До встречи в прошлых жизнях - 2
— А она точно сможет? Не обманет?
Лукея покачала головой, заверяя, что ведьма проверенная. Немного подумав, Златослава кивнула и распорядилась:
— Приготовь мне простые одежды, завтра пойдём. Пусть ждёт.
***
— Всё, теперь можно и в лес идти, — пробормотал Невский. — Всё, что хотел, я услышал. Не так умна эта Злата, как хочет казаться. Веди, Алён!
И все трое с удовольствием вышли из душной комнаты на улицу, где вовсю резвилось лето. Тишина, прерываемая лишь пением птиц да редкими голосами людей. Ни звука моторов, ни вездесущих проводов на фоне голубого неба. Ни белых полосок от реактивных самолётов. Только первозданная красота — зелёные горы, холмистая местность, нарядные белые домики с черепичными и соломенными крышами. Ослики, запряжённые в телегу, и волы, тягающие за с тобой тяжеленный плуг. Идиллия!
— Вот бы пикник тут устроить, — мечтательно произнесла Алёна. — Интересно, если я сфотографирую местность, то она сохранится в телефоне?
Все трое удивлённо переглянулись.
— Если мы в видении — то вряд ли. А если мы в параллельной реальности — то запросто! — медленно, обдумывая каждое слово, проговорила Наташа. — А вообще — интересный вопрос!
— Алёна, ты помнишь, куда идти? — спросил Невский, подходя к ней и обнимая за плечи.
— Да, мы идём к пещере, на поляну, — ответила она, машинально подставляя губы для поцелуя.
— Что там будет? — полюбопытствовала Наташа.
— Самая дикая оргия из всех, что я видел, — ухмыльнулся Даня, заставив покраснеть свою девушку.
— Нам точно туда надо? — насторожилась Наташа.
— Точно. Это один из самых важных моментов за всю мою жизнь, — рассмеялся он.
***
Тем временем на лесной поляне вовсю шли приготовления. Агния, самая младшая из сестёр, собирала по лесу хворост и тут же складывала в центре поляны, формируя будущий костёр. Тут же лежали несколько плоских камней и большой чёрный мясницкий нож с витиеватыми узорами по лезвию.
Когда троица вышла на поляну, то Любомира уже откатывала один за другим камни от входа, закрывающего пещеру от любопытных глаз. Так как местность сама по себе была горная, то скальные породы в лесу были не в диковинку. Но простой путник ни за что бы не заметил пещеру среди груды валунов, аккуратно маскирующих лаз.
Хрупкая женщина тяжело дышала, вытирая пот со лба рукавом льняного платья. Двух цыганок-близняшек не было видно, а Огнедара суетилась у края поляны, доставая из огромной сумы снедь и кувшины с плотно завязанными горлышками. Здесь же была зелень — душистые травы и лук, каравай хлеба, полотняная скатерть и красные наливные яблочки. Украдкой глотнув что-то из кувшина, Огнедара смахнула с губ розовые ароматные капли, пахнущие виноградом, и принялась за новое дело.
Она остановилась у подножия небольшого холмика, вершина которого была отмечена небольшой ёлочкой. Поддев палкой дёрн, она осторожно скатала его, потом аккуратно достала многочисленные еловые корни и уложила набок. Грунта под травой оказалось немного — потому что холмик прятал под собой каменное прямоугольное сооружение, похожее на греческий мраморный саркофаг.
— Алтарь, — произнёс Данила, а Алёна как-то странно на него посмотрела.
Огнедара же из хвороста, принесённого Агнией, сложила небольшой веник и принялась сметать земляные комья с его крышки. Она что-то напевала, деловито орудуя охапкой веток, и наводила порядок как у себя дома. Настроение у неё было приподнятое. Яркие красные волосы распущены, упругие локоны скачут по плечам и ласкают щёки.
Невский откровенно любовался, прохаживаясь по поляне и принюхиваясь к еде. Из кувшина на него дохнуло чем-то ароматным, пряным, и он заулыбался. Потом осмотрел серебряные кубки — очевидно, великое богатство по меркам простых деревенских баб. Чёрный нож его особенно заинтересовал, и он долго его разглядывал, испытывая странные чувства. Благоговение? Страх?
Тем временем на лес опустились сумерки. Празднество было почти готово — в пещере окончательно разложены непонятные предметы — какие-то сложенные стопочкой ткани, толстые пучки высушенных трав, перевязанные верёвкой, свечи со следами растений на боках, камни гладкие и с ровной геометрической формой. Глаза разбегались от всего этого колдовского антуража, и по телу Данилы то и дело пробегали мурашки.
У костра лежало огниво и большой кожаный бубен — а точнее кусок шкуры, натянутый на толстые отполированные ветки — и костяная палка с тканевым набалдашником. Что сегодня будет? Шабаш? Купальская ночь? Непонятно…
Любомира с Огнедарой, закончив приготовления, подошли друг к другу и начали прихорашиваться. Старшая ведьма заплела младшей три тонкие косички, напевая песню на незнакомом языке и вплетая в волосы травинки. Потом то же самое сделала для Любомиры вторая колдунья.
Чуть погодя из леса вышла Агния с охапкой хвороста, и, торопливо скинув его в кучу, присоединилась к сёстрам. Те любовно расчесали её, вынули из светлых локонов мусор и остатки листьев, и заплели ей те же тонкие косички, что и себе.
Потом все трое сходили к ручью и умылись, намочив платья и рукава. Закатное солнце окрасило всё вокруг в жёлто-коралловый цвет, превратив поляну в великолепную декорацию.
И тут, словно в последний момент, на поляну вышли две тяжело дышащие цыганки, которые тащили на полотнище мёртвого кабана. Пыхтя и ругаясь, водрузили на алтарь и остановились, пытаясь восстановить дыхание. На боку у одной болталась сумка, наполненная чем-то тяжёлым.
— Что-то вы поздно, — нахмурилась на них Любомира.
— Еле поймали! — довольно произнесла Северина, у которой на ладонях была видны плохо вытертые красные полосы. — Ну и пока кровь спустили, тоже время ушло. Тяжёлый, бока отъел!
Агния потащила вновь прибывших к ручью — споласкиваться, а потом расчесываться и заплетаться. К моменту, когда солнце скрылось за горизонтом, все пять женщин были наготове — они скинули свои платья, аккуратно убрав их в пещеру, и остались в просторных белых сорочках без поясов и застёжек, босиком и с распущенными волосами.
Они запели какую-то песню и торжественно высекли огонь из кресала, разжигая костёр. По мере того как пламя разгоралось, наполняя дымом поляну, девушки ускоряли своё пение, а под конец закружились в танце вокруг костра.
Алёна присоединилась к ним, подняв руки к верху и пытаясь повторять их движения. Что-то она помнила, что-то не очень, но душа рвалась и звала в пляс. Наташа осторожно отошла и присела на землю, обняв руками колени. Для неё всё происходящее было наполнено каким-то очарованием и детской мечтой о колдовстве и большой дружной семье.
И только Данила ощутил какую-то острую саднящую тоску по несбывшемуся. Он слишком хорошо помнил чувства, которые обуяли Яромира, его любовь и преданность этой красноволосой женщине, занимающейся каким-то непотребством. Было жаль этой молодой загубленной жизни, которая могла быть такой яркой и счастливой. Если бы Огнедара вышла замуж за князя и родила ему детей, они бы могли стать самой могущественной парой в Карпатах.
С его силой и ловкостью, бесстрашием и умением управлять людьми, с её колдовскими способностями и тайными знаниями они бы стали непобедимы! А сколько ночей любви смог бы он провести под боком у такой жены!
Теперь он понимал, что всегда испытывал такую тоску по отношению к Алёне. Не мог понять её природы и пугался, нарочно отталкивая от себя. Делал больно и предавал именно потому, что не хотел быть предан ею первым.
И сейчас, наблюдая, как его огненноволосая возлюбленная веселится возле костра, он вдруг ощутил, как в сердце заполз липкий страх. Он пытался его отогнать, но беззаботное лицо Огнедары и восхищённое лицо Алёны слились для него в одно — вызывающее неприятное чувство, которое он не мог не узнать. Мог ли он ошибаться? Мог ли сделать неверные выводы? Может быть, всё было не таким, как казалось? Как нечто столь прекрасное, как эти девы, резвящиеся у огня, могло быть столь ужасным, что требовало уничтожения?
Данила почувствовал чувство вины и липкий страх, что ошибся. Сильно ошибся…
Глава 11
Карпаты, IV век
Действо у костра напоминало развеселую вечеринку, только строго подчинявшуюся своим незримым правилам. Верховодила всем Любомира — она задавала тон песням и танцам, она же раздавала всем угощения и зажжённые свечи. Девушки шептали заветные слова, обносили свечами поляну, поджигали пучки трав и дымили вокруг.
Нож молчаливо лежал возле костра, будто бы напитываясь огненной силой. Было видно, что от обилия выпитого вина из кувшинов и от монотонных песнопений ведьмы постепенно впадают в транс. Слышались неожиданные выкрики и странные танцы. Но, как ни странно, происходящее не выглядело вакханалией. Никто не летал на мётлах, не выл на Луну и не протыкал нежную кожу.
В какой-то момент Любомира схватила чёрный мясницкий нож и отошла к кабаньей туше на алтаре, которую заранее обложила ароматными травами. Что-то напевая себе под нос, ловко надрезала свиную шею, отделила от шкуры и вырезала с мясистой части тонкие куски мяса. Потом сложила их в большую миску, достала из-за пазухи какие-то травы и порошки, и, повторяя слова заклинания, посыпала им мясо. Растерла всё это по розовой мякоти и сверху сложила пучки свежих трав, отставив миску под дерево. Рядом зажгла свечи и вновь отошла к костру.
Девушки тем временем выгребли из пламени угольки и на них положили плоские камни. Когда те нагрелись, то седовласая ведьма шлёпнула на них куски свинины в специях и травах, и те аппетитно зашипели.
— Они что, шашлык жарят? — не веря своим глазам, пробормотал Невский.
— А ты думал, зачем им кабан? — усмехнулась Алёна. — Или ожидал, что они младенцами питаются?
Даня поджал губы и не ответил. И тут подала голос Наташа, внимательно наблюдающая за сценой:
— А вот и главное блюдо пожаловало!
На поляне, ярко освещённый пламенем, стоял князь Яромир. Глаза его жадно блуждали по поляне, впитывая в себя краски и звуки от увиденного. Кулаки бессильно сжимались и разжимались, и на лице была написана откровенная похоть.
Огнедара, смеясь, вынырнула из круга танцующих и подбежала к нему, хватая за руку и увлекая в круг. Девицы оживились. Танец их стал откровеннее и энергичнее, они легонько касались мужчину то плечом, то подолом лёгкой рубашки, то вдруг оголяли коленку. Его появление взбудоражило колдовской девичий мирок и добавило огня.
Поляну окутал вкусный аромат жарящегося мяса. Свинина шкворчала на раскалённом камне, но ещё более раскалённый взгляд был у нечаянного гостя.
— Это ритуал такой? Ведьмы специально его сюда заманили? — шёпотом спросил Невский, будто его могли услышать.
— Он был нужен для завершения ритуала. Конечно, его сюда притянули чарами, иначе бы он никогда не нашёл к нам дорогу. Но не больше, — фыркнула Алёна.
— А не врёшь мне? — подозрительно сощурился Даня, отгоняя дым от лица. Пахло вкусно.
— А зачем? Сам смотри! Что-то страшное видел? Противное?
— Противное впереди…
Все замолчали, наблюдая за тем, как ошалело двигался князь в окружении пяти танцующих женщин. Любомира покачивала бёдрами, наслаждаясь его вниманием, хотя и была сдержанней остальных. Цыганки самозабвенно двигались в такт ритму, который отбивала на кожаном бубне самая младшая, Агния. Потом и она отбросила инструмент, влившись в круг. Ей тоже хотелось привлечь внимание незнакомца и опробовать на нём свои чары. Её азарт передался остальным, а ритм остался только в их ушах, но они его безошибочно соблюдали.
Всполохи огня, ноги, руки, блестящие губы и белые зубы, прикрытые глаза и мелодичное пение — всё слилось в одно. Яромир поймал в объятия Огнедару и самозабвенно целовал, блуждая жадными руками по телу. Остальные разоблачались, подставляя свету Луны и яркому пламени части своего тела, усиливая атмосферу страсти и похоти вокруг.
В какой-то момент Северина зажгла крупный моток трав от огня, а её сестра Светлояра принесла то, что скрывалось в её тяжёлой сумке — большой глиняный кувшин с тёмной тягучей жидкостью.
Она налила в глубокую миску содержимое кувшина, посыпала солью и какими-то травами, что-то прошептала и подала старшей из ведьм. Та сделала крошечный глоток и потом пролила на свою грудь часть жидкости. В воздухе запахло железом и кровью. То же самое проделала каждая ведьма, и когда Яромир увидел, что и его красноволосая возлюбленная отпила крови и растёрла её по груди, глаза его закатились и он грохнулся в обморок.
— Слабоват князь оказался, — прокомментировала Любомира. — Ты уверена, доченька, что именно он тебе нужен?
— Да поздно уже назад возвращать, — с сожалением сказала Огнедара, опускаясь на колени перед бездыханным телом. — Не слаб он, впечатлителен.
Девушки, измазанные подсыхающей кровью и усталые, уселись в круг от костра и, не обращая внимания на князя, принялись раздавать друг другу снедь. Зелёный лук, горячее мясо, наколотое на рогатые веточки, молодые яблочки и розовое вино из кувшина. Аппетитный хруст раздавался по поляне, когда крепкие зубы вонзались в толстую корочку свежеиспеченного хлеба.
— Что за дебильный сон! Бред! Зачем вы всем этим занимаетесь? — ошарашенный Невский психовал и метался по поляне. — Кровь, танцы, шашлык. Что за сюр? Пили кровь, теперь едят мясо, как ни в чём не бывало!
— Ну и что? Ты иди, посмотри, кровь-то кабанья. Ну, надо для некоторых ритуалов её использовать. Но чем они хуже мясника, который разделывает туши для еды? А кровяную колбасу кто ел с аппетитом? — Алёна была абсолютно спокойна и сосредоточена. — А ты что, подумал, что это человеческая кровь?
— Не я подумал, а Яромир! Ты посмотри отсюда — ночь, Луна, тело на алтаре, нож, вы тут кровь распиваете! А эти ещё и насмехаются… Слабоват я, оказывается! — ярился Невский, путая личности, времена и вообще всё на свете.
— Так вот за что ты нас, — пробормотала Алёна и отшатнулась от Дани, уходя в тень от деревьев на краю поляны.
— Алёна! — позвал он, но за ней не пошёл. — Я думал, ты поняла!
Наташа неподвижно сидела, не участвуя в их споре. Ей было интересно досмотреть всё до конца. А тут, на поляне, действо продолжалось. Подкрепившись, ведьмы поднялись и побрели к ручью смывать с себя кровь. Накупавшись в ледяной воде, совершенно голые и трезвые, вернулись на поляну обсыхать.
И в этот момент очнулся Яромир.
— Вставай, вставай, князюшка! — помогла ему подняться обнаженная Огнедара. — Пойдём со мной!
Сонный мужчина безумными глазами смотрел, как она уводит его в пещеру и раздевает там, как малое дитя. Он послушно лёг на тонкую подстилку, а потом отвернулся и отключился.
— Да что такое-то! — в отчаянии воздела руки к небу Огнедара.
Сзади послышался лёгкий смешок Северины:
— Сиди, карауль своего богатыря. Авось ещё проснётся! Ритуал надо закончить!
Огнедара вздохнула и улеглась рядом, обняв его большое тело. Прильнула, пытаясь согреться. Затихла.
Девушки убирали поляну. Любомира разделывала кабанью тушу, отдавая крупные куски мяса Агнии, которая убирала всё в полотняные мешки, проложенные сеном. Цыганки затаптывали костёр и убирали остатки пиршества. Безмолвная Луна взирала на происходящее со своим обычным равнодушием. Наташа усмехалась, думая о том, что Яромир оказался сильно не готов к такой женщине, как Огнедара. Обычное дело.
И лишь Алёна с Невским исчезли с поляны, продолжая выяснять отношения где-то там, за пределами слышимости. Всё было так, как обычно.
***
Когда солнце взошло, в пещере раздались звуки пробуждения: кряхтение, покашливание и недоумение. Спустя несколько минут оттуда как ошпаренный выбежал князь, на ходу повязывая на штанах ремень с ножнами и выискивая глазами своего коня.
Огнедара же, дождавшись, когда он уйдёт, спокойно вышла из пещеры и Наташа глазам своим не поверила: перед ней возникла совсем другая женщина. Скромно одетая — тонкие руки закрыты рукавами, наглухо застёгнутое платье устремилось в пол, а роскошные яркие волосы убраны под строгий чёрный платок. Вдовья ткань закрывала высокий лоб и скорбно очерчивала лицо, усиливая тени вокруг глаз. Тяжёлая коса была убрана в пучок и тоже спрятана под чёрную ткань.
Потратив минут пятнадцать на то, чтобы завалить вход в пещеру камнями, Огнедара сделала пассы руками и прошептала заветные слова, а затем, не оглядываясь, унеслась в лес. Наташа припустила за ней.
Добежав до избушки, вдовушка проскользнула внутрь и принялась хозяйствовать — подоила корову, покормила птиц, собрала нехитрый урожай с огорода — нарвала лука и трав, гороха и щавеля. Поздоровалась с соседкой, подмела двор. Потом набрала воды в колодце и скрылась в доме. Наскоро перекусив и поставив тесто на опару, вымыла руки каким-то мутным густым раствором с травянистым запахом, ополоснула лицо и, вытерев ладони о передник, сняла его и повесила сушиться.
Наташа следовала за ней, как тень, удивляясь скудости растений и их размерам. Стручки зелёного гороха были вдвое меньше, чем в наше время, и в каждом помещалось не более трёх семян. Щавель с мелкими листьями и лук с тонкими стрелками тоже были непохожи на своих будущих сородичей. Мука была серая и плохо перемолотая — такую у нас продают с шильдиком «ручной помол» и ломят тройную цену. Наверняка, мололи на жерновах сами…
Мыльный раствор хотелось зачерпнуть и посмотреть, что это такое. Но Огнедара вертелась, как волчок, и Наташа за ней не успевала. Почти бегом последовала за ней на улицу, а там уже было людно. Молодая вдова шла, опустив глаза в пол, и вокруг неё образовывалось пустое пространство. Люди не любят видеть чужие неприятности, и поэтому неосознанно стараются обходить того, кто их несёт на себе. Вдовий плат Лучемиры-Огнедары оберегал её от любопытства лучше, чем доспехи любого рыцаря. Долго смотреть на неё считалось зазорным, и Наташа заметила, что каждая женщина, встретившая скромную вдову, потом обязательно крестится и ускоряет шаг.
Та же молча шла в княжий терем, изредка кивая на улице знакомым людям. Фигура её полностью скрывалась под просторным платьем, но что-то в её походке всё равно притягивало мужские взгляды. А что бы было с ними, если они хоть глазком увидали празднество на поляне?
— Здоровья тебе, Лучемира! Припозднилась ты сегодня, а ведь у князя пир! — строго сказала ей дородная кухарка, встретив её в дверях большой кухни на первом этаже терема. Оттуда неслись ароматы и стук ножей, и Наташа с большим любопытством протиснулась туда, желая увидеть, как работает средневековое хозяйство.
Внутри было душно и шумно. Люди буквально толклись вокруг столов, но каждый был занят. В одном углу две сноровистые бабы щипали птицу, кидая перья прямо под ноги, на земляной пол. Тот впитывал в себя кровь и другие жидкости, внося нотку смрада в кухонные запахи.
В другом углу мускулистый мясник рубил тушу на части.
Мальчишки сновали туда-сюда, вынося грязную воду в вёдрах из-под мытых овощей и корнеплодов, и приносили взамен чистую.
В дальнем конце, у жаркой печи, трудились три поварихи, которые заведовали выпечкой. Именно к ним и отправилась Огнедара. Она ещё раз сполоснула руки и встала у стола, сноровисто вливаясь в коллектив. Заворачивала начинку в тесто, формовала караваи, поливала мёдом и посыпала орехами уже готовую сдобу.
Кухня Наташе не понравилась. Слишком много тут было антисанитарии — грязными руками хватали и ножи, и кровавое мясо, и сырые овощи, которые будут подавать сырыми. Заскорузлые руки с грязью под ногтями вымешивали тесто, рубили зелень, выкладывали на блюда готовые яства. Половники не мылись, а вытирались грязными фартуками и вновь шли в дело.
Удивительно, как в таких условиях князь и его домочадцы вообще выживали и не помирали от поноса. Наверное, у них был крепкий иммунитет и лужёные желудки.
Когда наблюдать за кухней стало скучно, Наташа вышла на улицу и побродила между столами. Те уже выставили на поляне и протирали от пыли и паутины.
Издалека послышались звуки охоты — на взмыленных лошадях влетели взбудораженные мужчины, бряцая оружием и подзывая собак. Они гоготали и были сильно навеселе. В княжеском дворе тут же стало шумно и весело, слуги побросали свои дела и побежали глазеть на охотничий улов. Два кабана и несколько десятков птиц, названия которых Наташа не знала. С них капала кровь прямо в мелкую пыль, собаки мельтешили рядом, чуя мясо и норовя ненароком облизнуть надрезанные края туш. Их отгоняли, они трусливо поджимали хвосты между задних лап и пытались вновь подобраться к добыче.
Кровь, пыль, пот и жара — вот она, средневековая реальность. Никакой романтики Наташа тут не увидела. Голые инстинкты и человеческие страсти, которые показались ей отвратительными.
Наконец, на шум из леса вышли пришельцы из будущего — Алёна и Данила шли за ручку, как юные влюблённые. Наташа заставила себя собраться и не отвести глаза — наоборот, приветливо улыбнулась и спросила:
— Всё в порядке?
— Почти, — кивнула Алёна. — Мы что-то пропустили?
— Да вроде нет, — покачала головой Наташа. — Князь охотился, ведьма работала. Ничего интересного!
— Ну мы так и думали, — многозначительно сказал Данила и притянул к себе Алёну, чмокнув её в макушку. — Сейчас будет пир, на котором князь узнает, что у ведьмы есть второе «я». Скромная вдовушка Лучинка, которая вне подозрений…
— Я уже увидела её перевоплощение. Любая актриса ей позавидовала бы, — улыбнулась Наташа и наконец отвернулась. — Чем займёмся?
Но ответить ей никто не успел — внимание привлёк друг князя, который как-то странно озирался и бочком передвигался к кустам. Наташа рванула за ним, и успела увидеть, как мелькнуло яркое платье и цветастый платок, а Мирослав уводил нарядную девушку от княжеского двора прямиком к реке.
— Да это же цыганка! — воскликнула Наташа, и на этих словах Невский появился рядом.
— Какая? Ведьмина сестра? — удивленно спросил он.
— Да…
Парочка спешно удалялась вперёд, и судя по руке, лежащей на талии девушки, они уходили не лясы точить.
— Пойдём за ними? — вопросительно обратилась Алёна к друзьям.
— Не нужно… Ничего нового мы там не увидим. Поцелуйчики, разговоры. Наверное, Мирослав выясняет про Лучинку, кто такая, — пробормотал Невский и развернулся. — Хотя, если хотите — можете и пойти.
Наташа пошла за парочкой, бросив за плечо:
— Я прослежу, а вы идите на пир. Может, ещё что интересное заметите!
Она не хотела находиться с ними рядом дольше необходимого и предпочла заняться чем-то другим. Разделяться тут, где их никто не видел, было не опасно, поэтому она и выбрала этот путь.
Светлояра (а это была именно она) далеко Мира не увела. Прислонилась к дереву, и, дразня его взглядом, рукой преградила путь к лицу, куда он потянулся с поцелуем.
— Ну чего дразнишь, глупая? — проворчал он, напирая на неё всем телом.
— А ты не знаешь? — лукаво хихикнула она, прищуривая чёрные цыганские глаза. — Чего шёл тогда, коли так?
— Как подругу твою зовут? Ну ту, рыжую? — перешёл от слов к делу Мирослав, обездвиживая девушку руками, упёртыми в ствол дерева по обе стороны от лица.
— Лучемира, — тут же сдалась Светлояра. — Лучинкой кличут. Вдова она, не по зубам твоему князю.
Цыганка улыбнулась, и коварство её ухмылки было понятно только Наташе. Не далее, чем прошлой ночью танцевала она с князем и той «вдовой» вокруг ведьминского костра, потому с полуслова понимала Мирослава.
— А не твоего ума дела. Лучше поцелуй, не томи, — попросил он и она позволила, пустила к губам, первая подавшись всем телом. По всему было видно — приятен ей был княжий друг, и с радостью отдавалась его рукам.
Только одного не видела Светлояра — вторая цыганка недовольно поглядывала издалека, с нетерпением ожидая сестру. И недовольно морщилась при виде молодого воина, страстно её ласкавшего. А вот Наташа похолодела — больно недобрый был у неё взгляд. И за Севериной точно стоило проследить!
Глава 12
Карпаты, IV век
«Наташа», — пронеслось в голове её имя, и она тут же оказалась в другом месте — там, где Алёна с Даней торчали у княжеского терема, явно кого-то карауля.
— Вы пропустили кое-что важное! — с досадой проговорила она. — Слуга Яромира завёл шашни с цыганкой, Светлоярой!
— Да ладно! — Невский явно был удивлён новости. — Я не знал. И чего они?
— Она ему скармливает информацию об Огнедаре, — поделилась Наташа.
— Вот тебе и сестра, — прошептала Алёна, чувствуя, что внутри стало нехорошо.
— Ну а что, ты правда верила в женскую дружбу? Нет её, Алён. Рассчитывать нужно только на себя!
— Неправда! — возразила она, но тут взгляд её упал на Наташу и она осеклась.
— Правда, — покивал Невский и перевёл тему. — Мы ждём княжну, она сегодня должна сделать что-то очень нехорошее, если я правильно помню.
— Ну если вы знаете об этом, то зачем караулите? Не лучше ли проследить за Севериной с Светлоярой?
— Да на что они нам сдались? А про Златославу мы ничего не знаем — только то, что она ночью ходила к Огнедаре за приворотным зельем, — возразил Данила.