Солдаты Солнца. Книга 3
- Лейтенант… лейтенант Квинси… Красавчик…
Красавчик поднял каменные веки:
- Гэбриэл…
- Не нужно разговаривать – пей…
Мальчишка-генокер поднёс к пылающим сухим губам Красавчика пробирку с кровью. Почувствовав на губах жидкость, лейтенант схватился за руку Андрея и припал к пробирке – он пил жадно, не чувствуя ни крови, ни её сладкого привкуса.
Когда пробирка опустела, Андрей отцепил пальцы Красавчика от своей руки и надавил ему всей кистью на лоб:
- А теперь – спать!
Он повернулся к Чукки, чтобы забрать у неё трубку со скальпелем, и увидел, что за его спиной стоят Танго и полковник.
- Андрей? – Гэбриэл нахмурился, посмотрел на пробирки и вынул сигару изо рта. – Жду тебя с полным отчётом.
Гэбриэл развернулся и пошёл к своему креслу.
Танго состроила мальчишке ехидную рожу:
- Ну что? Попался, профессор без очков, экспериментатор хренов…
Она удалилась вслед за полковником.
Андрей вздохнул, показал Чукки, чтобы присматривала за «пациентом», и пошёл в начало салона.
На горизонте всё ярче разгоралось ночное небо, как будто кто-то развёл гигантский костёр, и языки от его пламени поднимаются в самую бездну над головами скитальцев.
- Танго говорит, ещё минут двадцать – и будем на месте… Присядь, Андрей, отдохни и заодно объясни не очень понятные нам вещи.
- Не очень понятные нам вещи, по-моему, теперь повсюду, полковник!
- Мэлвин, давай послушаем специалиста – слезь пока с эфира… Ну?!
Мальчишка-генокер буквально свалился в кресло Красавчика:
- Конечно… сейчас поясню…
- И лучше поподробнее! – Танго щёлкнула портсигаром и раскинулась по креслу.
Андрей вздохнул и перешёл к делу без предисловий:
- Всё вокруг нас, как и сама Вселенная, пронизано невидимыми полями. Их называют по-разному – простое определение: торсионные поля… Даже мы, люди как биоединица, излучаем эти самые торсионные поля и невидимые лучи. Даже пустой череп давно умершего человека излучает фиксированные биоритмы некогда присутствующего в нём живого головного мозга. Невидимые лучи земли всепроникающи! И на них реагирует весь живой мир, включая человека… Но человек способен ещё и выступать в роли точнейшего сверхчувствительного прибора: кости человека, череп и даже некоторые ткани тела служат пьезотекстурным материалом, преобразующим акустические колебания в электрические импульсы. Причём обратите внимание, Танго чувствует шторм раньше его появления, а вы, Гэбриэл, подвижки земли ещё до их полного выхода на поверхность. Мэлвин при необходимости пополняет свои знания из общего поля Земли, а Чукки принимает на себя ответственность за предупреждение о смертельной опасности тех, кто окружает её. Даже Зулу имеет способность чувствовать чужую боль. Потому что вы – сверхчувствительные резонаторы по отношению к окружающему вас пространству. Всё это и есть психоторсионный феномен обоюдоприемлемого резонирования планеты и её детей, находящихся между поверхностью земли и ионосферой – эдаким гигантским низкочастотным излучением, где и происходит трансформация акустических волн в электромагнитные сверхнизкой инфразвуковой частоты, которые способен улавливать любой живой организм и даже пустой череп давно умершего человека. Весь объём атмосферы между ионосферой и землёй – это мощнейший резонатор и проводник сверхдлинных волн, беспрепятственно проходящих через всё и вся. И мы постоянно находимся прямо в нём – на его постоянно настроенной возбуждённой волне... А Красавчик – самая чувствительная биолокационная ветка в вашем сообществе, он как никто другой чувствителен к неровному дыханию планеты. Пока с планетой всё более-менее нормально, его сверхчувствительность проявляется преимущественно через его человеческое поведение и соответствующие поступки. Но когда планета серьёзно больна, этот сын земли тоже не может оставаться равнодушным и бесчувственным. Ему болит! Понимаете? Везде болит… Потому он так восприимчив ко всем нашим «неполадкам». Поймите, он – ребёнок матери-планеты, как никто из нас. Он ближе всего к ней – к её дыханию, к её чреву, к её сердцу...
- А может, он святой? – подкатила глаза под лоб Танго.
- А может – и да! Это ты постоянно прикручиваешь ему то рога, то копыта!
- Стоп! А при чём тут твоя кровь, Андрей? Ведь так и до каннибализма недалеко, а Красавчик-каннибал – это уж слишком даже для святого.
- Моя кровь – это источник жизни! Жизни, которую вы не знаете, жизни, которая намного превосходит вашу по всем психофизическим канонам. Если этот ребёнок земли погибнет у меня на руках, значит, я прожил свои шестнадцать лет даром – впустую… Если вы, люди, прожив короткую и бездарную жизнь, позволяете себе такую незаслуженную роскошь, как искупление всех грехов за мгновение перед смертью, то кто смеет осуждать меня за то, что я имею стремление принять смерть по-человечески, а не как изгой? Моя кровь восстановится – немного медленнее, чем органы, но восстановится. А лейтенант Квинси, наш единственный и никем не заменимый Красавчик, может сгореть по моей вине только потому, что я не имею на данный момент того, что ему особо необходимо, чтобы выжить: воду! Чистую воду, кусочек льда, горсть снега, чашку дождевой воды…
Зулу смахнул с щеки невольно накатившуюся слезу:
- Да сделайте же что-нибудь для Красавчика: я тоже не хочу, чтобы он умер в моём фургоне... Пусть умирает в своей «Корветте»!
- «Корветта» – не резиновый гроб! Нечего пихать сюда ещё и Красавчика, – Мэлвин всё время оставался на связи самым благодарным слушателем.
- Андрей, я готов многое пережить из твоей неординарной практики как неотъемлемой части наследия всей гениальности Джона, но, по-моему, ты уже слишком далеко переходишь черту дозволенного – как со стороны ответственности лечащего доктора, так и со стороны прав пациента.
- Мне всё равно… Я хочу, чтобы Красавчик выжил, не стал инвалидом по моему упущению и не умер под скальпелем или крышкой физирефактора. Мой долг – спасти ему жизнь! Ради этого я готов на любое самопожертвование. И здесь вам меня не переубедить, полковник.
- М-да, приходится в очередной раз констатировать: если дело касается врачебной инстанции нашего командного медика, тут становятся бессильны любые приговоры военного трибунала.
- Его дыхательная система может накрыться в любой момент, диарея истощит организм за считанные часы, а ослабленная нервная система попросту не выдержит такого удара изнутри!
- А ведь Красавчик здорово подкачан «ручными» наночипами дока Румаркера: должен быть посильнее, покрепче, понадёжнее… х-хе!
- Не равняй весь мир по себе, адское племя! Все знают, что женщина от сотворения мира сильнее и устойчивее любого мужчины: её приспособленность к быстрым и радикальным переменам по-настоящему феноменальна! А Красавчик не просто из другого мира, он из другой, более тонкой материи. По его внутренней и душевной конфигурации можно почти со стопроцентной уверенностью определить его истинное происхождение – как происхождение от слияния ангельских и человеческих структур.
- Ну я ж говорю: святоша!
- О тебе, Танго, определённо можно сказать: ты – структура, близкая к нижним мирам – дьявольским. Что совершенно не мешает тебе находиться в постоянном поиске точек соприкосновения с более светлыми мирами, к которым ты изначально не имеешь никакого отношения.
- Начитался бесовских книжек «Архаинии», альтруист хренов!
- Каждый человек получает энергию жизни и исцеления особым образом, преломляя их через своё сознание. И так как все мы очень разные, то и для каждого свой путь… А внутренний мир Красавчика всегда находился на светлой волне приёма, независимо от точек соприкосновения с чужеродным ему грубым и бессмысленным миром постоянной жестокости. И теперь для него происходит слишком быстрая смена всех вселенских канонов, на которые был изначально ориентирован его организм, мозг и вся нервная и духовная системы. Ваша природная защита посильнее, понадёжнее, а лейтенанту Квинси на адаптацию нужно время, которого у него нет. Для него единственный путь выжить – это ваша помощь, дружеская поддержка, братская любовь…
- А сестринская подойдёт?
- А!
Все обернулись… Красавчик сидел на заднем сидении и смотрел вокруг себя ничего не понимающим взглядом. Под голубой косынкой, рядом с армейскими жетонами и золотым Амулетом Вечной Любви, почему-то неестественно ярко выблёскивал его маленький серебряный крестик.
Чукки смотрела на него с соседнего кресла и улыбалась:
- Это серебряный крестик дал тебе ещё один шанс на жизнь. На нём столько исцеляющей энергии и положительной информации, что стоило бы крайне удивиться твоему невыздоровлению.
- С возвращением, Красавчик! – весело прозвучал во всех криотопах обрадованный голос Мэлвина. – Я всегда верил в тебя! Легче укокошить инопланетянина, чем завалить такого зубра истории, как ты.
- Где я?
- Хороший вопрос, лейтенант, – Гэбриэл тяжело вздохнул. – Мы думаем, что где-то в пустыне.
- Сейчас он спросит: «кто я»?
- Зулу, я знаю, кто ты.
- И кто же я?
- Идиот, задающий идиотские вопросы.
- Ни-ни… – Гэбриэл сразу пресёк легко угадываемое поползновение сержанта.
- Как ты себя чувствуешь, незаменимый ты наш? – Танго с интересом наблюдала за растерянным видом Красавчика.
- Что вы все от меня хотите? Я вам не профессор, чтобы отвечать на такие простые вопросы!
- Андрей?
- С ним всё будет хорошо, полковник, обещаю! Красавчик, смотри на меня, а не на них.
- Чего вы все на меня пялитесь?! Я что – голый?!
- Интересный вопрос, лейтенант.
Красавчик стал нервно оглядывать себя, но Андрей не дал ему уйти на новый виток нервного срыва.
- Не обращай на них внимания: ты задремал, тебе приснился волшебный сон, а они теперь все дружно тебе завидуют – вот и занимаются групповым крысятничеством.
- Андрей, ты знаешь такие слова? Я удивлён.
- Кажется, приходит в свой разум.
- Или в то, что от него осталось.
- А как я удивлён, Красавчик, – Андрей прикладывал блюдце фонендоскопа к грудной клетке лейтенанта, но, похоже, самые мрачные прогнозы не находили своего подтверждения, – так-так, так-так… дыши глубже, открой рот, скажи: «а-ааа»…
- Сколько можно?! Чего ты постоянно тычешь в меня этой хреновиной?!
- Не набирайся у напарников по команде словесных паразитов – ты же интеллигентнейший человек, Красавчик! Зубр человеческой истории…
- Но не до такой же степени! Убери от меня эту ерундовину! И чего сразу обзываться?
- Лучше не сопротивляйся, Красавчик, дороже обойдётся! – Гэбриэл с улыбкой смотрел на своего друга.
- Это не ерундовина, лейтенант Квинси! Специально для вас, батенька, повторяю в десятый раз: это – воронка с усиливающей мембраной и двумя резиновыми трубками, концы которых вставляются в уши… инструмент врачевателей всех времён и народов: немного меняется форма – предназначение всегда одно…
- Мучить и мучить!! Всё время мучить!! Палач!.. инквизитор!.. узурпатор!.. диктатор!.. стяжатель!.. мозготрепатель!..
- Оклемался на всю голову, – Зулу недовольно поглядывал в салонное зеркало.
- Похоже, Красавчик, общение с лейтенантом Танго идёт тебе не столько на пользу, сколько в обратку.
- Куда в обратку?
- Не знаю! Это ты мне скажи... Не дыши!
- Сейчас как скажу!
- Скажи: «а-ааа»…
- А-ааа… И почему такое настойчивое притязание на моё тело предъявляют исключительно доктора и кровные враги?
Гэбриэл указал сигарой на Красавчика:
- Потому что у них эксклюзивное право доступа к твоему телу в любое время дня и ночи.
- А как же я, Красавчик? Ты забыл про меня! Я же твой самый близкий друг… у меня тоже есть права…
- Мэлвин, ты не настолько близкий друг.
- Я удивлён, я искренне удивлён… такое чудесное исцеление – как будто кто-то починил его изнутри… я удивлён, я искренне удивлён… Покашляй!
- Андрей, я удивлён не меньше твоей исключительной привязанностью к моей особе. Отвяжись от меня! Я чувствую себя абсолютно здоровым, мне даже кашлять перехотелось.
Танго умирала со смеху со всего этого «близкоконтактного разборничества», и только послеоперационный дискомфорт не давал ей реальной возможности разгоготаться во весь голос.
- Эй, ты что – ты надо мной смеёшься?
- Да ты что, Красавчик, – это Танго поперхнулась собственной слюной.
- Ядовитой слюной, – бросил за спину Зулу.
- Андрей?
Мальчишка-генокер обернулся на голос полковника:
- Гэбриэл, это какие-то канонические чудеса! Получив сильнодействующее лекарство в виде волнового информационного импульса путём передачи положительной информации, организм Красавчика сам запустил механизм исцеления. Человека можно лечить электромагнитными лекарствами, которые производит его собственный организм. И не нужно никаких дополнительных наночипов… Я просто в восторге!
- Андрей, ты говоришь о той последней «таблетке», которую ты скормил Красавчику?
- Раньше я имел право на такие эксперименты исключительно в одном случае – с Лео. И только потому, что мы имели родственную кровь: отец не позволял мне большего. Но теперь я могу, как мой отец: я могу помогать всем!
- Андрей, не увлекайся.
- Лабораторные нанобактерии – слишком опасная форма жизни для всего человечества, слишком искусственная для человека, чтобы быть ему по-настоящему полезной.
- Неплохое начало, – уставился на искренне радующегося мальчишку-генокера Красавчик.
- Это значит, что мой отец был прав: говорить о полной замене биологического тела – непродуктивно. Биологическая оболочка обладает колоссальными возможностями! Человек – это настолько богатая конструкция, что не природу нужно подгонять под человека, а сами возможности человека выводить на новый уровень. Клетки человека могут быть самодостаточными, вырабатывая витамины и кислород. Реакция организма Красавчика – это выраженная эмоция! А эмоция – это чувства, и его чувства сильнее любых лекарств. Он может лечить себя сам, даже без помощи со стороны.
- Андрей, не спеши с выводами.
- Какими выводами?! Кого я должен лечить?! Я вообще не доктор – чтоб вы знали…
- Не то главное – что исполняется, а кто исполняет, – Танго не сводила прижмуренных глаз с отживающего Красавчика.
- Я с ума сойду… Я ровным счётом ничего не понимаю! – Красавчик пытался застегнуть на себе рубашку, но мальчишка-генокер на радостях никак не мог распрощаться с телом лейтенанта. – Вырвите меня из лап этого хищного инопланетянина… кто-нибудь… у-ууу!!
Глава третья
Первый вулкан на Йеллоустоуне вовсе не был одиноким, но он здесь был главным и это было бесспорно. Лавировать между скальными нагромождениями становилось сложнее, и Зулу приходилось всё время сбрасывать скорость.
Красавчик расстроенно всматривался в черноту гор и их кровавые острозубые вершины:
- А разве не здесь должен был быть заповедник?
- Уже не здесь! – огрызнулся Зулу.
- Йеллоустоун-парк – по курсу, но действие приграничных вулканов намного дальше расширили его границы. Так что в самую середину парка нам не попасть, да и зачем? Это уже бессмысленно… Будем идти по самому краю.
- Идти будем завтра, сейчас нужен полноценный привал, – Гэбриэл показал Танго на верхушки гор, освещённые снизу оранжево-синим отблеском неспешно растекающейся между ними лавы. – Насколько небезопасно подходить так близко? Может быть, отойти обратно в пустыню?
- Если ближайшему к нам вулкану приспичит показать свою мощь на полную катушку – что, кстати, ещё не поздно, то близлежащая пустыня нас не спасёт: навернёмся – не успеем и глаза продрать! Рванёт с силой в пару тысяч раз больше, чем сила последнего извержения Везувия. Можно с непогрешимой уверенностью утверждать: эффект от полновесного извержения супервулкана будет похож на последствия ещё одной ядерной Третьей Мировой. Даже удивительно, что после целой связки сильнейших землетрясений в Монтане, Айдахо и Вайоминге, супервулкан так слабо отреагировал. Но как раз благодаря его относительной вялости, взорвавшиеся вулканы накрыли лишь эти три штата, а не стали причиной ещё одной ядерной зимы во всём мире… Командир, лучше подойти поближе – со стороны верхнего скоса, чтобы оставаться в безопасности на случай увеличения объёма потока лавы. И разбить бивак над какой-нибудь горной ложбиной с водосбором, а ещё лучше нечаянно наткнуться на пещерку – сухую и уютную.
- С пылающим камином, настоящим надкроватным балдахином и готовым роскошным ужином, – болезненно простонал Красавчик.
- И чтобы от Спилберга рояль в кустах – прямо из Голливуда! Тебе Красавчик даже на смертном ложе будут мерещиться обнажённые женщины и шампанское в хрустальных бокалах! – Зулу постепенно подводил «Летучего голландца» к краю медленно растекающейся лавы меж двух высоких чёрных хребтов.
- Какая величественность и какая опустошённость.
- Мне так не кажется, Мэлвин! – Гэбриэл показал направо. – Похоже, не так уж пусто в закромах нашей планеты.
Из тени скального навеса выскочила пара койотов и бросилась в сторону верхней ступени горы.
- Койоты!! – подскочила Танго.
- А может, нам это только показалось?
- Всем вместе, сержант, казаться может в особо марихуанных состояниях. Это точно койоты! – Танго похлопала Зулу по плечу и, сразу повеселевшая, повернулась к Гэбриэлу. – Если здесь есть койоты, то должна быть и другая живность… из нашего мира…
- Я уже ничему не удивляюсь… Чёрт!! – Зулу резко дал по тормозам. – Какого дьявола?!
Со стороны русла текущей лавы прямо на фургон выскочило какое-то козлоподобное существо с огромным лбом и толстыми изогнутыми рогами и, запрыгнув на капот, с размаха въехало всем телом в лобовое стекло машины и перескочило на крышу, а с крыши обратно – куда-то в скальные навесы.
- Что это за козёл, который мне чуть ветровое стекло не навернул?!!
Танго рассмеялась:
- Теперь понятно, куда направлялись твари из пустыни: здесь, оказывается, тропа жизни! Вернее – тропы… Ночью здесь существенно теплее, чем в пустыне, и есть чем поживиться.
- Чем можно поживиться у действующего вулкана? Это же зона смерти!
- Чушь, полковник… Давай, Зулу, подгребай вон к той площадке: кажется, там дыра, а за ней может быть подходящая пещера… Что скажете, командир?
- Давай туда, сержант. Но будь осторожен! Мало ли какое млекопитающее новой расы обитает за этой чернотой.
- Если там кто и есть, его можно оттуда выкурить: пальнуть разок из «Корветты» протонной ракетой – и пещерка свободна!
- Красавчик, помолчи, а! – Танго недовольно обернулась на лейтенанта. – Зачем у теплового реактора тратить такую драгоценную начинку как протонная ракета? И потом – там могут быть не только монстры, но и наши братья меньшие.
- Танго права, не стоит спешить. Зулу, ставь фургон так, чтобы осталось место и для «Ветты».
- А то я сам не знаю!
Обе машины встали возле горного выступа. Впереди совершенно чётко проглядывалась небольшая пещера, и щитки джи-ай показывали отсутствие какой-либо живности ярдах в шести-восьми в глубину.
Раскуривая новую сигару, Гэбриэл внимательно осмотрелся:
- Ком?
- Радиационный фон семьдесят рем… температура окружающего пространства плюс тридцать три градуса… кислород тяжёлый, но вполне пригодный для дыхания… присутствия неопознанных объектов в радиусе просматриваемой зоны не обнаружено…
- Семьдесят рем? – Танго стояла возле полковника. – Похоже, некоторые представители из нашего мира всё же смогли приспособиться на грани возможного.
- Что ж, тогда для начала – разведка! Одна группа займётся пещерой, другая – периметром… Танго и Зулу: пещера! Лео и Мэлвин: периметр!
- Есть!
- Приказ понят!
- Наконец-то! – Танго проверила «тяж» и перекинула Зулу лазерный пулемёт.
- Я и Чукки на общей охране, Андрей прикрывает.
- А я?! А мне?! А моё?!
- А твоё, Красавчик, левое: надеваешь куртку и как истинный караванщик перекочёвываешь за руль «голландца»! Вы с Комом наши глаза и уши.
Танго показала язык Красавчику.
- Но почему я, а не Андрей?!
- И, Красавчик, не вздумай упасть в обморок.
- Гэбриэ-э-эл…
- Всем надвинуть щитки! Оружие наизготовку!
Чукки зафиксировала ремень «одуванчика». Танго перекинула через плечо теплопушку и сняла с ноги пистолет-пушку.
Гэбриэл сжал в руке ПП и толкнул дверь:
- Пошли!!
Уже через полминуты стало ясно, что пещера совсем небольшая, но часто посещаемая койотами – возможно, даже теми самыми, пара которых недавно метнулась им навстречу. На полу пещеры валялись старые обглоданные кости, в углу было устроено что-то похожее на «гнездо» из камней, костей и трухлявых деревянных веток. В другом углу обнаружилась объёмная дровяная поленница из старых сухих брёвен и веток.
- Командир, у нас чисто. Можем встроиться без потерь.
- Танго, тебя понял! У нас здесь летающие твари, но, кажется, пока мы им неинтересны.
- Командир, периметр чист! Но мне показалось, я видела сову… Думаю, всё же показалось.
- Возвращайтесь к машинам, ребята! Красавчик?
- Да живой я – живой.
- Ком, бери охрану периметра на себя!
- Приказ принят, командир!
- Лео, Мэлвин, приём! Ответьте! Я вас не слышу.
- Вулкан и горы глушат, – подсказала Чукки. – Сейчас вынырнут.
- Периметр чист… Видела сову – кажись, сипуха.
- Во! Значит, я не ошиблась.
Красавчик вылез из фургона:
- Ошибки чёрного рейнджера могут стоить команде жизни.
- Одной вякалке – точно! – Танго резко развернулась на Красавчика.
- Лейтенант! Мы можем разбить походный лагерь в пещере?
- Так точно, командир! Пещера – самое то, чтобы спокойно переночевать… В углу «гнездо» койотов, в другом поленница трухлеватых, но сухих и вполне пригодных для костра дровишек – думаю, скауты когда-то позаботились. Это в их духе: значки обязывают и всё такое.
Гэбриэл улыбнулся:
- Ну надо же, прямо по заказу Красавчика: и пещера сухая, и дрова для камина заготовлены, и гнёздышко в виде королевской перины.
- Ну ты ещё надо мной не издевался, Гэбриэл!
- Ага, полковник! Осталось белый рояль в кустах отыскать – и всё!
- Осталось полноценный ужин приготовить и гамаки в пещеру перетаскать, сержант… Так! Становимся лагерем на всю ночь!
- Удивительно, что мы наткнулись на живых койотов, – Танго задумчиво вгляделась в темноту гор. – Значит, мне не померещились в полумиле отсюда торчащие из песка головы луговых собачек… что-то они уже и ночью не спят: похоже, жизнь допекла…
- А мы думали, от наших соседей по планете и следа не осталось: всех монстры посжирали.
- Думаю, Мэлвин, это вулкан защищает тех, кто слабее монстров. Вот они, кто выжил, сюда и перебрались: и защита, и пища, и вода…
- Какая здесь может быть пища, а тем более – вода! Течёт раскалённая лава, повсюду торчат голые верхушки гор, а от озёр и рек парка, похоже, не осталось и следа. Нет ни намёка на парковые гейзеры.
- Насчёт гейзеров ты прав, Зулу: вода испарилась, но не ушла! Была же она при подземных вулканах – значит, должно было что-то остаться и при наземных. Койоты без воды жить не могут, как и мы – люди. Подождём немного… Ну а то, что севернее остались небольшие островки леса, это факт. Но то – южная граница Канады! А здесь нашему зверью даёт защиту, пищу и воду южный вулкан Йеллоустоуна.
- Мэлвин, куда тебя одного понесла нелёгкая?!
- Полковник, смотрите: тут какая-то растительность!
Мэлвин отошёл ярдов на двадцать в сторону и присел на корточки возле невзрачных коричнево-зеленоватых полусухих травянистых пучков, опоясывающих каменные булыжники у горячей, лопающейся кругами, жидкой грязной лужи.
- Осторожнее, Мэлвин: один раз булькнет посильнее – и тебе крышка!
- Совсем скудная растительность, – Красавчик пнул ногой камень.