Талнах-Оум

Глава 2

Дарэн полз. Его мир сузился до размеров узкой стальной трубы, покрытой толстым слоем маслянистой копоти. Стены заброшенной вентиляции Талнаха вибрировали от бесконечной работы паровых поршней где-то глубоко внизу. Металлический гул отдавался в зубах, превращая мысли в дребезжащее крошево. Каждую секунду он ожидал, что трубы схлопнутся, раздавят его, как нерасторопного жука в часовом механизме.

В потайном шве его обносков пульсировал «теплый камень».

Это была единственная вещь, связывающая его с реальностью, но сейчас артефакт казался чужеродным паразитом. Дарэн чувствовал, как внутри него ворочается Морок. Это не было голосом или мыслью — скорее, шевеление чего-то огромного и холодного в самой глубине души. Существо проголодалось. И цена его помощи в обрушенной шахте была высока.

Дарэн попытался вызвать в памяти образ материнских рук.

Он помнил их тепло, помнил, как они пахли сухими травами, которые редко можно было найти в Огненном пути. Но в этот раз, когда он потянулся к воспоминанию, вместо нежного прикосновения он наткнулся на серую пустоту. Морок проглотил его. Очертания пальцев размылись, ощущение тепла стерлось, оставив лишь холодное недоумение.

— Хватит... — прохрипел Дарэн, его голос сорвался на кашель. — Оставь хотя бы это.

Морок не ответил. Он лишь глубже погрузил свои невидимые нити в разум юноши, заставляя его двигаться вперед. Камень в кармане стал тяжелее, указывая направление. Пульсация артефакта вела его через хитросплетения ржавых туннелей, подальше от места катастрофы, ближе к жилым ярусам, где можно было затеряться среди тысяч таких же отверженных.

Наконец, он увидел свет.

Это была не солнечная ласка, а грязный, мерцающий свет газовых фонарей, пробивающийся сквозь решетку фильтра. Дарэн навалился на нее всем телом. Ржавые болты не выдержали, и он вместе с решеткой рухнул вниз, приземлившись на кучу вонючего ветоши и отработанного шлака.

Он оказался в жилом секторе «Шлака».

Здесь, в нижних ярусах Талнах-Оума, воздух был таким густым от пара и гари, что его можно было жевать. Толпы рабочих в лохмотьях жались к огромным паровым выхлопам труб, пытаясь поймать хоть крупицу тепла. Жизнь здесь подчинялась ритму машин. В конце переулка возвышался массивный голем-утилизатор, его медные суставы скрипели при каждом движении.

— Согласно статье седьмой Закона Стального Долга, — монотонно вещал голем, его голос был лишен всякой интонации, — весь изношенный металл должен быть возвращен в Кузню. Сокрытие ресурсов карается переплавкой ошейника.

Дарэн поспешно натянул воротник повыше, скрывая клеймо и вибрирующий железный обод на шее. Его сердце забилось чаще, отсчитывая удары. Раз... два... три...

Он попытался слиться с толпой, опустив голову и шаркая ногами. Но Морок внутри него внезапно напрягся. Черный холод пробежал по венам, заставляя пальцы на руках непроизвольно сжаться. Ощущение опасности было почти физическим, как будто кто-то приставил лезвие к его затылку.

— Эй ты, обрубок! — раздался резкий окрик.

Дарэн замер. Путь преградили трое бродяг. Главарь, жилистый мужчина с лицом, изрезанным шрамами от ожогов, держал в руке тяжелый обломок арматуры. Двое других, не менее оборванных и злых, начали обходить подростка с боков.

— У тебя в кармане что-то светится, парень, — главарь осклабился, обнажая гнилые зубы. — В нашем секторе за лишнюю ману можно купить неделю жизни. Выворачивай лохмотья.

— У меня ничего нет, — тихо сказал Дарэн, пятясь назад. — Это просто отсвет ламп.

— Не ври мне, — бродяга сделал шаг вперед. — Твой «шлаковый» ошейник гудит, как перегруженный трансформатор. Гони камень, или я вырву его вместе с твоими кишками.

Один из подельников, самый молодой и быстрый, резко дернулся вперед и схватил Дарэна за плечо. Его пальцы вцепились в худое тело подростка, намереваясь свалить его с ног. В этот миг Морок внутри Дарэна распахнул свои невидимые челюсти.

Кожа на руке Дарэна стремительно почернела.

Чернота не была грязью или краской — это была тень, проступившая из-под кожи. Бродяга не успел даже вскрикнуть. Холод Пустоты мгновенно перекинулся на него, высасывая все тепло из его тела. Мужчина охнул, его лицо за секунду покрылось белым инеем, а глаза остекленели. Он рухнул на колени, а затем повалился на грязный настил, не в силах даже пошевелиться от парализующего обморожения.

Дарэн в ужасе смотрел на свою руку.

Чернота медленно отступала, но пальцы все еще дымились морозным паром. Главарь и второй бродяга застыли, их агрессия сменилась первобытным страхом.

— Маг... — прошептал главарь, пятясь. — Проклятый! Пустота!

В этот момент небо над ярусом, затянутое переплетением труб и мостиков, осветилось холодным голубым светом. Дарэн вскинул голову. Там, среди пара, плавно кружил магнитный дрон-ищейка. Его сенсоры-линзы вращались, сканируя пространство в поисках аномалий.

Дарэн почувствовал, как его стальной ошейник начал вибрировать.

Магнитное поле дрона вступило в резонанс с металлом на его шее. Ошейник раскалялся, впиваясь в кожу, обжигая плоть. Присутствие Пустоты внутри мальчика было для машин Талнаха подобно энергетической дыре, черному пятну на идеальной карте города-завода.

В голове Дарэна вспыхнул чужой, искаженный страх.

Это был не его страх — это Морок имитировал человеческую эмоцию, превращая ее в оружие. Существо внутри подталкивало его к атаке, требовало выплеснуть тьму, уничтожить угрозу. Мысли Дарэна начали тонуть в этом наведенном безумии.

— Нет... я не... — он схватился за голову, пытаясь удержать остатки самообладания.

Дрон зафиксировал цель. Его механическое «око» вспыхнуло красным. Раздался резкий свист нагнетаемого давления, и из небольшого сопла под корпусом вылетела «капля металла». Раскаленный снаряд, направляемый магнитным полем, летел точно в грудь Дарэна.

— Прыгай! — взвыл Морок в его сознании.

Тело Дарэна среагировало быстрее, чем он успел осознать приказ. Он бросился в сторону, прямо в зловонную жижу сточной канавы. Снаряд пролетел мимо и с оглушительным звоном врезался в магистральную паровую трубу, проходившую прямо над головой бродяг.

Сталь лопнула.

Огромное облако перегретого пара под колоссальным давлением вырвалось наружу. Белая завеса мгновенно заполнила переулок, скрывая Дарэна от линз робота. Бродяги с криками бросились врассыпную, а дрон, потеряв визуальный контакт и сбитый с толку температурным скачком, начал беспорядочно вращаться на месте.

Дарэн, задыхаясь от жара и кашляя, нащупал рукой узкий лаз в стене — вход в поршневой зал.

Он ввалился внутрь, едва не попав под огромный шатун, который с грохотом опускался каждые две секунды. Пол под ним дрожал. Здесь, среди гигантских механизмов, шум был настолько велик, что заглушал даже мысли.

Он заполз под массивный гидравлический пресс, сжимая в кулаке «теплый камень». Тот больше не грел. Теперь артефакт казался куском льда, вытягивающим силы. Дарэн закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь вспомнить хоть что-то доброе, что помогло бы ему не сойти с ума.

— Как называлась моя деревня? — прошептал он.

Он знал, что оно было. Название, состоящее из двух простых слов. Он помнил вкус ягод, которые росли за околицей, помнил шум ветра в кронах деревьев. Но самого названия больше не существовало. Вместо него в памяти зияла черная дыра, такая же глубокая, как шахты Талнаха.

Морок забрал это воспоминание в обмен на спасенную жизнь.

Дарэн свернулся калачиком на холодном металле. Теперь он был не просто рабом без будущего — он был человеком без прошлого. Его «теплый камень» теперь казался тяжелее целой горы. Каждое движение стоило ему частички души, но он знал одно: пока он дышит, он будет бороться. Даже если к концу пути от него не останется ничего, кроме этой всепоглощающей тьмы.

Ритм Талнах-Оума здесь, в сердце поршневого зала, превращался в физическую пытку. Каждый удар многотонного пресса отдавался в костях Дарэна, словно по ним били кузнечным молотом. Он забился в узкую щель под массивным гидравлическим основанием, прижимаясь к склизкому, покрытому гарью полу. Над головой с оглушительным лязгом смыкались челюсти индустриального чудовища, выплевывая облака перегретого пара, который тут же конденсировался на потолке и падал вниз ядовитыми каплями.

Это был «масляный дождь» — проклятие нижних ярусов. Тяжелые, липкие капли отработанной смазки, смешанные с кислотными испарениями плавилен, шипели, соприкасаясь с его кожей. Одежда Дарэна, и без того превратившаяся в лохмотья, начала расползаться, обнажая худые плечи. Каждая капля обжигала, оставляя после себя зудящие красные пятна, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось на его шее.

Стальной ошейник «Шлака» сошел с ума.

Магнитные поля огромных двигателей входили в резонанс с магическими печатями на железном ободе. Ошейник вибрировал с такой силой, что Дарэну казалось, будто его челюсть сейчас раскрошится. Металл раскалился докрасна, впиваясь в горло, выжигая на коже клеймо вечного долга. Воздух вокруг ошейника дрожал, а магнитный гул в ушах превратился в тонкий, невыносимый писк, лишающий воли.

— Пожалуйста... хватит... — простонал он, впиваясь пальцами в холодный настил.

Внезапно тяжелая, мозолистая ладонь легла ему на затылок, прижимая голову к полу. Дарэн дернулся, готовый защищаться остатками сил, но голос, прозвучавший над самым ухом, заставил его замереть.

— Лежи смирно, малец, если не хочешь, чтобы ищейки выжгли тебе мозги через этот обруч.

Сквозь пелену пара и слез Дарэн увидел массивную фигуру. Это был мужчина с торсом, похожим на глыбу необработанной руды. Его лицо было почти полностью скрыто густой бородой, в которой запутались стальные стружки, а на левом предплечье грубо выжженное клеймо «отказника» — перечеркнутая шестеренка Талнаха.

Рабочий действовал быстро и уверенно. Он выхватил из-за пояса кусок тяжелой, серой ткани, пахнущей металлом и чем-то приторно-сладким. Это была свинцовая ветошь, используемая механиками для изоляции радиационных протечек. Одним резким движением он обмотал ткань вокруг шеи Дарэна, затягивая тугой, грубый узел поверх раскаленного ошейника.

Мир мгновенно изменился. Магнитный резонанс, терзавший разум подростка, стих, сменившись глухим, ватным давлением. Писк в ушах прекратился, а ошейник начал остывать, отрезанный свинцом от магических токов зала.

Дарэн жадно хватал ртом воздух, чувствуя, как пульсирует обожженное горло.

— Тебе повезло, малец, что я наткнулся на тебя первым, — хрипло произнес рабочий, усаживаясь на корточки в тесном пространстве под прессом. Его глаза, глубоко посаженные и усталые, внимательно изучали Дарэна. — Еще минута — и твой ошейник подал бы сигнал на ближайший пост Магнитных Стражей. Ты светишься в эфире, как упавшая звезда в угольной яме.

— Почему?.. — выдавил Дарэн, с трудом ворочая пересохшим языком. — Я же для всех просто «Шлак». Вы рискуете... за меня.

Мужчина коротко и горько усмехнулся. Он достал из кармана засаленную ветошь и принялся вытирать руки от масляного дождя, словно это была обычная вода, а не едкая химия.

— Все мы тут шлак для Рауга и его псов, — ответил он, и в его голосе прорезался металл. — Но Борг учит нас присматривать за теми, кого этот город выплюнул. В Талнахе говорят, что металл — это всё. А Борг говорит: сталь крепче любой магии, если за ней стоит воля человека.

Дарэн вздрогнул при упоминании имени. Борг. Он слышал это имя в шепоте рабов, когда они думали, что надсмотрщики не слушают. Легенда о воине, который потерял магию, но не потерял чести.

— Он собирает нас по кусочкам, — продолжал рабочий, хлопая Дарэна по плечу тяжелой ладонью. — Из такого мусора, как мы, он хочет выковать новый сплав. Сплав, который не согнется под волей Никелевого князя. Если выживешь в этой мясорубке — ищи Падшую гвардию в нижних доках. Там, где ржавчина встречается с соленой водой.

— Падшая гвардия... — повторил Дарэн, пытаясь запечатлеть эти слова в сознании.

— А теперь беги, малец! — рабочий резко поднялся, едва не задев плечом гудящий механизм. — Ищейки уже рыщут по соседним секторам. Твой след прожжен глубоко, и этот кусок свинца лишь на время собьет их со следа. Уходи через технические колодцы, там датчиков меньше.

Дарэн хотел поблагодарить его, хотел спросить что-то еще, но в этот момент тьма внутри него проснулась.

Морок зашевелился.

Тишина, подаренная свинцовой тканью, стала для симбиота сигналом к действию. Ему нужна была плата за спасение в обвале, за сдерживание боли, за каждую секунду жизни своего носителя. Черный холод, невидимый для обычного глаза, потянулся от сердца Дарэна к его мозгу, к тем самым уголкам, где хранились крупицы тепла.

Дарэн зажмурился. Перед глазами всплыло лицо старика Гроха. Грох, который делил с ним хлеб. Грох, который предал его в шахте, толкнув под завал. Несмотря на предательство, это было одно из немногих лиц, которые Дарэн помнил отчетливо. Каждая морщинка, выцветшие глаза, запах табака и старой меди...

Вспышка черного льда — и лицо Гроха начало рассыпаться.

Оно превращалось в серую пыль, улетающую в пустоту. Дарэн пытался ухватиться за воспоминание, пытался вспомнить хотя бы звук его голоса, но Морок был безжалостен. Секунда — и на месте старого шахтера осталась лишь болезненная, ноющая пустота. Дарэн знал, что кто-то был рядом с ним в рудниках. Знал, что кто-то предал его. Но он больше не знал, как выглядел этот человек.

Имя осталось, но образ исчез навсегда.

— Нет... — выдохнул Дарэн, чувствуя, как слеза оставляет чистую дорожку на его грязной щеке.

— Уходи! — прикрикнул рабочий, не заметив внутренней борьбы подростка. — Быстрее!

Дарэн взглянул на свои руки. Свинцовая ткань, обмотанная вокруг его шеи, начала странно меняться. Там, где ее касались пальцы мальчика, серый металл подергивался черной патиной. Свинец, призванный защищать, начал чернеть и рассыпаться в пыль под воздействием Пустоты, которая больше не желала быть запертой.

Он понял: его время на исходе. Если он останется здесь еще на минуту, он либо поглотит этого рабочего, либо выдаст их обоих.

Дарэн резко развернулся и бросился в гущу пара. Он бежал, ориентируясь на вибрацию пола, чувствуя, как за спиной снова оживают магнитные детекторы, почуявшие его след.

Впереди зиял технический колодец — глубокая вертикальная шахта, по которой ходили стальные молоты огромного пресса. Смертельная ловушка для любого, кто не обладал скоростью мага или безумием отчаявшегося.

Ритм.

Удар.

Один... два...

В ту секунду, когда тяжелый молот начал подниматься вверх, оставляя узкий зазор между поршнем и стеной, Дарэн прыгнул.

Мир превратился в смазанное пятно стали и пара. Он пролетел в сантиметрах от бьющей металлической махины, чувствуя, как ветер от ее движения едва не сорвал с него остатки одежды. Пальцы впились в скользкие скобы технической лестницы, уходящей вниз, в самую бездну Талнаха.

Сверху донесся приглушенный скрежет и крики стражников, ворвавшихся в зал.

Дарэн не оглядывался. Он скользил вниз, в темноту, где пахло солью и ржавчиной. Теперь он знал, куда идти.

Нижние доки. Борг. Падшая гвардия.

Он потерял часть себя, но обрел направление. В мире, где каждый был деталью механизма, он медленно превращался в песчинку, способную этот механизм остановить.

Дарэн вывалился из узкого технического зева, едва не ударившись лицом о ребристую сталь настила. Его встретил густой, липкий туман ремонтного отсека — это был так называемый 'вторичный пар'.

Воздух здесь не просто обжигал, он имел вкус: едкая смесь жженой меди, перегретого машинного масла и чего-то органического, напоминающего запах несвежего пота тысяч рабочих, пропитавшего сами стены. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнялись жидким свинцом. Гул магнитных стен был здесь особенно яростным.

Намагниченная порода Железной горы вибрировала в унисон с колоссальными генераторами нижних доков, и Дарэн чувствовал это каждой клеткой своего тела. Стальные заклепки на его обносках начали непрерывно и мелко зудеть, раздражая кожу, будто под тканью копошились сотни крошечных насекомых. Ошейник на шее, едва остывший после свинцовой обмотки, снова начал отзываться на внешние токи, наполняемысь тяжелым, предупреждающим теплом.

Над его головой, скрытые в переплетении труб и кабелей, зашипели динамики.

Голос, лишенный человеческих интонаций, монотонно и ритмично вбивал в пространство слова, которые каждый в Талнах-Оуме знал с колыбели:

— Помни о Долге. Металл — это жизнь. Жизнь — это собственность Короны. Твое тело — лишь временная оболочка для священной стали. Возвращай долг усердием, или он будет взыскан после смерти. Во славу никеля!

Дарэн прижался к холодной стене, стараясь унять дрожь в руках. Звук его собственного сердца, который он привык считать, сейчас казался слишком громким, почти вызывающим в этой механической симфонии.

Раз... два... три...

На сороковом ударе он понял, что не один.

Из серой пелены пара, тяжело ступая по настилу, вышли две фигуры. Это не были обычные стражники или ищейки. Перед ним стояли 'Связанные' — элитные наемники Рауга, чья преданность была выжжена в их нервной системе, а тела изменены ради служения.

Они выглядели пугающе. Их предплечья были неестественно раздуты, а кожа заменена гибкими пластинами из темного металла. В саму плоть были вживлены мощные магнитные захваты, которые при каждом движении издавали характерный щелчок и легкий разряд синего статического электричества. Глаза наемников скрывали глухие медные окуляры, в которых отражались всполохи работающих внизу плавилен.

— Объект номер триста девять, — произнес один из них. Его голос звучал так, словно слова перемалывались между шестернями. — Статус: беглый 'Шлак'. Приказ советника: захват. Сопротивление — аннуляция.

Дарэн попятился, но пространство дока было слишком открытым. За спиной — тупик, впереди — двое убийц, от которых пахло озоном и сухой смертью.

Один из Связанных вскинул руку.

Раздался резкий свист, и из небольшого отверстия в магнитном захвате вылетела струя раскаленного, почти белого металла. Дарэн инстинктивно пригнулся. Жар опалил макушку, а 'капля' с шипением врезалась в стену позади него, мгновенно проплавив глубокую каверну в бронированной плите. Если бы он промедлил хоть долю секунды, его череп просто испарился бы.

Второй наемник не стал стрелять. Он сделал шаг вперед, и его пальцы, похожие на стальные штыри, сложились в сложный знак.

— Оковы Талнаха! — выкрикнул он, и этот возглас отозвался во всех металлических конструкциях отсека.

Дарэн вскрикнул.

Это была не просто магия металла, это была пытка. Стальной ошейник на его шее внезапно ожил. Он не просто сжался — он начал менять свою структуру. Крошечные, острые как иглы шипы выдвинулись из внутренней стороны обруча и начали медленно, с хрустом погружаться в плоть.

Магия заставляла железо стремиться к кости, буквально врастая в позвоночник, пытаясь соединить живое тело с индустриальным скелетом города. Боль была такой острой и всепоглощающей, что мир перед глазами Дарэна начал заливаться багровым цветом. Это было возвращение 'долга металла' — его тело насильно делали частью системы.

— Хватит... — прохрипел он, падая на колени.

Руки бессильно царапали пол.

В этот момент где-то в глубине его существа что-то лопнуло. Это не был гнев или воля к жизни. Это был ужас — первобытный, чистый, ледяной ужас загнанного в угол зверя. И этот ужас стал пищей для того, кто ждал своего часа.

Морок отозвался мгновенно.

Из груди Дарэна вырвался не крик, а волна абсолютной тишины. Время словно замедлилось, а звуки дока — лязг, шипение пара, голос из динамиков — захлебнулись в холодном вакууме.

Черный иней, похожий на тончайшие кристаллы обсидиана, начал стремительно расползаться по стенам, покрывая их коркой небытия. Магнитные поля, до этого давившие на Дарэна, исказились, закручиваясь в невидимые воронки.

Связанные замерли. Их магнитные захваты начали искрить и дымиться, не в силах сопротивляться аномалии Пустоты. Один из наемников попытался поднять руку, но его движения стали дергаными и рваными.

Над ними возвышался массивный ремонтный кран, удерживающий на мощных цепях тяжелую стальную стрелу.

Под воздействием выплеснувшейся энергии Пустоты металл в узлах крепления крана начал стремительно терять свою прочность. Он не плавился, нет — он просто перестал быть твердым, превращаясь в хрупкую труху. Цепи лопнули с сухим треском, похожим на выстрел.