Четырнадцатый архидемон 3
И не посветлели, даже когда Досточтимый вернулся. Ученики простояли в ожидании ещё несколько минут, пока он сидел с закрытыми глазами на коврике для медитации. Наконец, он обратил на них внимание:
— Я просмотрел слепки ваших воспоминаний о произошедшем в Трёхсотлетнем Чистилище. У меня есть одно замечание. Ленсия. Ты пришла к мысли, что в смерти моей приёмной внучки виноват Вален Вен. Эта мысль не должна выйти за пределы круга из нас троих.
— Но отец… — с запалом начал Юнар.
— Замолчи.
Досточтимый не повысил голоса, но от одного его слова в покоях стало холодно, смертельно холодно. Юнар и Ленсия замерли, будто вмороженные в вечный лёд.
— Права говорить поперёк меня вы двое лишились, когда упустили главную награду Трёхсотлетнего Чистилища. Если нарушите душевный покой Вальтии Вен, обвинив её брата без однозначных доказательств — лишитесь права зваться моими учениками.
Помолчал и добавил:
— Принимая нового ученика в Секту Грозового Пика, я всегда надеюсь, что он принесёт немного цвета в мою серую, скучную жизнь. Раз уж вы сами не оправдываете моей надежды, так не мешайте другим.
— Но Зенна была подругой Вальтии, — пробормотала Ленсия.
— И когда Вальтия придёт спрашивать, как погибла её подруга, ты не обвинишь её брата ни словом, ни молчанием, ни прямо, ни намёком. Тебе это ясно? Хорошо. Идите. Культивируйте вдвое усерднее прежнего, если хотите, чтобы я дал вам ещё шанс.
Едва лишь ученики ушли, как мрак развеялся. Перед Досточтимым раскрылся вид на горы в алом свете заката. Прекрасные пейзажи всегда помогали ему достигнуть спокойствия и душевного умиротворения.
Вообще говоря, Юберис Юон и так был по природе спокойным гуаем, не склонным нервничать и дёргаться. Но сейчас, впервые за долгое время, он полагался на другого в важном деле. И даже испытывал нечто вроде неуверенности в собственном решении.
Они с Наставником Кайлео уже давно пришли к выводу, что для осуществления плана, ради которого они и заключили союз, им необходимо изобразить ссору и разлад.
Из шести Наставников Секты Шести Печатей трое были решительно против затеи Кайлео. Они слишком привыкли к своему долголетию и могуществу, приспособились жить с проклятиями Печатей. Угроза грубой силы Юбериса обеспечивала их формальное согласие — но не обеспечит их верности в решающий момент. Убить их всех и заменить наследниками? Кайлео возражал. Да и риск раскрытия замысла при таком образе действий был велик. А раскрытие грозило войной со всем миром. Строго говоря, Досточтимый такой войны не боялся. Рассматривал скорее как головную боль, чем как угрозу. Но как головную боль значительную. Способную помешать получению им желаемого.
Нет, чтобы заставить Наставников действовать в соответствии с планом, следовало применить хитрость. А чтобы провести их, требовалось убедить их: Кайлео глубоко обижен на Юбериса и готов заманить его в ловушку.
Загвоздка была в том, как создать правдоподобную причину для обиды, при этом не нанеся Кайлео губительного удара. Юберис счёл, что фортуна предоставила ему почти идеальную возможность, и воспользовался ею. Вероятность того, что альянс четырёх сект действительно начнёт большую войну, представлялась минимальной. Когда поймут, что он, Юберис, не слезет со своей горы до последнего, они будут грозить и выбивать уступки. Но сражаться всерьёз они сейчас не готовы. Если бы речь шла о какой-то другой секте, они бы, наверное, побороли свои опасения. Но Секта Шести Печатей ещё внушала благоговейный трепет. Старейшины альянса ещё верили, что Зеффар может воскреснуть, если наследование Печатей прервётся. Значит, опасность минимальна.
А всё-таки что-то Досточтимого беспокоило. На уровне интуиции ему казалось: он что-то недоучёл. Некий фактор, который мог сделать положение Кайлео, неизмеримо более тяжёлым, а его обиду — реальной, а не поддельной.
*****
— Значит, наш дорогой Досточтимый из чувства ученического долга спасёт нашу секту, в случае, если мы дойдём до последней крайности? Я правильно понял смысл его послания? — Наставник Оритилл хлопнул нефритовой пластиной, на которой было записано это самое послание, по столу. Звук вышел слишком резким, так что он немедля сморщился от боли в ушах.
Ответом ему стало многозначительное молчание. Кайлео сидел неподвижно, сложив руки перед собой. Остальные трое Наставников, даже Юламар, сверлили его взглядами.
— Кайлео, мой старый друг, — мягким тоном продолжил Оритилл. — Предки свидетели, я долго соглашался с твоими идеями. Позволял тебе распоряжаться делами Секты Шести Печатей словно ты был её главой. Но теперь твоё импульсивное решение грозит нам войной, а твой союзник, на которого ты так долго надеялся, предлагает нам решать наши проблемы самим. Я считаю, что нам нужны новые подходы.
Кайлео мрачно хмыкнул:
— Скажи собратьям-Наставникам прямо — что ты предлагаешь.
— Мои предложения относительно дипломатического разрешения кризиса, в котором мы очутились, будут довольно длинными. Для начала я бы хотел осуществить простую и неотложную меру.
Оритилл оглядел остальных, прежде чем продолжить:
— Думаю, ни от кого из присутствующих не укрылось, что истинной целью нападения на монастырь Трёхсотлетнего Чистилища не могла быть та чушь, которую сейчас исторгают на допросах захваченные тёмные сектанты.
— Возможно, они просто должны были притащить главную награду чистилища своему кукловоду, — заметил Наставник Неллан. — Всё станет яснее, когда мы расколем их старейшину.
— Нельзя исключать и такой вариант. Но, всё же, я бы хотел обратить ваше внимание на молодого практика, который менее чем два года назад уже стал целью покушения, исключительного по своей дерзости и пренебрежению побочным ущербом. Притом, в том покушении были использованы необычные искусства тёмного пути.
— Если кому-то очень могущественному с тёмного пути, — мрачно сказал Кайлео, — так сильно хочется отправить молодого Валена Вена на перевоплощение, то подыгрывать ему — последнее дело. Надеюсь, это всем понятно.
— О, не беспокойся, — покачал головой Оритилл. — Под давлением фактов, я вынужден признать, что немедленное уничтожение «Валена» как одержимого будет явной ошибкой. Тут существует некая загадка, и нам необходимо её разгадать. Пока я лишь предлагаю не выпускать его из секты. Он уже в достаточной мере поднял свою духовную энергию, чтобы пользоваться защитными амулетами, которые на короткое время остановят любого убийцу ниже уровня старейшины. Ты ведь ради этого и отправлял его во внешний мир, не так ли? Я сам подберу для него лучшие амулеты из хранилища нашего рода. Вдобавок, не менее двух экспертов из Зала Наказаний будут постоянно и незримо сопровождать его при любом выходе из дома Наставницы Арамы. Если, конечно, у моих собратьев-Наставников нет возражений.
— Амулеты с дополнительной функцией слежения и надсмотрщики, — покачал головой Кайлео.
— Само собой, — с охотой согласился Оритилл. — Также имело бы смысл выяснить у Кантоса Каса, что он думает о своём подопечном по итогам их совместных путешествий. Но учитывая его характер… Если он сам до сих пор не пришёл к нам с известием о том, что молодой Вален явно одержим, то на допросе будет молчать как культист Зеффара. Разве что если ты, Кайлео, попробуешь поговорить с ним как отец с сыном.
Кайлео фыркнул:
— Как отец с сыном? Самому-то не смешно, Оритилл? Ты не забыл, случаем, что Арама посвятила Кантоса в главный секрет Секты Шести Печатей? Впрочем, я попробую поговорить с ним. Хотя бы ради того, чтоб ты от него отвязался.
*****
По части внутренней политики Секты Шести Печатей Вален уже не был рыбой, выдернутой из воды. Тонкости ему оставались неизвестны, но из разговоров, из тех хроник, которые он успел прочитать, из аккуратных расспросов, он получил общее представление о партиях и политических играх среди Наставников.
И услышав, что, по мнению Кантоса, Наставник Кайлео перегнул палку, он сказал, в конце их разговора:
— Я понимаю: Кайлео хочет спокойно разобраться во всём, что произошло в Трёхсотлетнем Чистилище, допросить всех, кто участвовал. Но Кантос, лучше б ты уговорил его отпустить нас поскорее. Пока мама всё ещё в затворе, а я даже не прорвался на третий цвет, здесь, в секте, нам грозит опасность.
Он не стал озвучивать опасения, что Кайлео может потерять реальную власть и тогда он, Вален, по сути, окажется в руках Наставника Оритилла, чьи дурные намерения сомнений не вызывают.
Но уже на следующий день узнал, что эти невысказанные опасения сбылись.
Глава 3. Перспективы Валена.
Вален потёр лоб. В голове пульсировала тупая боль. Но раз уж взялся за гуж, то не говори, что не дюж. Повёл рукой и сразу оба тренировочных летающих меча поднялись в воздух.
Даже ученикам из наставнических родов обычно было не по карману заказывать летающие мечи, предназначенные чисто для тренировок — с затупленными кромками вместо лезвий и чарами, распределявшими силу удара на большую площадь. Но Вален теперь был довольно богат. Во-первых, согласно распоряжениям Арамы он мог пользоваться деньгами от секты, причитавшимися ей как Наставнице. Во-вторых, знакомый Кантосу торговец, продававший идущим в Трёхсотлетнее Чистилище ученикам изготовленные Валеном пилюли Жестокого Леса, сумел выжить и побоялся сбежать с деньгами. Доход оказался немалым для практика двух цветов. Так что Вален легко обзавёлся средствами для тренировки нового боевого стиля.
Если Ваннан Вен мог управлять одновременно четырьмя летающими мечами, при этом сам летая вокруг как взбесившийся воробей, и применяя техники, то сможет и он, Вален. Разница в их потенциале меридианов и духовной энергии здесь не так важна. Летающие мечи, как и большинство волшебных сокровищ, обладают собственной силой, собственной циркуляцией духовной энергии, иначе в них не было бы смысла. Да, для использования их необходимо подключать к циркуляции владельца. Потому есть ограничения не только по качеству сокровищ, которые практик может использовать, но и по количеству сокровищ, которые он может использовать одновременно. Однако, даже Валену, с его почти что мусорными меридианами на семь звёзд потенциала, посильны четыре обычных летающих меча. Вероятно даже больше, учитывая его сродство с элементом металла, пусть и слабое. Тогда как любая техника, способная наделать таких же дел, как несколько летающих мечей, для него будет просто неподъёмной.
Нет, основное ограничение здесь не в меридианах, а в способности к концентрации на нескольких предметах сразу.
Вален пошевелил пальцами левой руки — и летающие мечи разошлись в разные стороны, прежде чем устремиться на спокойно ожидающего атаки Наттара с двух направлений. А сам Вален бросился вперёд, держа третий меч наготове. Стиль боя Ваннана очень интересен, но слепо копировать его от и до Вален не собирался. У него были свои преимущества, у Валена свои. В частности — необычайная сила и скорость рубящих ударов.
Но сейчас не помогли ни особые преимущества, ни хитрый стиль. Наттар просто скакнул вперёд — и Валену пришлось защищаться самому. Это его отвлекло — и летающие мечи пролетели за спиной у нахального мелкого гуая, зацепив только воздух. А спустя секунду взвился в воздух и третий меч, выбитый из руки Валена. Удар Наттара был поставлен не хуже, а сам Наттар был сильнее и быстрее, из-за большего врождённого таланта и превосходящей закалки. А переиграть его в фехтовании, одновременно пытаясь управлять двумя летающими мечами… ну, в общем об этом Валену мечтать не приходилось.
Он утёр пот со лба и не сдержал вздоха, когда позвал меч обратно в саднящую руку.
— Весьма неплохо, на самом деле, — заметил Кантос, устроившийся под деревом в тенёчке и внимательно следивший за тренировкой. Несмотря на то, что стороннему наблюдателю он мог бы показаться спящим — глаза закрыты, тело расслаблено.
— Если отшлифуешь этот метод — можешь считать, что перерос меня как учителя. По крайней мере, как учителя боевого мастерства.
Наттар бросил на Кантоса недовольный взгляд. Тот заметил, хотя и был слеп:
— А ты, Наттар, хочешь сказать, что шлифовать умения твой старший брат-ученик может и на кукле? Терпи. Я думаю, что эта тренировка скоро станет очень полезной тебе самому.
*****
К вечеру мозги Валена кипели так, что он рухнул на постель даже не пытаясь взяться за книги. Мускулы тоже ныли, но к этому он привык давным-давно. Вдобавок, для восстановления тела у него имелись и пилюли, и дыхательные упражнения. Вымотать его физически теперь было очень непросто. А вот умственная усталость оказалась более опасным врагом.
Но не успел он расслабиться, как в комнату постучали. Вален застонал — помня, что звукоизолирующие заклинания не позволят практику в коридоре это услышать. Встал, поправил халат и напустил на себя бодрый вид, прежде чем отодвинуть дверь.
За ней стояла Люме.
— О, извини. Я тут весь день обдумывала твои идеи насчёт особых летающих мечей. Хотела обсудить, но вижу — тебе не до того.
— Да ладно. Я в норме, — изобразил улыбку Вален. — Заходи.
Люме и вправду зашла. Тщательно задвинула за собой дверь, восстанавливая звукоизоляцию. Покачала головой:
— Вален, мы с тобой пуд соли вместе съели, зачем ты притворяешься, что сделан из адаманта? Ты доверяешь мне свою жизнь, нося моё кольцо, — она взяла его руку в свои, — а признаться, что тебе плохо, не можешь. Ну не смешно ли?
Она толкнула его к кровати:
— Ложись уже. Не пугайся, — она улыбнулась, — я просто сделаю тебе расслабляющий массаж. Всё остальное может подождать до завтра.
Со всем остальным и вправду пришлось подождать, потому что пары минут массажа Валену хватило, чтобы провалиться в глубокий сон.
*****
Проснулся он в своей кровати один. Неудивительно — она просто не была рассчитана на двоих. Ночь ещё не сменилась утром, но он чувствовал себя хорошо отдохнувшим. В голове прояснилось.
Самое время ещё разок оценить текущую ситуацию и свои планы.
Итак, он в заключении. За ним следят всякий раз, как он выходит из дома Арамы. Выданные ему талисман на цепочке и золотое кольцо — не просто обереги, но и средства волшебного наблюдения. В словах Кантоса здесь сомневаться не приходится. Формация дома Наставницы должна делать этот дом единственным местом, в котором можно хотя бы надеяться, что за ним не подглядывают. Скорее всего внутренние формации и прочие меры безопасности Залов секты также способны пресечь слежку. Но Хранители Залов теперь прислуживают Оритиллу, как фактическому главе секты. И будут доносить ему о том, что Вален делают внутри. Есть маленькая надежда перетянуть на свою сторону Лерию… смехотворно маленькая. Не такие деньги он ей должен, чтобы ради них она могла рискнуть всем, бросить вызов Наставнику, сейчас определяющему политику секты. Это уже не говоря о том, какой замечательный тёмный секрет у неё может быть.
В общем, первое препятствие для побега состояло в том, что по его пяткам в любое время дня и ночи топчутся могущественные практики. Как минимум — пара опытных ищеек четырёх цветов из Зала Наказаний. И возможно это лишь те, о которых Оритилл сказал при всех. Слежка делала единственным местом для подготовки любых планов этот дом. Приходящих в который будут отмечать.
А второе препятствие в том, что путь для побега лишь один. Через телепортационную формацию секты. Конечно, стен в Секте Шести Печатей нет. Защитные формации не удерживают никого внутри. Вот только при попытке бежать своим ходом, он пробегает очень недолго, даже если как-то ухитрится избавиться от хвоста. Единственный реалистичный способ оторваться от погони старейшин и Наставников — телепортация.
Мало какой ученик смог бы воспользоваться этим способом. Но у Арамы есть ключи активации формации. Не самим же Наставникам бегать каждый раз, когда нужно послать куда-нибудь доверенное лицо. Кроме того, прибытие через формацию возможно лишь в её главный круг. А вот для отправки в секте дополнительно имеется несколько малых кругов. Опять же, на случай, если Наставнику вздумается кого-нибудь куда-нибудь послать в тайне. Как минимум двумя из малых кругов теоретически можно воспользоваться. Круг в резиденции рода Кас и круг в каменном лабиринте над Ущельем Клыков. До первого вряд ли доберёшься, если Кайлео намеренно не развернёт ковровую дорожку. У второго есть защита, и охрана.
Кроме того, при телепортации хорошо бы иметь полчаса форы. Ну, четверть часа как минимальный минимум. Иначе Оритилл, а возможно и кто-то из его подручных, сможет проанализировать работу формации и установить точку назначения. Это если телепортироваться в случайное место, пренебрегая перспективой угодить из огня да в полымя. А другого варианта нет. Даже если напрямую втягивать Кантоса, его уровня владения Глазами Зеффара почти наверняка не хватит, чтобы увидеть будущее, в котором «случайное место» окажется более-менее там, где надо. Как это недавно сделал Кайлео. Впрочем, в сплошной камень, на середину океана или иное место, несовместимое с жизнью, не выкинет, а все остальные опасности никак не сравнятся с гневом Наставника семи цветов.
Загвоздка в том, что Оритилл способен достичь любой точки в Секте Шести Печатей не то что за полчаса, а за полминуты. Значит, перед побегом надо не просто избавиться от магического слежения и скинуть хвост, а сделать это незаметно!
Ну, или выбрать момент, когда Оритилл будет отвлечён. Если не надеяться на всякие случайности, типа прямого нападения альянса четырёх сект, вроде бы, остаётся меньше года до очередного тайного ритуала, требующего присутствия Наставников. На время которого Наставники, вероятно, усилят безопасность, ага.
В общем, куда ни кинь, везде не то что клин, а безнадёга. Для практика двух цветов, во всяком случае. А вот с тремя цветами уже появляются какие-то шансы. Особенно если три цвета появятся не только у него, а и у его спутников.
При мысли о Наттаре и Люме Вален поневоле чувствовал тепло на сердце. Они не только совершенно спокойно приняли известие, что его обвиняют в одержимости архидемоном, но и в один голос отказались уносить ноги, пока Оритилл не счёл их сообщниками.
Удивление таким решением уменьшилось, когда Вален узнал: их семьям вряд ли что-то грозит, особенно если они не станут активно поддерживать контакт с роднёй. Почти у всех старейшин было множество смертных родственников. Потому клан погибшего предателя ещё могли истребить, хотя и такое бывало очень редко, а вот взятие заложников или вымещение злости на семье ещё живого практика считались гнуснейшими из преступлений. В сектах тёмного пути и то обычно этим брезговали.
Но пусть даже Наттару с Люме не приходилось выбирать между Валеном и роднёй, они, безусловно, рисковали своими собственными жизнями, оставаясь рядом с ним. Тем более, помогая ему в побеге из секты.
А стоило ли вообще планировать побег, ставя их под удар? И создавая дополнительную опасность для себя, конечно. Вален не сомневался ни секунды — стоило. Если Арама вдруг выйдет из затвора с семью цветами ядра, решительно меняя соотношение сил в секте — тут вопрос другой. Но она может выйти ещё лет через десять. Может умереть или утратить разум в ходе прорыва. И повысить её шансы на успех нереально.
Зато самому лишиться жизни, пока она остаётся в затворе, можно очень легко. Кантос передал Валену, что Оритилл намерен оставить его в живых, пока не выяснится, кто и зачем дважды хотел его убить. Вот только Вален в это не верил. Ведь одержимый — идеальная искупительная жертва, на которую можно будет свалить всё произошедшее в Трёхсотлетнем Чистилище. А в его одержимости Оритилл убеждён — Кантос теперь рассказал и о том, при каких обстоятельствах Арама вытрясла из Оритилла Фантомный Крюк и Укротительницу Чудовищ. Старый Наставник просто ещё не придумал способа свалить всё на Валена так убедительно, чтобы альянс четырёх сект действительно поверил.
Значит, остаётся только бежать, пока ещё есть время. Ждать, сложа руки — не вариант. К тому же, если он задержится в Секте Шести Печатей, его вновь попытаются убить. И не факт, что талисманы Оритилла помогут.
Вален вовсе не был уверен, что нападение Секты Алых Крыльев как-то связано с ним. Исключать такую возможность нельзя. Но и твёрдых доказательств он пока не видел. А вот то, что некто внутри Секты Шести Печатей смертельно ненавидит его и всех кто с ним дружен — можно было считать доказанным. И, кстати, семьи Люме и Наттара всё-таки под угрозой. Именно из-за этой ненависти. Раскрыть врага нужно до побега. К счастью, кандидатов уже немного. Двое-трое. И судя по накалу ненависти — виновного, в принципе, можно выманить. То есть, виновную. Все кандидаты женского пола,
Ну выманить-то можно, а вот что делать с ней потом? В его положении рассчитывать на Зал Наказаний не приходится. Спровоцировать и заставить признаться перед всеми Наставниками разом? Нереально, если Наставники не будут подыгрывать, а они не будут. Выходит, что единственное решение — расправа собственными руками. Но у всех его подозреваемых — три цвета или выше.
Вален потёр лоб. В конечном счёте, всё упирается в личную силу. Его силу и силу его близких. Рассмотрим пока его самого. Положим, за неполный год он сумеет прорваться на третий цвет. Три цвета в девятнадцать, да при позднем начале тренировок — это отличный результат. Ещё не уровень гениальности, но уже уровень весьма перспективного практика, который может подняться до старейшины. Проблема в том, что этого совершенно недостаточно. Если он хочет выжить, то меньше чем за год обязан обрести могущество на уровне опытного, талантливого и хорошо экипированного практика трёх цветов, способного, при благоприятных условиях, не умереть, столкнувшись с врагом на цвет выше.
Задача не такая безнадёжная, как может показаться на первый взгляд, даже с его потенциалом меридианов.
За время странствий по владениям Секты Шести Печатей, расчёт и некоторая доля везения помогли ему заложить прочную основу для быстрого возвышения. Он был вполне уверен, что его сочетание ума, способности к концентрации и необычайного восприятия духовной энергии, с почти идеальной памятью, которую давала техника Расцвета Разума, делает его самым перспективным алхимиком во всей секте. Учитывая возможность подпитки духовной энергией через дар Люме и полученный практический опыт — в плане чистых умений, он уже приближается к уровню старших учеников Зала Пилюль. Кстати, насчёт измерения мастерства… через четыре месяца в Зале Пилюль планируется большое состязание. Этим можно будет воспользоваться ради нескольких целей. Самая простая и очевидная — проверить себя и свои умения.
Что касается второй ключевой составляющей успеха алхимика, помимо умений, то есть доступа к ресурсам, то, во-первых, из Трёхсотлетнего Чистилища они вытащили немалую кучу ядер монстров и довольно редких растительных ингредиентов. Во-вторых, он неплохо обеспечен. И если его набросанные на коленке планы увенчаются успехом, то скоро заработает ещё больше денег. Причём не серебра, а духовных нефритов. В общем, он сможет позволить себе многие ингредиенты для пилюль третьего ранга. На третьем ранге уже существуют пилюли вроде пилюли Бронзовых Костей или пилюли Чистого Алмаза, способные подкорректировать ошибки в культивации или перманентно усилить практика.
Если окажется, что он припёрт к стенке и других вариантов нет, он начнёт делать такие пилюли для себя, Люме и Наттара, плюнув на долговременные побочные эффекты. Но путь к уровню мастерства, позволяющему выплавлять пилюли высшего качества, тем более стабильно, оставался туманным для Валена. Вероятно, что иного пути, кроме постепенного накопления опыта, просто нет. Значит побочные эффекты от загрязнений в его пилюлях будут серьёзными. Такой метод увеличения силы остаётся на крайний случай.
Как ещё можно расширить свой арсенал? Валену приходил на ум один способ. Не вызывавший у него восторга.
Вален снова потёр лоб. Никто и не обещал, что будет легко и весело. Ну да ладно. Планы у него есть, пора отвлечься от мыслей о предстоящих тяжких трудах.
Он сел на кровати. Небо за окном только начинало светлеть. Люме, конечно, обидится на него, если он разбудит её. Станет ворчать, что он её считает за служанку, которая в доме только для того, чтобы исполнять все желания господина. А вот если не прийти к ней сейчас и не показать, что от, хм, желаний, его может отвлечь лишь предельное истощение сил — тоже обидится, но молча и всерьёз.
Эти мысли навели Валена на новую идею. Но он на время выкинул её из головы. Нет, ну в самом деле, нельзя ведь даже в такие моменты думать о хитрых планах.
Глава 4. Последствия.
Тяжеленная алхимическая печь, вершина которой доставала человеку до груди, аж подскочила от гулкого внутреннего взрыва. К счастью, такие печи делались весьма прочными, так что комната в Зале Пилюль и стоявший в ней практик ничуть не пострадали. А вот с ингредиентами, вложенными в последнюю плавку, теперь можно было попрощаться.