Иней на стыках: Подземный город

Вивьен молчала. Смотрела на поддоны, потом на Лукаса.

— Сколько времени на это ушло? — спросила она.

— Капуста — четыре месяца. Кабачки — шесть недель. Но я не только растил. Я записывал каждый день. Температуру, состав раствора, часы света, какие выжили, какие нет. — Лукас достал из кармана куртки тетрадь — тонкую, в мятой обложке. — Здесь всё. Если кто-то другой захочет повторить — сможет.

Вивьен взяла тетрадь, полистала. Страницы плотно исписаны — аккуратным, мелким почерком, с таблицами. Вернула.

— Что тебе нужно? — спросила она.

Лукас выпрямился.

— Комнату. На ферме есть две пустые складские — между огородом и птичником. Мне нужна одна. Под лабораторию.

— Что там будет?

— Стол, полки, лампы. Место, где я буду держать образцы, проверять растворы, записывать. Не на глаз, как сейчас — а нормально. И семена. Если я смогу собирать и хранить семена от лучших растений, нам не нужно будет ждать, пока кто-то принесёт их сверху. Мы будем выращивать свои.

Вивьен посмотрела на Карину.

— Что скажешь?

Карина посмотрела на ростки. На тетрадь в руках Лукаса. На его руки — в земле, спокойные.

— Скажу, что ему нужна не одна комната, а две, — сказала она. — Однапод лабораторию, вторую — под хранение семян. Если он соберёт их, нужен сухой, прохладный участок, отдельно от растений.

Лукас моргнул.

— Две комнаты, — сказала Вивьен. — Лукас, оформишь через Карину. Что нужно из мастерской — список мне на стол, я подпишу. И ещё — раз в две недели отчёт. Что растёт, что не растёт, что нужно. Не тетрадь — копию. Чтобы, если ты заболеешь или уйдёшь, кто-то другой мог продолжить.

Лукас кивнул.

— Я и так записываю.

— Я знаю, — сказала Вивьен. — Поэтому и даю.

Лукас вернулся к поддонам. Вивьен повернулась к Карине.

— Как прошло с Дорис?

Карина сняла очки, протёрла, надела обратно.

— Плохо. Склад в порядке, всё пересчитано, всё на месте. Но Дорис… Она не хочет. Не работает — сидит. Не разговаривает — молчит. Я пыталась. Списки показала, нормы объяснила. Она кивала и смотрела мимо. Как будто меня нет.

— Совсем?

— Совсем. Я оставила ей копию. Подписала, что передала. Но если завтра будет то же самое — толку ноль.

Вивьен помолчала.

— Вызови её ко мне. Завтра, в кабинет. К десяти.

— Поняла.

Вивьен посмотрела на ферму — на стеллажи, на коров за перегородкой, на Лукаса, который уже стоял на коленях у поддона с кабачками и поправлял колышек. Тетрадь лежала рядом, раскрытая.

— Пошли, — сказала Вивьен.

Они вышли. Дверь закрылась за ними.

Вивьен шла молча. Потом:

— Кого можно поставить вместо Дорис? Если она не выполняет свои обязанности, если не хочет?

Карина думала несколько шагов.

— Луизу.

— Луизу? Швею?

— Она давно себя проявила. Ещё с того момента, когда мы заехали. Я её сразу заметила — ответственная, собранная. Она не просто шьёт, она всё держит в порядке. Заказы, материалы, сроки — всё у неё разложено. И людей запоминает, всех по именам.

— Но Луиза работает дома, — сказала Вивьен. — Она принимает заказы. Шьёт, вяжет. Ты хочешь забрать у неё это?

— Нет. Пока — три раза в неделю. Луиза будет ходить на склад, осваиваться. Магазин большой, одной не справиться. Поставим ей помощника.

Вивьен посмотрела на Карину.

— Помощника — кого?

— Пока не знаю. Подумаю. Но нужен кто-то, кто будет под рукой — грузить, носить, считать. Луиза — голова, помощник — руки.

Вивьен кивнула.

— Хорошо. Оформи. Поговори с Луизой сама. Если согласится — начинаем с понедельника.

Они дошли до лестницы. Вивьен остановилась.

— И Карина — если Луиза откажется, не дави. Просто скажи мне.

— Поняла.

Вивьен пошла к себе в кабинет.

— Через полчаса, — сказала Карина. — К Луизе.

Вивьен кивнула, не оборачиваясь.

Луиза сидела у машинки. На коленях — недовязанный свитер для мужа, серая шерсть, крупная вязка. На спинке стула висели утеплённые штаны — заказ от одного шахтёра, нужно было подшить низ. Луиза довязывала рукав, считая петли про себя.

Шмыга лежал на подоконнике, дремал.

Стук в дверь. Шмыга поднял голову, потянулся, спрыгнул с подоконника и ткнулся Карине в ногу.

— Привет, Шмыга, — Карина наклонилась, почесала его за ухом. Кот замурчал, прошёлся по её ногам хвостом.

— Карина, — Луиза отложила спицы. — Проходи. Чай?

— Позже. Я по делу.

Карина села на стул у стены. Оглядела квартиру — шторки с цветочками, вазочка с искусственными цветами на столе, машинка у окна. Чисто, аккуратно, уютно.

— Луиза, ты ходишь в магазин?

— Хожу. За тканью, за нитками. Иногда за фурнитурой.

— И как?

Луиза усмехнулась.

— Дорис. Женщина дерзкая. С ней лучше не связываться. Придёшь за тканью — она смотрит так, будто ты у неё из кармана берёшь. Я беру что нужно, молчу и ухожу. Лишний раз не заговариваю.

— А если не молчать?

— Один раз попробовала. Спросила, есть ли льняная ткань — мне для наволочек нужно было. Она посмотрела на меня и сказала: «Что есть, то есть». И отвернулась. Я нашла сама.

— А порядок там как?

— Порядок? — Луиза покачала головой. — Полки расставлены кое-как. Ткань лежит где попало — в одном месте хлопок, в другом шерсть, а в третьем всё вместе. Я один раз искала нитки определённого цвета — обошла три стеллажа, нашла за коробкой с пуговицами. Дорис не следит за этим. Ей всё равно.

Карина помолчала.

— Вот поэтому я и пришла. Луиза, я хочу спросить. Что ты думаешь о том, чтобы работать в магазине?

— В магазине?

— Не просто ходить за тканью. Работать с вещами. Магазин целиком — в твоём распоряжении. Свой кабинет. Ты будешь главным завхозом. Четырнадцатый и пятнадцатый этажи — полностью на тебе. Естественно, поставим помощников. Мне и Вивьен нужен человек ответственный. Тот, кто наведёт порядок и будет держать его.

Луиза смотрела на Карину. Спицы лежали на коленях.

— Ты это умеешь — я видела. Считать, выдавать, следить, чтобы всё было на месте.

Луиза подумала. Посмотрела на свитер, на штаны на спинке стула, на машинку.

— Знаешь, Карина, — сказала она. — Я в принципе не против. Шить — я люблю. Но и сидеть только дома…

Она не договорила.

— Три раза в неделю, — сказала Карина. — Остальное время — твои заказы, твоя машинка. Никто не забирает у тебя шитьё. А для удобства мы поставим тебе машинку в магазине. Такую же, как у тебя. Там уже стоят машинки — люди подшивают, ремонтируют вещи. Я поставлю тебе такую же, может, даже лучше. Чтобы ты могла шить прямо там, между делом.

Луиза кивнула.

— Хорошо. Я согласна.

— Давай тогда сойдём, — Карина встала. — Я тебе всё покажу, посмотрим вместе.

Луиза положила спицы в корзинку, встала. Шмыга запрыгнул на её стул, свернулся.

— Пошли, — сказала Луиза.

Карина вызвала лифт. Они спустились на четырнадцатый этаж.

У входа с площадки — раздвижная дверь по рельсе. Карина толкнула её вбок. Дверь поехала легко, с тихим шорохом.

— Вот, — сказала Карина. — Заходи.

Луиза шагнула внутрь.

Серый кафель на полу. Стены — тёмно-синие, покрытые штукатуркой. Потолок — метра четыре, лампы под потолком, холодноватые, белые.

Помещение большое. Луиза прошла вдоль стеллажей, провела пальцем по полке. Пыль. Коробки стояли кое-как — подписанные, но не по порядку. Ткань лежала где попало: в одном месте хлопок, в другом шерсть, в третьем всё вперемешку. Нитки прятались за коробками с пуговицами.

Дальше, у стены — зона ателье. Две швейные машинки на столах. Стол для кроя, большой, с разметкой. Большие ножницы на крючке. Катушки ниток на стойке — чёрные, синие, коричневые, белые. На полу — обрезки ниток, несколько пуговиц, обрывок тесьмы.

На стене, рядом с ателье — большая доска для пометок. Приколоты листки: заявки, списки, расписание. Одна заявка — от прошлого месяца. Никто не снял.

Луиза остановилась у доски, посмотрела на листки. Повернулась к Карине.

— А это что?

— Ателье, — Карина кивнула на машинки. — Здесь люди подшивают, ремонтируют. Но без присмотра — сама видишь.

Луиза посмотрела на обрезки на полу, на машинки, на стол для кроя. Прошлась обратно, окинула зал взглядом.

— Ну, расклад я вижу. Пыль, бардак, но полки крепкие. Машинки есть.

— Пошли, покажу подсобку, — Карина двинулась к лестнице между этажами.

Пятнадцатый этаж. В углу — подсобка. Дверь приоткрыта. Внутри — кухонная зона с небольшим столом и стулом, в стороне — обеденная зона.

— Это подсобка, — сказала Карина. — Тут будет твой кабинет. Всю мебель поставим новую, другую. Проведём небольшой косметический ремонт.

Луиза огляделась. Посмотрела на Карину.

— А раньше почему не делали? Когда Дорис работала?

Карина отвела взгляд.

— Честно? Не доходили руки. Я за всем не успевала следить. Сейчас, когда Вивьен стала мэром, она конкретно за всё взялась. Пересматриваем весь бункер — и где можем, там всё делают. Столовую вот отремонтировали, новую духовку поставили, вытяжку поменяли. Это всё её инициатива. Она улучшает бункер, улучшает условия. Здесь — то же самое.

Луиза кивнула.

— Хорошо. Поняла.

— Работы много, — сказала Луиза, — но ничего. Приведу в порядок.

— Я подумала насчёт помощников, — сказала Карина. — Тебе нужны люди. Сколько?

— Две женщины на шитьё, — сказала Луиза. — Чтобы ателье работало. Подшивка, ремонт, простые заказы. И грузчик — мужчина. Тяжёлое таскать, ящики, тюки.

— Грузчика найдём, — кивнула Карина. — А насчёт личного помощника — я хотела предложить Мигеля Ортиса. Как думаешь, подойдёт?

Луиза подумала. — Подойдёт, — сказала она с облегчением. — Это же Мигель. Он мне помогал рулоны таскать ещё там, в старом бункере. Ответственный парень. Скажи ему, пусть заходит.

Карина тоже выдохнула, словно сама переживала из-за этого назначения. — Хорошо, — кивнула она. — Я с ним поговорю сегодня же, скажу, чтобы зашёл к тебе после обеда оформить всё официально.

— Спасибо, — Луиза впервые за утро улыбнулась по-настоящему, не дежурно. — Передавай Вивьен спасибо. И... Карине спасибо.

— Не за что, — Карина направилась к лифту. — Ты нам очень нужна здесь, Луиза. Правда.

Луиза осталась одна. Смахнула пыль с полки и посмотрела на ателье.

«Работы много», — подумала она, чувствуя ответственность.

Карина шла к себе в кабинет на перерыв. От бесконечных дел голова кружилась, и пол будто слегка покачивался под ногами. Она пошатнулась — и тут же рядом оказался Лари: он как раз хотел с ней поговорить.

— Карина, ты как? — в его голосе сразу прозвучала тревога.

— Всё нормально… просто голова закружилась, — выдохнула она, стараясь держаться ровно.

Лари не стал слушать оправданий. Он мягко, но уверенно подхватил её под локоть и отвёл в кабинет. Усадил в кресло, приложил пальцы к запястью, проверяя пульс, и нахмурился.

— Ты ела сегодня? — спросил он прямо.

Карина замешкалась. Слова будто цеплялись друг за друга, не желая выходить.

— Нет… — призналась она тихо. — Дел было полно, всё никак не выкроила время.

Лари посмотрел на неё строго, почти грозно, но в этом взгляде не было злости — только упрямое беспокойство.

— Ты о чём думаешь? — тихо, но твёрдо спросил он. — Так ведь и свалиться недолго.

Он вышел, а через несколько минут вернулся из столовой — с картонным стаканчиком сока, порцией тёплой каши и маленьким яблоком. Поставил всё на стол и сел напротив, скрестив руки.

— Так, — сказал он спокойно, но так, что спорить не хотелось. — Ничего не знаю, я не уйду, пока ты не перекусишь.

Карина послушно взяла ложку. И в этом простом, упрямом жесте Лари она вдруг почувствовала то, от чего внутри стало теплее: ему не всё равно. Пластиковый поднос пах хлоркой после стерилизации, а остывшая каша отдавала металлическим привкусом воды из опреснителей.

— Спасибо, Лари, — сказала Карина.— Ну… Это моя работа, — ответил Лари, посмотрев на неё так нежно, что кожа на скулах мгновенно вспыхнула жаром. Она покраснела до ключиц. Лари тут же отвёл взгляд, уставившись на серый кафельный пол.

— Ты по какому вопросу пришёл? — слишком быстро сменила тему Карина, пряча лицо за стаканом с водой. Вода тоже пахла пластиком.— У меня вопросы к Вивьен касаемо нашего лазарета, если можно его так назвать, — сказал Лари. Его руки, крупные и аккуратные, лежали на столе абсолютно спокойно, но костяшки пальцев побелели там, где он сжимал край столешницы.— Ага, я поняла, о чём ты, — ответила Карина, открывая журнал учёта на новой странице. Бумага тихо хрустнула.— О ремонтных работах. Система фильтрации воздуха барахлит, да?

— Лазарет скоро решим, обязательно, — ответила Карина, делая пометку жирным карандашом. — Запишу тебя первым в график приёма.

Лари наклонился чуть ближе, понижая голос. От него едва уловимо пахло псиной, антисептиком и озоном от генераторов.

— Сама понимаешь, — продолжил он. — Люди идут уже не только с травмами. Впереди раз в год медосмотр для всех детей и рабочих зон. Предстоит много дел. Думаю, за пару недель управимся,если вы дадите нам двух человек от Марка проверить изоляцию палат.

Иначе любая инфекция оттуда расползётся по шахте лифта быстрее звука.— Хорошо, всё учтём, — Карина записала в журнал, стараясь, чтобы почерк не дрожал. — Марк выделит бригаду завтра к двенадцати.— И ещё некоторые жалуются на здоровье, — добавил он тише. — Не раны. Сонливость, выпадение волос, кровоточат дёсны. Жизнь под землёй — ужасный стресс. Организм просто перестаёт усваивать кальций без солнца.

Вздохнул Лари, потирая переносицу двумя пальцами. Под глазами залегли густые тени — он явно пропустил свой ужин ради обхода фермы.Карина согласилась, машинально коснувшись своих секущихся кончиков. Она доела механически, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Давай отведу в постель, — сказал он, вставая и забирая её поднос.

Он помог ей лечь, аккуратно подложив подушку и расправив одеяло. Пальцы задержались на её плече.

Он вернулся к делам, спустившись к Вивьен.

Пока Лари шёл к мэру, не отпускал из головы мысли о Карине, переживая о её состоянии. Гул генераторов на лестнице отдавался в коленях, и нога чуть подёргивалась — привычное, к вечеру.

Подходя к кабинету Вивьен, охрана остановила его. Один из двоих — крепкий, в тёмной куртке с рацией на поясе — проверил запись в блокноте.

— Минуту, — сказал он, пролистав страницы. — Проходите, Лари.

— Спасибо, — ответил Лари.

Вивьен сидела за столом. Время уже позднее. Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь к тишине перед разговором, и только потом подняла взгляд.

— Здравствуй, Лари, — сказала она, не вставая.

— Добрый вечер, — сказал Лари. Он на секунду провёл ладонью по щетине — жест вышел почти незаметным, но снял лишнее напряжение.

— Ты пришёл узнать о замене оборудования? — спросила Вивьен.

— Именно. И не только, — ответил Лари.

— Понимаю твои переживания. Видишь ли, когда мой отец был на посту мэра, он заботился только о критически важном. Ну точно не о комфорте, — объяснила Вивьен. Она на миг опустила ресницы, словно мысленно сверяясь с собственными решениями, и снова посмотрела на Лари. — Моя цель — не только выживание, но и жизнь. Комфорт, удобство. Мы не знаем, когда всё закончится. Если закончится, — сказала она.

— Я заметил, вы уже полноценно занялись всем необходимым, — сказал Лари.

— Да, именно так, — ответила Вивьен.

— Как ваша команда, всё в порядке? Учитывая, что в твоём подчинении двое врачей, три медсестры.

— Вполне, — ответил Лари. — Я буду настаивать на скорейших изменениях.

— Завтра с Кариной решим, — сказала Вивьен.

— Принял, — ответил Лари. Он коротко кивнул — не столько Вивьен, сколько своим мыслям — и уже развернулся к двери, готовый снова идти по коридорам бункера.

Вивьен зевнула, прикрыв рот ладонью, и позвала охранника:— Что там на завтра?

Он проверил запись в блокноте, постукивая пальцем по строкам:— Встреча с Дорис в десять, Карина в одиннадцать тридцать, собрание в восемь вечера в столовой с Харисом.

— Поняла, — ответила Вивьен. — Всё на сегодня. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — отозвался охранник, чуть кивнув, и снова встал у двери, привычно расставив ноги чуть шире.

Вивьен приняла душ — вода в трубах была чуть тёплой, текла с перебоями, будто сама устала за день. Потом укуталась в полотенце, запахнула потуже, села на край кровати ровно на три секунды — и упала лицом в подушку, не снимая полотенца. Усталость брала своё. Через минуту она уже спала крепко, без снов, как падают в темноту.

Наступило утро — это было понятно по часам, которые показывали 6:47. Лампы в коридоре набрали полную мощность, свет ровно лёг на стены.

Люди цеплялись за эту идиллию. Это было необходимо и важно.

Жизнь под землёй сложна, и мечты о лете некоторых сводили с ума. У одних началась хандра. Луиза заметила это первой, когда возвращалась после уборки в ателье ещё вчера — две женщины в коридоре десятого этажа стояли у стены, пальцы скребли по бетону, ногти до белого. Одна раскачивалась, прижавшись спиной к стене. Глаза открыты, но мимо.

Луиза подошла, хотела спросить, помочь ли чем-то. Охрана её попросила уйти.

— Будьте осторожны, о себе лучше заботьтесь, — сказал кто-то ей вслед.

После сна она занялась домашними делами. Марк ещё спал, у него болела спина, и Луиза приготовила мазь — растёрла таблетки в ступке, смешала с жиром, переложила в жестяную крышку. Поставила на тумбочку у кровати.

Завтрак — суп с овощами в алюминиевой кастрюльке, чай с травами в глиняном заварочном чайнике. Печенье для Леона лежало на тарелке, прикрытое салфеткой.

Она сохраняла этот быт. Вносила изменения, касаемо ребёнка, чтобы у него было детство. Сегодня она планировала покрасить стены в его комнате, пока он в школе. Нарисовать облака, лето. Она как раз принесла вату — комки лежали в холщовом мешочке на кухонном столе. И сшила плед ему из разных квадратиков: один серый, другой оливковый, третий — с цветочным узором. Плед лежал на спинке стула, нитки ещё торчали по краям.

Хорошо, что комнаты разделены и есть двери, подумала Луиза. Личное пространство должно быть у всех.

Марк тем временем проснулся, потёр глаза кулаком. Луиза налила ему чай в керамическую кружку, намазала спину ему мазью из жестяной крышки.

— Возьми с собой мазь, — сказала она.

— Ты лучшая, знаешь об этом, — сказал Марк.

— Знаю.

— Сегодня Карина вызывает, — сказал Марк, допивая чай. — Видимо, срочное.

— Ох, Марк, мы как переехали сюда, ответственности на тебе много, — забеспокоилась Луиза.

— Не волнуйся, любовь моя, завтра два выходных.

— Ну смотри мне, — ответила она.

Марк после завтрака ушёл на работу — тёмно-серая форма, нашивка службы жизнеобеспечения, журналы под мышкой. Луиза разбудила Леона. Мальчик лежал на боку, тёр щёки кулачками.

— Малыш, ты у меня быстро растёшь, — заметила Луиза, потянув край пижамы. Рукава едва доходили до запястий.

Покачав головой.

— Мам, ну мне скоро восемь лет, — засмеялся Леон.

Луиза на секунду задумалась. Восемь лет. Прошло с того момента, когда наступила катастрофа и всё вымерло под ужасной метелью, снегом и низкими температурами.

— Ты прав, — сказала она. — Я не заметила, как время летит.

— Мам, помнишь, когда мы ехали сюда, было ужасно холодно. Там сейчас так же? — спросил Леон.

— К сожалению, да, малыш.

Они перекусили: овощной суп, сваренный в алюминиевой кастрюле, травяной чай, заваренный в глиняном чайнике, и печенье. Шмыга крутился у их ног, хвост его слегка подрагивал. Луиза насыпала питомцу еды, а сверху добавила маленький кусочек мяса. Леон подтянул сползший рюкзак, привычно прижал к груди альбом и направился к выходу.

Карина тем временем проснулась, чувствуя себя лучше. Полежав пять минут, она встала, накинула халат. Тося тут же запрыгнула на кровать, потянулась, мурлыча. Смоки поднялась с лежанки, подошла к ногам, ткнулась мордой в щиколотку.

Она покормила кошек консервами — открыла банку, разложила по двум мискам. Тося уткнулась сразу, Смоки сначала понюхала, потом подошла. Карина посчитала банки на полке.

— Так, ну на две недели вам есть, — сказала она, гладя кошек.

Приняв душ, замотав мокрые волосы в пучок, оделась — надела очки, сунула журнал учёта под мышку, проверила ручку. Каблуки стучали по бетону ровно, уверенно. Поднялась в столовую, попросить у Хелен немного завтрака.

— Карина, доброе утро, — сказала Хелен, стоя у плиты. Тёрла на тёрке морковь.

— Я немного опоздала, — сказала Карина. — Можно мне что-нибудь быстро перекусить?

— Я для вас оставила, моя дорогая, — сказала Хелен. — Омлет с грибами. Компот. Булочка.

— О, как вкусно пахнет, спасибо.

Хелен поставила тарелку на край стойки, рядом — кружку компота и булочку на салфетке. Тина, стоявшая у мойки, обернулась, кивнула Карине.

Карина позавтракала, параллельно проверяя записи и заметки в журнале. Листала страницы, тыкая ручкой в строки.

— Так. К Вивьен — по поводу Луизы. Сообщить, что та согласилась работать завхозом. Вопрос по лазарету. Так, — она перевернула страницу. — Все поняла, — сказала Карина сама себе.

Закончив завтрак, она пошла к Луизе. Та как раз вернулась, проводив сына — Шмыга крутился у порога, мурлыкал.

— Доброе утро, Луиза, — сказала Карина.

— Доброе, — ответила та, убирая со стола.

— Я направляюсь к Мигелю, с разговором в качестве твоего личного помощника. Хотела заодно узнать, что нужно тебе для ателье.

Луиза озвучила. Нитки — чёрные, синие, белые, побольше коричневых. Ткань потеплее — шерсть, плотный хлопок. Фурнитура — пуговицы, крючки, молнии. Мел, иглы, сантиметровую ленту — последняя стёрлась, деления не читаются.

Карина записывала в журнал, не отрываясь.

— А что, Харис собирается на поверхность? — поинтересовалась Луиза, убирая посуду в раковину.

— Я его ещё не видела. По пути заскочу, узнаю.

Карина дописала, захлопнула журнал.

— По плану вылазка через пару дней, — сказала она. — Погоду смотрела — минус сорок, приемлемо.

— Поняла, — сказала Луиза.

Карина кивнула и вышла. Каблуки застучали по коридору, удаляясь.

Она пошла в лифт, спустилась на этаж со школой. Из-за двери класса доносился голос учителя — ровный, размеренный. Доска за стеклом исписана: схемы, стрелки, слова «обморожение», «шок», «сухость».

Карина постучала, приоткрыла дверь.

— Здравствуйте, — сказала она.

Дети встали, поздоровались. Эндрю подошёл, Карина попросила на беседу Мигеля. Мигель поднялся, сунул руки в карманы — привычно, не думая. Кивнул Эндрю и вышел за Кариной.

Они прошли в комнату отдыха учеников — небольшое помещение с парой диванов, полкой с книгами, столом, на котором лежали раскрытые тетради и цветные карандаши. Два мальчика у двери подняли головы, посмотрели, снова уткнулись в свои дела.

Карина села на край дивана, журнал на коленях. Мигель сел напротив, руки на коленях, но тут же убрал — снова в карманы. Ждал.

— Мигель, — Карина посмотрела на него. — Луиза Фостер назначена главным завхозом магазина. Ателье, склад, распределение — всё на ней.

Мигель чуть кивнул. Уголок рта дрогнул — не улыбка, а тень её. Он относился к Луизе тепло, и Карина это знала.

— Порадовался за неё? — спросила Карина, чуть мягче.

— Да. Луиза хорошая, — сказал Мигель просто, без лишних слов.

— Поэтому я предлагаю тебе стать её правой рукой. Следить за работниками: чтобы швеи не простаивали, чтобы грузчик не ленился, чтобы стеллажи были в порядке, коробки на местах, заявки снимались вовремя. Когда Луизы нет — магазин на тебе.

Мигель не ответил сразу. Посмотрел в сторону — не на Карину, мимо, куда-то к стене. Брови чуть сдвинулись, нижняя губа поджалась. Думал.

— Я поговорю с родителями, — сказал он наконец, глядя Карине в глаза.

— Конечно, — кивнула она. — Это правильно. Умно, Мигель.