Бог дураков

— Да, — с несчастным видом кивнул Судак. — Пжалста, уберите своего демона… Боюсь я таких тварей!

— Если скажешь, как выйти на эту твою воровскую артель, отпущу.

— Да не знаю я! — вдруг закричал Судак. — Я и так в долгах, как в шелках, в неприятностях по горло, а тут еще вы… с демоном… Эх, не везет так не везет!

Так-так, наш горе-воришка отважился на проступок от отчаяния. Я быстренько прикинул, как быть дальше. Определено, наш Луцио как-то связан с шайкой мастера Вадима. Надо выудить из рыбака всю доступную информацию.

— Про долги чуть подробнее, друг мой, — попросил его я.

— Вы чего сейчас спросили?

— Ты тупой? Или глухой? Расскажи о том, кому и сколько должен.

— А вам зачем?

— Тебе не кажется, приятель, что ты сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы? Хочешь в казематы инквизиции? Можем организовать. Добрый сеньор инквизитор Фердинанд Тисон любит таких недотеп, как ты, верно я говорю? А мы вдогонку пустим слушок, будто ты якшался с демоном-песиком… Обещал ему верно служить, в знак чего подобострастно облобызал зад… Его превосходительству знаешь, как понравится сия байка? Так что говори, кому и сколько должен!

— А чего тут говорить? Думаете, я от хорошей жизни пошел по кривой дорожке?

— Не отвлекайся, меня не интересует, отчего ты такой несчастный, и что подтолкнуло тебя избрать эту горькую стезю.

— Ладно, я должен Копте без малого сотню эскудо. Целое состояние, знаете ли! А у меня больная жена, дочка…

— Копта это кто, ну-ка напомни, запамятовал?

— Так-то ростовщик, но на деле — головорез. Настоящий ублюдок. Тут все ему должны. Вы что, не знаете Копту-кромсателя?

Ага! — вот и всплыло первое имя представителя криминального мира Конгохас. Возьмем на заметку.

— О! — сделал я удивленный вид. — А какие такие грешки вынудили тебя задолжать ему столь крупную сумму?

— Знамо откуда. Картишки, выпивка. Пагубные страстишки, знаю. Послушайте, уберите демона, пжлста!

— Расслабься, Хуанито не демон. Я пошутил.

— Всё равно, я боюсь собак. Смертельно боюсь!

— Не бойся, Хуанито добрый. Он кусает только тех, кто присваивает чужое имущество. Сильно кусает. До крови. Не смотри, что он маленький, зато злой! Так, нанесем визит к твоему ростовщику.

— Зачем? Он же меня убьет! Тем более что я без денег! Не-не, я не пойду!

— Погоди, Аркадио! — вмешался кузен. — Так мне прекратить строить из себя невесть что?

— Верно, Хуанито, можешь прекратить стоить из себя невесть что.

Каждый раз, когда мой лохматый товарищ открывал пасть, беднягу Луцио начинало трясти. Как сейчас:

— А-а! Почему оно разговаривает?! Вы же сказали, что оно не демон?

Я влепил ему пощечину.

— Ты мне надоел! — прорычал я рыбаку прямо в лицо. — Веди к ростовщику сейчас же! Иначе мой ручной демон по имени Хуанито тебя сожрет! И не даже не подавится — честно говорю, клянусь всеми святыми!

— Нет, уж лучше пусть ваш ручной демон меня сожрет, — внезапно заявил Луцио.

— Даже так? — удивился я. — Тогда скажи, как выйти на воровскую артель. Где она обретается. Или к ростовщику, или к ворам, одно из двух. Где их логово, признавайся!

— Понятия не имею.

— Мне до зарезу нужна информация о местных эль гатос, друг мой Луцио. Если подскажешь, помогу расплатиться с долгом. Ты мне даром не сдался, дружище. Мне нужны они. К тому же мое имущество у них, не забывай!

Чтобы не терять время, я легонько подтолкнул рыбака эмбрухой. И вот что он нам поведал.

В один прекрасный день Луцио на одном из удаленных необитаемых островков нашел клад — сундук с монетами. Куча серебра, встречалось и золото. По его словам, таких он никогда не видывал — чеканка старинная, на одной стороне изображен бородатый дядька с трезубцем в руке и нимбом над головой, с другой — дракон.

Мы с Хуанито переглянулись. Если кто не понял, дядька сей — мой дражайший родитель, Примигенио собственной персоной. Всегда грезил оседлать дракона, старый дуралей. Да так и не сумел. Такие монеты в ходу только в энкомьендас-ортодоксах, где чтят первого так свирепо, что даже кашель может расцениваться, как богохульство, и привести к лютой смерти.

На всякий случай я спросил Луцио, слыхал ли он о таком боге, как Примигенио, или Изначальный? Ответ был отрицательным.

Далее последовал классический рассказ, наглядно иллюстрировавший, что бывает с глупцами, вдруг ставшими обладателями несметного сокровища. Ну как несметного, сундучок был небольшой, и заполнен всего-то наполовину.

С глупцами, друзья, случаются неприятности.

Краткая хроника злоключений Луцио Перка: высадился и сразу отправился в кабак, где напился до чертиков, швыряясь направо и налево диковинными монетами; вырубился, очнулся в подворотне без гроша в кармане, с фингалом под глазом (до сих пор не сошел) и побаливающими боками; смутно помнил в кабаке каких-то подозрительных людей, возникших словно бы из ниоткуда; подозрительные люди клялись в вечной дружбе; не успел сеньор Судак очухаться, как его схватили и привели к вышеозначенному Копте.

Прощелыга и скопидом ростовщик рассудил, что раз до верха сундука не доставало, значит хитрец припрятал половину. Прикинув на глазок стоимость якобы отсутствующего добра, Копта сказал, что рыбак жутко проигрался в карты и должен ему те самые сто эскудо.

«И это еще по-божески, — успокоил рыбака ростовщик. — Я ведь не изверг какой, всё понимаю — больная жена и так далее…»

Помыкавшись несколько дней, Луцио решил последовать совету некоего «доброжелателя», имени которого история, увы, не сохранила, выйти на гильдию воров.

«Если предложить им стоящую вещь, они купят по хорошей цене, — заверил его тот человек. — Не задумываясь купят, верно говорю! Но нужно предложить действительно сносный товар, а не дрянь какую. Таким образом и долг погасишь».

Последнее меня развеселило:

— Ты на самом деле такой дурак, или прикидываешься? Как тебе только в голову взбрело продавать ворам ворованное? С чего ты взял, что люди, привыкшие брать всё даром, вдруг ни с того ни с сего отвалят тебе — какому-то безвестному проходимцу — кучу монет? Нет, ты слыхал это, Хуанито?

— Слыхал, — сказал кузен. — И я не верю своим ушам. Похоже этот нехороший человек тяжко болен сильнейшим помрачением ума. И вообще, история какая-то нелепая, гав!

— Вам смешно, сеньоры, а мне вот тошно…

— Ладно, не вешай нос, Луцио Перка! Так и быть, я помогу тебе.

— Зачем ты ему будешь помогать? — спросил Хуанито.

— А затем, ми эстимадо примо, чтобы потом кое-кто (не будем указывать пальцем кто именно) не говорил, что я бессердечный и бездушный бо… э… молодой человек.

— Было бы ради кого стараться, я бы еще понял, а это что такое, гав? Недоразумение!

— Ты же слышал, у него больная жена, и детки малые!

— Брешет, нутром чую. Была бы больная, не поперся бы в кабак. Поди пировал-то не один, а с потаскухами, я прав?

— Вы правы, сеньор… э… Хуан, — сказал, свесив голову Луцио. — Но насчет жены не обманываю, вот как на духу!..

— Всё, я верю, верю! — сказал я. — Объясни, как ты вышел на воров?

— Здесь, в этом квартале их часто можно найти, — ответил рыбак. — Ежели они сами заходят выйти на контакт. Надо заинтересовать. До этого я раз пять, наверное, приходил, да каждый раз тщетно — никто не выходил. Сегодня был в первый раз, милостивые кабальеро. Скажите, вы правда поможете мне?

— Поможем, если ты будешь нас слушаться.

— А демон… простите, ваша собачка не будет кусаться?

— Не собачка, а пес. Не будет, не волнуйся. У него зуб только на глупцов.

* * *

Пока шли к ростовщику, меня не покидало чувство, что за нами следят. Кузен тоже заметил.

— Как думаешь, вор слышал, о чем мы разговаривали? — поинтересовался он.

— Вряд ли, — ответил я. — Он недавно объявился. Похоже, сбыл краденное, либо спрятал где-нибудь, что скорей всего (времени прошло совсем немного), и решил вернуться. Заметил нас, заинтересовался.

— Надо бы от него избавиться, — предложил кузен.

— Не стоит. Пусть следит, нам это на руку.

— Каков план?

— Да, да, сеньоры, что вы хотите делать? — вмешался Луцио. — Может, всё же не стоит идти к Копте?

— Не волнуйся, я всё беру на себя. Тебе надо делать одно — всегда соглашаться со мной.

— Я что буду делать? — спросил кузен.

— Ты будешь изображать дрессированную собачку.

— Дрессированную собачку? Звучит оскорбительно…

— Да ты погоди обижаться, лучше дослушай! Запомни, Хуанито, ты — пес. А псы, как всем известно, не умеют разговаривать, тем более так много, как ты, ми эстимадо примо. Но ты не обычный пес, а шибко умный. Я тебя натренировал выполнять всякие такие штуки. Каверзные, как ты понимаешь. Короче, будешь слушать то, что я скажу, а в ответ гавкать. А сам наблюдай и запоминай.

— Ох, чую я, до добра это не доведет…

* * *

Контора Копты, известного во всем городе ростовщика, скупщика краденного и темного дельца, располагалось у самой воды, в местечке, куда ни один добропорядочный гражданин по своей воле не заглянет — в брошенных доках и складах.

Замызганный, насквозь провонявший рыбой и дымом дом половиной опирался о мостки, опоры которых густо обросли ракушками и водорослями. У пирса плескалась пара лодок. Чуть подальше чернел амбар. Ворота в него были приоткрыты. На лавке рядом с воротами с упоением предавались сиесте несколько злодейского вида бандитов. Аж похрапывали, родимые.

— Как удобно, тебе не кажется? — сказал я, оглядевшись.

— Ты о чем? — спросил кузен.

— Дом у воды. Не угодил — бац по черепу, в лодку и концы в воду.

— Хм… действительно. Как бы с нами такого ни приключилось.

— Не приключится, расслабься.

Вход перегораживал здоровенный парень с непропорционально развитой мускулатурой. Особенно впечатляли кулаки. А вот голова была маленькая.

— Куда? — спросил он.

Я толкнул Судака в бок.

— С хозяином поговорить, — тут же отозвался рыбак. От напряжения вспотел, хотя на улице стояла сырая промозглая погода.

— Неужто долг принес?

Я прошептал рыбаку правильный ответ.

— Лучше, — пролепетал Луцио. — Выгодное дельце.

— Заходи, раз так. Но без приятеля.

— Послушайте меня, любезнейший кабальеро, — вкрадчивым голосом начал я. — Дело в том, что я — дальний родственник этого достойного сеньора. Узнав, в какую беду попал бедняга Луцио, ми эстимадо… нет, ми амадо примо, я немедля вызвался помочь ему разрешить это недоразумение, разумеется, к обоюдному согласию. Вы понимаете меня? Пустите нас пожалуйста — дельце наше и правда весьма и весьма выгодное. Оно сулит большие барыши всем нам, о да, любезнейший кабальеро!

Парень помялся, и, наконец, сказал:

— Ну хорошо, только без оружия и собаки…

Я приблизился к охраннику и положил ему руку на плечо. Он, конечно, угрюмо отстранился, но мне хватило времени, чтобы одурманить упрямца:

— Ты войдешь к хозяину и скажешь, что с ним хочет пообщаться важный человек по важному делу. А после я войду, с оружием и своим псом. Обязательно с псом!

Не устаю восхищаться этим заклинанием, эмбрухо! Вообще-то, официально оно именуется «магнетизмо», а в одном любопытном мирке я услышал слово «гипно», что на местном диалекте означало «сон». Но эмбрухо как-то привычней.

Копта воплощал в себе все черты закоренелого преступника — лысый, потный, толстый, глазки маленькие и невыразительные. Пальцы-колбаски унизаны перстнями. Он сидел за обеденным столом, с увлечением поглощая поздний ужин — баранью отбивную, квашенную капусту и хлеб, запивая это пивом и постоянно вытирая лоснящийся от жира подбородок полотенцем не первой свежести. Брюхо, прикрытое расшитым золотыми нитями бархатным жилетом, как бы символизировало собой лопающуюся от натуги мошну, а редкие кучерявые рыжеватые вставшие дыбом завитки на круглой, как яйцо, голове, чем-то смахивали на застежки, коими обычно оснащали кошельки.

— А, Луцио! — сказал он, шумно обсосав пальцы, глотнув пивка и откинувшись на спинке кресла. — Ну, я уже заволновался, стало быть. Где же наш братишка Луцио Перка, спросил я себя? Когда он мои денежки принесет? Ты должен был вчера занести, стало быть. Но не занес. Вместо этого ты приперся вместе с каким-то прохвостом. Да еще и псину приволокли… У тебя минута, Луцио, для того чтобы убедить меня помиловать тебя и дать последний, мать ее так, шанс. Самый, стало быть, распоследний, мать ее. Время пошло, стало быть.

Я поднял палец в знак внимания.

— Позвольте мне, добрейший сеньор Копта?

— Ты кто есть?

— Мое имя — Иеремия.

— Как-как? Иеремия?

— Так и есть — дон Иеремия Трапаса, к вашим услугам, сеньор Копта!

— Слушаю тебя, Иеремия.

— Итак, любезнейший…

— Говори просто: мастер Копта.

— Как скажете, мастер Копта. Как я уже сказал тому милейшему молодому человеку снаружи (к сожалению, он не соизволил представиться), я имею несчастье состоять в родстве с этим человеком — Луцио Перка. Родство, семья, фамильная честь, наконец, не позволяет мне просто так бросить на произвол судьбы моего бедного брата. Я должен принять участие, иначе меня загрызет совесть. Такой уж я человек, правда, брат?

— Э… да, правда… — пролепетал Судак. Ему здесь было явно не по себе.

— Признавая вашу правоту, мастер Копта, — продолжил я, — я решаюсь предложить вам еще повременить, прежде чем отдать несчастного в руки правосудия… Обещаю выгоду вдвойне большую, нежели те жалкие сто эскудо, если не ошибаюсь.

— Сто пятьдесят, — сказал Копта.

— О, простите, сто пятьдесят!

Я сделал паузу, чтобы оценить — заинтересовался ли этот хряк моими льстивыми речами? Заинтересовался! Глазки-то заблестели!

— Позволено ли мне продолжать? — потирая руки, спросил я.

— Продолжай.

— Вы видите этого чудного песика? Его зовут Ратонсито. — Не удержался от сарказма, уж простите. Эх, и достанется же мне за «мышонка»! — Очень умная животинка, скажу я вам!

— Ты что, издеваешься? — взревел Копта. — На кой черт мне твоя вшивая псина? Дьявол, я так и знал, что с вами нельзя иметь дело… Эй, Бунчукко! Поди-ка сюда! Живее. Лентяй!

— Стоп-стоп-стоп, мастер Копта! Прошу вас не кипятиться и дослушать меня до конца! Ведь вы же разумный человек! Вы деловой человек! Терпение, мастер Копта, сейчас все будет!

Бунчукко вломился в комнату с топором в руке, но ростовщик жестом велел ему убраться.

— Ладно, продолжай.

— Благодарствую, мастер Копта. Так вот, мой песик, мой славный Ратонсито обладает несомненными талантами. Заранее приношу свои извинения, но осмелюсь задать в некотором-то роде щепетильный вопрос: как хорошо охраняется ваше добро? Подозреваю, оно находится в том амбаре?

— Тебе зачем?

— Просто ответьте. Пожалуйста.

— Хорошо охраняется, не волнуйся. У любого, кто сунется туда, гарантированно возникнут проблемы. Проблемы со здоровьем, если ты не понял, и немалые, смею заверить.

— Тогда, чтобы убедить вас в серьезности моих намерений, я попрошу вас потерпеть. Я прошепчу в ушко Ратонсито несколько волшебных слов, после чего он удалится. А мы пока посидим, подождем. Хорошо?

Копта усмехнулся.

— Будешь ставить фокусы с помощью своей псины? Это что-то новенькое. Ну ладно, валяй!