Доктор Ланской: Призрак озера Корсино (2 часть)

Глава 7

Вновь незнакомая локация, опять чужие звуки, инородные запахи…

Какое – то жареное мясо в специях, дорогой парфюм, сырость и лакированное дерево — это все Феликс ощутил, когда открыл глаза после тьмы и увидел перед собой настоящие коридоры средневекового замка.

Парень тут же встал и, проверив дыхание и сердцебиение, понял, что все стабильно. Он контролирует свой организм, а значит — может приказывать стоявшему перед ним покойнику.

Светлые волосы, прилизанные лаком, идеальные черты лица, зеленые кошачьи глаза и худощавое тело. Одетый в дорогой костюм покойник стоял перед Феликсом и, не двигаясь и не моргая, смотрел в упор на доктора, словно ожидая его вердикта.

— Кто ты?

Призрак не отреагировал. Он продолжал смотреть на Феликса, и от этого Ланскому стало неуютно. Он повертел головой, чтобы детальнее осмотреть место, но в этот момент кто – то выбежал из – за спины доктора — и Феликс, тут же посмотрев на фигуру, с трудом, но признал молодую Евгению Вересову.

В этом воспоминании ей было около шестнадцати, ее волосы были заплетены в тугую длинную косу ниже поясницы, на лице красовалась тонна косметики, какую наносили девочкам для баллов и показа будущим женихам, а тонкое тело украшало золотое платье с черными бабочками.

За ней следом пронесся уже достаточно взрослый парень с каштановыми волосами и зелеными глазами, которого Феликс сразу же узнал.

Это был тот самый незнакомец с портрета Евгении, которого девушка рисовала в разных позах и локациях.

— Стойте! Госпожа Вересова! Я не успеваю!

— А вы догоните! Тогда и поговорим!

Они умчались в глубину коридора, оставив напоминанием о себе лишь глухой повторяющийся эхом грохот туфель о паркет.

В этот момент призрак активизировался.

Он вскинул голову, сделал шаг вправо — и Феликс, сам не зная для чего, повторил его маневр.

И тут же его взору предстала настоящая дива…

Сильное тело, не отягощенное лишними мышцами, но при этом имеющее точеные плечи, острые локотки, широкие бедра и тонкие ноги. Синее платье со шлейфом, кое тянулось за женщиной, было настоящим произведением ручного искусства и напоминало водопад, а черные волосы, струящиеся по плечам и ложащиеся на грудь аккуратными прядками, казались плавленым обсидианом.

Но больше всего Феликса поразило лицо…

Без единого изъяна, с пухлыми алыми губами, карими глазами, в глубине коих таился опасный огонек страсти и коварства, прямой нос и выступающие в меру скулы.

— Ваша светлость!

И вдруг Феликс понял, что она смотрит рядом с ним.

Так это не призрак… а настоящий… то есть… бывший… нет!

Доктор схватился за голову, упершись спиной в ледяную стену замка, и присел на корточки, желая просто смотреть за развитием событий. Раз покойник явился к нему и подарил видение, значит, в нем заключен один из ключей к убийствам.

Феликс не понимал как, но чувствовал каждой клеточкой: те, кто к нему приходят, показывают лишь то, что считают нужным и важным для расследования. Каким образом, правда, призраки научились фильтровать «мусор» от «главного», было загадкой.

— Ваша светлость! Что же вы тут опять один? — уточнила дива у стоящего рядом с Феликсом парня. — Идите, пожалуйста, проследите, чтобы малышня ничего не сделала.

— Увольте, — заговор вдруг незнакомец. — Мой брат — старший. К тому же, это его невеста. Не думаю, что даже, если они что – то натворят, это не будет на пользу дому Митяниных.

— Невеста?

И вдруг девушка расхохоталась.

От неожиданности у Феликса пошли по спине мурашки. Понятное дело, что он находится в воспоминаниях, однако незнакомец запомнил голос этой женщины как холодный, с нотками стали и приказного тона, а также колючий, словно выступающие из подушечки иглы.

При этом у самого юноши голос был не по годам суровым и серьезным. Не тенор, как у всех молодых, а ближе к баритону. Голову молодой человек держал гордо поднятой, руки — заведенными назад, а спину — прямой, словно говорил с своей служанкой.

— Умеете же вы смешить, Алексей Евграфович… Ой боже мой… Невеста… какая там невеста… так, курам на смех.

— Позвольте? — бровь юноши изогнулась, и Феликс, встав с корточек, скрестил руки на груди. — Разве Евгения Альбертовна не является будущей женой Сергея?

— Да бог вас упаси, что вы, — дива сложила руки на груди с наигранной обеспокоенностью. — У Вересовых я бы скорее в жены Сереже отдала их младшую Алису, но никак не это недоразумение.

— И чем же вам не угодила старшая?

— А вы что, сами не видите?

— Чего?

— Убожества!

Феликс на мгновение задохнулся от возмущения, но потом вспомнил, что он не в своем мире, а потом занялся дыханием, чтобы держать сознание в норме и продолжать смотреть.

Дива же тем временем, обойдя Алексея, положила руки на плечи молодого человека и, склонившись так, чтобы губы почти касались мочки уха молодого человека, вкрадчиво произнесла:

— Алексей Евграфович, поймите вы уже… То, что вам повезло сразу отыскать себе приличную и чистую девочку в будущие жены, это не норма, а скорее — приятное и великое исключение.

— Вы сами привели мне Таню, — с некоторым трепетом сказал Алексей, но отвернул голову, чтобы не ощущать дыхания женщины. — И вы, Мария Владимировна, благословили наше грядущее венчание. Хотя… где это видано, чтобы младший лез поперед старшего?

— Ну так вот для того я и подыскиваю сейчас скоро Сереже нашему невесту, — продолжала дива, но уже обойдя парня справа и тем самым вновь оказавшись в его поле зрения. — Но вы же знаете, Алексей Евграфович, у Сергея гордыней можно мерить наши земли в длину. Он хочет сам выбрать. А только толку? Все, что приходит с ним просить руки, это как мусор, который я даже видеть не могу.

— Попрошу вас не забывать, что вы ему — не мать. Да, вы вырастили нас и помогли Сергею с отцом наладить отношения, но вы ему — мачеха. А следовательно — некрасиво, когда чужая по крови собирается править родовую ветвь.

— Не править, — воспротивилась Мария, — а помочь с верным выбором. Все же… мы с вашим отцом…

— То, что наш отец на старости лет решил поиграться с вами, не делает ему чести. Вы молодец, что не испугались, и родили нам брата, однако, — он убрал ее руки с плеч, — помните, что в этом замке вы — не более, чем украшение отца. И новая часть, на которую будет делиться завещание. И то… только лишь потому, что относили девять месяцев в утробе и произвели на свет Олега.

На это женщина никак не отреагировала.

Лишь отпрянула от молодого человека и, сделав что – то похожее на поклон женихов перед танцем, выпрямила спину. Ее взгляд не выражал никакой эмоции, однако Феликс чувствовал всем естеством, что от этой дамы стоит держаться как минимум за три версты.

— Мария Владимировна, не пытайтесь со мной играть в «хорошую девочку». Все мы тут знаем, чего вам стоило заполучить место при нашем отце. Поэтому… предлагаю вам… как это правильнее сказать? Не лезть в наши дела.

— Что вы имеете в виду?

— А то, — Владислав посмотрел в пустоту коридора, в том направлении, в каком убежали двое. — Не мешайте никому из нас. Займитесь Олегом. Уж ему – то вы точно подберете хорошую партию.

Он развернулся на каблуках туфель, направившись дальше, но вдруг, словно что – то вспомнив, обернулся к стоявшей неподвижно, словно статуя, Марии, и произнес:

— Не мучайте служанок. Мы не успеваем вам их выписывать.

— В смысле?

— Слух идет дурной на наше имение: мол, пропадают тут девицы. Как прикажете мне сие объяснять жандармам и Канцелярии?

На это ответа никакого не последовало.

Мария лишь кивнула и, сделав положенный при прощании книксен, отправилась восвояси.

Вскоре ее силуэт скрылся во тьме коридора, а вот фигура Алексея засверкала ярче.

Он обернулся к Феликсу — и доктор, с трудом подавив крик, вжался спиной в ледяную стену. Его руки похолодели и немели, ноги свело судорогой, кишки скрутило, как при отравлении, а в горле застрял нервный комок, мешающий вздохнуть.

Алексей подошел вплотную к Феликсу и, смотря ему в глаза, тихо произнес:

— Ищи… могилы… ищи тех, кто может рассказать…

И в следующую секунду Ланскому показалось, что он попал в ад!

Множество картинок, но таких страшных, что Феликс, оказавшись в водовороте ужаса, криков и мучений, закрыл уши руками и зажмурился, желая скорее закончить это путешествие.

Но образы приходили, крики от мучений не стихали, а сцены, которые ему показывал Алексей, заставляли Феликса дышать глубоко не для того, чтобы не задохнуться от воздуха потустороннего мира, а чтобы сердце, колотящееся на пределе, не остановилось…

В какой – то момент ноги подкосились, и Феликс, упершись руками во что – то мокрое на полу, с ужасом поднял правую ладонь и, присмотревшись, различил в сумеречном свете бордовую тягучую жидкость, а потом увидел рядом с собой белоснежную ванную…

А в ней…

— Все! Хватит! Хватит! Я понял! Хватит! Прекратите! Прошу вас! Прошу!..

Душераздирающий крик, который перерос в хрип, заставил вскочить на ноги не только Киприана, но и Лидию, которая почему – то очнулась на кухне за столом, а не около кровати Ланского, как то запечатлела ее память с ночи.

Киприан за пару секунду набросил халат, выбежал из комнаты и, уже около двери столкнувшись с Лидией, вместе с ней зашел в комнату доктора.

Но то, что она увидели, заставило даже все повидавшего Драгоновского вздрогнуть всем телом.

Феликс, мокрый от испарины, с безумными глазами, словно только что увидел саму смерть без капюшона, стоял около стола, впившись в его столешницу побелевшими пальцами, а на его шее и висках вздулись вены. Парень тяжело дышал, словно пробежал марафон, а с его губ то и дело слетали тихие слова о помощи и пощаде…

— Господин Феликс…

— Пожалуйста… не надо… не трогайте…

— Гос…

— Стойте, — сурово приказал Киприан.

Он смотрел в упор на доктора, но понимал: Феликс его просто не видит.

Доктор чего – то сильно испугался… А Драгоновский не понаслышке знал, что такое именно шок, а не банальный страх. Такое состояние он видел всего три раза в жизни, однако никогда бы не подумал, что ко всему готовый медик, прошедший две войны и катакомбы Канцелярии, вдруг упадет обессилено на колени и, все еще цепляясь одной рукой за столешницу, посмотрит на него с некоторой мольбой.

Лидия вновь ринулась к Феликсу, но Драгоновскому пришлось преградить ей путь рукой.

Он смотрел лишь в мутные глаза доктора, в которых старался отыскать хоть что – то кроме безумия…

Киприан медленно приблизился к доктору, опустился перед ним на одно колено и, взяв двумя пальцами подбородок Ланского, заставил его посмотреть себе в глаза.

— Феликс, услышьте меня сейчас: вы в безопасности. Все хорошо. Все, что вы видели, было сном. Слышите?

Но доктор вдруг помотал головой и, схватив свободной рукой рубашку Драгоновского, сжал ее с такой силой, что нитки затрещали.

Лидия не приближалась, так как она замерла, ожидая любого приказа Киприана. При этом она каждую секунду ломала себе пальцы и кусала до крови губы, чтобы не заорать в моменте и не испортить Драгоновскому всю методику.

— Они там… они умерли… страшно… страшно умерли… Киприан…

— Слушайте мой голос, доктор, — требовательно продолжал глава Канцелярии. — Слушайте только меня… смотрите только на меня… Отпустите стол. Сейчас. Давайте.

Киприан протянул вторую руку к Феликсу, и доктор, обратив на этот жест внимание, опустил взгляд, упершись в пол, а потом резко вскинул голову, словно что – то услышав…

Он схватил предложенную Киприаном руку, оперся на нее, но вместо опоры заставил Драгоновсокго рухнуть на паркет.

Лидия вновь попыталась подойти, но Киприан гаркнул:

— Нет! Не подходите! Он не в себе…

— Господин Драгоновский…

— Нет, стойте там. Я сам.

Киприан быстро поднялся, сел напротив Феликса на колени и, не отпуская руки, которую доктор сам ему протянул, вновь посмотрел парню в глаза и заговорил еще более вкрадчиво:

— Пожалуйста, доктор… просыпайтесь… вы с нами… не бойтесь… Все хорошо. Вы узнаете меня?

Киприан попытался изобразить добродушную улыбку, на кою был в целом в данный момент не способен, и Феликс, почувствовав фальшь, сначала сжался, а потом резко пожался вперед, схватил Драгоновского за плечи и заорал:

— Она убийца! Она!.. Она… убила их… трупы в озере… ее… это ее… служанки…

— Мисс Лида, успокоительное какое – нибудь, срочно, — шикнул в сторону ассистентки Киприан.

Она сразу же кинулась к кейсу Феликса, но стоило ей только приблизиться с наполненный шприцем, как Ланской попытался выхватить у нее прямо из рук успокоительное. Но Киприан, хорошо обученный и Академией, и жизнью, быстро сориентировался, остановил руку доктора, а другой — вонзил иглу в плечо Феликса.

— Нет! Хватит! Господин Драгоновский! Вы не понимаете… она их… убьет… еще… раз…

— Никто никого не убьет.

Киприан успел усадить доктора на кровать прежде, чем того победило лекарство и погрузило в безмятежное царство Морфея. Но канцелярский глава не ушел.

Пока Лидия занималась уборкой препаратов, он ненадолго притронулся двумя пальцами ко лбу Феликса — и смог увидеть недавние воспоминания. А также успел осмотреть всю нервную систему доктора — и вынести вердикт:

— Мисс Лидия, я могу вас попросить, когда доктор очнется пригласить меня? Сразу же.

— Разумеется. Можно вопрос?

— Безусловно.

— Это шок или…

— Феликс увидел… скажем так… пугающие вещи. Я не знаю, сталкивался ли он с таким, но, судя по реакции, либо точно да, либо же для психики эти кадры стали потрясением. Надеюсь, вы не осуждаете его?

Он поднял золотые глаза на Лидию, но та лишь недовольно цокнула языком и, сев в изголовье кровати Феликса, провела холодной рукой по его щеке.

— Кстати, спасибо, что сделали ему оберег, — улыбнулся Киприан, приподняв запястье с красной ниточкой. — Вы вложили в эту вещицу столько воспоминаний и сил, что тут даже самый заблудший в потустороннем мире вернулся бы.

— Я хотела его защитить, — шепотом произнесла девушка, — и не более.

— Поверьте, вам в каком – то смысле это удалось.

— Ваше сиятельство…

— Хватит официоза, — вдруг приказал строго Киприан. — Мисс Лида, я знаю, я не друг вам, но…

— Господин Драгоновский, — взгляд ее зеленых ледяных глаз, полных злости и некоей досады, пронзил душу Драгоновского острее клинка. — Прошу, давайте оставим все, как есть. Моя ненависть к вам угасла, но прощение мое вы не получите. Да оно вам и не нужно.

Она привстала и, выпрямив спину, сложила руки на коленях, как истинная дворянка.

— Вы казнили всю мою семью, пытали меня, чуть не загубили мою душу на виселице, преследовали десять лет, а теперь… Вы стали хорошим маятником для господина Феликса. Он вам верит, как близкому человеку. Но прошу вас… просто заклинаю… не трогайте меня.

— Мисс Лидия, — Киприан встал и, сделав шаг к ведьме, увидел, как дрогнули ее ресницы. — Не скрою: была бы сейчас воля, я бы упек вас назад в темницу. Но вы получили свободу, заработали милость Короля. И только из уважения к господину Ланскому я не причиню вам вреда. Можете ненавидеть меня сколь вам будет угодно, но мое отношение к вам неизменно — вы преступница. Дочь изменников, пособница Кукловодов. Вы травили людей запрещенными веществами, а потом чуть сами от него же и не сдохли.

— Нет!

— Да, — вкрадчиво протянул Киприан, задернув шторы и обернувшись к Лидии, — госпожа Ильинская, ваше дело сожжено, но из моей памяти ничто не исчезло. Поэтому, раз уж вы набрались мозгов в мире людей, будьте так добры включит их и подумать: что вам выгоднее? Ненавидеть меня и попасть туда, откуда Феликс вас достал, или же все – таки попытаться начать заново?

Лидия замерла.

Она не могла поверить, что слышит подобное от самого главы Канцелярии, однако решила не злить его. Драгоновским мало кому предлагал подобное, а потому, на мгновение опустив взгляд на его протянутую к ней ладонь, девушка неуверенно и осторожно положила свои пальцы в нее.

Хватка пальцев Киприана оказалось настолько жесткой и холодной, что у Лидии все застыло внутри. Сердце на мгновение пропустило удар, а дыхание и вовсе становилось, когда до разума ведьмы дошло, зачем Драгоновский к ней прикоснулся…

— Стоять, — шикнул вдруг Киприан, сжав руку девушки.

Лидии пришлось подчиниться…

Она почувствовала, как Драгоновский сжал ее запястье до того, что хрустнул сустав, и Ильинская, стиснув до скрипа зубы, расслабилась. И тем самым дала Киприану пару секунд, чтобы ослабить хватку.