Господин Хранитель
Вы не должны заявлять, что во всём виноваты вы. Король вам не поверит, а ваше рвение защитить госпожу Валмери лишь заставит его задаться вопросом, почему вы так стараетесь. Но и перекладывать на неё ответственность вы не станете. Вы скажете правду. Она обнаружила сведения, касающиеся королевского дома. Вы решили, что хотите помочь ей их проверить. Вы сами показали ей дорогу и по собственной воле вошли в усыпальницу. Отвечайте только на то, о чём вас спросят. Не просите для неё снисхождения. Не пытайтесь доказать, что она невиновна. И ради всего святого, не говорите о ваших к ней чувствах.
— Но я…
— Не перебивайте. Ваши чувства очевидны. Если король решит, что госпожа Валмери воспользовалась вашей привязанностью, он увидит в ней не библиотекаря, обнаружившего государственную тайну, а угрозу наследнику престола. Тогда я не смогу её защитить.
— Но это…
— Вас защищает ваше положение. Госпожу Валмери — нет.
Элиан опустил голову. Только теперь он понял, как легко пошёл на поводу у собственной симпатии к Эйлин. Он так обрадовался, что ей наконец-то по-настоящему пригодилась его помощь, так хотел услышать из её уст заветное «спасибо», обращённое только к нему, что предпочёл не замечать очевидного: он сам завёл её в ловушку.
— Вы знаете, что полагается за незаконное проникновение и причинение вреда королевской усыпальнице?
— Нет, — тихо ответил Элиан.
— Смертная казнь.
Элиану показалось, что Морвейн вдруг оказался где-то очень далеко от него; как будто кто-то взял и одним махом отодвинул стол со стоящей на нём свечой и кресло, в котором сидел Хранитель, на тысячу миль от Элиана. Он отказывался слышать. Смертная казнь! Разве можно казнить человека только за то, что он забрался в королевский склеп? Разве можно казнить Эйлин?
На секунду он снова увидел перед глазами её спокойное лицо, когда он уходил оттуда вместе с Морвейном. Эйлин, казалось, совершенно не боялась. Наверное, даже подумать не могла, какая ужасная, несправедливая участь может её ждать. И это он, Элиан, был во всём виноват: он должен был отговорить её, должен был…
— Ваше высочество, — голос Морвейна вернул его в тёмный кабинет. — Я вас прошу. Помогите мне спасти Эйлин Валмери.
«Я вас прошу». Элиан никогда ещё не слышал, чтобы Рейнар Морвейн кого-то просил. Он поднял глаза и встретился с ним взглядом: впервые на памяти Элиана Хранитель Печатей чего-то боялся.
И тогда Элиану стало по-настоящему страшно. Так они и смотрели друг на друга несколько невыносимо долгих мгновений: обладающий огромной, но не безграничной властью слуга короля и сын короля, которому пока что не доверяли даже самому седлать себе лошадь. Жизнь Эйлин Валмери была в их руках.
Элиан не знал, смогут ли они спасти её. Знал только, что больше не имеет права поступать по-своему.
Наконец он разлепил пересохшие губы и произнёс:
— Я всё сделаю, господин Морвейн.
Рейнар коротко кивнул, взял со стола свечу и поднялся.
— Я войду к Его Величеству первым. Вас он вызовет после — постарайтесь не забыть о том, что вы мне обещали.
В приёмной их уже ждал Луи. Морвейн передал ему подсвечник, и тот открыл боковую дверь в узкий коридор, соединявший крыло Хранителя с дворцом.
Элиан шёл следом за Рейнаром. Впереди, над плечом Хранителя, дрожал маленький огонёк. Он почти не разгонял темноту — и всё же указывал им дорогу. Элиан вдруг подумал о том, что впервые в жизни он собирался просить отца не за себя и не для себя — а за другого человека. За Эйлин Валмери, которая была ему в этот момент так дорога, что Элиан готов был разделить с ней даже казнь, если бы Морвейн не попросил иного.
Оставив наследника в маленькой приёмной перед кабинетом Его Величества, Рейнар отворил тяжёлую дубовую дверь.
Король Элмор стоял у окна. В кабинете были зажжены все лампы, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего и обычный рабочий день короля Вестурии был ещё в самом разгаре. Однако Его Величество был в домашней одежде: видно, камердинеру пришлось спешно поднять его ото сна и привести сюда.
Лицо короля не обещало ничего хорошего.
— Морвейн, — коротко поприветствовал он Рейнара.
— Ваше Величество.
Несколько секунд Элмор молча изучал его лицо, а затем спросил без всяких предисловий:
— Это правда?
Рейнар склонил голову.
— Да. Сегодня ночью в королевскую усыпальницу было совершено незаконное проникновение.
— Твоя библиотекарша и мой сын.
«Твоя библиотекарша» означало, что Элмору уже успели сообщить не только причину ареста и имя задержанной. Король знал, по чьему распоряжению Эйлин Валмери появилась во дворце, знал об особом внимании, которым пользовалась её работа, и, вероятно, о том, как часто она бывала в крыле Хранителя Печатей. Палата Тишины сделала свою обычную работу превосходно.
— Госпожа Валмери прибыла во дворец по моему поручению, чтобы принять участие в разборе библиотечного хранилища, — ровно произнёс Рейнар. — Её опыт в Большой библиотеке не оставлял сомнений в том, что для этой задачи она подходит лучше любого другого человека.
— Не заговаривай мне зубы, Морвейн, — поморщился король. — Одно дело — разбирать старые книги, и совсем другое — залезть в королевскую усыпальницу. Не думаю, что госпожа Валмери случайно перепутала её с библиотечным хранилищем. Что ей там понадобилось?
— Она искала сведения о смерти короля Эльсира.
Элмор медленно повернул голову.
— Эльсира?
— Да, Ваше Величество.
— Какого чёрта библиотекарше понадобилось расследовать смерть короля, умершего четыреста лет назад?
Рейнар помедлил.
— Расследование началось по моей инициативе.
В кабинете стало очень тихо.
Элмор несколько секунд смотрел на него так, будто не был уверен, правильно ли расслышал.
— Повтори.
— Первое несоответствие я намеренно предоставил госпоже Валмери для проверки.
— Ты.
— Да, Ваше Величество.
Король отошёл от окна.
— И что именно ты ей предоставил?
— Экземпляр «Сказок со всей Вестурии» из королевского собрания. В известной всем версии сказания Старый Король умирает в полночь. В этом экземпляре указано другое время — без четверти шесть.
Брови Элмора сошлись на переносице.
— И ты решил передать книгу ей? Почему сам не занялся этим?
— Потому что для этого мне нужен был человек, не имеющий отношения к дворцу. Госпожа Валмери подошла идеально: она не была связана ни с двором, ни с Канцелярией, ни с дворцовыми архивами и лучше меня работала с различиями между изданиями, переплётами и библиотечными отметками. Мне требовалась независимая проверка того, что несоответствие действительно существует, а не является результатом поздней ошибки переписчика или печатника.
— И ты счёл разумным сделать это, ничего мне не сказав.
— На тот момент речь шла об одной строке в книге сказок четырёхсотлетней давности. У меня не было оснований докладывать вам о государственной тайне прежде, чем я установил, существует ли она вообще.
Элмор усмехнулся без тени веселья.
— Судя по тому, что мой сын сейчас сидит за дверью, а библиотекарша — под арестом, установить удалось.
— Да.
— Что произошло дальше?
— Госпожа Валмери обнаружила расхождение и обратилась ко мне с просьбой предоставить ей доступ к дворцовым архивам.
— И ты его предоставил?
— Разумеется, нет. Госпожа Валмери не имеет права работать в королевских архивах. Все запросы проходили исключительно через меня.
— Что же ты нашёл по её запросам?
Рейнар выдержал взгляд короля.
— В записях королевских лекарей лист, на котором должны были находиться сведения, относящиеся ко дню смерти короля Эльсира, был подменён.
Элмор нахмурился ещё сильнее.
— Подменён?
— Он был изъят. Аккуратно удалён из переплёта. А затем заменён другим.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Госпожа Валмери — дочь переплётного мастера. Она заметила следы вмешательства, которые я, вероятнее всего, не заметил бы. После этого я осмотрел переплёт сам и убедился, что она права.
— И вот тогда, Морвейн, ты должен был прийти ко мне.
— Да.
Ответ прозвучал так спокойно, что король даже слегка прищурился.
— Однако не пришёл.
— Нет, Ваше Величество.
— Почему?
— Как только стало ясно, что речь может идти не об ошибке в старом тексте, я приказал госпоже Валмери прекратить расследование.
— И решил продолжить его сам.
— Решил прежде установить, имеем ли мы дело с изъятием одной страницы или с систематическим уничтожением сведений. После этого намеревался немедленно доложить вам.
— То есть ты решил сначала удостовериться, насколько велика тайна, которую от меня скрывали.
— Я решил удостовериться, что тайна существует.
Элмор посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— И был уверен, что одного приказа достаточно, чтобы твоя библиотекарша спокойно села и стала ждать, пока ты закончишь?
Рейнар выдержал короткую паузу.
— В этом я ошибся.
На лице Элмора появилось выражение почти оскорблённого недоумения.
— Иногда ты меня поражаешь, Морвейн.
Рейнар промолчал.
Король прошёлся по кабинету.
— Что ещё вы успели найти до того, как она решила проигнорировать твой чрезвычайно надёжный запрет?
— В других документах не оказалось надлежащей записи о том, что тело короля Эльсира было передано похоронной службе. Отсутствуют сведения об облачении и точная дата смерти. Мы располагаем официальным сообщением о его смерти и записью о состоявшемся погребении, однако между этими двумя событиями отсутствует обязательная документальная связь.
Элмор остановился.
— Зачем кому-то понадобилось подделывать такие записи?
— Именно этот вопрос задала госпожа Валмери.
— И что ты ей ответил?
— Что она не должна искать ответ самостоятельно.
— Как мы видим, подействовало превосходно.
Рейнар пропустил колкость мимо ушей.
— Я полагал, что успею проверить документы и доложить вам прежде, чем она предпримет что-либо ещё. В обоих расчётах я ошибся.
— А потом ей очень удобно подвернулся Элиан.
— Да.
— Хочешь сказать, они решили полезть в усыпальницу вдвоём?
— Госпожа Валмери располагала сведениями. Его Высочество — возможностью открыть дверь. Ни один из них не мог осуществить задуманное без другого. Их любопытство оказалось одинаково неумеренным.
— Каким образом они вошли?
— Его Высочество открыл усыпальницу вашим ключом.
Лицо Элмора изменилось.
— Моим ключом.
— Да, Ваше Величество.
— Она его заставила?
— Оснований так считать нет. Известные мне обстоятельства не предполагают принуждения.
— Удобно, — произнёс Элмор. — Хранитель Печатей начинает расследование, библиотекарша обнаруживает тайну, наследник открывает ей дверь, а сам Хранитель Печатей узнаёт о случившемся уже после того, как вмешивается стража.
— Неудобно, Ваше Величество. Недопустимо. Ответственность за то, что я не пресёк это раньше, лежит на мне.
— О твоей ответственности мы поговорим после. Что именно они рассчитывали найти?
— Госпожа Валмери предположила, что документы были изъяты не для того, чтобы скрыть обстоятельства погребения, а для того, чтобы скрыть обстоятельства смерти.
— Она решила проверить, находится ли тело в гробу?
— Да.
— И проверила?
— Мне это неизвестно. Ночной патруль обнаружил их, когда из усыпальницы послышался шум. Стражники вошли и задержали госпожу Валмери.
— Ты с ней не говорил?
— Нет. После задержания её передали капитану стражи. Я счёл правильным прежде доложить вам.
— Наконец-то.
Рейнар никак не отреагировал.
— До решения о наказании необходимо установить, что именно обнаружила госпожа Валмери.
— Ты весьма искусно превращаешь преступницу в свидетеля.
— Она является свидетелем независимо от совершённого ею нарушения. Одно не отменяет другого.
— Не потому ли ты так стараешься, что прекрасно знаешь, что полагается тем, кого ловят за подобным преступлением?
— Именно поэтому необходимо точно установить состав преступления.
— Она незаконно проникла в королевскую усыпальницу.
— Это не вызывает сомнений.
— И вскрыла гроб короля.
— Чтобы проверить сведения о возможном сокрытии обстоятельств его смерти.
— Нарушив твой прямой запрет.
— Да.
— И ты называешь её невиновной?
— Нет. Госпожа Валмери виновна в незаконном проникновении и нарушении прямого запрета. Но известных нам обстоятельств недостаточно, чтобы приписать ей умысел на осквернение захоронения или причинение вреда короне.
— Она знала, что делает.
— Она знала, что нарушает мой приказ. Но у меня нет оснований полагать, что ей было известно, как дворцовый закон квалифицирует проникновение в королевскую усыпальницу.
— Незнание закона не освобождает от ответственности.
— Не освобождает. Но имеет значение, когда устанавливается умысел.
Элмор хмыкнул.
— Ох уж эти законники. Ты действительно уверен, что девчонка не действовала по чьему-нибудь наказу?
— Все сведения, которыми она располагала, прошли через меня. Более того, исходное несоответствие предоставил ей я. Я видел, с чего началось расследование, какие вопросы она задавала и в какой последовательности пришла к выводу. Ни на одном этапе ей не требовался неизвестный сообщник.
— Ей могли заранее подсказать, что искать.
— Тогда этот человек избрал крайне ненадёжный способ. Госпожа Валмери могла не заметить расхождения, не обнаружить следов изъятия, не связать подменённую страницу с другими документами или, наконец, исполнить мой запрет и прекратить поиски. Кроме того, для тайного проникновения едва ли стали бы использовать библиотекаря, находящегося под моим наблюдением, и наследника престола, чьё отсутствие невозможно скрыть.
— И всё же всё это дурно пахнет. Почему она вообще так вцепилась в историю четырёхсотлетней давности?
Рейнар помедлил.
— Она была воспитанницей господина Тирена.
Элмор остановился и мрачно посмотрел на него.
— Алден её воспитывал?
— С детства.
— И для чего ты решил сообщить мне об этом только сейчас?
— До вашего вопроса её происхождение не имело отношения к делу.
— А теперь имеет.
— Господин Тирен не воспитывал людей, которыми легко управлять чужими приказами.
— Это я уже понял.
Элмор потянулся к бумагам на столе.
— Хорошо. Тогда разбираться с госпожой Валмери будешь ты, Морвейн. Сам выяснишь, что она обнаружила в усыпальнице и каковы были её намерения. Если появятся основания подозревать за её поступком нечто большее, чем безрассудное нарушение запрета, немедленно доложишь мне. Пока я не намерен давать ход обвинению в преступлении против Короны. Это не оправдание, Морвейн. Это порядок.
— Разумеется.
— С этой минуты она находится под твою личную ответственность. Не занимается самодеятельностью, не приближается к закрытым хранилищам и не предпринимает расследований без прямого разрешения.
— Это разумно, Ваше Величество.
— Я знаю. И учти: если она снова сделает что-нибудь подобное, имя Алдена не спасёт ни её, ни тебя.
Элмор взял со стола чистый лист, написал несколько строк, поставил подпись и протянул его Рейнару.
— Госпожу Валмери освободить и передать под личное поручительство Хранителя Печатей.
Рейнар принял распоряжение.
— Как только я выясню, что именно она обнаружила, я немедленно вам доложу.
— Будь любезен. Хотя ума не приложу, что необычного вообще можно обнаружить в королевской усыпальнице.
Глава 22
К тому времени, когда в коридоре послышались шаги, Эйлин уже успела пересчитать все камни в противоположной стене, обнаружить под лавкой ржавый гвоздь и окончательно убедиться, что тюремные камеры — самое скучное место во всей Вестурии.
Но больше всего Эйлин раздражало то, что её заперли именно сейчас. Гроб Эльсира оказался пуст! Совершенно пуст — ни останков, ни следов того, что там когда-либо находилось тело. Это же переворачивало всё расследование с ног на голову! Ей не терпелось рассказать Морвейну о своей находке, поделиться соображениями и, конечно, напомнить, что она всё-таки оказалась права. Что он теперь скажет? Уж наверняка не станет утверждать, что продолжать расследование было бессмысленно! Но вместо того чтобы разбираться в обстоятельствах смерти короля, Эйлин приходилось сидеть под замком и ждать неизвестно чего.
Шаги приближались. Несколько человек остановились у двери, в замочной скважине повернулся ключ, и Эйлин торопливо поднялась с узкой лавки. Первым в проёме появился начальник дворцовой тюрьмы, за ним — двое стражников. Рейнар Морвейн стоял чуть поодаль, почти сливаясь своей чёрной одеждой с полумраком коридора.
При виде него Эйлин испытала такое облегчение, что едва не улыбнулась. Наконец-то! Он всё-таки пришёл — несмотря на то, что в усыпальнице не удостоил её даже взглядом.
— Господин Морвейн!
Хранитель не ответил.
Он снова не смотрел в её сторону. Челюсти его были плотно сомкнуты, а лицо сохраняло то неподвижное выражение, которое Эйлин уже научилась считать признаком крайнего недовольства. Только сейчас оно выглядело особенно зловещим.
Начальник тюрьмы развернул принесённый с собой лист, быстро пробежал глазами несколько строк и кивнул одному из стражников.
— Открывайте.
Засов с тяжёлым скрежетом отодвинули. Стражник распахнул решётчатую дверь и посторонился, освобождая проход.
— Госпожа Валмери передаётся под личную ответственность Хранителя Печатей, — объявил начальник тюрьмы.
Эйлин осторожно вышла в коридор.
Господин Морвейн уже повернулся и направился к лестнице, словно не сомневался, что она последует за ним. Эйлин поспешила следом, успев только коротко кивнуть начальнику тюрьмы. Тот ответил ей таким взглядом, каким обычно провожают человека, чудом избежавшего весьма печальной участи.
На улице было холоднее, чем она ожидала. Ночь ещё лежала между деревьями и пряталась в глубине дворцовых аллей, но над крышами небо уже начинало сереть. Фонари горели всё так же ярко, однако их свет казался теперь бледным и ненужным. Где-то в саду неуверенно подала голос первая птица.
Морвейн шёл впереди так стремительно, что Эйлин едва поспевала за его широким шагом. Он всё ещё был раздражён; это ощущалось в его походке и в том, что он ни разу не оглянулся. Казалось, даже мелкие камни под его ногами хрустели сейчас особенно недовольно. За всё время, что они шли по аллеям к зданию библиотеки, господин Морвейн не произнёс ни единого слова, и Эйлин гадала, какую расплату уготовил ей Хранитель Печатей.
Дверь библиотеки оказалась заперта. В руке Морвейна возник ключ — Эйлин так и не поняла, откуда он его достал, — которым он отпер замок. Они вошли в тёмный и непривычно тихий холл.
Лампа у входа в хранилище, обычно горевшая даже в поздний час, была потушена. В слабом полумраке, который бывает только перед рассветом, смутно проступали очертания столов и книжных шкафов.
Рейнар повернулся к ней.
— Что вы увидели в усыпальнице?
За время, проведённое в камере, Эйлин успела столько раз мысленно произнести ответ, что теперь слова вырвались сами собой:
— Гроб Эльсира пуст.
На лице Морвейна ничего не изменилось.
— Вы уверены?
— Совершенно. Я только хотела приоткрыть гроб, но он разрушился. Однако там точно не было ни тела, ни останков, ни каких-либо следов того, что внутри вообще когда-нибудь что-то находилось. Господин Морвейн, вы понимаете, что это значит?
— Понимаю.
Он произнёс это так спокойно, будто пустой гроб короля Эльсира был лишь очередным неправильно составленным документом.
Эйлин уже открыла рот, собираясь перечислить все выводы, к которым успела прийти, но Морвейн поднял руку, останавливая её.
— К этому мы вернёмся позже. А сейчас поговорим о том, каким образом вы туда попали, ведь я прямо запретил вам продолжать расследование. — Его голос оставался тихим, но от этого каждое слово звучало ещё суровее. — Вы нарушили мой приказ, привлекли к своей затее наследника престола и среди ночи незаконно проникли в королевскую усыпальницу.
— Но гроб действительно оказался пуст!
— Результат не делает ваши действия разумными.
— Мне необходимо было проверить! А пока вы собирались бы с мыслями…
— Нет, госпожа Валмери, — оборвал её Хранитель. — Вам очень хотелось проверить. Это не одно и то же. Но вы даже не удосужились подумать, какими могут быть последствия вашей авантюры.
Эйлин нахмурилась, однако возразить ей было нечего.
— За то, что вы совершили этой ночью, вам могла грозить смертная казнь.
На мгновение ей показалось, что она ослышалась.
— Смертная?..
— Именно.
Она вспомнила холодную камеру, начальника тюрьмы с его странным взглядом и бумагу, по которой её передали под ответственность Морвейна. Только теперь до Эйлин начало доходить, насколько близко она подошла к краю, даже не заметив этого. Но кое-что ей всё-таки было любопытно:
— А как вы узнали, что мы туда пробрались? Вы появились очень быстро.
— Мне сообщили, что вы покинули библиотеку посреди ночи. После нашего разговора об усыпальнице догадаться, куда вы направились, было несложно.
— Вы следили за мной?
— Я следил за тем, чтобы вы не оказались в очередной неприятности, госпожа Валмери. Как выяснилось, недостаточно хорошо. Но я хотя бы прибыл вовремя, пока принц не успел сказать или сделать что-нибудь лишнее.
И тут перед глазами возникло лицо Элиана, когда его уводил Морвейн — растерянное и неожиданно бледное.
— А Его Высочество? — быстро спросила она. — Что случилось с ним? Ему ведь не грозит… такое наказание?
— Нет. Ничего подобного Его Высочеству не грозит. За его поступок с него спросит только король.
Эйлин с облегчением выдохнула.
— Тогда всё хорошо.
— Нет, госпожа Валмери. Не хорошо.
Она подняла на него глаза.
— Я не заставляла его идти со мной, — сказала Эйлин, сразу поняв, к чему он клонит. — Это было его собственное решение.
— Я знаю. Его Высочество принял его добровольно и сам несёт за него ответственность. Я уже сказал ему всё, что считал необходимым.
— Тогда в чём вы меня обвиняете?
— В том, что вам был нужен человек, способный открыть дверь, и вы ни на минуту не задумались, чем ваша просьба может обернуться для него.
— Но он сам согласился.
— Разумеется. Вам даже не пришло в голову спросить себя, почему.
Эйлин хотела ответить, но слова почему-то не находились.
— Вы не подумали о том, что будет с Его Высочеством, если ваша затея провалится. Не подумали, что ему придётся стоять перед королём и объяснять, почему он помог вам нарушить закон. Не подумали даже о том, что он может решить, будто сам привёл вас на казнь.
Последние слова ударили больнее остальных.
Эйлин снова увидела Элиана выходящим в распахнутую дверь усыпальницы. А потом, когда стражники вели её в казематы, она думала только о пустом гробе. Даже тогда её занимало лишь то, как бы поскорее сообщить Морвейну о своей находке.
Она действительно ни разу не подумала об Элиане.
— Я не хотела… — начала Эйлин и умолкла.
— Знаю, — ответил Рейнар. — Вы просто не подумали. Вы поступили с ним как настоящая эгоистка, госпожа Валмери.
В хранилище стало очень тихо.
Обычно любое обвинение немедленно вызывало у Эйлин желание спорить, защищаться и доказывать, что окружающие неправильно поняли её намерения. Сейчас она только опустила глаза.
Морвейн был прав.
Эта мысль оказалась настолько неприятной, что Эйлин почти предпочла бы ещё один час провести в тюремной камере.
— Мне жаль, — наконец тихо произнесла она.
Рейнар несколько мгновений смотрел на неё, а затем устало провёл пальцами по переносице.
— Ну вот что. Поднимайтесь к себе и отдохните, а после расскажете мне обо всём, что увидели в усыпальнице. Ни с кем не обсуждайте вашу находку, пока я не распоряжусь иначе.
Эйлин кивнула.
Но, когда Морвейн направился к двери, она думала уже не о короле Эльсире и не о загадочном исчезновении его тела.
Перед глазами по-прежнему стоял Элиан — бледный и испуганный, уходящий следом за Морвейном.
Одного «мне жаль» было недостаточно. Она должна была как-то загладить перед принцем свою вину.
К тому времени, когда Рейнар вернулся в свой кабинет, дворец почти проснулся.
В коридорах уже раздавались шаги: стража меняла караулы, слуги гасили лишние лампы, где-то в отдалении закрылась тяжёлая дверь. Но всё это происходило далеко, за толстыми стенами служебного крыла, и сюда доносилось лишь приглушённым эхом.
На столе Рейнара лежали бумаги, оставленные много часов назад. Перо засохло в чернильнице. Кофе давно остыл, и на его поверхности появилась тонкая тёмная плёнка.