Кошмар в Хальмер-Ю
— Постойте, — Кристина прищурилась, — то есть кто-то всерьез вызывал вас посмотреть на «призрака» в холодильнике, который оказался протухшим сыром?
— Абсолютно серьезно. Женщина клялась, что оттуда доносятся стоны умерших, — Алексей засмеялся. — Хотя, справедливости ради, он действительно пах как что-то мертвое.
Бокалы опустошались, бармен приносил новые. Разговор становился все более раскованным, их взгляды задерживались друг на друге чуть дольше чем вначале. Кристина рассказала про свою московскую квартиру и кота, который постоянно ложится на клавиатуру. Алексей поведал о своих путешествиях по заброшенным местам и о том, как однажды застрял в лифте психбольницы на три часа.
— Знаете, — Кристина посмотрела на него через край бокала, — это самый нормальный разговор за последние три недели. Здесь все либо молчат, либо жалуются на жизнь.
— Рад быть исключением, — Алексей поймал её взгляд. — Хотя признаюсь, я тоже устал от одиночества. Три дня в номере, один на один с ноутбуком — начинаешь сходить с ума.
— У меня похожая ситуация, — она улыбнулась. — Хотя у меня хотя бы работа есть. А вы что, просто ждете, пока призрак объявится?
— Примерно так, — он рассмеялся. — Звучит глупо, да?
— Звучит... интересно, — Кристина допила вино. — Хотя безумно, конечно.
— Безумие — моя профессия.
Они еще долго сидели в баре, пока посетителей не стало совсем мало. Разговор перетекал с темы на тему — от работы к хобби, от путешествий к любимым фильмам. Алексей чувствовал, как напряжение последних дней отпускает, заменяясь приятным расслаблением и предвкушением. Кристина тоже явно не спешила расходиться — она смеялась над его шутками, касалась его руки, когда хотела подчеркнуть какую-то мысль, и всё чаще задерживала на нем взгляд.
Когда счет был оплачен, а последний бокал допит, они вышли из бара в прохладный ночной возжух. Оба понимали, чем закончится этот вечер, и оба этого хотели — никаких обязательств, никаких обещаний, просто хорошая компания и возможность забыть о работе хотя бы на одну ночь. Дорога до отеля заняла несколько минут, которые они провели в легкой беседе, и когда двери лифта закрылись за ними, оба уже знали, что утро встретят вместе.
В номер отеля они ворвались уже в порыве страсти. Возможно, пиджак Алексея остался где-то в коридоре, но ему было уже совершенно всё равно. Жадно впиваясь друг в друга поцелуями, они переместились от входной двери до кровати. Оставшаяся одежда начала отлетать во все стороны — свитер повис на спинке кресла, брюки полетели в телевизор.
Алексей положил Кристину на кровать, стаскивая с них обоих последние остатки одежды, и навис над ней, страстно глядя в её красивые, горящие желанием глаза.
Но как только он начал целовать её шею, Кристина вдруг оцепенела и пару мгновений спустя издала дикий крик. Алексей отпрянул как от огня.
— Что такое, что случилось? — он волновался, что случайно причинил ей боль.
Кристина прижалась к изголовью кровати и подтянула ноги к себе. Лицо её побелело, глаза широко раскрылись — она, не отрывая взгляда, смотрела куда-то вбок. Алексей подполз к ней, нежно прикоснулся к её плечу и снова спросил:
— Кристина, что случилось? Я что-то не то сделал? — но она молча продолжала смотреть в сторону.
Алексей внимательно проследил за её взглядом и обнаружил, что оставил ноутбук с камерами открытым. Именно в его экран так пристально смотрела застывшая Кристина. Он вскочил, надел очки и пододвинулся к экрану. На камерах застыл всё тот же дом, всё та же тихая, неподвижная картина. Журналист обернулся к своей новой знакомой:
— Кристина... — тихо проговорил он. — Что ты там увидела?
Она медленно перевела взгляд на него.
— Ты совсем идиот? — вдруг выпалила она. — Я чуть с ума не сошла! Ты чем думал, когда готовил этот розыгрыш, придурок?
Красноватый румянец вновь вернулся к её щекам.
— Я клянусь, я не готовил никаких розыгрышей! — Алексей был в смятении и в невероятном предвкушении. «Скорее бы она успокоилась, поверила мне и сказала, что видела», — проносились мысли в его голове. Он молился, чтобы эта истерика не продлилась долго.
— Да?! А что же это тогда? Говоришь, что пишешь страшные истории! Соблазняешь, заманиваешь в номер, чтобы что? Написать потом, как приезжие в Салехард мочатся от страха перед байками долбанутого журналиста? Если ты вообще журналист, черт бы тебя подрал!
К концу фразы она уже встала с кровати и искала по номеру, куда они зашвырнули её лифчик.
— Кристин! Я понимаю, как это выглядит, но я взываю к разуму! Зачем мне было тебя пугать до того, как у нас будет секс? Я совсем псих, по-твоему? Променять шикарную женщину на подростковую шутку?
Его голос звучал рассудительно и по-взрослому. Он говорил на слегка повышенных тонах, но не позволял голосу сорваться на крик. Это был властный тон человека, который не сомневается в том, что говорит, и не позволит сомневаться собеседнику. Кристина немного успокоилась и, остановив поиски, надела его рубашку на голое тело и присела на край кровати.
— Хорошо, допустим, ты не идиот. И спасибо за «шикарную женщину», — уголки её рта немного дрогнули в улыбке. — Но тогда что я видела в ноутбуке? Что это было?
Алексей тяжело выдохнул:
— Может, это прозвучит совершенно безумно, но я очень надеюсь, что это ты мне расскажешь...
Алексей поведал ей всё, что привело его в этот город. В баре он лишь поверхностно рассказал, чем занимается, но чувствовал, что раз Кристина стала невольной участницей, то придётся быть откровенным, если он хочет узнать, что она видела. «Если её рассказ совпадет...» — не унимались мысли в его голове. — «Если она опишет того же призрака, что любитель почвы Георгий...» Два незнакомых человека не могут видеть один и тот же бред в разное время. Это будет означать лишь одно — призрак действительно существует.
— И ты хочешь сказать... — она делала паузы, чтобы переварить информацию, — что я сейчас увидела того самого призрака, за которым ты гоняешься?!
— Зависит от того, что ты видела. У меня есть лишь описание местного мужика.
— А тебе не кажется, что вместо рассуждений о том, что я видела, нам нужно собрать вещи и вечерним рейсом улететь нахер отсюда?
— Я не стану осуждать тебя, если ты так и поступишь, — спокойно сказал Алексей. — Но я наблюдаю за этим домом уже три дня, и пока всё спокойно. К тому же дом в ста пятидесяти километрах отсюда.
— А призраку что, долго ехать сюда? — сарказм был явным способом подавить тревогу.
— Есть основания полагать, что призраки так или иначе привязаны к месту, где они орудуют.
— Лёша! Это не сыр, который тухнет в холодильнике! Вот он действительно за тобой не погонится! Это чертов призрак!
— Или компания подростков, которые заметили мои камеры и решили поиздеваться надо мной. И случайно ты попала под этот глупый розыгрыш.
Алексей старался рассуждать спокойно и здраво. Хотя внутри него теплилась надежда и жгло любопытство, он слишком много раз находил разумные объяснения всякой паранормальной дряни.
— Давай так, — продолжал он. — Мы выпьем еще по бокалу, ты успокоишься, расскажешь, что же ты увидела. Мы обсудим это, и, если ты захочешь улететь — я куплю тебе билет на самолет.
Кристина ходила по номеру туда-сюда, нервно потирая пальцы. Затем она сделала глубокий вдох и, немного успокоившись, достала из мини-бара пару банок шампанского. Кинув одну из них Алексею, она сказала:
— Придется немного раскошелиться в качестве моральной компенсации.
Алексей улыбнулся. Деньги его не беспокоили. Он поймал банку, дернул за ключ открывания и приготовился слушать.
— Это было всего мгновение, — начала Кристина. — Вон там, около письменного стола. — Она показала на экран ноутбука, на котором всё еще шла трансляция. — Это было лицо, которое... улыбалось... Но это не нормальная улыбка — она была широченной, от уха до уха. И палец, прижатый к губам. Наподобие...
— Тщщщ, — процитировал Алексей, впиваясь пальцами в ручку кресла.
— Именно, — подтвердила Кристина.
Алексей встал. Он заходил широкими шагами по номеру. «Да, ровно то же самое. То же самое, что описывал Георгий», — мелькнуло у него в голове.
— Вот я дурак! — он стукнул себя ладонью по голове. — Мы же можем посмотреть запись!
— Нет, спасибо! — отозвалась Кристина.
— Ты не смотри, я пока сам, — сказал он и включил просмотр записи.
Спустя несколько минут он поднял на неё недоумевающий взгляд.
— Здесь ничего нет!
— Не поняла, — отозвалась Кристина.
— Ничего, — повторил Алексей. — Я пролистал последние полчаса, это даже с запасом, но ничего нет.
Кристина проглотила страх:
— Дай я посмотрю.
Они включили запись и начали смотреть вместе, не ускоряя. Они просмотрели запись несколько раз, но на ней ничего не было. Всё тот же пустой и безжизненный силуэт гостиной в объективе камер ночного видения...
ГЛАВА 6.
НИКТО И НИГДЕ
Солнце лениво пробивалось сквозь желтую, покрытую пылью занавеску. Скорее всего, когда-то она была белой, но теперь её бледно-желтый оттенок был единственным, что хоть как-то прятало эту грязную комнату от лучей утреннего солнца.
Это была маленькая однокомнатная квартира со старым ремонтом, сделанным лет тридцать назад — старая советская коричневая мебель, деревянные окна, крошечная кухня и еще более тесная ванная комната. В углу спальни стоял небольшой стол с приставленной к нему одной табуреткой. Вдоль стены красовался длинный шкаф во всю стену, который в народе так и называли — «стенка». Посередине шкафа было пространство, где стоял небольшой плоский телевизор. Ламповый, впрочем, тоже присутствовал в квартире, но валялся сломанным где-то на антресоли.
По комнате тихо пронесся недовольный стон. Иван, закрываясь рукой от навязчивых лучей солнца, ворчал и пытался перевернуться так, чтобы они его не доставали. Но он знал, что пора вставать, поэтому, выражая негодование еще пять минут, всё-таки спустил свои огромные ноги с кровати и встал.
Он подошел к столу, на котором валялись пустые бутылки из-под водки, и нашел одну, которая еще стояла и не была пуста. Схватив бутылку, он сделал несколько долгих глотков. Даже не поморщившись, сделал глубокий вдох и резко выдохнул. Его уже очень давно не пьянила водка. Она лишь приглушала эмоциональную боль, наподобие успокоительного. Вроде воспоминания есть, но боль не так остра. По крайней мере, на пару часов.
Иван прошелся по квартире, схватил джинсы и футболку, надел на ходу и вышел в подъезд. В подъезде воняло сыростью, мочой и еще чем-то мерзким — как будто грязной мокрой тряпкой кое-как протерли пол. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Утренние лучи солнца, на этот раз без препятствий, ударили в лицо. Но сейчас это было приятнее, чем несколько минут назад.
Иван подошел к своей машине — старенький «Рено Логан» серого цвета с шашечками такси на крыше. Открыл дверь, которая скрипнула привычно и знакомо, и завёл двигатель. Одометр показывал пятьсот с лишним тысяч пробега. Хотя в целом вся машина показывала пятьсот тысяч пробега. Как и сам Иван.
Он выехал из двора, повернул на центральную улицу, включил на ходу радио и закурил. Спустя минут десять припарковался у одного из обычных домов соседнего района. Он вышел из машины, закурил еще одну сигарету, присел на капот и стал ждать.
Из подъезда напротив выбежали трое детей. Старший — парень лет тринадцати, худой, в старой джинсовой куртке и таких же штанах. Двое совсем маленьких — девочка лет шести и мальчик около четырех. За ними усталым, но бодрым шагом вышла их мать.
— Дядя Ваня! — закричали дети и бросились к машине Ивана.
Отбив пятерню старшему и приобняв младших, Иван открыл двери и усадил всю троицу в машину. Наталья, мама этих троих детишек, тоже подошла к нему.
— Вань, спасибо тебе огромное, опять выручаешь!
— Не за что, Наташ. Ты ведь знаешь.
— Всё равно, я не знаю, как тебя и благодарить. Опять суп и бутылка? — она слегка улыбнулась.
— Мне и того не нужно, Наташ, — отозвался Иван.
У него был грубый низкий голос с тяжелой хрипотцой. Но от его слов всё равно веяло добром. Он помогал этой женщине уже многократно и ничего никогда не просил взамен. Её муж — инвалид. У него паралич нижней части тела. Авария или что-то вроде того — Иван не спрашивал. Просто Наталья иногда болтала.
Её старшего сына доставали одноклассники. Встречали по дороге в школу и издевались. И ведь подростки — не разберешься же с ними за него, пацан всё же. Поэтому Денис выбрал избегать этой проблемы, покуда это возможно. И Иван подвозил его до школы, хотя идти было не более десяти минут.
Двоих младших — в детский сад. Наталье, чтобы успеть их отвести, нужно было вставать еще раньше, а она уже на пределе. Она работала одна. Пенсия у мужа маленькая — по-человечески не прожить, а еще и троих детей кормить, одевать.
Иван приносил им денег. Сколько получалось. Просто так. Наталья долго отказывалась брать, но тогда Иван начал давать их детям по дороге в школу. В конце концов Наталья сдалась и стала принимать конверты.
Как-то раз она позвонила Ивану поздно вечером. Сказала, что задержалась на работе, а на улице дебоширила пьяная компания — страшно идти домой. Он приехал. Он всегда приезжал. Она спросила, нет ли у него дома кофе и чего-нибудь поесть. В этом месяце нужно было купить учебники, сдать на классные расходы и на что-то в садике. Денег осталось лишь прокормить детей.
Они поехали к нему, где после ужина и чашки кофе она молча, с поникшими глазами, сняла с себя одежду и подошла к нему.
— Не нужно этого делать, — ответил Иван. — Прости, если тебя это обидит, но мне это не интересно. А у тебя муж. И дети. Я делаю это не затем, чтобы ты меня благодарила. Я просто хочу помочь.
Она оделась и проплакала минут тридцать у него в комнате, перед тем как он отвез её домой.
И вот сейчас он снова отвезет детей в школу, и снова ему ничего не нужно взамен. А она придумала готовить ему суп и покупать бутылку водки. Он любил водку. По крайней мере, пил её постоянно. Но никогда не пьянел. От него даже не пахло. Она не понимала почему, но вопросов не задавала. А он не говорил. Он вообще мало говорил.
Он развез детей и направился в местный супермаркет. Днем он работал там грузчиком. Работа не пыльная и не сложная, особенно для такого, как Иван. Он был метра два ростом и килограммов сто двадцать весом. Но жира в нем почти не было — это была огромная гора мышц, тихая, суровая, но с добрым взглядом.
Вечером, выходя со смены, он садился в свой «Логан», открывал приложение такси и выходил на рейс. С собой — пакет с бутылками водки и пакет с разнообразными продуктами.
Проездив несколько часов, до восьми вечера, он заехал в еще один двор. Остановил машину, пошел в подъезд и доковылял до пятого этажа. Достав из пакета, полного продуктов, палку колбасы и батон хлеба и убрав это в карман, он позвонил в дверь. За дверью раздалось тихое шарканье, и спустя пару минут дверь открыли.
— Добрый вечер, баб Оль. Это вам, как всегда, — он протянул ей полный пакет, за исключением того, что оставил себе в кармане.
— Ой, Ванечка, спасибо тебе огромное! Ты себе-то хоть что-то взял?
— Конечно, вот! — он указал на торчащие из кармана запасы.
— Мало ты себе берешь, Ваня! Силы-то нужны!
— Не переживайте, баб Оль, не пропаду. Сил еще о-го-го! — он улыбнулся своей печальной улыбкой.
— Ну дай бог тебе сил, милый, дай бог, — она стояла в дверях, смотрела на него и не решалась закрыть дверь. Она не знала, как его благодарить, но ей казалось, что попрощаться первой — это верх неуважения к этому благородному молодому человеку.
— До свидания, — сказал Иван, махнул рукой и пошел вниз.
— Пока-пока, Ваня, — вслед промолвила баба Оля.
Он вернулся в машину и снова вышел на рейс. Он таксовал до самой ночи. Усталости он не ощущал, но к двум часам ночи в их богом забытом городке уже мало кто заказывал такси. Становилось скучно, слишком скучно. А самое ужасное — тихо. Тишина в темноте — это то самое, с чем Иван не желал надолго оставаться один на один.
Когда клиенты перестали вызывать такси, он вернулся во двор, припарковал машину и поднялся к себе. Боль уже снова начинала просыпаться, поэтому он открыл очередную бутылку, нарезал бутербродов, включил телевизор и развалился на диване. Он щелкал каналы, пока не наткнулся на старый хороший сериал про компанию друзей. Перестал переключать и начал поглощать бутерброды за просмотром.
Но сериал навевал очень старые и очень болезненные воспоминания. Он отложил еду, встал и подошел к полке антресоли в коридоре. Там, рядом с пыльным ламповым телевизором, лежал в такой же густой пыли мобильный телефон. Он был старым — не настолько старым, чтобы у него были кнопки, просто модель прошлых лет. Он аккуратно взял его и повертел в руках. В пустой квартире раздалось его тихое ворчание. Еще немного повертев телефон, он бросил взгляд на зарядку, так же валявшуюся в углу.
С минуту он завис на одном месте, растерянно глядя на эти вещи так, словно не знал, что они тут лежали. А затем бросил телефон поглубже на антресоль, вернулся на диван и переключил канал.
— Джоооониии... — по комнате пронесся томный женский голос.
Иван резко вскочил. «Послышалось?» — подумал он. Всё его тело напряглось как струна. Вены вздулись на руках, и он не заметил, как сжал кулаки изо всех сил. Он стоял и прислушивался.
— Джоооониии... — голос повторился.
Иван отпрянул и прижался спиной к стене комнаты. Глаза его метались туда-сюда. А потом он бросил взгляд на...
Телевизор. Чтоб его. Всего лишь телевизор. Идет какая-то муть, а он задумался и даже не понял, что голос оттуда. Иван громко выдохнул, выключил свет, снял одежду и рухнул на диван. Обернулся к телевизору, протянул руку и нажал кнопку выключения. Комната погрузилась во мрак, но Иван знал — он уснет быстро.
— Джооооонииии! — в полностью темной и пустой комнате разлился голос с металлическим оттенком.
Иван сел на диване и произнес своим басом вслух:
— Этого не может быть! Так называла меня только она...
ГЛАВА 7. ОСВОБОЖДЕНИЕ
Хальмер-Ю оказался тих, как бывает тих только мёртвый город.
Дмитрий остановил машину у въезда, и они оба замерли, глядя на то, что когда-то было поселком. Серые бетонные коробки двух-трехэтажных зданий торчали из земли как надгробия. Выбитые окна зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Крыши многих домов провалились, обнажив ржавые арматурные прутья. Стены покрылись трещинами, местами обвалились целые куски, обнажая внутренности заброшенных квартир.
Ветер гулял по пустым улицам, поднимая клубы пыли и гоняя обрывки ржавого металла. Асфальт растрескался и местами провалился, превратившись в месиво щебня и земли. Между домами пробивалась чахлая растительность — жесткая тундровая трава и низкорослый кустарник, отвоевывающий территорию у цивилизации.
Повсюду валялись останки советской эпохи — покореженные трубы, обломки техники, куски бетона с арматурой. У одного из домов ржавел остов детской площадки — качели без сидений раскачивались на ветру со зловещим скрипом.
Небо над городом висело низкое, серое, давящее. Солнце пробивалось сквозь облака тусклым светом, не добавляя тепла этому мертвому пейзажу. Тишина стояла абсолютная — даже птиц не было слышно.
Дмитрий достал из багажника дезинтегратор, и вставил в него батарею. Аккумуляторы для спектрального дезинтегратора были настоящей головной болью. Каждый из них Дмитрий собирал вручную в течение двух недель — процесс требовал ювелирной точности и специального оборудования. Внутри батарей находились ячейки с редкоземельным литий-иттриевым электролитом — веществом, которое официально использовалось только в экспериментальных военных разработках.
Достать его было почти невозможно легальными путями. Дмитрию приходилось обращаться к старым знакомым из закрытых НИИ, списывать материал как "расходник для лабораторных экспериментов" и надеяться, что никто не станет задавать лишних вопросов. Даже на черном рынке такие компоненты стоили безумных денег и требовали связей.
Поэтому у них было всего три батареи. Три выстрела. Больше Дмитрий просто не успел изготовить, да и запасы электролита подходили к концу.
Каждая батарея была на вес золота — в прямом и переносном смысле.
Вооружившись, они отправились изучать город. Они шли медленно, оглядываясь по сторонам, стараясь прислушаться к любому шороху. Но тишина так и не нарушалась.
— Какой план? — поинтересовалась Алина. — Домов много, с чего начнем?
— Пока не знаю... — Дмитрий окидывал взглядом дом за домом, пытаясь выстроить алгоритм.
— В теории, в поисково-спасательных операциях используют секторный метод или спираль от центра. Но мы не ищем случайно потерявшегося человека. Кукловод забрал Машу в конкретное место — туда, где вселился в нее.
— Третий дом слева, второй ряд, — Алина проверила фото от подростков. — Антон сказал, что она провалилась через дыру в полу на втором этаже.
— Логично начать с него, — кивнул Дмитрий. — Демоны часто привязаны к месту первого контакта.
— Согласна. Вон, вот тот дом, — Алина указала на трехэтажную постройку. Угол дома обвалился, оставив своеобразную лестницу сразу на второй этаж.
Они направились туда. Дом ничем особо не отличался от остальных — неизвестно, почему демон выбрал именно его. Возможно, случайность. Они обошли дом со всех сторон, ища вход на первый этаж, но обнаружили, что его не существует. То есть он когда-то был, но сейчас подъезд обвалился, и внутрь не пробраться. Какие-то окна были глухо забиты, а на некоторых красовалась старая добрая решетка.
— Вот тебе и причина, — протянул Дмитрий. — Идеальное место: темнота и вход лишь сверху.
Они вернулись к углу-лестнице и забрались на второй этаж. Часть стены отсутствовала, но вперед вел довольно длинный коридор. Двери, располагавшиеся по бокам, намекали на то, что это были квартиры, а коридор — общий холл. Большинство дверей были открыты или отсутствовали вовсе.
Алина вооружилась газовым баллончиком. Кроме призраков и демонов в таком месте можно встретить кое-кого более материального и не менее опасного. Они медленно шли по коридору. Вокруг валялся разнообразный мусор, но по некоторым вещам было видно, что иногда сюда пробирались люди. Бутылки из-под пива, пустые пачки сигарет и стиков, фантики — некоторые из этих предметов были явно не слишком старыми. На некоторых бутылках еще яркие, современные этикетки.
Страх медленно подступал к горлу Дмитрия. Это место было жутким даже для человека, не верящего в потусторонние силы. А для ученого, уверенного в их существовании, эти чувства можно было помножить на два, а то и на три. Но он держал себя в руках, в первую очередь из-за Алины. Он не мог выдавать страха. Тем более что в первую очередь нужно защищать её. А уж за неё он был готов придушить демона голыми руками.
Алина была спокойнее. В её картине мира они были супергероями, вооруженными против земных и неземных сил. К тому же тишину она боялась меньше, чем шум. Люди бы шумели — это точно. Ну а демоны... против них у них был дезинтегратор. К тому же именно демона они и хотели найти.
В конце коридора они увидели дыру, ведущую на первый этаж. Они подошли к краю и заглянули вниз. Ничего необычного — просто еще один такой же коридор на первом этаже. И такие же двери, ведущие в квартиры.
— Черт, — не выдержал Дмитрий, — наверняка, если эта тварь там, по всем законам жанра она в самой дальней квартире коридора.
Алина слегка улыбнулась.
— Я спущусь первым, — продолжил Дмитрий. — Возьми дезинтегратор, прикрой меня. Потом передашь его мне вниз, а я прикрою твой спуск.
Алина молча выполнила команду мужа, и через минуту они оба стояли на первом этаже. Закономерно они оказались в самом конце коридора — идти можно было только вперед. Сначала свет пробивался через окна с решетками и открытые двери квартир, но в глубине царила абсолютная тьма — там, где окна были забиты. А может, и двери закрыты — не разобрать.
Супруги зажгли фонари и направились в противоположный конец коридора, прислушиваясь к каждому шороху. В полной тишине слышны были только звуки их шагов и дыхания. В воздухе пахло пылью и старостью. Стены буквально давили на них, а сзади коридор словно сужался, оставляя тусклый свет с улицы за их спинами и отдавая их во власть света фонарей.
Они заглядывали в квартиры, проходились по их коридорам, кухням, гостиным. Сердце замирало при входе в каждую комнату каждой квартиры. Но чем больше помещений они осматривали, тем сильнее казалось, что дом совершенно пуст.
Дмитрий и Алина изучали демонов и призраков много лет. Конечно, источники не были достоверными, а многие — откровенно лживыми, но они старались искать пересечения в разных историях и находить между ними сходства. В ход шло изучение фольклора, сказок, мифов — в целом всего, что описывало потусторонние силы в любом виде. Многие вещи сходились почти везде.