем? Кости мне перемываете?

После моего вопроса Себастьян громко рассмеялся, откинув голову назад, и весело отшутился, бросив лукавый взгляд на моего напарника:

— О-о-о, у нас тут, сестрёнка, только одна глобальная тема для разговоров. И эта тема — исключительно ты! Обсуждаем, каково это — делить одну оперативную парту с самой упрямой и опасной девушкой во всей Европе.

Слава мгновенно поддержал Басти, его губы тронула открытая, тёплая усмешка, и он тоже шутливо добавил, глядя на меня:

— Подтверждаю, Романова. Общаемся мы исключительно о тебе. Твой брат пытается выяснить, как я до сих пор не заработал седину от твоих шпионских кульбитов.

Я демонстративно, с наигранным вздохом закатила глаза, скрестив руки на груди и в тон парням пошутила на тему того, что она, оказывается, главная мишень для местных сплетен и центральный объект всеобщего обсуждения:

— Какая честь, господа спецагенты и мафиозные боссы! Приятно знать, что моя скромная персона обеспечивает вам культурный досуг. Смотрите не сотрите языки, пока будете перемывать мои идеальные кудри!

Мы все вместе дружно и громко рассмеялись, и этот искренний момент окончательно стёр последние капли напряжения в зале.

Потом Слава, сделав глубокий выдох, размял шею, его взгляд мгновенно сменился на азартный и сосредоточенный. Он посмотрел на Себастьяна в упор:

— Ну что, де Руа, лирическое отступление окончено. Пора и нам прощупать навыки друг друга в реальном деле. Мне тоже надо хорошенько пропотеть, а то после марсельского порта мышцы требуют нормальной нагрузки.

Себастьян охотно согласился со Славкой, его глаза хищно сузились:

— Ловлю на слове, Медведев. Посмотрим, из какого теста лепят лучших ищеек на Лубянке.

Они оба уверенными, пружинящими шагами вышли на самую середину тёмно-синих матов. Я же, оставив парней один на один, ушла на край, поудобнееустроившись на мягком покрытии, и приготовилась внимательно наблюдать за этим захватывающим зрелищем.

Бой начался без предупреждения, резко и оглушительно. Они оба дрались как настоящие профессиональные наёмники высочайшего класса, абсолютно не уступая друг другу ни в скорости, ни в тактическом мышлении. Это была битва двух совершенно разных, но одинаково смертоносных шпионских и мафиозных школ. Себастьян двигался с чисто французским, кошачьим изяществом, его выпады были молниеносными, хитрыми и пластичными, основанными на жестких техниках савата и уличного боя. Слава же противопоставил ему сокрушительную, монолитную мощь армейского рукопашного боя и боевого самбо — его блоки были непробиваемыми, а контратаки — тяжёлыми и точными.

Они применяли самые различные, изощрённые техники: Басти шёл на обманные манёвры, закручивая корпус и пытаясь поймать Славку на болевой приём в партере, но мой напарник мгновенно перегруппировывался, гасил инерцию его ударов и жёстко перехватывал инициативу. Воздух в огромном зале буквально звенел от хлёстких ударов, глухих хлопков падающих тел и тяжёлого, прерывистого дыхания бойцов. Этот невероятно красивый, изнурительный и яростный поединок продолжался без остановки долгие пятьдесят минут. Оба были на пределе сил, футболки насквозь промокли от пота, а на коже проступали первые багровые ссадины.