Багряный лес

Глава 9

Что-то было не так.

Я чувствовала это кожей — тем особым, звериным чутьём, которое обострилось после всего, что случилось с нами. Или, может, оно всегда было во мне, просто раньше я не прислушивалась.

Нас перевезли в летнюю резиденцию уже как три недели. Три недели я ходила по одним и тем же коридорам, дышала одним и тем же воздухом, пропитанным запахом багряных деревьев и сырой земли. Но никто толком ничего не рассказал. Как именно удалось заключить перемирие с королевой? Что именно обсуждалось? И какая за всё это цена?

Это было слишком легко. И отсутствие подробностей вызывало ещё больше вопросов.

«У нас были сложные моменты. Но мы смогли их уладить», — только и сказал Роллан.

Как уладить? От денег они ведь отказались. Лирия может потерять ребёнка — и тогда Мелантир придёт за ней? Они её отдадут?

Мысли крутились в голове, как белки в колесе, не находя выхода.

Я не хотела сеять подозрения у сестры. Она и так проходила своё личное чистилище — беременность, незнание, что будет дальше, переживёт ли она вообще. Поэтому я просто включала бдительность. Смотрела. Слушала. Ждала.

Лирия говорила, что король звал её в сад прогуляться. Что они даже ходили в библиотеку вместе. И на пир лично приглашал, после того как вернулся. С чего бы вдруг? В центральном дворце он едва замечал её присутствие — кивнёт на бегу, бросит короткую улыбку и исчезнет. А здесь, в резиденции, где фэйри было куда меньше, он вдруг начал искать её общества.

Я не понимала. И это бесило.

Гейтан словно избегал меня. Если мы виделись, он ограничивался парой фраз — вежливых, сухих, не имеющих значения. Он спешил. Всегда куда-то спешил. И каждый раз, когда наши пути пересекались, он подкидывал мне новое занятие: то архивные пергаменты проштудировать, то карту местности изучить, то список старых книг, которые могут быть полезны для поисков.

Я не хотела признавать, но это задевало меня.

Почему он себя так ведёт?

Было ощущение, что он не может находиться со мной в одной комнате. Но я не помнила, чем могла его обидеть. Мы не ссорились. Не спорили. Последний наш разговор был… обычным. Тихим. Мы сидели в библиотеке, и он смотрел на меня так, будто я была единственной, кто имел значение в этой комнате.

А теперь — бегство. Каждый раз.

Арейда — домоправительница, без которой они, видимо, были как без рук и которую возили за собой в каждое поместье, — тоже меня избегала. Если раньше она встречалась мне в коридорах с неизменным списком дел и въедливыми замечаниями, то теперь она будто растворялась в воздухе, стоило мне появиться.

Я не понимала, что происходит. Но внутри нарастало напряжение — глухое, тягучее, как грозовое небо перед бурей.

Роллан снова куда-то уехал. На этот раз — с Гейтаном в центральный дворец. Король не мог надолго отлучаться — это было понятно. Но тогда почему Эрика оставили здесь? Разве не его работа — сопровождать короля?

Лирия ушла на кухню. Аппетит у неё начинал нарастать, и я была рада, что она хотя бы не отказывается от еды, как в первые недели.

Принц Оливер сидел в саду с книгой и не поднимал головы.

Оставался только Эрик.

Я следовала за ним ненавязчиво, стараясь держаться на расстоянии. Он ходил на конюшню, к страже, к озеру — к нему постоянно кто-то подходил, что-то сообщал, и он либо кивал, либо хмурился и отдавал приказы.

Я просто ходила по тропинкам с заведёнными за спину руками, делая вид, что наслаждаюсь погодой. Солнце жгло кожу на лице, но я уже привыкла. Моя светлая кожа за это лето приобрела загар на лице и тыльной стороне ладоней — в отличие от всего остального, что я прятала под длинными рукавами.

Я завернула в сторону озера, обогнула дерево и упёрлась взглядом в Эрика.

Он стоял лицом ко мне, скрестив руки на груди. Поза расслабленная, но я знала: расслабленность эта — обман. Тени от веток падали на его лицо, делая черты резче, старше. Ветер трепал короткие чёрные волосы, и он не отбрасывал их — будто не замечал.

Ждал.

— Почему сегодня ты моя тень? — спросил он. Голос ленивый, почти скучающий. Но глаза цепкие — следят за каждым моим движением. — Не то чтобы я был против твоей компании.

— Но ты против, — ответила я.

Он усмехнулся. Не подтвердил, не опроверг.

— Ну так?..

— Что вы скрываете? — спросила я напрямую. Без предисловий, без попытки смягчить вопрос.

Эрик прищурился. Его пальцы, висевшие вдоль тела, чуть сжались — я заметила это движение. Костяшки побелели, потом снова расслабились.

— Я военачальник армии, — сказал он. — У меня миллион вещей, которые должны быть скрыты от остальных.

— Мне плевать на всё, что не касается моей сестры.

Он наклонил голову. Изучал меня — долго, как противника перед боем. Ветер донёс запах озера — водорослей, тины, холодной воды.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Ваш король ведёт себя странно. Гейтан меня избегает. Вы что-то не договариваете. И это связано с поездкой в Бронзовые земли.

Он не моргнул.

Потом рассмеялся — коротко, отрывисто, без капли веселья. Звук был резким, как треск сухой ветки под ногой.

— И ты решила разузнать у меня, Лени? Правда?

Он дразнит. Хочет отвлечь от того, что знает.

— Меня зовут Элеонор. А не кличкой собаки.

— Странно. Я уверен, что слышал, как Лирия к тебе так обращалась.

— Она может. Больше никому не позволено.

— Милая кличка, — он усмехнулся, но спорить не стал. Только пожал плечами — жест небрежный, вызывающий.

— Ты уходишь от ответа.

— Я не обязан тебе отвечать.

— Если это касается моей сестры — обязан. — Я сделала шаг вперёд. Трава под ногами хрустнула. — Если бы что-то произошло с Гейтаном, разве ты не хотел бы знать?

Он сузил глаза. Несколько мгновений рассматривал моё лицо — медленно, с той особенной, хищной внимательностью, от которой по коже бежали мурашки.

— Ничего не происходит, — сказал он наконец. — Ты просто себе что-то придумала.

— Тебе сложно разговаривать нормально?

Он вскинул брови с откровенным изумлением.

— От тебя это слышать — сюр.

Я никак на это не отреагировала. И он оставался непрошибаемым. Эрик опустил руки. Сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— Иди, займись своими любимыми делами. Мойкой полов или там… — он махнул рукой, — ставнями. Не трать время на слежку за мной. За Лирией я сам присматриваю и не допущу, чтобы с ней что-то плохое случилось.

— А почему ты лично интересуешься защитой моей сестры? — я сделала шаг вперёд, стискивая кулаки, игнорируя то, как его слова меня задели.

Его тёмные глаза удивлённо распахнулись. А потом он прыснул со смеху — громко, искренне, запрокидывая голову.

— Ну уж точно не потому, о чём ты подумала. Такой экзотикой, в отличие от брата, я не интересуюсь, — сказал он, отсмеявшись. — Человеческие девушки — не для меня. Слишком хрупкие.

Я сжала челюсть. Внутри закипало — не обида, нет. Глухая, тягучая злость.

— Тебе хочется вцепиться зубами мне в горло? — усмехнулся он, оценивая моё выражение лица. — Зубки коротковаты.

Я развернулась и пошла к резиденции. Быстро, не оглядываясь. Каблуки стучали по камням, и этот звук разносился по тихому саду, как удары молотка.

— Неужели послушалась? — крикнул он вслед.

Если я не могу получить ответ от него, получу от короля.

Я обернулась. Встала так, чтобы ветер дул в лицо — не хватало ещё, чтобы он увидел, как дрожат мои губы.

— Иди к Морене, если не можешь сказать правду. Я направлюсь просить аудиенции у твоего короля.

— Короля нет в резиденции, — сказал он спокойно. Слишком спокойно. — Он уехал. И нечего отвлекать его ерундой.

— Это не ерунда.

— Для него — да.

Он не двигался с места. Стоял, скрестив руки, и смотрел на меня — спокойно, даже равнодушно. Но я видела, как напряжены его плечи под тканью рубашки.

Я стиснула зубы так, что свело челюсть.

— Тогда я буду ждать.

— Жди, — он пожал плечами. — Только не здесь. И не за мной.

Он развернулся и пошёл к озеру, не оглядываясь. Широкая спина, уверенный шаг. Ни тени сомнения.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как ветер остывает на разгорячённом лице. И думала: он что-то знает. Они все что-то знают. И молчат.

Я подожду. Но недолго.

***

Я ждала три дня.

Три дня я ходила по одним и тем же коридорам, смотрела в одни и те же окна, считала шаги от своей комнаты до столовой и обратно. Лирия замечала моё состояние, но не спрашивала — только сжимала мою руку крепче обычного, когда мы оставались вдвоём.

На четвёртый день Роллан вернулся.

Я услышала шум у ворот — голоса, топот копыт, лязг металла. Выглянула в окно. Королевская карета, несколько всадников. Гейтан спешился первым, поправил сбившийся плащ и что-то сказал Роллану, кивнув в сторону замка.

Я не стала ждать. Спустилась вниз и направилась в королевскую гостиную, где часто заседал Роллан.

Эрик уже был там. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел, как подъезжает кортеж. Услышав мои шаги, обернулся. В его лице не было удивления — скорее вопрос. Тёмные брови чуть приподняты, губы сжаты в тонкую линию.

— Ты здесь, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Я здесь, — ответила я.

Он помолчал. Окинул меня взглядом — быстрым, цепким. Я не отвела глаз.

— Хочешь устроить ему допрос с пристрастием? — спросил он наконец.

— Хочу узнать правду.

Он посмотрел на меня долго, внимательно. Потом усмехнулся — уголком губ, без тени веселья.

— Ладно. Только не набрасывайся сразу.

Я не ответила.

Когда Роллан и Гейтан вошли, в гостиной стало тесно.

Роллан сбросил плащ на спинку кресла, потёр лицо ладонями. Выглядел уставшим — тени под глазами, складка между бровей, волосы растрёпаны после дороги. Он не заметил меня сразу. Прошёл к столу, взял графин с водой, налил в стакан.

Гейтан стоял у двери, сложив руки на груди. Он смотрел в пол.

Роллан поднял голову. Заметил меня. На секунду его лицо застыло — ни удивления, ни страха, только лёгкое замешательство, как будто он не понимал, что я здесь делаю и почему смотрю на него так, будто готова допрашивать.

Он перевёл взгляд на Эрика.

Короткий, молчаливый вопрос: что происходит?

Эрик пожал плечами. Так же молча. В его жесте не было вины — только констатация факта: она сама пришла, я не при чём.

— Элеонор? — Роллан наконец подал голос. Голос хриплый — то ли с дороги, то ли от неловкости. — Здравствуй.

Я не стала отвечать на приветствие.

— Есть что-то, что вы не смогли нам рассказать? — спросила я. — О переговорах. О том, как именно вы договорились. И о цене.

Роллан поставил стакан.

Повернулся ко мне — медленно, словно давая себе время собраться с мыслями. Он хотел что-то сказать сразу — я видела по тому, как дёрнулись его губы, — но остановил себя. Его лицо стало каким-то усталым, взволнованным. Не тем, которое он носил для подданных, а настоящим.

Он кивнул.

— Да. Есть, — сказал он, кивнув на стул напротив. — Садись.

Я не двинулась с места.

— Я постою.

Он не настаивал. Прошёл к креслу, опустился, положил руки на подлокотники. Пальцы сжались — я заметила, как побелели костяшки.

— Скажи ей правду, — произнёс Гейтан, стягивая через голову дорожный плащ. — Всё равно придётся, рано или поздно.

Тёмная ткань упала на спинку кресла, обнажив его широкие плечи, обтянутые простой рубашкой. Он не смотрел на меня. Смотрел на Роллана.

Роллан поднял палец, призывая к тишине.

— Если в тебе есть хоть капля здравого смысла, ты не начнёшь кричать, — сказал он.

Я скрестила руки на груди. Ничего не обещала.

— Витиеватая королева потребовала Лирию назад, — сказал он. — Угрожая войной. Это ты уже знаешь.

— Знаю.

— Деньги не помогли. Мелантир не согласился. Ему нужна она. И ребёнок.

— Я знаю, что ему нужно, — перебила я. — Меня интересует, что вы предложили взамен. И что будет, если она потеряет ребёнка.

Роллан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его льдисто-голубых глазах — уставших, но всё ещё острых — мелькнуло что-то. Не жалость. Не страх. Оценка.

— Если она что-то сделает с ребёнком, — сказал он тихо, — Мелантир придёт за ней. И мы будем защищать.

— А если что-то случится с ребёнком без её воли? — спросила я. — Как было с той девушкой с прошлого оброка.

Он замолчал.

Провёл рукой по лицу — усталым жестом, который состарил его на несколько лет.

— В этом случае, и в любом другом, — сказал он, — она останется здесь. Навсегда.

— Как? — спросила я, не повышая голоса.

Роллан посмотрел на Эрика. Тот чуть заметно кивнул.

— Я взял на себя ответственность за неё, — произнёс Роллан.

Я продолжала смотреть на него с недоумением, не понимая, как он может снять обязательства сестры перед принцем другого королевства. Даже если эти обязательства были фикцией.

Он поджал подбородок, играя желваками. Помолчал. Собрался с мыслями.

— Понимаешь… я, считай, выкрал беременную женщину из-под носа принца. Забрал королевскую наложницу себе. — Он замолчал, давая словам осесть. — И есть только один способ это… узаконить.

— Какой? — спросила я, прищурившись.

Но он не дрогнул под моим взглядом.

— И тут мы подходим к главному, — пробормотал Эрик, устраиваясь на подлокотнике кресла Роллана.

Я смерила его серьёзным взглядом. Он врал мне прямо в лицо, говоря, что ничего не происходит. Хотелось плюнуть ему в лицо.

Роллан тоже посмотрел на него — с усталой обречённостью.

— Сделать её своей женой, — сказал он.

Я обещала себе не злиться. Я действительно обещала. Но внутри уже закипало — глухое, горячее, как лава под коркой остывшей земли.

— Ты не можешь просто взять и…

— Могу, — перебил он. — Потому что другого варианта нет.

Он подался вперёд, сцепив пальцы.

— Её считают оброчной. Королева Бронзовых земель утверждает, что жизнь Лирии вручена в руки Мелантира. Моё обещание сделать всё, чтобы ребёнок родился и был в безопасности, не защищает саму Лирию. Только ребёнка.

Я продолжала сдерживать себя, чтобы не сказать лишнего.

— Без брака, — продолжил он, — если ей удастся удачно родить, она должна будет вернуться в Бронзовые земли.

Я вскинула брови, осматривая каждого из мужчин по очереди.

Роллан был серьёзен — его обычно насмешливые глаза сейчас напоминали два куска льда. Гейтан опустил руки, словно испытывал стыд, и я заметила, как он переступил с ноги на ногу. Эрик… на него и смотреть было тошно.

— Это недопустимо, — мой голос повысился. — Совершенно. Жизнью моей сестры больше никто не будет распоряжаться!

Я сделала шаг вперёд, сжав кулаки.

Он открыл рот, но вместо ответа резко повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

Я проследила за его взглядом.

Через несколько мгновений Лирия показалась в проёме. Она шла медленно, одной рукой касаясь пока ещё плоского живота, другой опираясь на перила. Её тёмно-русые волосы, выгоревшие на концах до золотистых прядей, были распущены и падали на плечи неровной волной. Лицо раскраснелось, в глазах читалось раздражение. Настоящее, живое, колючее.

— Подслушивала? — спросил Роллан без обиняков.

Она подошла прямо к нему, с решительностью заглядывая в глаза — снизу вверх, потому что Роллан был на голову выше. Я заметила, как дрогнули его ресницы. Она была сердита не на шутку.

Слышала, значит.

— «Фэйри Багряного леса женятся только по острой необходимости. Иногда это защита»? — с вызовом, не то обвиняя, не то спрашивая, произнесла сестра.

— Запомнила, — выдохнул Роллан с робкой улыбкой.

— Да, запомнила, — сказала она наконец. Голос прозвучал ровно, почти спокойно. — Я бы запомнила лучше, если бы знала, что речь идёт обо мне.

Она обвела взглядом комнату, задержалась на мне, потом снова посмотрела на Роллана.

— Так что? Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? Чтобы защитить меня от Мелантира?

Роллан кивнул.

— Предлагаю.

— А если я откажусь?

— Тогда Мелантир рано или поздно заберёт тебя, — сказал он. — И я не смогу ничего сделать, потому что он развяжет войну с моим королевством, считая, что ты ему принадлежишь.

— Я не принадлежу ему, — отрезала Лирия. — У него никогда не было прав на меня.

— Неформально — принадлежишь. Они верят в это, — тихо сказал Гейтан из угла. — И он будет давить на это, угрожать войной, чтобы забрать тебя.

— Я знаю, это непростой выбор, — произнёс Роллан. — Но выбора, по сути, у тебя и не осталось. И я сожалею об этом.

Лицо сестры стало печальным, нижняя губа дрожала. Лирия заморгала, отводя взгляд куда-то в сторону, её зрачки расширились на секунду, но она тряхнула головой.

— Лирия, — начала я, — если ты не хочешь, мы поищем ещё какой-нибудь путь. Всегда находим.

Она посмотрела на меня.

— Какой, Элеонор? — в её голосе прозвучало такое отчаяние, что сердце заболело. У неё снова забирали выбор.

— Лирия, это только формальность, — произнёс Роллан. — Я не претендую на тебя как на жену. Ни к чему тебя не принуждаю. Но это и не узы.

Она посмотрела на него, устало кивая.

— Это — навечно, — она осеклась. — Вернее, пока я не умру.

— Мне жаль, — повторил он.

Я наклонила голову, рассматривая выражение лица короля.

Он считает, что она не переживёт беременность. Вот почему он это предлагает. Временная сделка с ограниченным сроком.

Лирия — неожиданно, нелепо — фыркнула. Коротко, сквозь нос, и этот звук разорвал напряжение, как игла воздушный шар.

— Я даже не думала об этом… — Она покачала головой, и в уголках её глаз мелькнуло что-то похожее на горькую усмешку. — Но как же твои подданные? Как они примут королеву — не фэйри?

— Это тоже не проблема, — ответил Эрик. Его лицо стало виноватым. — Всё решается твоей смертностью. Прости.

Я перевела взгляд на него и встретилась с его тёмными глазами. Мы думали об одном и том же. Но шипящий звук всё равно вырвался из моего рта. Рука Гейтана легонько коснулась моей тыльной стороны ладони — в успокаивающем жесте.

Лирия пожевала губу — нижнюю, чуть припухшую, как всегда, когда она волновалась. Её пальцы снова легли на живот, поглаживая что-то невидимое.

— Да, это всё упрощает, — сказала она с такой горечью, что внутри все сжалось. — А это? — Она указала тонким пальцем на свой живот. — Это тоже не станет проблемой? Что я ношу чужого наследника? Или и это решается моей смертностью?

В её голосе прозвучал укор — тихий, но острый, как лезвие. Эрик почесал тёмные короткие волосы на затылке, искривив губы в подобие улыбки.