До встречи в прошлых жизнях - 2
Тут мимо них прошмыгнула фигура, завёрнутая в тёмный плащ.
— Пошли! — скомандовал Невский. — Пора!
Княжна, очевидно, ничего не боялась, потому что уверенно шла вдоль плетней, прячась в тени, если кто-то шёл по дороге. На столицу опустилась душная ночь, и в редких окнах горели свечи. Большинство жителей спали, утомлённые жарким трудовым днём. С первыми лучами солнца снова нужно было вставать и заниматься обычными делами, и нельзя было терять ни секунды времени, когда на улице вновь посветлеет.
Златослава постаралась на славу — её пышные волосы были спрятаны под объемный платок, фигура укутана в безразмерное платье из грубого коричневого полотна. Статус девушки выдавали только башмаки — из тонкой кожи, изящные. Такие ботиночки нельзя было так просто заменить на служанкины, и она понадеялась на темноту.
Трое невидимых преследователей скользили за ней, сгорая от любопытства. Что она скажет Лучинке? Неужели так запросто доверится ведьме?
По условному стуку в дверь Лучинка выглянула и запустила в избушку ночную гостью. Войдя вслед за нею, незваные посетители удивлённо ахнули. Теперь это был настоящий ведьминский притон. На печке кипел котёл, на столе лежали пучки трав и снадобий, поблёскивал острый нож. Ставни были плотно закрыты, и комнату освещали всего три ярких свечи. Иконы были сняты, в воздухе пахло каким-то едким маслом или мылом.
— Принесла? — молвила Лучинка, которая сменила вдовий платок на белый, строго завязав его на голове. Волос и сейчас не было видно, но всё равно Алёна удивилась, как сильно ведьма рисковала, запуская в дом посетительницу. Почему не делала этого в лесной избушке?
— Да, — ответила Златослава и положила на стол золотую монетку.
Невский шумно выдохнул.
— Что, ты боялся, что и она притащит твою вещь? — догадалась Наташа и рассмеялась.
— С этими ведьмами ни в чём нельзя быть уверенным, — парировал он и отвернулся, чтобы проследить за ходом беседы.
— Садись, коли пришла, — скомандовала Огнедара-Лучинка, и указала на место за столом. — Чего желаешь? Что душу тревожит?
— Замуж хочу за любимого, — быстро выпалила Златослава и пытливо заглянула в глаза ведьме. Привычна была, что робеют при ней люди, но эта была не такая. Смотрела в глаза прямо, не скрываясь, да ещё и усмехалась уголком рта!
— Что мешает? — резонно удивилась ведьма и застыла, ожидая ответа.
— Воля батюшкина мешает. А ослушаться не смею — долг превыше всего, — пояснила Златослава и оробела сама. Непривычно было говорить начистоту, да ещё с незнакомым человеком. — Сумеешь помочь?
— Смотря чего ты хочешь на самом деле. Говори, — Огнедара смотрела прямо в глаза гостье и говорила монотонным повелительным голосом, будто хотела загипнотизировать.
— А что говорить? Хочу, чтобы тот, кто понравился, сам посватался. Он лучше, чем мой жених, и отец точно согласится, — неуверенно проговорила княжна.
— Уверена? — прищурилась ведьма.
— Да, — твердо ответила Злата.
— Значит, зелье нужно для любимого, не для отца? Ты точно решила? Назад дороги не будет.
Злату передёрнуло от отвращения, но она резонно решила, что лучше пробовать колдовство на чужом мужчине, чем на любимом отце. Тут она знала точно.
— Руку дай, — протянула ладонь Огнедара и ухватила тонкими пальцами запястье княжны. Второй рукой поднесла свечу и долго вглядывалась в линии при тусклом мерцающем свете.
— Странно… — закусила губу и нахмурилась ведьма. — Рваные дорожки, кривые перекрёстки… Жизнь долгая будет, и муж будет любимый. Дети тоже… Страстная ты, горячая. Повезёт ему.
Злата кивала и ждала ещё слов, глазами умоляя сказать больше, раскрыть все тайны.
Но Огнедара больше не смотрела на ладонь, она заглядывала в глаза Злате и будто бы не решалась что-то произнести.
— Грех на тебе большой будет… Страшный. Пока ещё не совершила зла, но коли совершишь, то несчастлива будешь! Проклята будешь! Всё счастье своё отпугнёшь!
— Что за грех? А муж будет тот, кого хочу? — уточнила Злата.
— Да, тот, кого задумала, тот и будет, — отрывисто сказала Огнедара и, быстро схватив нож, воткнула его в мягкую часть ладони гостьи. Злата ойкнула, отдёрнула руку и нахмурилась, но ведьма удержала и сжала кожу, цедя капли крови над миской.
Потом, поднявшись, зачерпнула из котла варево в ту же миску и смешала с зельем. Потом, отвернувшись, бросила туда что-то ещё и помешала, шепча еле слышно колдовские слова.
Протянула миску Злате и скомандовала: «Пей!» Та подчинилась, и, брезгливо поморщившись, выпила. Ведьма взяла и остатки зелья вылила в крошечный глиняный пузырёк, после чего закупорила его деревянной пробкой.
— Эту часть зелья выльешь в питьё тому, кого приворожить хочешь. Станет послушный твоей воле, и сделает всё, как ты хочешь! Только смотри — думай наперёд, беда над тобой висит. Помни об этом! Коли согрешишь — несчастливой будешь!
Злата схватила непослушной рукой пузырёк, а вторую потянула ко рту, слизнуть свою кровь и остановить её. Кивнула, вставая, и тут стало заметно, что тело её бьёт крупная дрожь.
У непрошеных зрителей тоже пробежал озноб по телу, и Невский, зная, чем закончится сон, похолодел. Знала, ведьма, что её ожидает? Или нет?
— Не знала она, — ответила нам негаданный вопрос Алёна. — Видела знаки, чувствовала угрозу. Но изменить то, что ещё не было даже решено, было не в её власти.
И они, не сговариваясь, уставились на Наташу. Но та замахала руками и быстро произнесла:
— Не рассказывайте! Хочу своими глазами увидеть! Спойлеров не надо!
Те кивнули и оглянулись, удивляясь, куда исчезла Злата. Она умела бесшумно покинуть место — в этом ей не откажешь.
Огнедара быстро металась по избе, прибирая все колдовские предметы по сундукам да по ящичкам под лавку, как услышала осторожные шаги под дверью. Быстро накинула чёрный платок на белый, и, завязывая концы проворными пальцами, тут же приоткрыла её, опередив гостя, занёсшего руку для стука. Увидев Яромира, недовольно произнесла:
— Чего тебе, князь? Ужели дня не хватило налюбоваться?
— Я узнать хотел… — послышался глухой голос Яромира.
Огнедара оглянулась на избушку, где царил ведьминский беспорядок, и решительно закрыла дверь, не успев всего на мгновение — нахал поставил ногу в щель и грозился прорваться внутрь. А этого нельзя было допустить.
— Чёрт с тобой, иди в лес, — молниеносно приняла решение Огнедара и пообещала придти позже, как Луна выйдет.
Небесное светило и правда было скрыто тучами — в этом Невский убедился, когда вышел на улицу вслед за князем. Откуда ведьма узнала это, сидя в своей тесной избе?
Огнедара тем временем завершала уборку, а потом, ополоснув руки и лицо в ведре, загодя принесённом с вечера, разоблачилась донага. Открыла ближайший к двери сундук, схватила лежащий на самом верху плащ с дорогой застёжкой в виде совы с драгоценными глазами и положила на лавку. Немного подумав, накинула лёгкую рубаху и сверху прикрылась просторным плащом.
— Ну гляди, князь, сам напросился! — мстительно произнесла она и решительно сняла с головы платки, распуская волосы. После кос локоны ложились на плечи мягкими завитками и ласкали нежную кожу. Она тряхнула головой и накинула на неё капюшон, скрыв красные пряди. — Да и ритуал нужно закончить. Так что — все дороги ведут к тебе.
И она, поведя плечами и затушив последнюю свечу, выскользнула из избушки и припустилась по примятой траве в лес. Будто бы чуяла, какими тропами шёл князь, и где его искать — ни разу не ошиблась, пока не увидала его фигуру в темноте. Кольцо судьбы замкнулось.
***
Было что-то странное в том, чтобы тёмной ночью стоять возле неприметной землянки, переминаясь с ноги на ногу, и представлять, что там внутри происходит. Невский не желал заглядывать, и Алёна по глазам видела — помнит всё, паршивец. А она и сама помнила — и то, как горяч был князь, и как сама откликалась на его ласки. Уговаривала себя Огнедара, что нужен он ей только для продолжения рода, а сама втайне думала о нём весь день.
Руки споро делали работу, а в голове грезилось, как прикоснётся она к его губам, как проведёт ладонями по гладким выпуклым мышцам, покрытым бронзовой от загара кожей. В потайном месте у неё лежала его кожаная повязка, и когда было совсем невмоготу, она украдкой доставала и проводила по ней пальцами, а потом вдыхала запах кожи, смешанной с его потом. И ругала себя за неосмотрительность, и убирала свой секрет подальше, обещая больше не доставать.
Здесь же, на лесной поляне, воздух густел от страсти, которая так и сочилась из лесного домика. Первой не выдержала Наташа. Поднималась где-то в душе задавленная ревность, и захотелось очутиться подальше от этого места. Пускай себе причастные смакуют момент, а душа её потянулась к Златославе. Чуяла она, что страдает княжна.
Подумала — и очутилась прямиком у дочери Добромысла в покоях. Та уже успела скинуть с себя служанкино платье, и сидела, теребя в руках глиняный пузырёк.
— Всё ли получилось, княжна? — свистящим шёпотом спросила верная Лукеюшка. Глаза светились любопытством, пальцы нервно теребили кончик косы, который она ещё не успела расплести на ночь.
— Рано о том судить. Зелье-то у меня, а вот как оно будет… — Злата не скрывала своих сомнений. Здесь, в своих покоях, в присутствии верной Лукеи она сбрасывала маску и становилась самой собой. Надменность исчезала и появлялась обеспокоенная своей судьбой девушка, которой очень хотелось всё самой контролировать и непременно быть счастливой. Но вот будет ли она довольна жизнью, если рядом будет Яромир? Этого она не знала, от того и мучилась сомнениями, раздумывая, стоит ли пускать в дело колдовское зелье.
— Его надо подлить в питьё князю Яромиру. Осталось подумать, как и когда это сделать, — наконец произнесла она, и Лукея поняла — её госпожа решилась.
— А вы носите кувшинчик с собой. Как только будет удобный случай — подайте ему питье из своих рук, да незаметно подлейте, — быстро проговорила служанка. — А я помогу!
— Завтра будет пир. Надо будет выглядеть особенно хорошо! — зевнула Златоглава, чувствуя, как её покидает напряжение. — И поэтому пора спать. У тебя есть сонное зелье?
Лукея кинулась к мешочку с травами, лежащему в сундуке, и убежала заваривать питьё. Когда минут через пятнадцать вернулась, то Наташа уловила яркий аромат ромашки. «Зелье, надо же», — усмехнулась она про себя и поняла, что больше в покоях ничего интересного не будет.
Вся жизнь здешняя пронизана колдовством, — подумалось ей. Ромашка — сонное зелье, мужика приворожить — обычное дело. Чем ещё удивят Карпаты?
Выходя от Златы, Наташа невольно увидела, что Лукея выскользнула из терема и поспешила в лес.
«А это уже интересно!» — подумалось ей. И она поспешила за служанкой, пытаясь понять, какие ещё секреты у той припасены.
И не ошиблась. На берегу реки, которая протекала недалеко от княжеского терема, сидела Северина. Её лицо было недовольно, и увидев Лукею, она вскочила и напряглась.
— Да не бойся ты, я тебе награду принесла, — окликнула Златкина служанка, и Северина осталась. — На вот, держи, не обманула.
И вложила в ладонь цыганки пару серебряных монет. Та хитро улыбнулась и спрятала их за пазуху.
— Нагадала чего твоей хозяйке моя сестрица? — поинтересовалась она, сверкая белыми зубами.
— Не твоё то дело! — огрызнулась Лукея. — Только будешь ещё в княжий терем таскаться, я тебя охране сдам! Вот те крест, сдам!
И она быстро перекрестилась, отступи на шаг от ведьмы.
— Ну сдай, коли не боишься, — усмехнулась черноокая Северина. — Приду к тебе ночью, когда никто не спасёт, и в ад утащу!
И расхохоталась так жутко, что даже у Наташи по спине поползли мурашки. Лукея же и вовсе припустилась бежать, будто бы за нею черти гнались.
А Северина, радостно смеясь, ушла в другую сторону. Она шла по лесу, будто днём. Глаза её, привычные к темноте, как у кошки, легко выхватывали тропинку, скрытую кустами да кочками. Пышный мох пружинил под ногами, сменяясь то камнями, то поваленными деревьями. Она легко кружила, выбирая дорогу и осторожно перебирая ногами.
В какой-то момент остановилась и замерла, прислушиваясь. Брови недовольно сошлись на переносице, услышанное точно не понравилось. Внезапно она вслух выругалась на языке, которого Наташа не понимала. Послышался топот, шум сломанных веток и разочарованный вздох.
Северина уверенно пошла вперёд и Наташа увидела то, что её разозлило. Светлояра быстро одевалась, поправляя платье и одежду, и смущённо закрывала черными волосами лицо. Непривычный вид её говорил о том, что она была застукана на месте преступления.
— Ты опять с этим? — брезгливо спросила Северина, нависая над сестрой.
— Да чего ты ко мне пристала! — пыталась защититься Светлояра. — Ты мне не мать, чтобы отчитывать! И вообще, я старше!
— Старше, да глупее, — огрызнулась сестра. — Будто не понимаешь, почему тебе нельзя с ним путаться! Он чужак! Не цыган!
— И что? Будто бы на цыганах свет клином сошёлся, — пробурчала Светлояра, окончательно приведя в порядок платье и поднимаясь, чтобы стоять вровень с сестрой. — Да и где они? Когда табор был здесь в последний раз?
— А ты что, потерпеть не можешь? До старости тебе ещё далеко!
— Да ты сама как на князя смотрела, когда у костра танцевала, думала, я не видела?
— Так смотрела, но не трогала! Запрещено нам!
— Это тебе запрещено! А я жить хочу! Любить хочу того, кто мне мил, а не того, на кого ты укажешь. Это у тебя кровь что вода — холодная и безжизненная, а у меня страсть по венам течёт! Больше не буду тебя опасаться — ничего ты мне не сделаешь! В открытую буду с ним любиться, тебе назло!
Северина вновь выругалась и схватила сестру за косу:
— Ещё раз с ним увижу — косы твои обрежу, чтоб не смела людям на глаза попадаться! Иди в избу, спать ложись! Не дам тебе запреты нарушать, предков наших бесчестить. Смотри — не шучу!
От сестёр во все стороны летели искры, как от костра. Одна бушевала, другая защищалась, но от всего их разговора веяло большой бедой.
«Где-то здесь и началась трагическая развязка, — подумалось Наташе. — А не там, где ищут Алёна с Данилой. Если они не поймут, что произошло на самом деле, то никогда не распутают свои отношения».
Хотя… Какое ей до этого дело?
Она побрела за сёстрами, слушая ругань цыганок и страшные проклятия, которыми те бросались друг в друга. Даже в самой дружной семье есть место раздору и склокам. Знала ли Огнедара, что между близнецами есть такие ссоры?
Вряд ли.
Глава 13
Карпаты, IV век
— Не только Огнедара резвится с князем, — выпалила Наташа сразу же, как поутру увидела Алёну с Невским. Те были хмуры и держались друг от друга на расстоянии. Опять поругались?
— Но и сестра её, Светлояра, крутит роман с Мирославом. А Северина против, потому что он не цыган, — добавила Наташа.
Парочка переглянулась друг с другом, и оба растерянно пожали плечами.
— Странно… Я ничего такого не замечала, — пробормотала Алёна. — Ты думаешь, это важно?
— Я пока не знаю, но… — начала Наташа, когда Данила её перебил:
— Это имеет значение, потому что Мирослава убьют! И если он якшался с ведьмами, то это доказывает их вину!
Алёна отшатнулась от Данилы и отошла на шаг назад.
— Ты идиот, Невский! Именно поэтому мы и не смогли быть вместе! Как можно жить с таким примитивным мышлением?
— Так, а давайте успокоимся! — неожиданно повысила голос Наташа. — Я понимаю, что мы тут все не совсем по своей воле застряли, но и ругаться постоянно не вариант!
— Наташа, ты не понимаешь, что происходит, потому что не видела сна до конца! Знаешь, что этот идиот сотворит? Он обвинит меня и сестёр в смерти Мирослава, схватит и на месте приговорит к казни. Он убьёт нас всех!
Алёна была близка к истерике, и по ней было видно, что по мере продвижения к развязке её охватывало странное лихорадочное состояние. Спокойная, рассудительная и уверенная в себе женщина уступила место эмоциональной и ранимой девушке, и она, единственная из всех, слишком близко к сердцу принимала всё, происходящее в этой жизни.
— А вы действительно его убили? — задала вопрос Наташа и внимательно посмотрела на лица друзей.
— Нет! — Алёна выкрикнула это, до глубины души возмущённая вопросом.
— Как нет?! — тут же встрепенулся Невский. — А кто? Вы узнали, что я послал Мира тебя украсть, и убили его!
— Ты что, идиот? — второй раз оскорбила его Алёна. — Мы не убивали никого! И если бы ты дал себе время хоть немного разобраться, то узнал бы об этом.
— Стоп! Я уже ничего не понимаю. А кто его убил? — Наташа выставила впереди себя ладони в защитном жесте.
— Да откуда я знаю! — ответила Алёна. — Я до сих пор не понимаю, почему он решил, что это мы!
— Потому что вы пили кровь на шабаше, а у Мирослава не осталось в теле ни капли! — Невский почти кричал. Он раскраснелся и вены на его шее вздулись. Он был зол и растерян.
— Да мы кабанью пили! И то по глоточку! Мы что тебе, вампиры?
— Ну так-то мы в Карпатах! Родина Дракулы, разве нет?
— Подождите. Алёна говорит, что они не убивали Мирослава. Ты говоришь, что больше некому было его убирать с дороги. Ты — незаслуженно убил ведьм, а Алёна до сих пор хранит на тебя обиду. Вот и причина, почему нам всем вдруг показали эту жизнь! — догадалась Наташа.
Алёна закатила глаза и отвернулась, Невский сложил руки на груди. Им нечего было сказать в ответ
— Где ты последний раз видел Мирослава? Давайте перенесёмся туда и посмотрим, что случилось на самом деле! — трезво сказала Наташа и приблизилась к ним, чтобы взять за руки.
Все трое прикрыли глаза и в то же мгновение оказались в хоромах Златославы.
***
Княжна задумчиво сидела, вертя в руках вышивку. На деревянной раме белел тонкий лён, туго натянутый и расправленный на гигантских пяльцах, а рядом с девушкой были разбросаны перепутанные нити. Творившийся вокруг беспорядок явно выдавал смятение, творившееся в душе Златы. Перед ней с понурившейся головой стояла верная Лукея, которая шёпотом докладывала:
— Десятую ночь уже с ней кувыркается пресветлый князь… Совсем дурная вдова стала, людей не боится, все ночи по лесу шастает, в ту избушку лесную, — и торопливо перекрестилась.
— А я-то думаю, почему он на меня даже не смотрит… И будто знает про зелье, чарку отвергает раз за разом. А эта сучка какова — и золото взяла, и перед князем оболгала…
Златослава побледнела, обдумывая положение.
— Что делать, Лукея? — княжна закусила полную губу, страдая от предательства Яромира. — Как снести позор?
— Есть ещё одно, что вы должны знать, моя госпожа. Слуга князя, Мирослав, путается с одной из ведьм. Сестрой той, которая свела вас с рыжей. Возможно, они все вместе что-то замышляют против вас…
Глаза служанки хитро блеснули.
— Я могу подкупить кое-кого, чтобы наказать этого слугу. И чтобы князь подумал на свою ведьму… — медленно произнесла она, внимательно следя за выражением лица княжны.
— Разве это как-то мне поможет? — удивилась Златослава.
— Ну если между вами и князем стоит ведьма, то стоит её убрать, и тогда он выпьет ваше зелье! А дальше — всё как обсуждали, план со свадьбой должен сработать!
— Делай, как знаешь, Лукея. Возьми золото из шкатулки, но только не украшения. Я не должна быть замешана во всём этом!
Алёна с Невским посмотрели на Наташу:
— Ну вот теперь мне понятно, причём здесь ты! — ехидно сказала Алёна. — По всему выходит, что вы оба во всём виноваты! Причём везде и всегда!
— О чём ты? — не поняла Наташа, которую будто обухом по голове огрели.
— Ну в этой жизни ты заставила князя меня убить. В Неаполе — ты тоже отняла его у Виттории, потому что его убили из-за тебя. Да и сейчас ты втёрлась ко мне в доверие, а сама за моей спиной переспала с моим бывшим. Везде и всегда ты!
— Марино убили не из-за меня! — возразила Наташа, но кровь уже бросилась ей в лицо.
— И это всё, что ты можешь мне сказать в своё оправдание? — презрительно бросила Алёна. — Ты — причина моих бед! Уже третью жизнь подряд!
Наташа не нашлась, что ответить, но почувствовала вдруг такую боль, что просто развернулась и пошла прочь из покоев Златославы.
Невский повернулся к Алёне и сказал:
— Не надо так, Алён. Наташа всю жизнь была тебе опорой, мне ли не знать…
— А ты тоже хорош! — обвиняющее произнесла Алёна. — Ты — просто слабак! Ты предпочёл наказать меня ни за что, вместо того, чтобы разобраться, кто убил твоего друга. И ещё четверых невинных убил! Даже девочку, Агнию, не пожалел! А в Неаполе? Тоже мне, благородный мафиози. Мутил что-то там с этим Жулио за моей спиной, поэтому лишил меня дочери! Я вообще не понимаю, как меня угораздило в тебя влюбиться и страдать столько лет!
Алёна расплакалась и побежала на улицу, а Невский остался в комнате.
***
Наташа шла по лесу, не разбирая дороги. Река, что текла позади княжеского терема, оказалась необычайно глубокой, поэтому девушка просто пошла вдоль неё, стирая слёзы с лица. Это путешествие вглубь прошлых жизней оказалось для неё шоком. Неужели так можно — увидеть все свои решения, повороты судьбы и неправильные выборы? Верно говорят — всё тайное становится явным. Даже если ты умерла, прошлое не отпустит. Оно будет преследовать вновь и вновь, возвращая тебе тех людей, которым ты причинила зло. И кто причинил зло тебе.
До каких пор мы будем связаны? — думала Наташа, чувствуя холод реки, когда она шла вброд. — Неужели нет никакого способа изменить то, что уже произошло? Разорвать эту связь, чтобы уже сейчас не видеть ни лица Невского, который всё ещё вызывал какие-то чувства, ни ехидной улыбки лучшей подруги, которая теперь стала врагом номер один?
Может быть, для того, чтобы всё закончилось, нужно просто умереть? — размышляла она.
— Не-е-ет! Так просто меня никто не отпустит! — рассмеялась вслух Наташа и удивилась звукам своего голоса. — Раз я путешествую уже по второй прошлой жизни, то кто знает, сколько жизней впереди меня ещё ждёт в окружении Невского и Алёны?
— Эй ты там, кто меня сюда закинул! — Наташа подняла голову вверх и закричала на весь лес. — Тебе тоже надоело смотреть, как мы мучаемся и предаем друг друга? Может быть, у тебя на нас другие планы? Помоги мне! Дай хоть какой-нибудь знак!
И она застыла, прислушиваясь к шуму ветра. Вокруг уже начало темнеть, и птицы как-то одновременно замолкли, прислушиваясь к её словам.
— Ну чего ты? Начал помогать, так доведи дело до конца! Что я должна сделать? — крикнула она в пустоту, но ответом ей была тишина.
Тогда Наташа развернулась на пятках и пошла в обратную сторону. Думать о своих друзьях ей не хотелось, чтобы ненароком не переместиться в их компанию, и она просто брела по воде, считая шаги. Ей было невыносимо думать о том, что она — плохая. Что виновна во всех бедах и попросту мешается под ногами у тех, кому судьбой суждено быть вместе.
Как её занесло в этот треугольник? Что она здесь делает и зачем? Ей была дарована такая прекрасная жизнь — красивая княжна, сиди себе в хоромах да вышивай. Ни тяжёлой работы, ни нужды, отец — любящий и заботливый! Ну вот чего ещё надо было? Зачем ей этот князь?
— Попался, жеребец! — послышался вдруг громкий шёпот и Наташа остановилась. — Кого поджидаешь? Уж не сестрицу ли мою?
Послышался звук стали, доставаемой из ножен, и короткий вскрик. Потом звуки борьбы и пыхтение, которое довольно быстро кончилось.
— Да ты ненамного тяжелее кабана, — проворчала Северина и спустилась к реке помыть руки. Наташа стояла прямо напротив неё и глядела во все глаза. — Сам виноват!
Потом она вышла из воды и схватилась за верёвку. Ещё минут пять — и Мирослав с перерезанным горлом повис вниз головой над водой, привязанный за ноги крепкой петлёй к самой толстой ветке на дереве. Кровь медленно стекала в студёную воду, просачиваясь сквозь поперечную рану на шее.
— Ни одна собака тебя теперь не найдёт! — пробормотала Северина и вытерла острый охотничий нож о траву.
Но Мирослав уже не мог ей ответить — душа его отлетела и была на полпути в рай. Или в ад.
Потрясённая Наташа робко позвала в темноту: «Алёна! Данила! Скорее сюда!»
И они тут же материализовались прямо в воде. Но не успели оба возмутиться холодом, который тут же проник во все клеточки тела, как она указала им на тело Мирослава.
— Смотрите! — глаза её были расширены от ужаса, а внутренности были готовы вырваться наружу. Сильно тошнило.
Алёна прикрыла рукой рот, чтобы не закричать, а Данила подошёл к мертвому телу и сдавленно спросил:
— Кто его так?
— Северина… Сестра Светлояры! — ответила Наташа.
— Цыганка? Значит, всё-таки ведьма убила… — пробормотал он, не глядя над Алёну.
Сдавленный вздох послышался вдруг возле тела Мирослава. Запыхавшаяся Лукея смотрела во все глаза на покачивающееся над водой тело и истово крестилась: