Четырнадцатый архидемон 3

Глава 11. Королева Мёртвых.

Фанмаара, бывшего Алого Наставника, чей титул стал бессмысленным, так как Секты Алых Крыльев больше не существовало, теперь снова мало кто смог бы узнать в лицо. Не потому, что он изменил свою внешность волшебным образом — при встрече с искушёнными практиками такая маскировка только привлекла бы внимание, особенно на том, кто притворяется слабаком двух цветов.

Нет, просто Фанмаар переоделся в местную одежду, сменил манеры и акцент. Теперь лишь чрезвычайно внимательный наблюдатель усомнился бы в том, что он прожил на острове, где сейчас обосновался, всю жизнь. А если бы такой наблюдатель попытался подтвердить свои подозрения расспросами, у Фанмаара уже готова была замысловатая, правдоподобная и трудно проверяемая биография практика-торговца, сбежавшего сюда, спасаясь от возникшей на родине смуты.

Остров этот был одним из самых северных Срединных Островов. Из окон маленькой усадьбы, которую купил Фанмаар, открывался вид на Седое Море, за которым, на севере, лежал Сверкающий Континент. Гористый остров жил торговлей — и по морю, и, главное, через телепортационную формацию, которая связывала Стальную Империю за морем с землями могущественных сект на южных островах и западном краю Перерождающегося Континента.

На первый взгляд — не самое безопасное место для человека, с которого половина Перерождающегося Континента хочет спустить шкуру. На взгляд Фанмаара — как раз едва ли не самое безопасное. Большой город с округой, где живут миллионы простых смертных и тысячи, даже десятки тысяч практиков, где постоянно появляются люди и гуаи с тугим кошельком и тёмным прошлым, где более-менее соблюдаются законы и даже чужаки могут пользоваться их защитой, но при этом существует обширный преступный мир… В таком городе ещё один пришелец не привлечёт ровно никакого внимания, пока будет скрывать своё истинное число цветов духовного ядра и тратить деньги умеренно.

Единственный способ спрятаться надёжнее — сбежать в безлюдную глушь и сидеть в пещере лет двадцать, надеясь, что за это время тебя забудут. Фанмаар всерьёз рассматривал его. Но ему уже сто пятьдесят три года. Много, слишком много, даже с учётом лишней сотни лет от пяти цветов духовного ядра. Больше чем на четыре десятилетия активной жизни рассчитывать не стоит. Ну, шесть десятилетий. Прорыв на шестой цвет был уже делом решённым, оставался лишь длинный ряд технических вопросов. Всё равно очень малый срок для того, чтобы подняться и на седьмой цвет, а затем найти путь ещё дальше. Если не считать особых случаев, вроде Наставников Секты Шести Печатей, практик обретал истинную силу, власть и долголетие лишь выйдя за пределы семи цветов, пройдя путями, которых нет ни на каких картах, и удостоившись имени Досточтимого. Ни на что меньшее Фанмаар согласен не был.

Потому и отбросил идею похоронить себя в глуши. Вдобавок, его козырь сейчас — богатство. Пусть попытка убить Валена Вена провалилась и стоила ему секты, которую он выстраивал добрых полвека. С оставшейся частью задатка и унесённой в пространственных кольцах казной Секты Алых Крыльев, он всё ещё очень богат. Чтобы превратить деньги в ресурсы для культивации, необходимо находиться в большом центре торговли. Ну, это начальное требование. Ничего действительно ценного на высших цветах кому попало не продадут, сколько духовного нефрита ни выложи. Тем важнее не терять времени и как можно раньше приступить к выстраиванию новых связей. Которые позволят и покупать, и продавать ценные вещи.

Вспомнив о ценных вещах, Фанмаар машинально прислушался к происходящему на заднем дворе поместья — ровному дыханию и воздуху, разрываемому при выполнении ударов. Мальчишка Вайнар отрабатывал каты. Фанмаар считался теперь его учителем. После того, как спас его от старика Шо, собиравшегося вырвать ученику ядро. Конечно, Фанмаар сам заставил подлого старика действовать раньше времени. И мальчишка ему был нужен лишь из-за одной редкой особенности его тела. Редкой и, при определённых условиях, очень ценной. Но самому Вайнару про это знать не требовалось.

Вероятно, через некоторое время он начнёт подозревать недоброе. Если уже не подозревает. Всё-таки, дядя с тётей его продали, купивший его практик сперва прикидывался строгим, но благожелательным учителем, а потом попытался вспороть грудь… Тут даже самый наивный мальчишка станет недоверчивым. Глядя на бледно-голубое небо за окном, Фанмаар задумался — не стоит ли организовать спектакль, который убедит Вайнара в благих намерениях нового наставника? Да, стоит. Его ценность не раскроется до минимум трёх, а скорее четырёх цветов ядра. А к тому времени практик уже способен взбрыкнуть всерьёз, если чувствует опасность.

Пока Фанмаар думал об этом, он заметил, что по небу плывут не только облака, но и летающая лодка. Похоже, направляющаяся к его усадьбе. Он не ожидал гостей прямо сейчас. Но рядом с большим городом тебя могут посетить и без приглашения. По куче вполне невинных причин, начиная от желания познакомиться с новым соседом. Как только он закончит те усовершенствования формации поместья, которые не страшно вносить, прикидываясь практиком двух цветов, надо будет поскорее нанять слуг. Они станут, среди прочего, фильтровать визитёров.

Летающая лодка и вправду направлялась к нему. Хозяин… нет, хозяйка, вежливо посадила её за оградой. К этому времени Фанмаар уже вышел наружу.

— Чем обязан визитом, госпожа… простите, не знаю вашего имени? — сказал он, открыв калитку.

Госпожа была среднего роста, молодой и привлекательной на вид. Тёмные волосы, тёмные глаза, бледноватая кожа. Судя по ауре и движениям — только два цвета. Но кто знает, вдруг она, как сам Фанмаар, намеренно подавляет ауру. Одета по моде местных практиков, но не слишком богато. Вместо привычных на Перерождающемся Континенте длиннополых халатов, здесь носили свободные куртки с широкими рукавами и украшали их замысловатым шитьём. Какая-то странность была в её холодном лице, но прежде, чем Фанмаар сумел приглядеться и понять, она ответила:

— Конечно не знаешь.

Слова она произносила чётко, хотя левая половина её рта двигалась… странно. Как если бы лицевые мышцы там онемели. А затем она повела пальцем по воздуху.

И в тот же миг Фанмаар почувствовал, словно тысячи незримых нитей, каждая тоньше волоса и прочнее стального каната, вдруг оплели его со всех сторон, связали по рукам и ногам, впились в плоть, пережали меридианы, заблокировали циркуляцию. Он не смог оказать и намёка на сопротивление. Но ведь его реальное число цветов — пять! Даже если перед ним сама Досточтимая Тысяча Уловок, решившая отомстить за ущерб, нанесённый альянсу четырёх сект, глупцам, пляшущим под её дудку… Откуда у неё такое невероятное волшебство?

Гостья улыбнулась половиной рта:

— Пойдём. Не болтать же посреди двора.

Потянула пальцем что-то невидимое, и Фанмаар почувствовал, что его ноги задвигались сами собой.

— Ты, наверное, ломаешь голову, как это я скрутила тебя одним пальчиком? — сказала она чуть позже, когда они сидели в его защищённом от подслушивания кабинете. Точнее, она сидела, причём на столе, заложив ногу за ногу, а он стоял как статуя.

— Всё просто. Мик — надеюсь, он извинит меня, что я сокращаю его божественное имя, право слово, о полную версию язык сломать можно — так вот, Мик, тот старейшина, который нанимал тебя убить Валена Вена, вручал тебе пространственные кольца целых девять раз. Помнишь, должно быть, принятые от него задатки и окончательные выплаты? В каждом кольце была его паутинка. Маленькая, бессильная и незаметная для простого духовного зрения. За годы и десятилетия паутинки росли и соединялись, незримо оплетали твои меридианы и духовное тело. И вот, результат. Сам он не может за тобой гоняться, так что передал главную нить наложенного волшебства мне. Вечно я делаю грязную работу за мужиков! По этой нити тебя легко и просто было выследить. А когда я оказалась рядом, стоило за неё потянуть — и ты стал всё равно что марионеткой. Которая, наверное, в уме костерит меня последними словами, да только губы их произнести не могут.

Женщина была не права. Сейчас разум Фанмаара был слишком занят отчаянным поиском пути к спасению, чтобы отвлекаться на какие-то там ругательства. Его не убили сразу, с ним разговаривают — уже хорошо. Теперь главное понять, что именно от него хотят.

— А ещё, я думаю, ты гадаешь, что нам от тебя нужно.

Она пожала плечами:

— Нам нужно, чтобы ты доделал работу, за которую тебе было заплачено. Нам нужна смерть Валена Вена. К несчастью — твоему несчастью — ты слишком скользкое животное. Твои обещания не стоят и гроша. Поэтому если хочешь выйти из этой комнаты живым, то придётся тебе поддаться технике Духовных Оков. Ну и получить печать отслеживания.

На Фанмаара накатила волна облегчения. В технике Духовных Оков ничего хорошего нет, конечно. Того, кто ей подчинился, хозяйка сможет убить одной мыслью и на любом расстоянии. Но эта техника — всего лишь взрывающийся ошейник на его шее. Разум останется незатронут. Даже в сочетании с печатью отслеживания, это оставит ему определённую свободу действий. Если он будет достаточно хитёр, то когда-нибудь сможет сбросить это ярмо.

Движение пальца — и к нему вернулся контроль над его ртом и горлом.

— Духовные Оковы или смерть — разве тут вообще есть выбор? Худшее, что могут сделать Духовные Оковы — это убить меня. Какой смысл торопить кончину?

Женщина улыбнулась. Нехорошей улыбочкой на пол-лица. Похоже, она из тех, кто наслаждается властью над другими. Но так ещё и лучше. Эта будет оттягивать его казнь ради возможности поглумиться лишний раз даже в ситуации, где более рациональный практик давно развеял бы его духовное тело. Ну а предстоящие боль и унижение… к таким вещам Фанмаар относился спокойно. Истинный последователь тёмного пути должен быть готов переплыть реку кипящего дерьма, если это поможет прожить подольше и обрести больше сил.

— Могу ли я узнать имя моей завоевательницы и повелительницы?

— Какой ты шустрый. Погоди, сперва закончим с техникой. Так, Духовные Оковы легче наложить, если у меня есть кусочек твоего тела. Я сегодня в хорошем настроении, так что обойдёмся ногтем. Пожалуй, с указательного пальца. Что стоишь, подай мне его.

Фанмаар почувствовал, что вновь контролирует свои руки. Жаль, что этого было совершенно недостаточно для внезапного нападения. Двумя пальцами правой взялся за ноготь указательного пальца левой. Нарочно потратил три попытки, прежде чем ноготь с хрустом отломился и он протянул его женщине с болезненной гримасой. Если ей нравится видеть чужую боль, показной стоицизм её только разозлит.

Она аккуратно взяла ноготь, чтобы не испачкаться в крови:

— Пожалуй, этот я сохраню.

А в следующий миг её рука вдруг сдавила горло Фанмаара. В ней чувствовалась физическая мощь, способная легко свернуть шею даже практику пяти цветов. Но страх ему внушило совсем не это. А то, что от мест соприкосновения её пальцев с кожей по телу пополз чудовищный, невообразимый холод. Такой, который должен был сразу превратить его в ледяную глыбу. Но воздух не заполнился паром, кожа не заледенела, кровь продолжала течь по жилам. Холод ощущали лишь его меридианы!

— Что, грязное животное, решил, если мне нравится смотреть, как вы дёргаетесь, то я ради этого забуду о деле? Дам тебе шанс вывернуться и провести меня? Это я-то? — оскал женщины расползся чуть ли не до уха. Правого. Хотя… левая половина её лица теперь тоже начала оживать. Чем ужаснее становился холод, сковывавший Фанмаара, тем менее асимметричным делалось её выражение. И тут, впервые за предки знают сколько лет, бывший Алый Наставник, давно, как он полагал, отучившийся бояться, почувствовал необоримый ужас.

— Быстро ты догадался, — женщина наслаждалась собой и происходящим. — Да-да, твоя духовная энергия сейчас становится некротической энергией. Через минуту-другую ты умрёшь и твоя душа отправится в ничто. А твоё тело, со всеми твоими знаниями, воспоминаниями, навыками и уровнем самосовершенствования, станет моей послушной марионеткой, лишённой воли, неспособной даже вообразить себе неповиновение. Культивировать дальше оно не сможет, ну да и не нужно.

Фанмаар, с его глубокими познаниями искусств тёмного пути, слышал лишь про одно существо, когда-то пользовавшееся этой чудовищной техникой:

— Ты… Королева Мёртвых! Архидемон! Но ты же в заточе…

В следующий миг пронзающие его тело холод и боль многократно усилились. При всей стойкости Фанмаара, сейчас он заорал бы, если б только язык и горло не перестали слушаться.

— Мммм… хорошо-то как. Ты считаешь себя мудрецом, а не в курсе, что уроды из Храма Восточного Неба на самом деле так и не научились запечатывать нас. Они просто погружают наши тела в гибернацию, держат между жизнью и смертью, не позволяя нашим душам перевоплотиться. Тело в холодном сне может прожить тысячелетия… но оно не бессмертно. Когда-то лишь двое оставались свободны, а сейчас… Кстати, если ты даже узнал меня, почему ты не знаешь, что «архидемонами» нас зовёте вы, невежественный скот! Уж если не припомнил моего божественного имени, так мог бы просто назвать Повелительницей Душ! Тогда бы твоя смерть пришла быстрее и легче. Ой, да ты и так уже мёртв.

Она с некоторым сожалением отняла руку от шеи Фанмаара. На том не осталось никаких физических повреждений, даже синяков. Лишь исчезло всякое выражение, ссутулились плечи, да немного изменилась аура. Но в эту эпоху почти не было практиков, способных заметить эти изменения или понять их значение.

Она глубоко вздохнула, сладко потянулась. Мимика левой половины её лица теперь стала нормальной.

— Я чувствую присутствие на заднем дворе тренирующегося мальчишки. Зачем он тебе.

— Его духовное ядро обладает атрибутом девятикратного яда. В случае успешной культивации…

— Особый атрибут ядра? Ого. Запиши на табличку информацию, что он даёт. Придумай, как передать мальчишку другому учителю, не вызвав подозрений. Это во-первых. Во-вторых, с этого момента всегда говори в той же манере, что при жизни. И мимику используй ту же. И в-третьих, мне нужны твои соображения по охоте на Валена. Свежую информацию можешь просмотреть на этой нефритовой пластинке…

Глава 12. Понимание.

Вален аккуратно поставил на кухонный стол поднос со стопкой горячих лепёшек. Махнул одним пальцем — от верхней отвалилась треть, словно срезанная острейшим ножом.

— Ууух ты! — восхитился Наттар. — А меня так направлять волю научишь?

— Если хочешь и хватит усердия, — пожал плечами Вален. — Хотя пока это просто красивый фокус и не знаю, станет ли он чем-то большим. Тебя такое лезвие едва оцарапает. При столкновении с настоящим клинком — или Телом-Клинком — немедленно рассыплется.

— Барьер воли тоже лопается с одного хорошего пинка, а пользы от него порой выше крыши, — возразил Наттар.

— Как знаешь. Ты лепёшку лучше попробуй.

Потребность практика в еде и сне уменьшалась по мере подъёма по цветам. Обычно. В случае Наттара, всё пока выходило наоборот. На втором цвете его аппетит только усилился — и при этом он оставался худ как щепка. Он также чувствовал себя вялым без минимум восьми часов сна. Даже Кантос не мог сказать, в чём здесь дело. В другое время можно было бы проконсультироваться с Наставником Юламаром, более опытным по части культивации и её отклонений. Но сейчас тот отвернулся от Кайлео и доверять ему в деликатных вопросах не приходилось.

Так что Наттар продолжал есть за троих. Вален не возражал. Есть на ком испытывать свои кулинарные эксперименты. Может, молодой гуай и не был гурманом-дегустатором, зато честно сообщал о впечатлениях.

— Вкуснее на этот раз, — заявил Наттар, схрумкав кусок. — Корочка по краям так хорошо запеклась.

— И отлично. Сейчас, погоди, достану масла, мёда и мягкого сыра, не пустой же хлеб есть…

Уже не первый день Вален замечал в глазах Наттара невысказанный вопрос, когда тот приходил на кухню. Сперва он полагал, что если собрату-ученику чего-то надо, тот спросит сам. Но тот всё не спрашивал, и это уже начало беспокоить Валена. Так что выставив на стол всю еду, он поинтересовался:

— У тебя есть какой-то вопрос ко мне?

Наттар несколько секунд смотрел на него немигающими глазами. Даже жевать перестал. Наконец, проглотил то, что было во рту и заговорил:

— Эммммм, нуууу да, есть. Но мне кажется, что этот вопрос глупый.

— Как же ты хочешь научиться задавать умные вопросы, если не будешь сперва задавать глупые? Валяй.

Наттар помолчал немного и сказал:

— Старший брат, а зачем ты всё тратишь время на готовку? Разве у нас его с избытком? Раньше тебя от тренировок палками надо было отгонять. Мммм, мне кажется, я не понимаю что-то такое, что Кантос и Люме понимают. Они-то думают, что так и надо. Нуууу, насколько я вижу.

— Ты ешь, ешь. У моего объяснения будут две части. Первая короткая, а вторая подлиннее. Слушай первую: путь культивации суров, но если превратить его в непрерывное самоистязание, то рискуешь сам заблокировать своё развитие, начав ненавидеть все тренировки. Порой необходимо отвлекать ум на что-нибудь сравнительно несложное и приятное. Для мамы это была кухня — как по мне, неплохой выбор.

Вален улыбнулся и продолжил:

— Что до второй части… когда я готовил пир по случаю прорыва Люме на третий цвет, я задал себе один вопрос. Почему моя еда не такая вкусная, как у мамы? Или вот смотри. Я уже который раз пеку эти лепёшки. По одному и тому же рецепту. Простому рецепту, ему сможет последовать любая хозяйка. Из одних и тех же ингредиентов. В одной и той же печи. Но почему же сейчас их вкус лучше, чем раньше?

— Нуууу, ты стал более умелым?

— А что значит — «стать более умелым»? Разве выпечка лепёшек и прочая готовка — это сложное дело, требующее каких-то особых приёмов и хитрых техник?

Наттар только пожал плечами в недоумении. А Вален продолжил:

— Почти любой повар может отобрать продукты, которые среднему человеку покажутся качественными, тщательно их отмерить и приготовить блюдо по рецепту. Но даже среди простых смертных умелыми поварами считаются те кто идут дальше. Те, кто действительно понимают процесс приготовления пищи. Кстати, как я выяснил, процесс особенно важен именно для булочек, лепёшек и пирогов. Понимание, что там происходит в печи, меняет всё.

Наттар мыслил прямолинейно и даже шаблонно, но тупицей он не был. Мог понять явный намёк.

— Ты хочешь сказать, в алхимии всё точно так же?

— Ага. Мои особые духовные чувства могли бы стать для меня, как для алхимика, западнёй, если б я не дошёл до этой мысли. Если бы подумал, что можно подняться на вершину просто помножив на опыт ту способность точнее соблюдать рецепты, которую дают эти чувства. Кстати, если на то пошло, то книги по алхимии, доступные в Зале — это просто сборники рецептов. Хм, надо бы обсудить всё с Хранительницей. Надеюсь, она не прикажет мне катиться.

*****

— Молодец, — сказала Хранительница Лерия, когда Вален изложил ей свою концепцию.

Сказала не глядя. Внимание её было обращено на стеклянный сосуд, стоявший перед ней на столе. В сосуде клубилось и переливалось вырвиглазно яркими цветами странное вещество, казавшееся то жидкостью, то густым облаком газа.

— Аплодирую сообразительному юноше. Ты у нас прямо мудрый феникс из притчи, к которому пришёл молодой оленёнок и спросил, как ему уберечься от свирепого тигра и коварного охотника, выживающих его из родного леса. Феникс ответил, что достаточно оленёнку прожить каких-нибудь полтысячи лет, как он станет могучим бессмертным зверем и никакой охотник не посмеет подойти к нему даже близко. А на вопрос, как же прожить полтысячи лет, если шкуру с тебя спустят уже завтра, разгневался и закричал, что его дело — давать мудрые и правильные советы. А кто этим советам не следует, тот сам виноват.

Лерия подняла глаза на Валена, стоявшего с каменным лицом, скрестила руки на впечатляющей груди:

— Вален, не пойми меня неправильно. Ты вправду молодец. Очень немногие доходят до подобных мыслей в твоём возрасте и без подсказок. Вот только знаешь почему наставления по алхимии похожи на сборники рецептов?

Она сделала многозначительную паузу, вероятно, не ожидая ответа. Но Вален сказал:

— Потому что алхимики всё ещё слишком далеки от истинного понимания алхимических процессов, кроме, возможно, самых простых?

Лерия вздохнула:

— Согласно древним легендам, основы алхимии и все базовые рецепты были получены от Владыки Даров. Многие поколения алхимиков создавали новые рецепты на основе существующих, методом проб и ошибок, полуслепых экспериментов, движимых полушарлатанскими теориями. Рецепты пилюль, которые ты можешь прочитать в книгах, написаны кровью тех, кого пробы приводили к ошибкам. Если бы проникнуть в суть того, что происходит в наших печах, можно было простым желанием, разве пришлось бы нам идти таким трудным путём?