Бог дураков
Гибель наиболее вероятна — все ближайшие камеры заняты высохшими мертвецами, почти скелетами. Кроме одного, как раз напротив моего узилища. На вскидку ему не больше месяца. Еще пованивал.
Значит, тут обрекают на голодную смерть? Или еще что? Ответ не заставил себя ждать.
— Аркадиньо, ты где?
Явилась не запылилась, бестия.
— Аркадиньо, милый мой, ну что ты молчишь? Я пришла, Аркадиньо!
Да пошла ты!
— Хосе, ну как же тут темно! Не вижу ни зги! Ну посвети, что ли, Хосе!
Кто такой Хосе? Ах да, это же ее ручной зверочеловек. Привела с собой, вы гляньте-ка! Похвастаться? Или в качестве дополнительной охраны? Кто его знает, а вдруг жертва взбрыкнет? А Хосе вмиг усмирит смутьяна. У Хосе сил хоть отбавляй.
Ведь с богами, даже усмиренными, шутки плохи.
— Слушай, Хосе, а может «светлячок» разожжем?
Хосе что-то промычал в ответ.
— Ой, да хватит! — ответила ему Марго. — Ну-ка, дай наколдую. Вот так-то лучше.
Вот, наконец, и она, на этот раз в облегающем черном костюме охотницы с кроваво-красным коротким плащом. На поясе — кинжал и маленький кремнёвый пистолет. На шее — золотое ожерелье, инкрустированное драгоценными камнями. Целая россыпь камней — алмазы, рубины, сапфиры. Сразу видно — обычное украшение. Возник вопрос: зачем идти к узнику в вонючее подземелье, нарядившись, словно она идет на охоту с королем? Может, потом? А что, насытится и давай развлекаться! Или хочет наглядно показать: вот ты, Аркадио, в дерьме, а я — в шоколаде.
У Хосе нет оружия. Ему и кулаков хватит. Гляжу — Марго ведет на поводке пса. Присмотрелся — да это же мой Хуан!
— А вот ты где! — сказала она. — Ну здравствуй, Аркадиньо! А я тебе подарочек привела! Твоя собачка? Так и вертелась возле дома, скулила… Мне стало ее так жаль, вот и подумала…
— Не она, а он, — перебил я, рассматривая Марго внимательнее. Бледная, даже прозрачная кожа, синие вены, горящие глаза. — Это пес, сударыня.
— Пес? А какая разница?
— Большая. Некрасиво мальчика называть девочкой.
— Ну хорошо, уговорил. Пес, так пес. На, забери своего дружочка. Надеюсь, вам не будет скучно вместе. Видишь, как я забочусь о своей еде… в смысле о дорогом госте.
С этими словами она бесцеремонно затолкала пса внутрь. Хосе застыл позади хозяйки со сложенными на груди ручищами.
Вот оно как? Я уже не бог хитрости и коварства. И даже не бог дураков. Я — блюдо. Кушанье.
Мое предположение, что это демоница, ушло недалеко от истины. Марго — слуга Ересиарха, vampirica, причем не простая, а пристрастившаяся к божественной крови.
Вот теперь до меня дошел весь масштаб катастрофы. А ведь Вадим предупреждал! И Беллона… Что, если кузина тоже хотела меня предупредить? Просто не смогла переступить через гордыню и сказать прямо. Она такая, противная.
Марго — крайне опасный противник. Справиться с ней возможно только при наличии некоторых особых освященных предметов. Достать которые здесь, в Конгохас, будет затруднительно. Это без учета обязательной экипировки в виде оружия, амулетов и батарей бутылочек на поясе с самым разным содержимым.
Да, и еще немаловажный фактор — моя магия. Я должен быть накачен по полной, ведь «черпать» придется много. А в таком виде — нагому и босому… обессиленному… Шансов — ноль.
Кроме, разве что, одного — подлянки. Многие небожители, а также те, кто рядом, как эта вампирика, не понимают, что самое сильное заклинание, какое только возможно — это слово. Для слова не нужна подпитка магией. Требуется только ум и хорошо подвешенный язык.
Однако воспользоваться «словом» мне не дали. Марго выстрелила в меня. Пистолет был заряжен мелкой металлической пылью, которая всего лишь припорошила мое лицо. Вреда от такой своеобразной «дроби» мало, но учитывая, что это за пыль…
Так что же за дрянь такая, интересно небось? Только одно вещество обладает подобным воздействием — драконий обсидиан. Встречается в местах обитания этих крылатых существ. Редчайшая вещь.
Кстати, а что находилось в тех ящиках для храма, о которых упоминал невольник Хлоп? Уж не обсидиан ли?
В общем, я рухнул на лавку как подкошенный. Несмотря на оцепенение, всё видел и чувствовал.
— Ну, Хосе, пора и пообедать! — промурлыкала Марго, наклоняясь к моей шее и проведя розовым язычком по обнажившимся клыкам. — Ах, свежатинка, обожаю…
Пес забился в угол и скулил. Его влажные глаза блестели.
* * *
Очнулся я в прескверном состоянии. Так плохо мне еще не было. Похоже, это конец, друзья. «Вот и наступил закономерный итог твоим похождениям, бог хитрости и коварства…» — тут же вмешался бог дураков.
Нет, нет, что это я? Выше голову, Аркадио! Из галеры сбежал, палача одолел, стражников вокруг пальца обвел, ловца душ прикончил. Признаю, в предыдущих случаях мне частенько сопутствовала удача.
Но если вспомнить мои приключения в других мирах, удача — непременный спутник. Многие утверждают, что удачи нет, что это эфемерное понятие. Практикующий маг и тем более примус магус не должен полагаться на какую-то там удачу. Якобы это удел философов и болтунов.
Может быть, спорить не стану. Я понимаю удачу по-своему. Она складывается из мелочей, из умения пользоваться мельчайшими зацепками, из способности наблюдать и запоминать, из опыта и знаний. Что, никакая это не удача? Плевать! Посему скажу так: прочь хандра, долой уныние! Выберемся!
— Тебе очень жаль, о родитель мой, вот как? — сказал я, с трудом поднимаясь с лавки. Место укуса онемело, головой едва повернул. Надеюсь, вампирша не занесла мне никакой заразы? — Решил, значит, избавиться от «неправильного» сына? Не угадал!
На лавке лежал предмет — бочкообразный камушек, оплетенный рунами. Магическая печать. Это еще что такое? Посмотрим…
Спустя минуту пришло понимание. А вместе с ним и страх. Чуть из рук не выронил. Это особая печать, применяемая в погребальных обрядах, например, когда родственники хотят извлечь дух умирающего и запереть его в такой вот el frasco del olvido. То, что обряд упокоения по сути — издевательство над душой и без того страдающего человека, что призрак будет чувствовать себя в «склянке забвения» крайне неуютно (читай — вечно страдать), зачастую не останавливает «любящих» деток.
Да и сам обряд то еще зрелище. Выдержит не каждый. Вырезать сердце умирающего, испепелить в полнолуние и прочие непременные атрибуты подобных гнусных церемоний — на это способны только слуги Ересиарха.
Дрожащей рукой я отвинтил крышку… Так и есть — мой несчастный Хуанито, эль Хустисьеро Дивино, собственной персоной.
— Да, кузен, выглядишь ты прямо скажем, отвратительно, — сказал я.
Осунувшийся, согбенный, трясущийся. Тень былого. Видно таинство провели в последний момент. Кузен подплыл к останкам напротив и согнулся в беззвучном плаче. Мой песик забился под лавку и завыл.
Нет, это зрелище невыносимо, поэтому я поспешно закрыл крышку — призрак исчез.
Я вздохнул. Поговорить с ним всё равно нельзя — такие привидения не способны на это.
— Ох и стерва же ты, Марго! — сказал я. — Мало тебе моей крови, еще и измываешься! Понимаю, хочешь сломить меня? А вот и не угадала! Я тебе не бог справедливости, как мой несчастный кузен, я — бог коварства. Такими штуками меня не пронять.
Будем думать, как сбежать. Дверь не открыть — с магией мне не совладать. А вот кандалы… Первым делом избавиться от них. Затем… а затем у меня есть идейка.
Прильнув к решетке, поглядел по сторонам. Ничего стоящего — куски истлевших тряпок, рваный башмак, гнутая железяка, обломок доски с торчащим гвоздем.
Ага! — доска!
— Эй, дружок! — сказал я, взяв пса на руки. — Ты должен сослужить мне службу. Понимаю, ты уже спас меня… надо повторить. Да, я глупец, раз попадаю в переделки, но что поделать?
Песик способен пройти сквозь прутья. Осталось убедить его принести доску. С магией провернуть такой фокус — раз плюнуть! Но магии нет, я пуст. Придется действовать по старинке — убеждать, показывать. Поймет ли? Очень на это надеюсь.
— Вот там, гляди-ка, дружок, — мягко подталкивая зверька в нужную сторону, сказал я. — Доска, с гвоздиком. Вот она лежит! Принеси ее сюда.
Сопровождалось это активной жестикуляцией.
— Ну, понял?
— Гав!
— Ну давай, неси! Ну что стоишь?
Песик посмотрел на меня, навострив уши.
— Вот там!
— Гав!
— Ну пожалуйста!
В конце концов до сознания пса дошло, что я его о чем-то прошу. Убежал, спустя минуту притащил в пасти башмак.
— Спасибо, но не то. Доску принеси, доску!
Следующим предметом оказалась вонючая тряпка. Затем он положил передо мной дохлую крысу. Высохшую человеческую кисть. Ржавый ключ.
И уже когда я совсем отчаялся, приволок доску. С трудом — великовата для него, но он справился.
— Отлично! — воскликнул я, погладив пса. — Молодец, Хуан, молодец! Рад бы угостить тебя чем-нибудь, но сам гол, как сокол.
Расшатав и вынув гвоздь, спрятал доску под лавку. Сгодится в качестве примитивного оружия. Затем взломал замочек, но навесил его обратно, будто ничего и не произошло. Гвоздь спрятал в карман.
— Итак, друг мой, сидим спокойно, ждем, — сказал я. — Побеседуем с хозяйкой и ее верной псиной Хосе, уж прости меня, дружок, за такое сравнение. Ничего больше в голову не приходит.
— Гав! — ответил мне пес по кличке Хуан.
Глава 7. О янлыке мужественном песнь пою!
Ждать пришлось примерно три дня — солнца-то не видать, ориентировался скорее интуитивно. Меня навещал только Ласаро — периодически приносил поесть. Еда была более чем приличная: свежий хлеб, сыр, лук, вино, жареное мясо, горошек, яблочный пирог.
— Откармливает, как скотину перед убоем? — спросил я Ласаро, но удостоился только презрительного взгляда.
Заболтать этому товарищу зубы не получалось — близко не приближался, поднос с едой просовывал через щель внизу, да и то подвигал палкой. При этом он всегда держал меня под прицелом своего пистолета и постоянно повторял одну и ту же фразу:
— Не дергайся, засранец, а то пристрелю, усек? Уж я не промахнусь, о нет, я не промахнусь! Не было еще случая, чтобы Ласаро промахивался! Ласаро всегда бьет без промаха, запомни это, засранец!
И вот, момент наступил. Марго пришла, в том же наряде, с тем же оружием, только на этот раз на вампирше красовалось колье с жемчугом. Не менее дорогое.
— Ну что, дружок, — прошептал я, почесав пса за ухом, пока зверочеловек Хосе с мрачным видом отпирал замок, — приступим?
— Гав! — несколько настороженно тявкнул он.
— Не бойся, всё получится.
Между тем Марго, в соответствии со своей скотской натурой, начала юродствовать:
— А где же мой бедненький и несчастненький Аркадиньо? Где же мой славный герой? А вот он — ты только глянь, Хосе — выглядит, по-моему, неплохо, порозовел, округлился. Как думаешь?
Вот Хосе и станет главным героем предстоящего спектакля. Я бывал на его родине, и не раз. Хорошо знаю обычаи, как и кодекс чести. Их понятия о справедливости сродни религии. Эти ребята остро реагируют на всё, что связано с их честью. Поэтому я так удивился его присутствию здесь. А раз Хосе здесь, грех не разыграть эту карту.
— Милостивая сеньорита, прежде позволь мне задать пару вопросов? — спросил я. — Твоему спутнику, не тебе, вот этому величественному рыцарю, что стоит за тобой.
Марго застыла в дверях с уже нацеленным пистолетом. Зверочеловек вздернул бровь от удивления.
— Ты хочешь с Хосе поговорить? — недоуменно спросила она. — Точно с ним? Обычно всех интересую только я.
— При всем уважении, о многоуважаемая сеньорита Марго, — сказал я, — видал я женщин и покрасивее, прошу прощения за откровенность.
«И чудовищ пострашнее», — мысленно добавил я.
— Да что ты говоришь? Красивей меня?
— Я больше светлых люблю, с кудряшками золотистыми, знаете ли. Солнцеволосых, тонких, воздушных, нежных. Чтобы танцевали на залитом солнцем лугу, босиком по росе, в легком платьице, развевающемся на ветру, а когда заводили бы беседу со мной, эдак мило пришепетывали, смущенно опустив прелестную головку…
Вампирша, услышав о солнце, ожидаемо поморщилась.
— Да ты у нас мечтатель! Можно сказать, поэт!
— Поэзия помогает скрасить тяготы неволи, сеньорита.
— Ну ладно, у нас есть время, да и Константино подождет, не переломится, — пожала она плечами. Кто такой Константино, интересно? — Я добрая. Ведь я добрая, правда, Хосе? Аркадиньо хочет поговорить с тобой. Не знаю, о чем, я бы послушала, даже интересно стало.
— Только беседа будет на его родном языке, — добавил я. — Если многоуважаемая сеньорита Марго позволит оказать бедному узнику такую милость.
— Ой, какой ты воспитанный, Аркадиньо! — притворно засмущалась вампирша. — Никто здесь со мной так не разговаривал, никто, представляешь? Только и слышала в свой адрес проклятия, оскорбления, каждый считал своим долгом перечислить, какие наказания меня ждут, ну и всё такое…
— Экая неучтивость! Разве можно с прекрасной дамой? Всем сердцем осуждаю!
— Вот и я о том! Особенно усердствовал твой Хуанито. Ох, чем только не грозился!
— Бог справедливости, эль Хустисьеро Дивино, что с него взять!
— Вот-вот! Ну давайте, только недолго. А то я проголодалась, знаешь ли…
Язык зверолюдей своеобразный, такой, знаете ли, лающе-рычащий. Не знаю, зачем в свое время выучил его, может из-за характерного яростного звучания. Нравилось мне пугать дамочек, особенно в интимной обстановке. Как правило, такие шутки кончались сердитым хлопком дверью, но зато было смешно.
— Приветствую сына гор, гордого и непреклонного! — обратился я к нему по всем правилам. — Да пребудет с нами мудрость бога-отца и мужество сына его, Великого Охотника, тропа которого не зарастет вовек!
Я уселся на лавке, ноги поджал, кулаки упер в колени, рожу скорчил свирепую — классическая поза, свидетельствующая и об уважении к собеседнику, и о собственном достоинстве.
— Чего тебе надо от меня? — спросил он.
— С болью в сердце и грустью в душе я наблюдаю тебя здесь, о янлык! — (янлык — так они себя называют). — В рассаднике порока, среди чахлых людишек и мерзейших тварей, что лакомятся не только отбросами, но и их ядовитой кровью! Нет прощенья презренным, да сгниют их души в геенне огненной, да сгрызут их кости шакалы!
Хосе нахмурился. Марго прислушивалась с любопытством.
— Понимаю, почему ты не хочешь говорить со мной! — сказал я. — По-твоему, я — раб. Я — грязь под ногами. Да, так и есть, я признаю это. Но так ли мы различаемся? Скажи себе, о янлык мужественный и благородный, откуда я знаю твой язык? И я отвечу тебе — меня научил сам Кара архимудрейший!
Хосе вздрогнул. Кара — их верховный вождь. Я бы не сказал, что он был архимудрейшим. Архидурнейшим — да.
Однако, наш голубчик клюнул. А как иначе?
— Я — Аркадио, бог коварства, — сказал я, похлопав кулаком в грудь — тоже важнейший жест. — Коварство же и привело меня на твою родину. Я выучил твой язык, втерся в доверие к архимудрейшему и похитил ценнейший артефакт, настоящую святыню — руну бога-отца, что находилась на священной горе, в древнем храме, построенном самим Великим Охотником. Ты помнишь ту трагическую историю, о янлык мужественный и благородный? Ты помнишь тот позор? Это сделал я, Аркадио!
(На самом деле у меня не получилось — артефакт в последний момент… выпал из рук и навсегда сгинул в необъятных болотах Джарты, пока я утекал от преследователей).
Хосе затрясся и зарычал, пока тихо, но угрожающе.
— О чем вы говорите? — спросила Марго настороженно. — Эй, ну-ка прекратите!
— Не оттого ли твой народ преследуют несчастья, о янлык, скажи мне? — не обращая на нее внимания, продолжил лаять я. — Не оттого ли сердце Кара не выдержало? Не оттого ли твой народ ныне влачит жалкое существование — ведь руна символизировала величие и мощь янлыкчар? И наконец, не потому ли ты, о янлык мужественный и благородный, вынужден ныне прислуживать ведьме и кровопийце, место которой — на помойке? Так задайся же вопросом, гордый и непреклонный сын гор, кто из нас раб? Тот, кто с улыбкой на лице смотрит в лицо смерти, либо тот, кто волочится за безумной порочной девкой, безропотно выполняя всё ее прихоти?
— Прекратить! — взвизгнула Марго. — Заткнитесь сейчас же! Я сказала молчать!
Поздно — искра разгорелась и заполыхала ярким пламенем.
— Так убей же эту потаскуху, что стоит между нами и сразимся в честном бою, о янлык мужественный и благородный! — заревел я не своим голосом. — Пусть бог-отец рассудит нас!
В ответ раздался боевой клич зверолюдей — душераздирающий вопль, от которого у любого застынет кровь в жилах, сопровождавшийся ударом кулачища в грудь. Одним могучим движением Хосе убрал с дороги Марго — та с диким визгом полетела по коридору, шлепнувшись где-то вдали. Конечно, после этого она трансформируется, приняв истинную форму. На это и расчет — обращение требует времени. Главное, не попасться в лапы зверочеловека. Эти парни мощны настолько, что могут запросто башкой проломить стену. Но они медлительны и в бою действуют прямолинейно — лезут напролом. Таков кодекс — увороты и финты для слабаков.
Но я не отягощен ничем подобным, поэтому, прежде чем мохнатый великан приблизился ко мне, всадил в его лапу гвоздь. Последовал еще один вопль, на этот раз — от боли.
— Бежим! — крикнул я псу, схватил склянку забвения с душой кузена Хуана, выскочил в коридор и запер за собой дверь.
На полу валялось колье. Чуть дальше — вот и удача, не так ли? — ее кинжал и пистолет. Сама она лежала в полусотне шагов от меня, стонала, потирая ушибы.
Колье в карман, оружие за пояс, ноги в руки и вперед, со свистом.
Не знаю, задержит ли преграда Хосе — зверолюди в моменты крайней ярости способны на многое, а прутья-то ржавые, некоторые уже расшатались.
А вот озверевшая от злости вампирша обязательно доставит много неприятностей, если я срочно не найду выход.
* * *
К сожалению, выход был заблокирован — я чуть было не наскочил на скутум магикум, преграждавший путь наверх. Не забыла, бестия, принять меры предосторожности. Зачем? Были прецеденты, подобным моему? Или от незваных гостей? Вампиризм — смертельный грех. Во всех известных мне мирах. Если инквизиторы пронюхают…
С другой стороны, если верить мастеру Вадиму, многие тут знали, кто такая Марго. Трудно представить, чтобы пресловутый карающий орган во имя Люкс Деус, чьи соглядатаи наверняка присутствовали в каждом питейном (и не только) заведении, пребывали в блаженном неведении относительно естества вампирики.
Неважно. Надо искать другой выход. Если он имеется.
Пока я в панике метался по однообразным коридорам, Марго трансформировалась. Упаси вас первый увидеть вампиршу во всей своей первозданной красоте! — препротивная тварь, скажу я вам. Уродливая бледная плоть, отдаленно напоминающая безобразную голую женщину с раззявленной пастью, острыми когтями и волчьими конечностями.
Вот такое страшилище и начало преследовать меня. Вампиры имеют особенность — исчезать во время рывков. По этой причине за ними трудно уследить, а уж если она приложится лапой — отчекрыжит голову на раз-два.
Следом из камеры вырвался и Хосе — грохот был такой, что полы содрогнулись.
А мы с псом тем временем наткнулись на тупик. Крошащаяся кирпичная кладка — ни камер, ни ответвлений, ни дыр. Только единственный факел еле горел. Закуток производил впечатление наиболее древнего во всем подземелье.
— Карахо! — воскликнул я. За углом уже раздавалось злобное бормотанье вампирши Марго, а за ней — свирепый рык зверочеловека Хосе.
Пес крутился вокруг ног, жалобно повизгивая.
— Не суетись, дружок, — сказал я ему. — Даже в таком безвыходном положении можно найти выход, прости за тавтологию.
Вот и она, чертова вапирика. Ох, глаза бы мои не видели этой гнуси!
— Ты-ы… — прошипела она, уставив на меня когтистый палец. — Ты поплатиш-шься, ублюдок!
Подняв руки, я сказал:
— Подожди, подожди, Марго! Одну минуту!
— Ты умреш-шь!
Надо дотянуть до прибытия Хосе. Еще одна идейка возникла.
— Ладно, ты победила! Только одно скажи — почему мы? Почему божественная кровь?
Харя у Марго противная, слов нет, но изумление я распознал.
— Как это поч-чему?
— Как ты дошла до этого? Кто тебя прикормил?
— Ч-что з-за вопрос-с? С-с раз-зрешения и благос-словения Из-значального, раз-зумеетс-ся. Я давно пож-жираю претендьентес-с-с …
Я остолбенел. Либо Марго напоследок решила пошутить, либо я ослышался, либо… мир перевернулся вверх тормашками. С разрешения и благословения… Изначального? То есть, с разрешения и благословения Примигенио? Отродье скверны — орудие в руках моего приемного отца? Быть такого не может! Нет, нет!
Тут подоспел Хосе.
— Тебя только не хватало! — крикнула Марго и бросилась на зверочеловека.
Что тут началось! Нет слов описать. Вакханалия. Пылища, рев, топот, кровь. Марго набрасывалась на Хосе, тот ее в охапку и шмяк о стену. Стены же и дрожали, кирпичи обрушивались, но бестии хоть бы хны, визжала истошно, плевалась, царапалась, кусалась, но поднималась — растопырит когти и в бой.
Наши с псом действия сводились к одному — не попасть под раздачу. С бешено колотящимся сердцем я уворачивался от дерущихся, лишь изредка колол кинжалом то одного, то другого, мой мохнатый спутник заливался лаем.
Чего я добивался? Не лучше ли отбежать подальше и подождать, кто кого? Ха! Кто кого. Нет, желательно, чтобы они укокошили друг дружку, но это не главное.
Я хотел заставить Хосе проломить стену. А потом сигануть в пролом. Авось куда-нибудь, да выведет. Но не получалось никак. То ли стены крепкие, то ли Хосе бил с недостаточной силой. В отчаянии я пальнул из кремневого пистолета. Серебристое облачко попало прямо в их перекошенные окровавленные рожи. Хосе вроде ничего — только башкой мотнул, а вот Марго зашаталась, отступила на шаг, на два, прислонилась к едва держащейся стене.
Зверочеловек торжествующе зарычал, набычился и тараном понесся на вампиршу.
Бабах! Убил он ее или нет, не знаю, ибо в этот момент не только стена, но и полы обрушились. Надеюсь, что убил. И сам убился.
Отшвырнув бесполезный пистолет, я едва успел подхватить песика и сгруппироваться.
Так и полетел — в одной руке собачонок по имени Хуан, в другой — призрак кузена Хуана в эль фраско дель ольвидо.
* * *
Стремглав в тартарары!
Я не раз попадал в передряги, не раз пребывал на волоске от гибели, причем настоящей, той, что несет с собой вечный сон, но тут… Кажется, я переборщил.
Совсем не хочется агонизировать, лежа под грудой битого кирпича, мучительно при этом размышляя, а точно ли ты возродишься. И в ком, вот что самое интересное. После признаний Марго следует ждать новой жизни в теле червя-дождевика, например. А что?
«Да-да! — тут же подал голос бог дураков. — Первый — вот истинный бог коварства, а не ты, идиот…»
Ну да, первый, Примигенио, изначальный… Мысль, что слуга Ересиарха могла так назвать своего господина не укладывалась в голове, ибо каждый знает, что имя моего родителя священно и его никак не могут произнести без необратимых последствий для собственного здоровья отродья тьмы.
Но вернемся к нам, горемыкам. Нас с псом уберегла случайность — под нами проломился большой монолитный кусок, и мы спикировали на нем, как на причудливом воздушном судне, подобным тем, какие изобретают в некоторых мирах. Только без крыльев или винтов.
Моих врагов постигла та же участь. Все вместе мы упали на нижний этаж, обрушили его, понеслись ниже — и там полы не выдержали, затем еще раз. Грохот, обломки валились со всех сторон, я кричал, как сумасшедший, пес выл, Хосе ревел, Марго визжала — жуть!
В конце концов наше импровизированное воздушное судно раскололось на множество кусков, и я ухнул пятой точкой прямо на кучу обломков.
Повезло, ничего не скажешь — не считая кучи камней, пересчитавших нам все ребра и оставивших многочисленные ушибы по всему телу, серьезных повреждений вроде нет. Во всяком случае руками-ногами пошевелить смог.
Не прошло и пяти секунд — рядом приземлилась Марго. Еще живая, хоть и порядком искалеченная. Повернула голову с единственным уцелевшим глазом, узрела меня в обнимку с трясущимся животным, завопила…
Но тут вниз спрыгнул Хосе. Всё это время он висел, уцепившись за выступ, а как только обрушение завершилось, решил добить вампиршу. Чем и занялся. С яростным рычанием янлык мужественный и благородный крошил несчастную физиономию вампирши, пока не превратил в кровавую лепешку. И только потом обратил внимание на меня, дрожащего не хуже песика.
Проклятие! Надо что-то придумать, а то он от меня мокрого места не оставит!
— Э… — начал было я, вжавшись в стену.
— Сейчас ты умрешь! — заорал он, забрызгав мне лицо слюнями.
— Не-не, погоди! Я пошутил насчет руны, не крал я ее, просто неудачно пошутил…