Четырнадцатый архидемон 3

Гелат Зот покачал головой, глядя на идущий от печи едкий дымок. Он никогда не считал себя выдающимся алхимиком, но после возвращения из Трёхсотлетнего Чистилища его процент провалов при переплавке взлетел в небеса. Наставления, между прочим, советовали в подобных случаях немедленно идти к учителю. Неспособность выдерживать концентрацию в течение длительного времени была не просто верным признаком душевного разлада, внутреннего неумиротворения, но и возможным ранним симптомом демонической одержимости.

Вот только учителя в том смысле, который наставления вкладывали в это слово, у Гелата не было. Назначенные обучать его эксперты лишь выполняли поручение рода. Ну а родители… мать теперь выпустили из-под домашнего ареста. Но она — не тот человек, к которому можно идти со своими проблемами. Если не хочешь, чтобы тебе ещё устроили головомойку за то, что плохо с ними справляешься. Обратиться к отцу… он способен дать полезный совет, возможно, он даже пожелает это сделать, но сама мысль позволить ему копаться в своей душе вызывала отвращение. А кроме того, он проницателен и может понять больше, чем Гелат хотел раскрывать.

— Снова неудача? — Нельда Нан заглянула к нему в комнату. Интересно, она что, не занималась переплавкой собственных пилюль, а слушала, что происходит у него?

— Как видишь, — Гелат снова покачал головой.

— Лучше бы ты отдохнул. Занялся бы пока теорией, как я. Всё-таки, ты немало натерпелся. Хорошо, что жив.

Нельда собралась уже выйти за дверь.

— Постой. Я вчера видел Зорану. Она была напуганной. Ты ей не наговорила чего-нибудь?

Зорана Зот ходила в Трёхсотлетнее Чистилище вместе с Гелатом и вернулась живой. Гелат вообще не был с ней знаком до начала подбора тройки, способной бросить вызов чистилищу — мало ли в роду внучек Наставника от разных жён. Но после того, как они не раз спасали жизнь друг другу, он не мог просто выкинуть её из головы. Чисто как боевого товарища, конечно. Во-первых, она всё-таки была внучкой его отца, слишком близкое родство, во-вторых, обладала довольно заурядной внешностью, по стандартам практиков, а в-третьих Гелат вообще не смотрел на женщин кроме Нельды. Сама Нельда вроде бы верила в это, но всё же, кто знает.

*****

Нельда поглядела на Гелата, придав лицу налёт праведного негодования. Хмммм. Страх перед её ревностью мог объяснить эмоциональное смятение с оттенком опаски, которое она чувствовала от него после возвращения из чистилища, благодаря метке Носа Зеффара. Не то что бы она ревновала на самом деле. Не всерьёз. Куда он теперь денется, с его двумя цветами, историей неудач и телом, изуродованным Печатью Мускулов?

Но как бы ему всё подать…

— О, я просто её расспросила о вашем походе в чистилище. Извини, дорогой, но я же чую, что ты не в себе. Да ладно «чую», это видно. Вот и испугалась — может там случилось чего, о чём ты помалкиваешь. Сам понимаешь — мужская привычка скрывать неприятности до последнего.

— Нет. Кроме полного провала и смерти моего родственника не случилось ровным счётом ничего.

Нельда навела на лицо выражение жалости:

— Лучше бы ты всё-таки отдохнул. Видно же, что тебе досталось. Что ты жилы себе рвал — и порвал. Всякому будет тяжело, если сделал всё, что смог, но этого не хватило. А что до Зораны… ну, признаюсь, я ей и вправду нагрубила. Когда узнала, что ты чуть не погиб, защищая её.

Да, неудачно с ней вышло. Просто соврать теперь не получится.

— С чего это я не должна встречаться и говорить с моим собственным родичем? Ты не слишком ли… — Зорана вдруг осеклась. От неё пахнуло сильным испугом.

Только тогда Нельда поняла, что у неё подёргиваются веки. Поспешно схватилась за лицо. И почувствовала, что рот растянулся в хищном оскале. Зеффар! Ну почему она не сумела подловить эту тварь быстрее? Почему откат техники Внутреннего Рая начался именно сейчас?

Что ж. По крайней мере, теперь можно заставить Зорану поверить, что ей реально грозит смерть. Ведь это правда. Или вот-вот станет правдой.

— Ты… Тебе плохо?

Простая пощёчина отбросила Зорану на три шага и впечатала в стену. Всё-таки, Нельда была выше на целый цвет и превосходила по таланту. Девка оказалась дерзкой, попыталась стать в боевую стойку, отскочить Лёгким Шагом. Жестокий пинок в живот, от которого задрожала даже каменная стена, заставил её согнуться в три погибели и рухнуть на землю, сплёвывая кровь. Нельда присела перед ней, схватила её за волосы:

— Мне хорошо! Чувствую себя, как распускающийся цветок! Слушай, ты, вонючая ласка, по-твоему, что мне будет, если я прямо сейчас запихаю тебе в глотку пригоршню ядовитых пилюль?

— Это был перебор, наверное. Могу извиниться перед ней если хочешь.

*****

Гелат в третий раз за несколько минут мотнул головой:

— Не нужно. Спасибо, что думаешь обо мне.

*****

После того, как Геллару Зот освободили, она настаивала, чтобы Гелат ужинал с ней каждый день. Чтобы компенсировать время, упущенное, пока им разрешалось встречаться лишь раз в месяц.

Готовила она довольно вкусно. К тому же, блюда из мяса бессмертных зверей и редких растений заметно помогали культивации. И отказываться от прихода к ужину было неудобно уже из-за одной их цены. Так что Гелат и не отказывался. Но порой ностальгировал о том времени, когда мать сидела под домашним арестом.

— Я слышала, что мальчишка Вен помог вам в Трёхсотлетнем Чистилище.

Началось. Удивительно даже, что она не заговорила об этом раньше.

— Уж если дошло до войны, то тут правила простые — каждый ученик стоит за всю секту, личные раздоры побоку, — пожал нечеловечески худыми плечами Гелат.

Геллара поджала губы. Некоторое время осуждающе молчала, прежде чем сказать:

— Я знаю. И что одному или даже тройке, не защитить себя от всех опасностей на поле боя, я тоже знаю. Не считай меня за дуру. Но мальчишка Вен — сын Арамы. И — коварный, расчётливый злодей, что известно всей Секте Шести Печатей. Помнишь, как он в вашем поединке ставил на самого себя, через подставных учеников? Это ты можешь кому-то помочь просто потому, что так будет правильно. Я тебя воспитала достойным практиком. А этот двойной ублюдок, этот Вален — у него наверняка был какой-то умысел. Он, случаем, не пытался внушить, что ты ему за это должен? Не требовал от тебя ничего?

— Нет, — кратко ответил Гелат. И отправил себе в рот сразу три ломтика мяса, показывая, что у его рта есть задача поважнее. Как сама Геллара любила говорить прежде — «когда я ем, я глух и нем».

— Обязательно скажи мне, если потребует. Или просто попытается подбивать к тебе клинья. Обязательно! Если не хочешь, чтобы он тебя обманул и погубил. Сам ты слишком доверчив и наивен, кого угодно готов подпустить к себе, но уж я-то придумаю, как всё обратить против него.

*****

Вечером Гелат лежал на постели, крутя в пальцах маленькую нефритовую плашку. Мелкий змеёныш, спутник Валена, незаметно сунул ему эту плашку, когда они возвращались в Секту Шести Печатей.

Но вот мысли, записанные на духовном нефрите, безусловно принадлежали самому Валену.

Образ разорённого деревенского дома. И чёткие слова:

Кто-то ненавидит тебя так сильно, что хотел убить Ламана просто за то, что он был твоим другом. И убил бы, если б Ламан вовремя не скрылся.

Подумай:

Нет ли рядом с тобой кого-то, кто сеет в тебе недоверие ко всем вокруг?

Нет ли рядом с тобой кого-то, кто хочет изолировать тебя?

Нет ли рядом с тобой кого-то, кто внушает тебе неуверенность в твоих силах?

И будь осторожен.

Даже после того, как Вален и компания спасли жизнь ему и Зоране в Трёхсотлетнем Чистилище, Гелат просто выкинул бы эту плашку. Если бы не одно «но». Гелат смутно помнил, что Ламан был полон страха перед тем, как покинул секту. Смутно — потому, что его собственное физическое и душевное состояние в те дни оставляло желать лучшего. Тогда он списал всё это на последствия самого ужасного увечья на свете, расплавления духовного ядра. Но что если была какая-то другая причина? Что если у Ламана появились подозрения, в которых он боялся даже сознаться?

Так или иначе, сперва надо убедиться, правду ли вообще передал Вален. Надо убедиться, что на самом деле случилось с Ламаном и его семьёй. Сделать это будет не так просто. Секте грозит война, так что учеников постараются держать внутри, не давать заданий, требующих выхода во внешний мир. Но если война всё-таки не начнётся в ближайшие дни, то со временем возможность представится.

*****

Ваннан поднял голову, чтобы посмотреть, кто вошёл в его камеру. Будучи подвешенным на дыбе, и проткнутым множеством игл, запечатывавших его меридианы, даже такое действие было выполнить непросто. Он не узнал вошедшего в лицо, но судя по властным манерам и устрашающей ауре этот гуай-волк в фиолетовом халате был кем-то важным. Возможно и вправду Наставником.

— Я — Наставник Неллан Нан, — гуай тут же подтвердил его мысль. — И я слышал, что ты с необычайным упорством отказываешься говорить, утверждая, что твоя информация не предназначена для ушей простых практиков. Что ж. Ты хотел Наставника, вот он я. Выкладывай, что у тебя есть.

То, что в камере не появился кто-нибудь, владеющий Повелительным Королевским Голосом и способный быстро выжать как лимон даже практика, устойчивого к обычным пыткам, подтвердило мысли Ваннана. Основанные на его приблизительном знакомстве с политикой Секты Шести Печатей. Здесь должен был произойти некий внутренний переворот, чтобы пленники оказались в руках не у рода Кас, глава которого захватил их, а у рода Нан.

— Я могу выложить и перенести на духовный нефрит информацию, которая сильно повредит Наставнику Кайлео, — криво улыбнулся Ваннан. Несмотря на растущую боль в шее, он смотрел прямо на Неллана. — Но у меня есть одно условие.

— Щенок, а в том ли ты положении, чтобы ставить условия? Сейчас наши опытные палачи заняты практиками Алых Крыльев, но и до тебя дело дойдёт. Рано или поздно выложишь всё.

— Если б вы не предпочитали «рано», вы бы сюда не пришли. А кроме того, я хочу всего лишь шанса остаться в живых. Наша выгода здесь будет взаимной. Практики с моим талантом на дороге не валяются. Тем более, практики ненавидящие нынешний род Вен и род Кас.

— Дерзости у тебя хоть отбавляй, — Наставник глубоко вдохнул через нос. — И для гуая в твоём положении ты почти не чувствуешь страха. Хотя и сладкой вонью, исходящей от людей, уверенных в собственной хитрозадости и способности вывернуться от тебя не пахнет. Даже любопытно. Неужели это и есть так называемая «смелость»?

Ваннан непритворно задумался, прежде чем ответить:

— Думаю, я не очень смел. Смелый, как я понимаю, готов вступить в неравный бой, не щадит своей жизни и не отступает перед врагом. Но всё это не про меня. Признаться, я никогда не понимал бойцов, рассуждавших о том, что смерть — не худшее, что может случиться. Тем более, что многие из них потом на коленях умоляли оставить им жизнь. Но здесь же не поля боя, где всё может измениться за миг. Если бы я за столько дней не сумел прийти к внутреннему спокойствию — меня нельзя было бы назвать практиком. Выйду я отсюда живым — прекрасно. Не выйду — ну, я сделал всё, что мне было по силам.

— Пффффхахаха! — Наставник не выдержал и расхохотался во весь голос. — Знаешь, учти на будущее, сознаваться в том, что ты негодяй, который превыше всего ценит шкуру, да ещё негодяй хладнокровный — не лучшая политика, когда ты висишь на дыбе. Если прибавить к этому кровь на твоих руках, только ненормальный может выпустить из камеры подобную мразь. Да ещё учитывая хлопоты с выращиванием клона, которого казнят вместо тебя, и всем прочим.

Неллан посерьёзнел:

— К твоему счастью, или, возможно, несчастью, меня нормальным не назовёшь. К тому же, в наших кладовых завалялись, хмммм, средства обеспечения лояльности, которые я давно хотел испытать. Ты будешь жить… при условии, что твой рассказ окажется интересным.

Ваннан улыбнулся шире прежнего:

— О, я думаю, вам понравится. Знаете ли вы, с чьим родным сыном я путешествовал почти два года, прежде чем он сбежал и оставил меня на вашу милость?

Что бы там Наставник Неллан о себе ни говорил, а Ваннан думал, что он принял самое предсказуемое решение. Решение это было обусловлено не только и не столько желанием поскорее разговорить пленника. Информация — лишь специи в блюде. Само блюдо — это тело Ваннана, с двенадцатью звёздами потенциала меридианов. Его ценность слишком велика даже для наставнического рода Секты Шести Печатей, чтобы так просто от него избавляться. Всё остальное в Ваннане не интересовало никого и никогда, как он недавно убедился ещё раз. Но поскольку Наставники не владеют искусствами архидемонов и не могут сохранить лишь тело Ваннана, избавившись от его души…

*****

Люме достигла второго цвета гораздо раньше Валена и Наттара. Уже давно была на завершённости формирования воли. Поэтому неудивительно, что и на третий цвет она прорвалась первой. По сути, ей для прорыва не хватало лишь потока духовной энергии, а уж его Горы Шести Печатей и особенно личный пик Наставницы Арамы, обеспечивали с избытком.

Вален был вполне уверен, что прорыв пройдёт успешно, но всё же ему стоило немалых трудов сохранять видимое спокойствие, пока Люме сидела в гроте. Даже простое чтение шло плохо, мысли скакали. В конце концов, он направился на кухню, в надежде что-нибудь приготовить к её выходу. Кантос придерживался мнения, что пока на столе есть жаркое и свежие овощи с фруктами, то незачем париться ради чего-то более изысканного, сама Люме хорошо умела заваривать чай, а вот в готовке на четверых была не сильна.

Вален тоже не был силён, но уж потушить мясо в белом соусе, наварить риса с овощами, нарубить салатов, красиво нарезать копчёностей, выбрать лучшие сласти из запасов, и надавать по рукам Наттару, чтоб не таскал еду со стола раньше времени, он мог.

Но время шло, настала ночь, а Люме всё не появлялась. Неудивительно. С третьего прорыва сложность всё круче уходила в небеса. Потому-то не во всяком провинциальном клане имелся один практик трёх цветов, а в малых сектах таких сплошь и рядом считали старейшинами. Поток духовной энергии, которым Люме сейчас пользовалась в гроте, был хорошим подспорьем. Но только подспорьем. Даже с ним прорыв легко мог занять пару дней, а то и больше.

Лишь когда луна уже пересекала Небесную Реку, Вален сдался и позволил всем сесть за ужин. И ни свет ни заря взялся за готовку вновь. На этот раз пряча те блюда, которые можно было есть остывшими, в пространственное кольцо, а себе и остальным мужчинам, готовя отдельно. Дело было не только в том, что он хотел порадовать Люме или отвлечься. Просто в голове у него появилась некая смутная мысль, имеющая отношение не только к кулинарии. И он не хотел упустить нить этой мысли.

Люме, в свежем халате, вся сияющая, появилась у порога к вечеру второго дня. И её ждал небольшой пир. Но перед тем, как садиться за стол, пришлось ещё немного натерпеться страху, пока Кантос оценивал результаты прорыва.

— Где-то десять из двенадцати, — заявил он в итоге. — Сильно лучше, чем я боялся. Так что мои поздравления, Люме.

— И мои, — искренне добавил Вален. — Я тут это, приготовил праздничный обед. До матери мне далеко, но старался как мог. Пойдём, пора тебе отдохнуть.

Увидев накрытый стол, Люме просияла. И это сделало Валена счастливее, чем мысль о том, насколько теперь возросло могущество его верной помощницы.

М-да. Совсем нехорошо. Он старался не думать об этом после чистилища, но не мог больше врать себе. Люме, а в меньшей степени и Наттар, теперь стали его слабыми местами. Из-за них он уже упустил великолепный шанс стать сильнее. Что же дальше-то будет?