Бог дураков

Так увлекся, что не заметил появление чужака. Им оказался не то монах — грязное рубище на это намекало, — не то обычный нищий. Лица не видно за низко надвинутым капюшоном. Старик как будто возник из пустоты: только что не было никого и вдруг — вот он. Еще подумалось: «а чего он тут делает, в безлюдном месте?»

Опираясь о клюку, странник подошел и дребезжащим голосом сказал:

— Подай милостыню, молодой человек! Умираю с голоду…

— Нет у меня ничего, старый, иди отсюда! — огрызнулся я, недовольный его появлением.

— А ты гляди-ка, что у меня есть! — неожиданно сказал старик и вынул из-за складок своего одеяния потайной фонарь.

Самый обычный фонарь, с кольцом, за которое незнакомец его держал, свет приглушенный, синеватый… В последний момент я обратил внимание на ладонь старика — узловатую, темную, сухую.

Карахо! Такая клешня может принадлежать только мертвецу!

Едва я кинул взгляд на призрачное свечение, как меня неудержимо потянуло в сон. Даже не в сон — я лишился воли. Руки бессильно опустились, я согнулся, не в силах оторваться от проклятого фонаря. Старик между тем откинул капюшон, показав лик мумии. Мумия распахнула пасть, из нее вырвалось такое же синеватое свечение…

Мерзкое зловоние коснулось меня, заставив скрючиться в конвульсиях. Я всем телом подался к чудовищу, в жажде глотнуть тленного смрада.

«Ну всё, — мелькнула где-то в глубине сознания мысль, — приплыли, твою ж мать…»

Спас меня песик. Со злобным рычанием храбрый зверь вцепился в ногу чудовища, заставив того от неожиданности вздрогнуть.

Фонарь выпал и потух, я очнулся и не мешкая принялся кромсать мясницким ножом ловца душ. Вот не зря взял! Еще подумал — а не слишком ли для туалета? Как бы не пораниться — зеркала-то нет!

Не успокоился, пока не изрезал всего. При этом из чудовища не вытекло ни капли крови.

— Ну, дружок, — сказал я псу, оттирая со лба холодный пот, — я твой должник. Если бы не ты… даже страшно подумать. Бога коварства сожрал бы мертвяк. Беллона смеялась бы до колик в животе, услышь она о такой потрясающей промашке с моей стороны. Не увидеть, но, что самое главное, не почуять, как бродит поблизости ловец душ, этот чертов арребатадо́ро, это, братец, позор!

Как маг высшей категории, я должен был почувствовать присутствие нежити, должен! Но не почувствовал. Объяснений этому два: либо я слишком ослаб, либо с этим местом что-то не так.

— Давай-ка избавимся от него, — сказал я, на что пес ответил лаем — ему тоже не по себе.

Тут я вспомнил, как пес вел себя — словно гавкал на кого-то. А я и не обратил внимания, дурень. Надо бы взять пса с собой — звери лучшие индикаторы потусторонней силы. Унюхают любую ходячую падаль мгновенно.

Вернулся за мечом, отрубил ловцу голову, останки оттащил подальше и бросил в яму, присыпав палой листвой и камнями, голову забросил в море.

Эль Арребатадорас, друзья, это люди, умершие вследствие нечестивых обрядов, не нашедшие упокоения и ставшие, говоря по-научному immórtui — нежитью. Конечно, не каждый иммортуи становится ловцом, такое может быть при определенных условиях. Словом, мерзкие твари, еще чуть-чуть — утащил бы в свою берлогу и поминай, как звали! Потихоньку посасывал бы из меня кровь, поганец.

Фонарь был наполнен скверной. Причем самой гнусной — запах еще долго мерещился. Фу, чуть нутро наизнанку не вывернулось! С такой штукой мне точно не по пути, поэтому предмет последовал за головой владельца.

— М-да, тут надо быть предельно внимательным, — сказал я, еще разок умывшись, на этот раз водой из родника поблизости. — Опасность поджидает на каждом углу. А пока живем, дружок! Пошли, перекусим и ляжем отдохнуть. Утро вечера мудренее…

* * *

Как бы то ни было, утром я проснулся посвежевшим и полным сил.

Естественно, встреча с ловцом послужила неплохим уроком — я принял меры безопасности, поставил на входе scútum — магический щит. Пса пришлось привязать на ночь, иначе его разорвало бы, вздумай он выйти наружу.

Итак, наступило время новых приключений! Эсклаво Пабло исчез окончательно, вместо него теперь — обедневший, но полный достоинства идальго. Пусть будет дон Пабло. Для верности я отодрал с колета и перчаток все, что могло намекать на городскую стражу, поработал со шляпой, немного изменив форму, убрал перо.

Вы спросите, что же я сделал с эстигмой? Лечебная мазь палача, плюс некоторые особые заклинания вкупе со здоровым сном совершили чудо, оставив всего-то крошечный надрез, который, как мне кажется, только придавал мужественности и благородства моему новому облику.

Дополнили образ пистолет, кинжал и короткий меч. Остальное, включая аркебузу, мясницкий нож и артефакт кузена Хуана, почерневший еще пуще прежнего, я оставил в пещере. Чтобы туда никто не залез, я опять наколдовал скутум и вход замаскировал ветками. Не собираюсь сюда возвращаться, но кто его знает? Всегда надо иметь в запасе уголок, где можно спрятаться на крайний случай.

Чем следует заняться в первую очередь? Исследованием. Понаблюдаю, под вечер сяду в какой-нибудь таверне, послушаю, какие тут ходят слухи, чем живет народ. А затем, когда придет ночь, как и собирался, пройдусь по домам местной знати.

Я всегда говорил: накопительство — грех. Нужно делиться с ближними!

Путь мой далек и непрост, нужен капитал, нужно хорошее обмундирование и оружие, не помешает приобрести кое-какие ингредиенты для моих фирменных зелий и порошков, если найдутся глифы, перстни, печати, амулеты или артефакты — сгодятся и они. В идеале — необходимо обзавестись связями и надежными друзьями, спутниками для рискованных операций, комнатой для отдыха, где непременно должен находиться сундук, куда можно сложить добро.

Перечень длинный, работы предстоит много, так что не стоит прохлаждаться.

* * *

Всегда удивлялся, как смена гардероба меняет к тебе отношение. Колет, шляпа, добрый меч, хорошие манеры — и перед тобой открываются двери, прежде закрытые. А также слепнут глаза, прежде видящие.

Беспечность — наш главный недостаток, друзья.

Вот почему, скажите на милость, человек считается хищником? Хищники всегда настороже, тщательно избегают опасностей, они ищут, высматривают, подстерегают, бьют наверняка. А что люди? Большинство не видят дальше своего носа. Большинство доверчивы, как котята. Тупы, как индюки.

Ладно, я отвлекся. Захотелось чуток пофилософствовать, обстановка, знаете ли, располагает.

Целый день я убил, осматривая Конгохас. Сразу скажу — восхищаться тут совершенно нечем. Дыра дырой, в которой под слоем грязи и убожества скрывается множество тайн, пороков и кошмаров.

Что удалось выяснить?

Как ни странно, тут имелась обсерватория, в народе именуемая просто — эль Колосо, где вроде как обитал чудаковатый маг-астролог (сразу стало любопытно — он тут зачем? откуда взялся?). Отдаленно напоминала башню, принадлежащую моему приятелю Алехандро, богу наук. Так как полный титул старины Санчо звучал до безобразия вычурно и сложно, меж собой мы его называли el sabio loco, а его убежище — La Casa del Astroloco. Санчо не обижался, он сам говорил, что любой истинный ученый безумен по определению.

Разумеется, есть храм, официально чтящий Люкс Деус, но выглядящий так, словно там чествовали Ересиарха. Там гнездилась инквизиторская администрация, за которой закрепилась дурная слава стяжателей, мздоимцев и извергов. Присутствовал квартал, где обосновалась элита — работорговцы, каперы, купцы, дельцы, дворяне.

Что касается главного строения — мрачного замка в центре города — эта тема под запретом. Я сразу это понял. И не пришлось никого расспрашивать — видно, что местные стараются не смотреть в ту сторону, не упоминать в разговорах. Если и приходила нужда как-то означить сие загадочное местечко, то люди ограничивались непримечательным El Templo.

Хм… как ни крути, но мне точно туда. Если и есть переход наверх, либо еще какой-нибудь мир, он находится именно там. Нутром чую.

Также поговаривали о катакомбах, где обитали los marginados — отщепенцы, убийцы, воры и прочий сброд.

В основном так. Не стану рассказывать о замках лордов города; о местах, где кроме лиходеев и пиратов можно встретить чуть ли не заклинателей огня, а то и кого похуже; о специфической зубастой фауне, заселяющей малолюдные места, как те же катакомбы или кладбище, превратившееся в рассадник нечистой силы. Пока информации хватит.

Под занавес дня я зашел в таверну с любопытным названием «Три мертвых таракана», вопреки вывеске, самую приличную на мой взгляд, заказал бараньих ребрышек, винца и стал прислушиваться к разговорам, наблюдая за улицей.

Некоторое время, кроме стандартных историй о том, кого выловили в канаве с перерезанным горлом, кого повесили, отправили на галеры, правда ли, что астролог окончательно сошел с ума, а король нищих (люди именно так и говорили: El Rey de los Mendigos) поклялся убить главного инквизитора, и почему нынче цены на продукты так высоки, я услышал и кое-что интересное.

— Всё произошедшее, — убежденно доказывал собутыльникам один товарищ, — говорит об одном: в городе новый посланец темного, да простит меня Люминозо, бог-светоч!

— Ты о случае в порту? — спросили его. — Нашел чему удивляться. Запомни — любая цепь рано или поздно рвется.

— Нет, это неспроста…

Зашла беседа и о палаче. Но тут слухи были один фантастичнее другого, приводить примеры не стану, уж извините.

Кто-то упомянул о трех внезапно обезумевших стражниках. Якобы есть свидетели, видевшие, как их околдовал крылатый упырь, якобы есть свидетели, что клянутся, будто воочию наблюдали, как их душами лакомился эль Арребатадоро и так далее.

Нашелся скептик, закономерно обвинивший этих незадачливых «крючков» в злоупотреблении горячительными напитками и все их нелепые байки списавший на губительное воздействие того дешевого пойла, метко называемого «драчливым вином», vino peleón, в которое хозяева прибрежных притонов неизвестно что подмешивают. Этим скептиком оказался я и мое замечание нашло немалый отклик в сердцах и сподвигло на невеселые размышления, как-то: «дожили…», «куда мы катимся?», «что будет дальше?», и так далее.

Что ж, картина более-менее сложилась. Одного не пойму — почему народ упорно обходит стороной всё, что связано с эль Темпло? Кто-то единожды обмолвился, что там обитает дева, и то, ему сразу заткнули рот. Дескать, не буди лихо, пока оно тихо.

Да-да, друзья, дева. Я хорошо расслышал. И больше ничего. Подозреваю, речь идет не о девственнице, либо чистой помыслами принцессе.

Кроме того, народ частенько упоминал некоего темного, tenebroso. О каком таком темном идет речь? О Ересиархе, что, кроме того, зовется Царем Тьмы или же Cor Tenebrarum? Что-то мне подсказывает — нет.

Тут мои размышления прервал некий кабальеро, с виду — наемник. Короткая стрижка, шрам, из-за которого он потерял глаз, в ухе красовалась серьга. С виду ему можно было дать лет пятьдесят. Держался сей господин уверенно и даже чуть нагло на мой предвзятый взгляд.

— Приветствую тебя, приятель! — сказал он, бесцеремонно хлопнув меня по плечу. — Что-то я твою физиономию не припомню.

Я взглянул на него. А видок-то у мужика хитрый! Нет, это отнюдь не головорез, но и не законопослушный обыватель. Надо бы с ним поосторожнее.

— Мы не знакомы, — сказал я. — Такого, как вы, милостивый сеньор, я бы сразу запомнил.

— Это комплимент или что-то иное?

— Констатация факта, — сухо ответил я.

— Ну так давай познакомимся!

— Зачем?

Вопрос сбил незнакомца с толку.

— Как зачем?

— А вот так — какой мне от этого прок, кроме неприятностей?

Незнакомец задумался, затем усмехнулся и еще разок хлопнул меня по плечу. Вы знаете, я хоть и вышел из низов, но эдакая фамильярность мне не по нутру. Воспитанность — непременный атрибут бога коварства.

— Вот, сразу видно делового человека, — сказал незнакомец. — Поэтому, вопреки всему, представлюсь. Мое имя — Вадим. Мастер Вадим. Меня тут все знают.

— Зовите меня дон Пабло.

Ни к чему раскрывать настоящее имя. Кто его знает, может Аркадио у них тут считается кем-то вроде злого духа.

— Послушай меня, дон Пабло, — продолжил Вадим. — У меня глаз наметанный. Меня не обманешь. Понимаешь, о чем я?

— Нет.

— Да всё ты прекрасно понимаешь, Пабло!

— Послушайте, сеньор Вадим, будьте так добры избавить меня от своего присутствия.

— Вот как? Не слишком ли ты крут с потенциальным другом и работодателем? — И не тратя времени на расспросы, «мастер Вадим» неожиданно принялся откровенничать: — Вот что я тебе скажу, Паблито. В профессии я, можно сказать, с пеленок. Помнится, когда был от горшка два вершка, нанялся в услужение к одному слепцу, имени которого не вспомню, да это и неважно. Главное, слепец тот был поразительным скрягой! Не иначе. Он прямо-таки жаждал уморить меня (да и себя самого!) голодом. Полагаю, вот тогда я — беспризорный сирота — и осознал простую истину: ежели я что-то не предприму, не миновать мне смерти. Поэтому я начал потихоньку воровать у слепца провиант, несмотря на то что он в буквальном смысле сидел на нем, а также пить вино из бурдюка, который старый негодник неизменно вешал себе на плечо. Знаешь, как?

— Посредством соломинки, тайком сунутой в горлышко, — ответил я. — Это известная легенда.

— И я узнал о ней, когда вырос, представляешь, Паблито? Узнал и поразился — а не обо мне ли часом и была сложена та легенда?

Я смерил назойливого «мастера Вадима» надменным взглядом. Оппонент выдержал с завидным спокойствием. Его лукавый прищур говорил мне: «ну, ты выдал себя, дружище! Кому, как не членам воровской гильдии известна эта сказка о ловком мальчишке?»

— Вы слишком молоды для этого, поверьте, — ответил я.

Сия легенда есть не что иное, как мерзкий пасквиль, сочиненный неким лиценциатом, по прискорбию обитавшем в том мире, где я родился. Называлось то сочинение «Аркадиньо из Торремуэртос», и означенная «башня мертвецов» — название злачного квартала, где я в свое время был вынужден выживать, питаясь помоями. Не люблю вспоминать о том горьком периоде моей жизни, но вот в чем штука — вопреки мне проклятое сочинение, где всё враки до последнего слова, стало эдакой святыней в мире воров.

Если ты не знаком с нею — в гильдию тебя не примут. Не читал, не слышал пересказ от кого-нибудь, не чтишь, не знаком с бесчисленными пасакальями, вильясико и хакаро, что распеваются всеми, кому не лень — не вор, не эль гато.

— Хочешь сказать, в моем отрочестве не было скрытого от моих глаз летописца, живописавшего мои подвиги и страдания? — поинтересовался мастер Вадим.

Еще один намек. Полагаю, на эту шифрованную реплику следовало ответить что-то вроде: «жизнь — вот кто является нашим летописцем, ибо каждый из нас начинал путь сызмальства, как и полагается настоящему ладрон онорабле».

В общем, тип являлся представителем многоуважаемой и благородной гильдии воров. Причем, занимал в ней не последнюю роль — сразу меня раскусил. Не знаю, стоит ли иметь с ними дело, подержусь-ка пока в стороне, присмотрюсь. Я уже несколько раз тут обжегся. Если надо — сам его найду.

— Еще раз повторяю, сеньор, оставьте меня в покое, — сказал я.

— Хорошо, Паблито. Тем не менее, скажу то, чего хотел изначально: ежели будет нужна помощь, трактирщик — а он наш парень! — всегда подскажет, где меня найти. У меня глаз наметанный, Паблито, ежели тебя действительно так зовут. Меня не обманешь. Я многое вижу. И сейчас я вижу — ты из нашего цеха. Наш ты парнишка, Пабло, наш!

Я не ответил. Меня привлекло другое. По улице с грохотом пролетела карета без верха, запряженная вороной тройкой, в которой сидела женщина в красном. Красивая рыжеволосая женщина. Даже слишком красивая, особенно для такого убогого городишки. Женщина звонко смеялась, придерживая шляпку, ее кавалер что-то увлеченно ей рассказывал.

— Кто она такая? — нарочито равнодушно спросил я, но Вадим мигом разгадал мой интерес:

— О нет, парень, даже не думай!

— Я просто спросил, кто это.

Вадим наклонился ко мне и прошептал заговорщицким голосом:

— Послушай меня внимательно, Пабло, или как там тебя на самом деле зовут. У нас, эль гатос, есть одно незыблемое правило — ни за что и никогда, и ни под каким предлогом не лезть во владения сеньориты Марго. Ни коим образом не касаться этой чертовой ведьмы, если тебе дорога жизнь. Понял, нет?

Ни за что и никогда, значит? Ни коим образом? Такие слова богу коварства говорить нельзя.

Вызов принят.

— Прошу вас, мастер Вадим, — подчеркнуто холодно сказал я, — оставьте меня в покое, дайте мне насладиться чудесным вечером и прекрасным ужином в компании моего верного друга — вот этого славного песика.

Пес — а назову-ка я его Хуаном! — согласно гавкнул, за что удостоился ребрышка.

— Ну, как знаешь, дружище, — сказал Вадим. — Я тебя предупредил.