Руфус
Когда до шлюзовой камеры остаётся с десяток шагов, Марк Недович останавливается и оборачивается ко мне. Не знаю, была ли в Корпорации такая традиция, или всё в этом мире настолько минимизировалось и упорядочилось, но в расставании не было ни капли торжественности и пафоса, свойственного прошлым поколениям. Говорят что раньше, перед полётом, космонавты выходили и мочились на колесо автобуса, привёзшего экипаж на космодром. Такая была древняя традиция. А этот модник в белом френче, в молчаливой уверенности жмёт мне руку на фоне лунного пейзажа, подмигивает, с тайной надеждой ожидая, когда я наконец залезу в «Следопыт», поверну ключ зажигания и растворюсь на бескрайних просторах Вселенной. В этот миг меня и охватила тихая печаль, аккурат перед расставанием с Землёй, но я об этом никогда и никому не признаюсь, даже под страхом наказания и смерти. Я сильно разволновался и дело здесь было не в столько в щеголеватом кураторе по имени Марк, а во внезапном расставании со всем привычным миром. Я дёрнул ручку, вытянул её вверх, опустил чемодан на колёсики и уже собрался идти, когда Марк произнёс:
- Секунду…
Я послушно остановился, взглянул в карие глаза серба и уловил наконец волнение в мягких чертах его лица. Невозмутимость его на миг растаяла и сквозь имидж высокого начальника проступили эмоции простого землянина. Он улыбнулся, решая напоследок сделать добрый жест.
- Хотел бы вручить тебе, вот…
Он протягивает правую руку и в открытой ладони оказывается спелое красное яблоко, почти идеальное по форме и цвету, редкий плод, выращенный в специальной теплице. Я смотрю то на фрукт, то на Недовича, ничего не понимая. Возможно, я должен буду посадить его семечко на ближайшей планете, пригодной для жизни, тем самым, заложив первый межгалактический яблоневый сад. Не есть же его в полёте, верно? Это была, скорее, некоторая аллегория, скрытый посыл, символ, плод с Древа Познания. Я так и спросил Марка:
- Это что, символ?
- Как посчитаешь нужным, Феликс…,- и следом добавил, - до встрече на Земле!
Я зажал в руке яблоко и покатил свой старый чемодан в сторону звездолёта. Сквозь вертикальные оконные проёмы площадки шлюзовой камеры хорошо просматривалась поверхность Луны. Серая монотонная пустота ландшафта, подсвеченная ранним солнечным светом, искрилась и играла обманчивой новизной своего геологического минимализма. На фоне лунной пустыни серебряный абрис «Следопыта» по форме походил на гигантскую гаванскую сигару, его корпус блестел как дорогое украшение, забытое на пыльной дорожке Луны.
Дальше всё было обыденно и просто. Оказавшись внутри, я поставил свой чемодан в уголок, задраил люк, прошёл по галерее, и, войдя в командирскую рубку, забрался в кресло, обтянутое искусственной чёрной кожей. Следующим шагом был запрос в диспетчерскую службу лунного космодрома на предмет взлёта. Путь был свободен. Я коснулся ключа зажигания и повернул его влево. Нутро звездолёта вздрогнуло, как тело большого и сильного животного, проснувшегося после продолжительной спячки. Мечта всей моей жизни осуществлялась теперь во всей полноте. «Следопыт» медленно и плавно поднимался над поверхностью, величественно паря над стартовой конструкцией, разворачивался, набирал высоту, выходил на заданный маршрут, предназначенный для главного старта. Я с наслаждением крутил штурвал, легко управляя огромной машиной, и она была абсолютно послушна моим величественным пассам. Я был свободен как птица!
Глава 10
10.
Она висела прямо под «Следопытом», сияющая в ярких лучах света, незнакомая, загадочная, огромная планета. Часть её поверхности была закрыта облаками, но там, где пространство было чисто и прозрачно, я видел горы, предгорья, равнины. Всё было чётко и ясно, как на ладони, прекрасные и абсолютно незнакомые ландшафты, простирающиеся перед моим взором. Ближе к орбите, в пределах верхних слоёв атмосферы, потоки света преломлялись, создавая яркое свечение, рассеивающееся в преддверии околопланетного пространства. Этот эффект увеличивал резкость тех красок, коими была насыщенна поверхность планеты. Ярко — бурые, почти ржавые по цвету склоны горных цепей, простирающиеся вдоль экватора, перемежались с равнинами платинового оттенка. Монументальность пейзажа радовала глаз и вселяла надежды будущего обретения знаний. После стольких лет одиночества и пустоты я наблюдал в иллюминатор корабля космическое тело, являющее собой планету, схожую по некоторым параметрам с Землёй. Подобное открытие, первое за пределами Солнечной системы, могло быть большим успехом, оно делало осязаемым бесконечность и давало повод поверить в наличие других миров. Теперь дело оставалось за малым, готовить аппарат для спуска на поверхность. Я подал голос искусственному интеллекту:
- Боп! Запусти, пожалуйста,процесс сбора информации о параметрах объекта.
- Ясно, командир. Запускаю…
Предположительно, это и была Проксима b, экзо планета, долгое время вызывающая споры светлых умов на предмет самого своего существования. Люди наблюдали в телескопы движения звёзд в системе Альфа Центавра и пытались определить наличие планет по подобию нашей Солнечной системы. И их предположения, спустя века, нашли своё косвенное подтверждение. Такой роскошный объект пропустить было бы просто преступно. Я любовался видами, простирающимися перед моими глазами. Это была эйфория чистой воды! Яркий материальный шар, возникший перед моим взором, походил на блестящую ёлочную игрушку, подаренную на Новый год. Я знал, что обязательно приступлю к её изучению в ближайшее время, в течение суток, как только будет собрана объективная информация о данных планеты. Это был важный тест, позволяющий правильно выбрать оборудование для спуска на поверхность.
Визуально всё выглядело лучше, чем можно было себе представить. На фоне холодной Венеры или горячего Марса поверхность этой планеты несла умиротворение и покой. Меня охватило определённое волнение. Тогда я решил выпить чашечку кофе в кают — компании, отдохнуть и поразмышлять о том, что я увидел в иллюминатор корабля. Планета, пригодная для жизни, возможна ли такая удача для молодого, ещё совсем зелёного пилота, отправившегося в свой первый дальний космический рейс. Понятно, что практической пользы от этого открытия не будет, но перспектива вырисовывается просто сумасшедшая! Если все параметры, необходимые для жизни будут подтверждены, то надо будет срочно возвращаться обратно. Подобная благая весть придётся ко двору руководителям Корпорации. Новая возможность для жизни. Будущая научная колония, основанная на первозданном участке земли новой планеты. Ах, как это красиво бы звучало: «Колыбель, новой цивилизации»!
Я откинулся на спинку дивана, полностью отдавшись воле своей фантазии, и чашечка кофе застыла в моей правой руке. Что так долго компьютер обрабатывает данные о параметрах планеты? Мне не терпелось приступить к делу изучения поверхности. А вдруг, здесь уже есть жизнь? Какая-нибудь простейшая форма, что-то вроде, амёбы или инфузории — туфельки, идеально подходящей для скрупулёзного изучения. Или взять выше? Сложные организмы, близкие к высокоорганизованным? Голова шла кругом от будущих возможностей! Кофе уже остыло, когда интеллект выдал первые результаты.
- Предварительный анализ атмосферы произведён. Водород — 43%, углекислый газ — 34%, кислород — 15%, метан — 3%, гелий — 2%, аргон — 1,4%, неон — 0,2344…
- Спасибо, Боп, достаточно…. Какова температура на поверхности?- Плюс 15 — 20 градусов по Цельсию…
«Вот тебе и здрасте» - как говорят в простонародье. Всё оказалось не так и просто, как виделось с первого взгляда. Магия планеты не рассеялась, но придала романтической суровости моему будущему спуску. Теперь надо выбирать оптимальное время.
- Командир, в непосредственной близости от корабля обнаружен неизвестный объект.
- Что? Какой объект? Откуда?
Я быстро прошёл к иллюминатору и принялся рассматривать пространство ниже «Следопыта». Кроме вида планеты ничего разобрать было невозможно. Пришлось встать на цыпочки и прильнуть щекой к стеклу, надеясь, хоть краем глаза ухватить правильную картинку. Всё напрасно. Тогда я вспомнил о командирской рубке, большом экране и необходимом оборудовании. Во что значит сила привычки. Постоянная жизнь в кают — компании, вблизи автомата по приготовлению пищи и телевизора. Я совсем забыл о главном месте на борту корабля.
На экране я сразу распознал этот странный объект, расположенный ниже и левее «Следопыта». Серебристый корпус почти сливался с окружающим пространством, и немудрено, что сразу заметить его было сложно, ведь всё внимание первых часов было приковано к новой планете. Я предвкушал для себя главные лавры открывателя и первопроходца, а в это самое время чужой корабль уже находился на орбите!Это уже походило на проходной двор, расположенный за многие триллионы километров от дома. Как так может быть, ведь я первый по всем вариантам в этом направлении Галактики!
Обнаруженный объект квалифицировался на мониторе как корабль — разведчик класса «Следопыт», а это значит, что…. Что это значит? Я ничего не понимал, хлопал глазами и вызывал оппонента на громкую связь. Номер незнакомца не идентифицировался, что говорило о том, что изделие было выпущено из дока в тот момент, когда я уже бороздил просторы Вселенной. Вырисовывалась настоящая детективная история. На моё обращение экипаж отвечал полным молчанием, что лишь добавляло таинственности и некоторой тревоги. Тогда я принял единственно правильное решение: направить свой корабль для стыковки и выяснения причин подозрительного молчания оппонентов, залетевших неоправданно далеко.
Глава 11
11.
Шлюзовой отсек для стыковки у звездолётов класса «Следопыт» расположен в кормовой части, и, что бы два корабля превратились в один модуль, требуется определённое мастерство. Можно довериться автоматике, но на былых уроках по пилотированию особый акцент делался на умение видеть глазами и работать руками. Сейчас именно и была такая необходимость, борт молчал, не реагировал ни на одно переданное сообщение. Корабли были идентичны, следовательно, проблем в управлении и коммуникации быть не должно. Меня больше волновал вопрос, кто был на борту и по какой причине в эфире одно сплошное молчание. Это могло говорить о нештатной ситуации, приведшей к негативным последствиям. Или была иная причина, более прозаичная, например, крепкий полуденный сон. Который сейчас час? Двенадцать дня. Облачившись в лёгкий скафандр я прошёл по помещению шлюзового отсека, открыл, последовательно, два люка, и попал в пространство незнакомого корабля.
Первое, что я заметил, герметичность отсеков не была нарушена. Все основные системы работали исправно, молчал лишь интеллект, но он мог быть, элементарно, отключён от голосовой опции. Так, двигаясь от хвоста к голове звездолёта, я пристально вглядывался в окружающее пространство, пытаясь найти ответы на определённые вопросы. Как корабль попал сюда? Кто его направил? И главное, где сам пилот, в конце концов?
В полутёмном зале грузового ангара застыл вездеход, поблёскивая в свете дежурных ламп. Аппарат отсутствовал, а это означало только одно, пилот отправился вниз на планету для изучения и сбора материала. Всё оказалось просто. Я прошёл ангар насквозь и попал на территорию жилого модуля. Свет всюду был приглушён. В воздухе витал едва уловимый аромат цветочных духов. Здесь обитает настоящий эстет. Обшивка помещений была выполнена из материалов чёрного матового оттенка. Непривычно для глаз, но довольно эффектно. Двери помещений открыты настежь и внутри царит тишина и покой. На мостике мерцают голубоватым светом кнопки панели управления. Как я и предполагал, опция звукового помощника была отключена. Подобные фокусы мы практиковали ещё в Училище. Кто же это может быть? Я знал всех студентов на курсе, их было не так много, всего пару десятков молодых перспективных парней, зажатых строгими рамками обучения. Амбиции появились только потом, на пороге выпуска, а до этого лишь одна сплошная муштра, зубрёжка и непрерывная учёба. Я приблизился к стойке, выбрал нужную кнопку и нажал её.
- Интеллектуальная система корабля приветствует вас!
Умиротворение было нарушено, голос резонировал в пространстве низким тембром, отчего казалось, что его связки слегка простужены.
- Привет! А где командир?
Я не стал ходить вокруг да около, понимая, что время работает не на астронавта, покинувшего корабль ради изучения неизвестного объекта. Необходимо было выяснить все детали высадки на поверхность планеты.
- Командир осуществлял экспедицию на космическое тело…
Интеллект говорил несколько казённым языком, делая небольшие паузы между фразами, словно взвешивая каждое слово.
- Почему осуществлял?
- На данный момент связь со спусковым аппаратом прервалась…
- Что случилось?
Вот тебе и проблема, связанная с одиночными полётами к далёким звёздам. При нештатной ситуации на помощь прийти абсолютно некому. Хорошо, если передатчик забарахлил или аппарат попал в зону сильных магнитных аномалий, а если, чего доброго…
Ситуация становилась более сложной и запутанной, чем казалось на первый взгляд. Из такого железного помощника трудно добыть какую-либо достоверную информацию. Он слегка заторможен в своих аналитических расчётах. В таки случаях помогает элементарная перезагрузка системы, это приводит искусственный разум в чувство.
- Командир не выходит на связь…
Тоже называет своего пилота командиром, соблюдает уставную субординацию. В этом есть некоторый резон. Я залез в кресло, установленное перед пультом управления кораблём, набрал на клавиатуре необходимые данные, после чего на экране замелькали столбцы цифр и появилась бегущая строка. Промелькнуло много разной информации, но кое-что выудить из этого хауса мне удалось. Обнаружился пеллинг аппарата, а по этим данным можно легко найти объект на поверхности планеты. Времени на раздумья было в обрез и я направился к аппарату, хранящемуся в ангаре моего корабля. Здесь была вся необходимая амуниция, баллоны с кислородом, инструмент на случай неотложной помощи и корабельная аптечка. Я облачился в тяжёлый скафандр, закрепил шлем и занял штатное место в кабине. После запроса на взлёт насосы начинают быстро откачивать воздух из ангара, о чём активно сигнализирует мигание специализированных ламп, установленных по периметру грузового отсека. В какой-то момент ворота открываются, я запускаю двигатель, беру управление штурвала, чуть больше газую и плавно вывожу аппарат через главный проём рампы в открытый космос.
В первую же секунду полёта у меня перехватило дыхание от широты открытого пространства. Просидев почти пять лет внутри звездолёта, при искусственном свете ламп и смутном понимании настоящего времени, я вырвался на свободу в забытом богом уголке бескрайней Вселенной. Ради такого мига упоения стоило проучиться на Земле много лет! Сейчас главным была не скорость, а открытое парение, где только металлическая оболочка летательного аппарата отделяет тебя от вакуума, а панорамное окно кабины позволяет увидеть эту холодную красоту своими глазами. Голова слегка закружилась. Включив малые обороты двигателей, осторожно управляя дюзами, я развернул аппарат носом к планете, выровнял горизонт движения и нажал на «гашетку», резко увеличив разгонную тягу. Скорость совсем не ощущалась, я буквально парил над огромным ярким шаром, светящимся в лучах двух звёзд, расположенных друг от друга на некотором расстоянии.
В верхних слоях атмосферы очертания поверхности, находящейся в зоне прямой видимости, становились чётче. Теперь можно было различить повторяющуюся монотонность пейзажей, где горы, имеющие явное вулканическое происхождение, перемежались с участками, похожими на плато. Горные цепи, вытянутые в определённых направлениях, порой пересекались, а где-то шли параллельно, делая хребты похожими на остатки скелетов доисторических ящеров, откопанных рукой пытливого археолога. Отдельные пики были столь высоки, что пронизывали скопления облаков и поднимались на высоту в десятки километров. Это выглядело величественно, волшебно, но подняться на столь крутые горы не под силу ни одному альпинисту в мире. В целом же, вся горная гряда была ниже, доступнее, более реальна и осязаема. «Ржавый» цвет пород поблёскивал в ярких лучах, создавая вместе с оттенками песочного, серого, коричневого, чёрного своеобразную цветовую палитру, широко используемую в картинах художников — авангардистов стародавних времен. Тёплые оттенки горных пород радовали глаз и задавали определённое настроение. Я надеялся обнаружить в расщелинах гор аппарат, тем более что сигнал на экране бортового компьютера становился всё отчётливее.
Вдруг меня сильно качнуло воздушным потоком. Толчок был такой силы, что аппарат потерял горизонт движения и стал заваливаться на левый бок. Подо мной замелькали горы и взгляд поймал высоченный пик прямо по курсу движения. Аппарат неминуемо несло на отвесную каменную стену. «О, горе мне!», мысленно стенал я, вытягивая штурвал на себя, затем выкручивая его в сторону, а следом плавно выравнивая и стабилизируя полёт, не забывая про тягу двигателей и общую обстановку за бортом. Все операции уложились в несколько долгих секунд! На уступах гор мелькнула тень моего спускаемого аппарата, похожая на стремительную чёрную птицу. Заложил крутой вираж и обошёл препятствие с правой стороны, как заправский автогонщик. Следующее что я предпринял, это снизил эшелон движения, максимально приблизившись к поверхности. Надо было обезопасить полёт от резких турбулентных потоков, существующих на средних высотах.
Компьютер произвёл звуковой сигнал, а это значит, что объект находится внизу, прямо подо мной. По странному стечению обстоятельств горная система заканчивалась, плавно переходя в равнину, достаточно покатую и раскинувшуюся на всё обозримое взглядом пространство. Менялась и цветовая гамма поверхности. Ярко рыжая каменная твердь уступала место песчаным минералам с нежным цитрусовым отливом, застывшим подобно снеговым заносам на густой бугристой магме.
Потерянный объект лежал в расщелине, аккурат между двух холмов, со смятой боковиной и носом, зарывшимся в рассыпчатый каменистый грунт. На скальных породах явственно просматривались длинны борозды, следы плотного соприкосновения обшивки о твёрдую поверхность, признак тяжёлого падения, возникшего при потере элемента управления. Скорее всего, пилот просмотрел момент и зацепил одним из крыльев стену скалы, после чего потерял устойчивость и рухнул вниз. Ему ещё повезло с приземлением, корпус прошёл чиром по горному монолиту и упёрся кабиной в землю. Это была одна из версий внезапной аварии, но главное сейчас было спасти жизнь пилота, если это ещё возможно. Нештатная ситуация, много раз прокрученная на учебных тренажёрах, теперь превращалась в реальную спасательную операцию на чужой и неизведанной планете, где я был спасателем и руководителем в одном лице, без помощников и ассистентов. Сердце моё билось в непреодолимом волнении...
Глава 12
12.
Надежда на то, что пилот ещё жив была, но шансы оценивались мной как пятьдесят на пятьдесят. Аппарат сильно пострадал при падении, правый бок покорёжен, один двигатель утерян, нос смят, стёкла кабины выбиты прямым лобовым ударом. Первое впечатление от картинки было удручающее. Я приземлился в некотором отдалении, насколько позволяла поверхность этого участка предгорья, проверил герметичность скафандра, взял сумку с инструментами, открыл боковую дверь и осторожно спрыгнул на грунт. Это был первый шаг человека по поверхности неизведанной ранее планеты! Сбылась мечта всей моей жизни, только обстоятельства в данный момент не самые радужные. Жив ли пилот? План действий был предельно краток и заключался в скорейшем возвращении человека на корабль, независимо от его внешних и внутренних состояний.
В первом же движении я споткнулся о лежащий на пути камень и просеменил несколько шагов, находя необходимое равновесие. Гравитация планеты была схожа с земной, но чуть послабее. Поэтому шлось легко, несмотря на большой вес скафандра, плюс сумка с металлическими инструментами в руке. Зато погода была на славу, светило два ярких «Солнца», небо было синее и почти без облаков. Я сблизился с аппаратом и заглянул через пустой оконный проём внутрь, надеясь разглядеть пилота и удостовериться в его здравии, но передняя часть кабины, включая штатное место узла управления, была пуста. Приборная панель оказалась деформирована, вертикальные стойки поломаны, а часть вещей, закреплённых на инвентарных полках, слетела и беспорядочно валялась, загромоздив всё переднее пространство рубки. На сухих камнях поблёскивали осколки стёкол, похожие на крупинки алмазов. Внутри кабины царила полутьма, пилота невозможно было разглядеть, он был завален скарбом, и находился где-то под панелью, на полу. Хорошо ещё, что он не взял на борт вездеход. При скоротечном падении тяжёлая конструкция по инерции снесла бы напрочь все перегородки, разделяющие грузовой и командный отсек и вылетела наружу через оконную панораму, как торпеда из подводной лодки. Выжить в такой мясорубке было бы просто невозможно.
Дверь кабины плотно заклинило изнутри, но была и другая возможность проникнуть на борт через багажный люк грузового отсека, расположенного на корме аппарата. Температура на поверхности поднималась всё выше, отчего металл нагревался и потрескивал от натяжения. Погода была просто чудо для здешних мест, немного парило, яркий свет помогал различать мельчайшие детали ландшафта: плоские камни, крупный песок цвета охры, бурые осколки скал, ровные, почти идеальные по форме гладыши зеленоватой гальки. Хоть сейчас нагибайся и собирай коллекцию уникальных минералов, пакуй в ящики и вези на корабль, для последующего тщательного изучения. Но вместо этого я с трудом протискивался меж корпусом аппарата и откосом скалы, пытаясь пройти расстояние в пятнадцать метров. Эйфория созерцания природы прошла, и наступили трудовые будни в местности, очень напоминающей одну из горных систем в районе юго — восточной Азии. От непрестанного активного движения тело покрылось испариной, дыхание участилось и температура внутри скафандра повысилась. Я активировал систему охлаждения. Вот они, издержки профессии. Главное — не забыть запустить камеру, встроенную в шлем, видео фиксация будет железным аргументом в оценке моих действий при аварии. Ситуация была беспрецедентна в истории полётов. Первый человек на неизведанной планете, первая межгалактическая авария и абсолютно новый метод решения поистине неразрешимой задачи. Готовое видео пособие для будущих покорителей дальнего космоса.
Я установил ключ во внешний аварийные замок и повернул против часовой стрелки два с половиной раза. Произошёл щелчок, широкий люк беззвучно поднялся, а въездная аппарель опустилась и коснулась земли. Этот отсек был в полной сохранности, осталось только пройти это пространство и попасть в кабину пилота. Жив этот человек или мёртв? Выбора особого не было. В любой ситуации тело надо будет возвращать на Землю, для лечения или захоронения.
На дверь пришлось поднажать всем корпусом, ударить плечом и приподнять за ручку, после чего она поддалась и со скрипом открылась. В рубке я увидел следующую картину. От удара о поверхность все предметы, находящиеся в отсеке, сгрудились в районе пульта управления, или того, что от него осталось.
На полу, ближе к передней стенке, отчётливо просматривалась нога, обутая в массивный ботинок. Поставив сумку с инструментами, я присел, насколько позволял скафандр, на корточки и стал разгребать завал. Осторожно, сантиметр за сантиметром, лежащий на полу пилот освобождался из плена вещей, обрушившихся на него со всех сторон. Здесь были и прошитые папки с документацией, и разбитый короб с ручным инструментом, компактные баллоны с дыхательной смесью, и барометр с разбитой камерой, части кресла, бывшие ещё недавно одним целым. Освобождая пространство, я подбирался к цели медленно и аккуратно, не пытаясь торопить события. Положение самого тела казалось странным. Казалось его поломало мощным ударом, вывернув суставы левой руки и перегнув спину пополам. Какая страшная и нелепая смерть! Он хотел быть первооткрывателем, спустился на поверхность что бы стать победителем, но судьба распорядилась иначе…. Я осторожно взял бедолагу за протектор ботинка и потянул на себя, памятуя о прочности скафандра, внутри его человек был в относительной безопасности. Вытащив на очищенное от мусора место кабины, я осмотрел пилота. Шлем был цел, руки и ноги оказались на месте. То, что я принимал за перелом руки, оказалось просто игрой света и тени. Склонившись над фигурой, заглянул в стекло шлема, надеясь увидеть знакомое лицо, но поверхность была мутной, слегка запотевшей изнутри, видны были только общие очертания носа, бровей, рта. Глаза человека были закрыты. Меня слегка удивило, что пилот имел , мягко говоря, избыточный вес, весил за все сто килограмм, что противоречило общим критериям отбора. Как столь тучный человек умудрился стать космонавтом? На специальном экране, установленном на грудной части скафандра, можно было считать информацию о состоянии здоровья, нажав несколько кнопок панели. Я ткнул пальцем и экран вспыхнул голубоватым светом. Оказалось, что пилот жив! Слабый пульс, низкое давление, температура тела, состав крови. Вот некоторые показания, доказывающие, что жизнь продолжается, и это не могло не радовать меня, в преддверии транспортировки на орбиту.