Доктор Ланской: Призрак озера Корсино (2 часть)

— Я не нанимался дровосеком! И да, я обещал и вам, и себе отпуск! Поэтому — спускайтесь! Посидим как нормальные люди! А за то, что не оплатили лесничим подготовку дома, я еще выскажу Вересовым!

— А они – то тут каким боком? Это же вроде не их дом…

— Они заведуют этими землями. Уж точно могли подсуетиться. Все же, главу Канцелярии принимают, а не холопов.

Феликс лишь глубоко вздохнул, прикрыл ставни, чтобы проветрить перед сном комнату, после чего, сменив брюки на легкие джинсы и рубашку с коротким рукавом, захватил полотенце — и спустился в гостиную, где Киприан уже звякал винным графином и рюмками из хрусталя.

Но искреннее удивление ждало еще впереди.

Пока Киприан выносил все на столик на веранде, Феликс краем глаза заметил, что на подоконнике стоит старый патефон. Корпус уже облез, раструб покрылся царапинами, однако иголка была вполне новой, как и пружина.

— Доктор, давайте, вы что любите?

Киприан прошел мимо него, юркнул быстро в гостиную, где, встав на стул, достал с антресолей шкафа коробку от женских сапог из Универмага в центре Столицы, а после — открыл с таким придыханием, словно нашел сокровища Агры.

Феликс даже сначала не поверил…

Киприан поставил коробку на столик, разложил дары земного мира перед Ланским, и с явной радостью от собственного превосходства, смотрел с удовольствием, как Феликс, беря пластинку за пластинкой и перебирая различные композиции, все сильнее удивляется.

— Откуда тут это?

— Наши специалисты после того, как земные ученые наладили связь с Троелуньем, пока находились в вашем мире, смогли кое – что записать и купить. Говорили, что некий Шарунов с его «Ночью» и какой – то белый орел с «российскими вечерами» — настоящий рай для ушей.

— Шатунов, наверное, — поправил Феликс, но все – таки не смог сдержать удивление, когда нашел пару пластинок американских, французских и немецких групп.

— Так что, доктор, какое вы музыкальное творение предпочитаете?

— Давайте эту…

Феликс знал все песни и всех артистов наизусть, так как волей – неволей, девяностые, а потом и двухтысячные застали его сразу в трех странах, а потому музыкальные перевертыши так или иначе затронули его сознание и оставили там следы.

Феликс протянул пластинку Киприану, и тот, слегка нахмурившись, все – таки вытащил ее из упаковки и, поставив на патефон, быстро поставил иглу и заставил музыку зазвучать.

Феликс не слыл меломаном и тем более не увлекался какими – то новинками. Однако некоторые песни все – таки себе сам или записывал, или покупал на дисках, пока в Швейцарии не появились плееры и смартфоны. Но тут…

Противное скрежетание патефона, дергание иглы и периодические кратковременные затухания мелодии — все это заставило Феликса за пару минут погрузиться в свою молодость, когда он уже не бегал по клубам, но еще верил, что все будет хорошо.

— Интересный выбор, — Киприан прочитал название группы на упаковке, после чего еще раз просмотрел оставшуюся коллекцию музыки, и отложил пять пластинок на потом. — Да и голоса такие необычные… интересно, они умеют гипнотизировать?

— В каком – то смысле, — усмехнулся Феликс.

— Не зря я в университет писал выпускную работу именно по земной юриспруденции, — усмехнулся Драгоновский, наполнив рюмку наливкой. — Ну что, доктор, будем считать, что все недоразумения были…

— Погодите, вы что, не будете их расследовать? — изумился вдруг доктор, встав со стула.

— Тут не моя юрисдикция. В Корсино есть наместники, а при них прокуроры. Вот пуст и шевелятся. А у нас…

— Нет, — Феликс опустил свою рюмку. — При всем к вам уважении, но… произошло убийство.

— И что вы мне предлагаете? Браться за каждый бытовой случай?

— Бытовой?! Случай?! — вдруг крикнул Феликс, отчего улыбка ушла с лица Киприана за две минуты. — Господин Драгоновский, произошло убийство. А судя по тому, что я увидел, это было, скорее всего, не единожды. И дороги ведут как раз к замку на горе. К поместью Митяниных!

Киприан несколько минут просто молчал и смотрел на доктора. Но потом, в одиночку опрокинув рюмку и прокашлявшись, посмотрел зачем – то на реку.

В ней отражались лучи вечернего светила, а также играли прощальные солнечные зайчики, освещая весь берег и делая песок золотой крупой.

Пальцы канцелярского главы сжались в кулак с такой силой, что у него захрустели суставы, а взгляд остекленел, словно из Драгоновского резко выкачали всю жизнь.

Но в итоге он тоже встал и, поравнявшись с Феликсом, тихо уточнил:

— А вы точно хотите тут копаться?

— Что?

— А вы не видите сами? — его глаза засияли золотым. — Да тут все мертвое. И мертво оно уже давно. Тут смертью пахнет от каждого кустика. Может, поэтому я и слег в первые дни, — вспомнил вдруг Киприан. — Доктор, да тут мне нужно вызывать весь свой отряд некромантов, чтобы сначала мне расчистили территорию от скверны, а уже потом…

— У вас есть я, — шикнул Феликс, как кобра. — И не для того ли вы меня с собой так звали в отпуск, чтобы как раз и не вызывать команду? М? Я могу видеть мертвых и говорить с ними, а учитывая мой недавний опыт — они могут меня проводить в нужные локации. Не это ли вершина ваших мечтаний?

— Ошибаетесь, — Киприан зачем – то вздернул нос доктору, после чего остановил патефон и, убрав пластинку в упаковку, поставил новую, с группой из Италии. — Мне не важно, здесь вы или нет. И мне, хоть и интересен ваш дар, но все же… я ценю жизнь. А не тех, кто покинул ее по тем или иным причинам.

— Но…

— Я вас правда пригласил на отдых и к Вересовым. Не более. Об убийствах я узнал так же, как и вы, в моменте. И заметьте, я не заставлял вас ничего делать. И, если уж на чистоту, я и с поедом не хотел вас привлекать, — Драгоновский понурил голову и улыбнулся, — я просто хотел понять: имеют ли отношения диверсанты к этому или нет.

— И тем не менее. Убийство случилось. И это нельзя оставить просто так. Да и вскрытие показало, что жертву сбросили в воду после смерти. А также то, что у нее совсем нет крови, говорит о…

— Говорит о том, что вы влезем в то, с чем вряд ли справимся.

— Чего? — Феликс протер лицо, не веря, что слышит такое от главы Канцелярии. — О чем вы?!

— Я не хотел вам говорить, но коль уж ваше любопытство вас сильнее, то… Присядьте.

— Киприан…

— Присядьте, — требовательнее сказал Драгоновский.

Феликс покорно уселся на стуле, после чего увидел, как из бани, довольная и с тюрбаном из полотенца на голове, выскользнула Лидия. В нос Ланскому тут же ударил запах лаванды и геля для душа, а Киприан, лишь мельком бросив взгляд на девушку, тут же отвернулся.

Феликс проводил Лидию к двери, после чего увидел, как ее силуэт скрылся на лестнице.

— Доктор, скажите, вы слышали о так называемых вампирах?

— Господин Драгоновский, я вроде бы живу в мире, где они стали заводить семьи и…

— Я не о тех разумных и талантливых в большинстве своем индивидах. И то, это уже не чистокровные вампиры. Даже ваш граф Шефнер — это лишь дальний отголосок той мощи, которую представляли его предки.

— Чего – чего?

— Вы проходили переквалификацию в Габсбурге, я прав? А потом в России?

— Да. Но какое отношение это имеет к нам?

— Прямое. С девяностых годов прошлого столетия только три страны могли готовить докторов и чародеев по «аномальным» видам. Это Германия, Россия и Китай. А вы проходили практику сразу в двух странах. Значит, вы имеете представление об эволюции вампирского вида?

— Да.

— Так вот, расскажите мне, доктор Ланской, что циркулирует по венам у вампиров Новой Эры?

— Вампиры Новой Эры — это представители уже поколения двухтысячных, которые имеют повышенную склонность к тромбозу, так как их кровь очень близка по составу к человеческой. При этом у них сохранился недостаток железа, а также несколько изменен фенотип. Он у них будет мозаичным.

— А у нас тут, в Троелунье, остались и представители старой расы, — сказал глухо Киприан. — Если у вас вампирские дети не кидаются на сверстников, чтобы высосать всю кровь, то у нас в отдаленных уголках это все еще живет. И знаете, — Киприан вдруг уронил голову на руку, — каждые полгода мне приходят отчеты от ведомств, скольких детей таких вот вампиров они… ликвидировали.

— Вы думаете, что тут обитает вампир старой расы? Но следы на шее точно были не от клыков, — возразил Феликс.

— Это и страшно, — Драгоновский протер глаза и посмотрел на доктора, — Вампиры старой расы давно поняли, что их адовых чад никто щадить не будет, а потому… стали умнее. Они ловят жертв, выкачивают из них кровь аппаратами для переливания крови, а потом избавляются от трупов. И мы им ничего не можем предъявить. Ибо, чтобы войти в дом, нужны санкции на обыск. А у меня нет оснований выписывать их, так как на телах жертв нет следов именно от зубов.

— Господин Драгоновский…

— Плюс, я связан по рукам и ногам Советом и Парламентом. Первые требуют «прекратить» геноцид в отношении старой расы, вторые — борются за увеличение их популяции и за разрешение жертвоприношений.

— Но это все…

— Незаконно, да. Потому одни толкают законы, а вторые пытаются написать под них свои устои, — Киприан вновь выпил рюмку. — А я нахожусь между ними и Королем. Мое слово не последнее, но и не главное. Пока его величество держится и дает отпор, но рано или поздно они добьют его.

— Неужели король в здравом уме пойдет на этот ужас?

— В здравом? — Драгоновский ухмыльнулся. — Не смешите, доктор. Они найдут способ заставить его подписать документы. Собственно, для этого я и нужен Дворцу. Пока жив я, — его пальцы коснулись перстня на правой руке, — путь к Королю им заказан. Но, когда я исчезну с их пути, королевство ждет террор.

— И при этом всем…

— И при этом всем я являются для них «разжигателем» межклассовой ненависти. Ведь мои же люди убивают то, что может выкосить одну деревню за ночь. — Киприан поднял глаза на Феликса, — Я вас очень прошу, доктор, если вы уж намерены узнать тут правду, то хотя бы ставьте меня в курс дела. Чтобы я был готов или к плахе, или к судам. Прошу вас.

На это Феликс ответил не сразу.

Его взгляд упал на появившуюся над водой туманную дымку, а взгляд уловил еле заметное движение в озере. Это стояли те самые призраки девушек в разодранных платьях, смотревшие на их дом с настоящей мольбой в глазах.

Ланской посмотрел на Киприана и, кивнув, заметил:

— Я давал клятву, что буду спасать жизни, а не губить их. Поэтому, вашу я точно буду пытаться сохранить до последнего. Хотя бы в память того, что вы уже сделали для нас с Лидией.

— Надо же, какая честь.

Вновь тишина.

Феликсу стало отчего – то неловко, хотя Драгоновский никак его не упрекнул. Более того — Киприан почему – то рассказал ему больше, чем того требовалось.

— Так, — Киприан ударил ладошкой по коленке, и тут же встал. — Доктор, баня свободна. Поэтому, предлагаю закончить тут все — и, как и вы сказали, заняться делом. Черт с ним, выпишу себе лишнюю премию за раскрытие.

И вдруг он рассмеялся.

Настолько искренне и наигранно, что у Ланского странно потеплело на душе. Чтобы Канцелярский глава от души хохотал, а потом начал рассказывать факты о парении, это надо было входить с настолько тесный круг приближенных, что Феликсу стало в один момент даже приятно, что он водит подобные знакомства.

Все – таки с Канцелярией лучше играть в добрые крестики – нолики, чем в английскую виселицу…

— Ай!

— Я вам покажу английскую виселицу!

И в следующую секунду доктор ощутил на голой спине мокрые листья и прутья веника из березовых веток…

***

Легли они спать ближе к двум ночи.

Над рекой уже клубился туман, над лесом засияла ярким диском луна, а трава заблестела голубыми блестками влаги. В саду пели сверчки, где – то вдали лаяли псы и гудели пароходы, а если становилось совсем тихо, Феликс мог услышать сквозь шелест листвы грохот колес тепловозов.

С соседней кровати несло ароматом лаванды и персика, слышалось легкое сопение и редкий шепот. Полнолуние дурно сказывалось не только на самом докторе в виду бессонницы, но и на Лидии. Ее ведьмина кровь, как бы девушка это не прятала, все равно вылезала наружу.

Ланской долго ворочался, не мог найти себе места на кровати, пока в итоге не перестал пытаться уснуть и не сел. Загородившись плотной ширмой и взяв из тумбы спички, Феликс запалил масленку на столе и, прикрутив ее до минимума, достал из сумки свои же записи из замка Шефнеров — и стал изучать.

Он всегда возил с собой в Троелнуье несколько справочников, которые умещались в ладони, но при этом содержали достаточно информации.

А потому, быстро найдя раздел про вампиров Новой Эры и старой расы, Феликс погрузился и в чтение, и в анализ, и в собственные мысли.

Но в какой – т момент Феликс ощутил странную усталость.

То он не мог отыскать сон, хоть глаза коли, то теперь ломота пришла к нему сама и предлагает лечь и отдохнуть.

Однако, дойдя до самого интересного в записях, Ланской лишь мотает головой и, протирая глаза, вдруг понимает, что текст плывет. Тогда, достав из той же сумки свои аккуратные очки, которые он уже давно использовал, чтобы читать вечером, и, надев, смог четче видеть буквы.

Но вскоре и линзы перестали справляться.

Феликс тронул тыльной стороной ладони лоб, так как за последние двадцать минут вспышки боли в голове заставили его постоянно морщиться и отворачиваться от света, и почувствовал легкий жар.

Достав из кейса, стоявшего также около кровати, градусник, Ланской сунул его под мышку, Но, не просидев и минуты, он опустился на подушки и, отвернув голову к стене, закрыл глаза.

Термометр вскоре слегка качнулся, нагревшись, и доктор, неохотно вытащив его, посмотрел на отметку.

И тут же нахмурился.

— Откуда?..

Феликс с неохотой и жуткой ломотой в костях, спустился с кровати и, все – таки подняв кейс на стол, открыл чемоданчик полностью. Покопавшись в таблетках, прихваченных с земли, Ланской отыскал жаропонижающие и, запив одну таблетку теплой водой из графина, вновь улегся в кровать.

Ближе к рассвету его начало мутить.

Подушка намокла от испарины, руки дрожали, ноги похолодели, а волосы прилипли к вискам и затылку.

Рубашка пижамы также промокла насквозь, не говоря о брюках. Шея и лицо блестели от бисеринок пота, глаза слипались, как будто Феликс не спал три дня, а правой рукой стало невыносимо двигать, так как под мышкой что – то кололо.

Такие ощущения были в шее, но Феликс, подумав, что просто лежал в неудобном положении, перевернулся на другой бок — и, как казалось ему, наконец – то задремал.

Лидия же встала чуть раньше, чем над черной кромкой леса показалась лазоревая полоска рассвета.

Но проснулась она отнюдь не от закончившегося сна о прекрасном принце, а как раз от возни на соседней кровати.

Ильинская сначала подумала, что это Киприан возиться внизу, но, сквозь сон прислушавшись к звукам, с содроганием узнала знакомый кашель, странное бормотание, а потом услышала, как на пол рухнула пустая упаковка жаропонижающего.

Она тут же встала и, посмотрев на ширму, придвинутую к кровати доктора, сразу же натянула халат и, затянув пояс в тугой узел, заколола волосы. Она спустила ноги в тапки и, пройдя бесшумно по паркету, заглянула за ширму.

— Феликс!

Она сразу уловила блеск его лица, метания под одеялом, тяжелое дыхание, а также увеличившиеся лимфоузлы на шее.

— Феликс, ну же… просыпайтесь! Феликс! Феликс!

Доктор замычал что – то на итальянском, после чего оттолкнул рефлекторно рукой Лиду — и вновь отвернулся к стенке и, вытянув руку, уперся кистью в обои.

Ильинская тут же тронула лоб Ланского, и, с ужасом отдернув руку, она почти сразу отыскала лежавший на табуретке градусник. И последняя температура повергла ее в шок до того, что она побежала в покои Драгоновского.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!

Киприан вскочил так быстро, что даже не успел до конца продрать глаза ото сна. Посмотрев на Лиду с прищуром, Драгоновский привстал и, завернувшись в одеяло, уточнил:

— Что такое?

— Феликс… Господин Феликс… температура… тридцать девять…

— Чего?

И вдруг, когда Киприан включил на прикроватном столике светильник, Лидия с ужасом увидела на шее канцелярского главы такие же вздутые узелки лимфоузлов.

— Ваше сиятельство… у вас… тоже…

— О чем вы? Мисс Лидия, говорите четко, пожалуйста, — он нашел в брюках спички и, успев запалить подсвечник, поднял его в руке и тем самым выхватил свое лицо из сумрака. — Мисс Лидия, да на вас лица нет! Что с вами? Чего вы так испугались?

Но вместо ответа девушка провела пальцами по своей шее, и Киприан, повторив ее движения, вдруг почувствовал опять те самые бугорки под кожей, которые не так давно купировал Ланской.

Он подбежал к зеркалу шкафа и, подсветив себя в отражении свечами, сам ужаснулся. Отшатнувшись и натолкнувшись поясницей на письменный стол, Драгонвоский чудом удержал подсвечник в руке — и обернулся к напуганной до чертиков ассистентке доктора.

— Что с Феликсом? — строго уточнил Киприан.

— Ничего… ничего хорошего…

— Вы знаете, чем лечить?

— Я не могу без анализа крови поставить диагноз…

— Но меня же доктор как – то вылечил!

— Да я понятия не имею, как он это определил! Ваши симптомы у всех подходят как минимум под десять диагнозов! От чего лечить вас?!

Она схватилась за волосы, так как паника накатила странной обжигающей и захлестывающей здравый смысл волной.

И в какой – то момент Лидия, забыв о всех приличиях, опустила на корточки и, зажмурившись, как ребенок, испугавшийся удара, сжала волосы.

Но в этот момент рядом с ней опустился на колени Киприан и, поставив на пол подсвечник, положил обе руки на плечи Ильинской. Сжав так, чтобы девушка на него подняла глаза, Киприан посмотрел ей в глаза, согрев своей силой, заставил успокоиться.

— Лидия Аркадьевна, прекратите истерику. Сейчас же! — он еще сильнее сжал плечи девушки, но ровно настолько, чтобы она смотрела на него и не отворачивалась. — И включите свои знания. Вы же учитесь, вы сдали уже три курса экзаменов. Неужели вы совсем ничего не помните?

— Я не могу… не могу брать… такую… ответственность…

— А как вы планировали быть доктором? — строго уточнил Киприан. — У врачей не всегда есть возможность принимать решения в стерильных кабинетах. Так же, как и у меня не всегда бывает достаточно времени, дабы решить: стрелять или пощадить.

— Киприан Кириллович…

— Просто Киприан, — поправил строго парень. — Мисс Лидия, пойдемте. Сейчас нам нужна именно ваша помощь. Прошу вас.

Он поднял девушку с колен, после чего отправился вместе с ней в комнату Ланского.

Феликс уже снова перевернулся на другой бок, но при этом его глаза были открыты. Взгляд, конечно, оказался туманным, словно парень или выпил, или наоборот — был с веселой ночи. А по шее и лицу продолжал градинами катиться пот.

— Господин Феликс…

— Доктор, ну вы прямо ходячее несчастье, — вырвалось у Киприана.

Но Ланской никак не отреагировал. Уголки его губ дрогнули, но улыбки так и не появилось. И Лидия, тут же дав ему градусник, вдруг услышала шипение от боли.

— Лимфоузлы? Воспалены? В подмышечной впадине? — изумилась девушка. — Господин Феликс, прошу вас, снимите рубашку. Мне надо осмотреть ваше тело на наличие…

— Да успокойся ты, — вдруг просипел Феликс, закрывая глаза и утыкаясь носом в подушку. — Обычная простуда.

— Это что же за простуду надо схватить, чтобы эти узлы вздулись? — удивился с язвой Киприан, ощупывая свои воспаления на шее. — Ай… чего они болят – то? Там гной?! Вскрывать надо, мисс Лида?

— Нет. Господин Феликс, прошу вас. Я хочу либо опровергнуть свои догадки, либо подтвердить.

Ланской, посмотрев на Лидию, как на врага народа, еле – еле встал и, стянув мокрую рубашку, кинул ее просто в ноги, после чего Лидия, надев перчатки и маску, услышала, осторожно осмотрела верхнюю часть тела доктора.

И вдруг увидела множество шрамов…

Она и прежде видела Ланского нагишом, но никогда не обращала внимания на белые полоски стянувшейся кожи. А они были везде: на животе, плечах, груди, спине, ключицах… Пару следов от пули Лидия отличила сразу и, стараясь не задерживать взгляда на отвлекающих факторах, прошлась по рукам.

Найдя два узла в подмышечной впадине с правой стороны и надавив, Лида услышала очередное шипение и вскрик Феликса. И тут же в ее голове всплыл курс по инфекциям. Да и видела она уже такую картинку не раз в замке Шефнеров… особенно у детей…

— Господин Драгоновский, скажите, вы контактировали с животными?

— Кабаки считаются?

— Нет, — с нудным тоном, сказала строго Лидия.

— Тогда — нет.

— Тут нет в округе кошек или… крыс?

— Не видел… хотя…

Киприан посмотрел себе в ноги и, запустив пятерню в волосы, вдруг заявил:

— Вспомнил! Я же вчера вечером, перед тем, как мы пошли за Феликсом, на веранде одну крысу тряпкой шуганул.

И тут у Лидии все встало на свои места.

Она быстро выудила уже из своего чемодана справочник по инфекциям, открыла его на пятидесятой странице, прошлась пару раз по абзацам и наконец – то нашла то, что на ее взгляд считалось абсолютно верным диагнозом.

Однако…

Лидия быстро натянула новые перчатки и, вооружившись йодом из аптечки доктора, стянула с него одеяло.

Феликс, хоть и чувствовал себя ужасно, все же отреагировал на столь радикальные и непривычные для него меры от ассистентки. Киприан лишь молча стоял и глядел на вырисовывающуюся перед ним сцену.

— Лида, по – моему…

— Я вас сейчас не спрашиваю, господин Феликс, — она смочила кусок ваты в йоде и, отыскав несколько царапин на ладонях и кистях доктора, обернулась к Киприану. — Включите, пожалуйста, свет. Масленки, конечно, хороши, но не в вопросах лечения.

Драгоновский тут же подошел к выключателю и, поддев рычажок ногтем, заставил три светильника под потолком вспыхнуть ярким желтым цветом.

— Лида!

— Тихо!

Девушка наскоро смочила еще раз вату йодом и, убедившись в своих догадках, прижала лекарство к ранкам на запястье Феликса.

Вопль доктора заставил всех птиц в округе слететь с веток, лягушек попрыгать обратно в воду, а сверчков и цикад — разлететься на соседние участки и поля.

Киприан невольно зажал уши, так как был не готов услышать такое, а вот Лидия, смачивая все новые куски ваты, мучила Феликса, пока тот, хоть и смешивал ругань с криком, все же старался не отдергивать руки.

Но когда Лидия перешла на кожу шеи и даже попыталась намазать йодом две царапины чуть ниже воспаленных лимфоузлов, Феликс рефлекторно перехватил ее руку и, остановив, попросил тихо, чтобы услышала только наклонившаяся к нему Ильинская:

— Оставь. Очень жжет…

— Надо, — сурово, но все – таки с ноткой снисхождения сказала девушка. — Потерпите, пожалуйста. Бартонеллез — противная инфекция, но вполне излечимая.

— Что – что?! — изумился Киприан. — Это что, чума такая новая?

— Нет, — Лида не смогла сдержать улыбки, как и Феликс, закрывший глаза и глубоко вдохнув, когда ассистентка прижала к его шее кусок ваты. — Это такая бактериальная инфекция. Скорее всего ночью вас покусали крысы, а Феликс заразился где – то на берегу озера. А способ передачи бартоенеллеза довольно – таки прост: это животные или блохи.

— Я что, вшей схватил где – то?! — Киприан рефлекторно схватился за пряди волосы, начав их перебирать, но Лидия помотала головой. — Нет. Вас или покусали, повторюсь, или вы где – то задели растение, на котором сидела блоха или еще что – то с этой бактерией.

— Вообще – то, — доктор наконец – то включился в их скромный диалог с хриплым голосом, — бартонеллез еще называют «болезнью кошачьих лап». Ибо зачастую домашние животные являются источник болезни.