Руфус

Не хотелось идти обходным путём, терять драгоценное время, и я пошёл напролом. Выбросив груду обломков через пустое окно, я расшатал дверь отсека, отомкнул замок и выбил створку одним ударом своего пудового ботинка. Начинаем процесс экстренной эвакуации! Первым делом я подтащил пилота к открытому проёму, слез сам и вытянул следом раненого. Взяв его подмышки, сомкнул руки на груди и медленно потянул в сторону своего аппарата. Гравитация планеты частично помогала, груз казался легче, но ход спиной вперёд требовал дополнительных усилий при движении, я буквально буксировал неподвижное тело, облачённое в объёмный скафандр. Носки ботинок торчали вертикально вверх и оставляли на гальке две широкие борозды. Крупные камни мешали, я спотыкался, чертыхался, но упрямо нёс в руках свою самую главную ношу в жизни! Усталость на время исчезла, уступив место воли и упорству, хоть это и прозвучит нескромно. У люка багажного отделения остановился на минутку. Пилот находился в моих цепких объятьях, покорно вытянув руки вдоль тела. Осталось совершить последний рывок, поднять тело максимально вверх и перекатить внутрь грузового отсека, и я успешно проделываю этот смертельный номер. Затем вернулся за инструментом, забрался в разбитую рубку и изъял видео карту из блока управления, аналог «чёрного ящика», подхватил сумку, спрыгнул с борта и побежал в сторону родного спасительного аппарата! Так мне хотелось побыстрее покинуть сие печальное место, что я мгновенно повернул в замке ключ зажигания, экономя время для взлёта.

Двигатели плавно потянули вверх, земля стала медленно уходить вниз, я заложил разворот и выбрал оптимальное направление движения. Улетая, краем глаза заметил вдали нечто похожее на деревья, произвольно разбросанные по красноватой поверхности. Это мог быть мираж, обман зрения, частый в жарких пустынных местностях. Как бы там ни было, но информацию о растительности я возьму себе на заметку. Когда открываешь свою первую планету, хочется особого, идеального, неповторимого, и обязательно пригодного для будущей жизни человека места. Этот утилитарный взгляд неистребим в сознании землянина, желание всё мерить своими особыми, несколько эгоистическими мерками. Отчасти это обуславливается узостью рамок восприятия, где элементарная практичность успешно конкурирует с книжной романтикой. И если для первых чужая планета становится источником любой возможной выгоды, то для вторых может оказаться шалашом посередине Вселенной, местом, где царит любовь, мир и спокойствие. Что будет с этим местом, я пока не знаю, но вполне вероятно человек найдёт время вернуться сюда вновь.