Четырнадцатый архидемон 3
— Но вы, госпожа Хранительница, конечно, пытались? Вы же явно и глубоко думали над этим.
— Льстивый наглец! — Лерия картинно всплеснула руками. Но голос её смягчился. — Да, пыталась и пытаюсь. Желаешь почитать мою подборку книг и писем по алхимической теории? Предупреждаю — многого ты на втором цвете просто не поймёшь, возможностей мозга не хватит.
— А всё же я попробую. И буду безмерно благодарен старшей за её доброту.
*****
Похоже, что внутренний враг испугался угроз Валена. И немного ослабил контроль над воспоминаниями прежней жизни. Вален снова увидел необычайно яркий, подробный сон, с трудом отличимые от яви.
Воздух умирающего леса был напитан смрадом, заставлявшим слезиться глаза, почти что удушающим. Но откуда-то он знал, что это — преимущество. Последнее преимущество, оставшееся у него, измотанного, покрытого синяками и ссадинами, лишившегося всего оружия, кроме ножа. Между стволами, во мраке ночи — чьё-то стремительное движение. Он прижался спиной к дереву, пытаясь выровнять дыхание. Прислушаться. Откуда-то он знал, что смрад лишает нечисть осторожности, наводит на них слепое бешенство. Даже без ночного видения, у него ещё есть шансы, если он сумеет услышать шаги твари.
И он действительно услышал треск веточки, зацепившейся о мохнатый бок. Потому был готов, когда тварь появилась справа — тень с горящими изумрудными точками глаз. Взметнулась когтистая лапа способная с одного удара превратить его голову в кровавое месиво.
Из оружия — только нож в руке и адреналин в жилах. И решимость. Он рванулся навстречу, подныривая под удар, так что когти рассекли воздух в сантиметре над его макушкой. Нож вошёл в грудь, пробил толстую шерсть и скользнул между рёбрами. Раздался не рык, а хриплый, почти человеческий стон.
Тяжёлое тело рухнуло на землю, извиваясь в судорогах. Изумрудные глаза на миг вспыхнули ярче, а затем погасли навсегда.
Он опустился на одно колено. Краткое усилие забрало остатки энергии. Накатила тошнота, то ли от слабости, то ли от смрада. Нет, нельзя раскисать, надо подниматься и идти, если он хочет дожить до утра…
Вален проснулся в холодном поту. Хотя содержимое сна не казалось пугающим по сравнению с тем, чего он успел навидаться в реальности. С другой стороны, в реальности он стал практиком, прежде чем столкнулся с настоящими опасностями и ужасами. А во сне был, похоже, простым смертным. Или не совсем простым, но явно уступавшим даже самому зелёному практику одного цвета.
Как-то опять не бьётся с образом могущественного архидемона. Может, конечно, он увидел эпизод из ранней молодости своей первой жизни… Но это уже не первое крупное расхождение. Например, он не привык распоряжаться и приказывать, склонен уходить в тень, а не брать ответственность на себя.
С другой стороны — он упорен, целеустремлён, не страшится физической боли, не колеблется перед лицом опасности, способен убивать, не моргнув и глазом. Не павший повелитель, а скорее опытный солдат.
Хммм, это что же тогда получается — деловая жилка и гибкий ум достались ему от его молодой половины? Да не может такого быть! Или может? Люме говорила, что прежний Вален показался ей весьма умным и сообразительным, хотя и несобранным.
Вален потёр виски. Нечего забивать голову лишними размышлениями. В этом мире существует перенос разума и души из одного тела в другое, чему доказательством сами архидемоны. Значит существует и рабочее понимание того, что из себя представляют разум и душа. Вот когда он его обретёт, то и поймёт, что в нём от кого. А пока зацикливаться на этом — лишь давать внутреннему врагу шанс для атаки. Может фрагмент Печати Личины и не в силах подделать воспоминания целиком, но кто знает, не способен ли он исказить их восприятие.
*****
Вален насторожился когда кто-то постучал в дверь дома. Да, он всё ещё не умел подключаться к защитной формации, так что и не должен был получить предупреждения о приближении чужака. Но посетители из числа его новоприобретённых клиентов почтительно ожидали появления хозяев на лужайке. Больше никто в гости не заходил. Нарлано и Нарелла с головой ушли в тренировки. Других знакомых, не говоря уж про друзей, вроде как не имелось. А хозяевам не было нужды стучать.
Так что он подошёл к двери и открыл её, ожидая увидеть официального посланника секты — вряд ли с хорошими новостями.
Но вместо напыщенного посланника на пороге оказалась рослая девушка в одноцветном синем халате, со строгим лицом, серыми глазами, собранными в конский хвост и волосами, яркими, как алое золото. Аура её была спокойной, но оттого ещё более устрашающей. Валену даже не требовалось глядеть на её меридианы, чтобы осознать — она как минимум на уровне Кантоса. Как минимум.
Догадаться, кто именно перед ним, было несложно, но такая сила в таком возрасте заставила его онеметь на секунду. И девушка заговорила первой:
— Здравствуй, братик Вален. Как ты вырос.
Глава 13. Вальтия Вен.
Ещё никогда Вален не чувствовал такой неловкости за обеденным столом в доме Арамы. Не исключая своего самого первого завтрака здесь. Поначалу Вальтия, его вернувшаяся старшая сестра, вела себя… ну, наверное как и полагается вести себя сестре, не видевшей брата много лет. Но чем дольше они говорили, тем холоднее она становилась. А когда вернулись остальные, то и вовсе превратилась в ледяной столп, вымораживающий всё вокруг. Всякий раз, когда Наттар ел слишком жадно, или Люме подавалась слишком близко к Валену, или сам Вален упоминал достоинства очередного собственноручно приготовленного блюда, на них устремлялся осуждающий взгляд серых глаз. Вместо обычных разговоров, за столом воцарилось гнетущее молчание.
Вален мог примерно понять, чем вызваны такие перемены. Не слишком приятно вернуться в родительский дом и обнаружить, что мать почти на смертном одре, даже повидаться с ней нельзя, брат стал совершенно незнакомым человеком и под твоей крышей полно чужаков. Кантоса она, конечно, знала, но, судя уже по тону её приветствия, привязанности к нему не испытывала.
Понять одно дело, что-то сделать по этому поводу — совсем другое. Вален не очень представлял, как разговаривать с сёстрами. Тем более в таком тяжёлом случае. И надо признаться, раньше он вообще не думал о Вальтии — лишь помнил, что она существует. Когда Арама говорила о его сестре в последний раз, он и саму Араму воспринимал как опасную незнакомку. С тех пор он не знал покоя, ему не хватало времени и умственных сил даже для решения многих насущных задач — куда уж там вспоминать о сестре, которую не видел ни разу в жизни. К тому же ученице самого сильного практика в мире — её-то учитель в обиду точно не даст.
Но, как жизнь не раз его учила, некоторые вещи надо делать, готов ты или нет. Если на то пошло, родственница, обладающая такой силой, ученица такого гуая, была слишком полезна, чтобы терпеть разлад с ней на пустом месте:
— Вальтия, ты извини, что я не приготовил твоей любимой еды. Я действительно не помню, — раскаяние в голосе Валена звучало очень искренне. — Или ты должна соблюдать особую диету для культивации?
— Если бы мне требовалась особая еда, я бы предупредила об этом, — холодно ответила Вальтия. — И я думаю, что ты зря возишься на кухне. Разве у тебя, как у практика, времени с избытком?
Наттар уже открыл было рот, чтобы вступиться за названного старшего брата, но Вален предугадал это намерение и успел пнуть его под столом. Люме только глазами сверкнула. Лицо Кантоса не выражало ничего, кроме, возможно, желания оказаться где-нибудь в другом месте. Но Вален ответил спокойным, сочувствующим тоном:
— Я знаю, тебе сильно досталось. Я бы, наверное, умер или застрял на одном из прорывов, если б мне пришлось так усердно совершенствоваться. Тратить каждую минуту бодрствования на медитацию и тренировки — моих скромных сил на такое хватит. Но уж если я, порой, отдыхаю, разве плохо пользоваться этим, чтобы сделать жизнь моих близких чуть слаще? Твою жизнь? Разве плохо брать пример с мамы?
Суровости во взгляде Вальтии не убавилось, но голос её стал чуточку теплее:
— Вален, тебе нельзя расслабляться. Ты знаешь, что учитель Юберис отпустил меня сюда на одну луну не просто так? Он сказал, что в Секте Шести Печатей тебя со всех сторон окружает опасность.
— Ага. Теперь понятно, — заговорил Кантос. — Он переслал с тобой некое послание, не так ли? Не будут же шавки Оритилла досматривать и допрашивать его личную ученицу. Я даже думаю, что это послание не для одного Валена.
— Верно. Вот только это послание — лишь для самых надёжных ушей, — она поглядела на Люме с Наттаром. Вроде бы в её словах и не содержалось явного оскорбления, но вот выражение её лица было таким, будто за столом вдруг обнаружились две кучи гниющего мусора.
— Здесь нет ненадёжных ушей, — твёрдо заявил Вален. Чуть твёрже и резче, чем хотел. Вальтия скривилась:
— Что ж, если таково твоё суждение, то мне остаётся лишь ему довериться.
— Ээээй! — на этот раз не дать Наттару вскочить и заговорить можно было только таким пинком, который сломал бы лодыжку — не под силу Валену при всём желании. — Причём здесь суждение старшего брата? Меня приняла в личные ученики сама Наставница. Пусть ты наследница и великий талант, кто сказал, что тебе позволено оскорблять мать и главу рода? Намекать, что она возвысила недостойного? Это дочерняя непочтительность!
С точки зрения этикета практиков и порядков Секты Шести Печатей, претензия Наттара была сформулирована верно. Только стоило ли её заявлять, да ещё так дерзко? У Вальтии дёрнулось веко. Но заговорила она преувеличенно вежливым тоном:
— Вот как? Значит ученице не позволено высказывать свои мысли под этим кровом? А позволено ли ей на деле проверить навыки, благодаря которым собрат-ученик заработал синий халат?
Вален мысленно застонал ещё прежде, чем Наттар открыл рот. Он заранее знал, каким будет ответ.
*****
По прошествии пары минут, они все стояли на самой обширной из лужаек в саду Арамы. Вальтия, уже заблокировавшая большую часть своей духовной энергии, опустив себя до уровня двух цветов, извлекла из пространственного кольца копьё с отполированным древком из красного дерева и наконечником, волнистым, как язык пламени. Крутанула его в руке словно лёгкую тростинку.
— Чтобы всё было честно, я не стану использовать никакие техники, только силу и чувства физического тела. А то ещё засмеют потом в Секте Грозового Пика. Надеюсь, ты не станешь предлагать боя на тренировочном оружии? — слова «на тренировочном оружии» она произнесла как грязное ругательство.
— А вот я предложу, — вмешался Кантос. — Мне можно, меня-то никто не упрекнёт, что я выпущенных кишок не нюхал и по остриям мечей не бегал.
— Учитель Юберис однажды сказал, что тренировочное оружие чувствуется неправильно и вырабатывает вредные привычки, а раны от боевого клинка всё равно залечат пилюли, если только не разбить ядро или не исказить меридианы. Но такое сделать очень сложно без особых техник.
— Вот оно как? — Кантос потёр подбородок. — А я вот думаю, что валяясь, пока пилюля заращивает в тебе дыру, ты теряешь время тренировки. Синяки и переломы снимаются несравнимо быстрее.
— Ну, так здесь же не тренировка, старший, — вмешался Наттар. — Хочет на остром — ладно.
Вален с трудом сохранял невозмутимость. Людские дела ещё сложнее алхимии. Только тебе кажется, что понял процесс — как всё взрывается к Зеффару, прежде, чем ты хоть глазом моргнуть успеешь!
А Наттар меж тем тоже достал меч, подаренный Арамой, и принял защитную стойку, нацелив остриё на противницу. Кантос шумно выдохнул и отошёл в сторонку, освобождая пространство для боя.
— Давай, — Вальтия махнула копьём, так что по траве пронёсся ветерок. — Нападай.
— Ты захотела меня проверить, тебе надо, ты и нападай, — спокойно отозвался Наттар, оставаясь в стойке.
Вальтия фыркнула и сорвалась с места. Зрачки Валена расширились — на долю секунды ему показалось, что она нарушила обещание и воспользовалась Лёгким Шагом. Но нет — это была её природная скорость! Если бы не острота его духовного чувства, если бы не предвидение, Вален сейчас не смог бы отследить её движение, когда она побежала по дуге, обходя Наттара. Казалось, что её ноги едва касаются земли.
В предвидении Наттар далеко уступал Валену. Зато превосходил в запасе духовной энергии и закалке тела. Так что реакции ему хватало — впритык хватало — чтобы видеть движения Вальтии. Пусть он и не мог померяться с ней проворством, его глаза и остриё меча оставались нацеленными на неё.
Вальтия немедленно заметила, что лёгкой победы за счёт чистого преимущества в скорости тут не добьёшься. Не завершив одного круга вокруг Наттара, она пнула низкую траву под собой с такой силой, что комья земли разлетелись как от взрыва — и большая их часть понеслась прямо в лицо Наттару. Духовное чувство не отвязано от прочих чувств: внезапно ослепив или смутив иллюзией противника, ты нарушаешь работу предвидения.
Наттар инстинктивно шагнул назад — в тот же миг, когда ему в колено устремился летающий меч, появившийся из пространственного кольца Вальтии. Вовремя сдвинув ногу, он избежал расставания с ней — но на долю секунды это заставило его неудачно перенести вес тела, ограничило движения, не позволяя уйти от копья Вальтии прыжком или Лёгким Шагом.
А она уже наносила удар. Финт в плечо, тут же мгновенная смена направления и настоящий выпад в бедро. Потом, разбирая бой в уме, Вален восхитился стремительностью и чёткостью её движений. Пришёл к выводу, что сам он почти наверняка оказался бы проткнут. А сейчас всё происходило слишком быстро для анализа.
Наттар извернулся невероятным образом, словно его тело не то что было бескостным, словно оно на миг вообще обратилось в жидкость. И тут же ответил молниеносной контратакой — в момент выпада рука вполне буквально удлинилась. Молодой гуай медленно осваивал техники и пока владел лишь двумя — Лёгким Шагом и Текучим Телом. Но похоже, что проблема тут состояла не только в недостатке воображения, а и в определённом избытке тщательности. Немногие практики двух цветов смогли бы воспользоваться Текучим Телом так быстро и уверенно.
Вальтия отскочила на пятнадцать шагов. Очень правильная реакция — если противник неожиданно поймал тебя на контратаку или ещё как-то сломал твой план, то лучше разорвать контакт. Но её лицо потемнело от ярости. На левой щеке набух кровью длинный порез. Наттар же невозмутимо вернулся в прежнюю стойку.
Прежде чем Вальтия успела справиться со своими чувствами и напасть вновь, Вален выкрикнул первое, что пришло на ум:
— Сестра, как тебе не стыдно??! Ты уже ограничила себя по самое некуда! И всё равно целишься в конечности! Зачем тогда просила сражаться на боевом оружии? Совсем брата Наттара за бойца не считаешь? Хоть ты и лучшая, но нельзя же так!
Вален покраснел, ему казалось, что он несёт полную чушь. Но Вальтия выдохнула, пальцем попыталась стереть кровь со щеки, лишь размазав её сильнее, поклонилась Наттару, потом Валену и сказала спокойным тоном:
— Теперь я вижу, что вправду оскорбила недоверием и собрата-ученика, и родного брата и, главное, главу рода. Приношу мои извинения.
— Я их, эм, принимаю, — Наттар неожиданно смутился, поспешно ответил поклоном на поклон. — Не сильно зацепило?
— Царапина, — ответила Вальтия. В голос её вернулся прежний холод, но ненадолго. — Тебе никогда не говорили, что ты храбрец? Даже в Секте Грозового Пика почти все ученики боятся отвечать мне всерьёз.
— Да ладно, что такого, — Наттар смутился ещё сильнее.
Вален поспешно пришёл ему на помощь:
— Ты, конечно, гений среди практиков сестра, четыре цвета в твоём-то возрасте. Всегда знал, что ты поднимешься высоко. Но пилюлю ты всё-таки съешь. Гений гением, внутреннее единство внутренним единством, но ранения сами собой зарастают лишь на пяти цветах, а у тебя четыре. Вот, эту я сам выплавил.
— Ты меня захваливаешь ещё сильнее, чем в детстве. В нашем возрасте это уже выглядит наглой лестью, Вален.
Но пилюлю взяла и проглотила.
— Ладно, пойдём в дом. Мы не договорили.
— Ну надо же, ты способен делать девушкам комплименты, если всерьёз напряжёшься, — шепнула Люме на ухо Валену, когда они проходили в дверь.
— Как станешь звездой нашего поколения, я тебя вдвое сильнее расхвалю.
— Ловлю на слове.
Вальтия вернулась к посланию Юбериса, едва они снова расселись на кухне, под надёжной защитой формации. Она выложила на стол сразу две нефритовые таблички.
— Учитель дал мне их три, для Наставника Кайлео. Одну я уже вручила привратникам рода Кас. Вторая — чтобы предъявить, когда Оритилл захочет ознакомиться с тайным посланием, которое, конечно, должно быть. И третья — на случай, если он сочтёт, что первая версия тайного послания должна быть ложной.
— Но где же тогда настоящее послание? — удивилась Люме.
— Само собой, на той табличке, что я передала привратникам, — с оттенком превосходства ответила Вальтия. — В роду Кас наверняка есть шпионы. Но разве им под силу незаметно вскрыть печать Досточтимого? А если решат вскрыть как сумеют, то послание сотрётся. Разгадай Оритилл замысел, всё равно не узнает ничего важного. Учитель говорил, что ты, Кантос, заслуживаешь доверия. Вот ты и передай эти таблички с ложными посланиями своему отцу. Ну, или тем, кто попытается их отобрать у тебя.
— Хмф. Видать плохим я был собратом-учеником, если нужны слова Юбериса Юона, чтобы ты мне доверилась. Но как насчёт опасности, грозящей Валену? Что ты о ней знаешь?
Вальтия снова чуть покраснела. Ответила не сразу:
— У Учителя есть одно предположение. И способ выманить врага. Того, кто покушался на Валена прежде.
Кантос и Вален переглянулись. Похоже, что Юберис не осознаёт, что главнейшей угрозой Валену являются Оритилл и совет Наставников. А если осознаёт, то ему плевать. Иначе просто прислал бы настоятельное предложение отпустить брата в гости к сестре. Или открыто заявил: я, дескать, поддержу Кайлео во всём. Или что-то такое. Но зачем тогда весь этот опасный план? И вообще, он что, вправду сумел вычислить организатора попыток убийства? Как?
*****
Дом Арамы был довольно велик. Но сейчас в нём и так уже жили четыре практика. Пришлось отвести Вальтии комнату, где раньше спала сама Наставница. Вален заглянул к ней едва сестра закончила там обустраиваться.
— Что-то ещё важное? — устало сказала она.
— Нет. Или да, — Валену не понадобилось подделывать смущение. — Сегодня я много расспрашивал тебя о твоей жизни. Но как-то забыл спросить о своей. А я так мало помню. Я хоть был хорошим братом?
Вальтия убедилась, что дверь надёжно задвинута, прежде чем отвечать:
–Ты был вредным сопляком. А иногда превращался в подлизу. Чего ещё ждать от десятилетнего?
Она покачала головой:
— Скажи лучше, как ты держишься против метки Печати?
— Однажды оказался на грани, но вроде держусь. А ты? Извини, дни после твоего прорыва на первый цвет я тоже не помню, но мама говорила, что тебе пришлось очень плохо…
— Сейчас куда лучше, — ровно ответила Вальтия. — Стараюсь, вот, оставаться хорошей, вежливой девочкой. Так проще контролировать и отметать искажения восприятия и… перепады настроения. Верно же?
Конечно. Вален уже осознал, что разум сестры должен подвергаться сильнейшему давлению. Судя по его собственному опыту и рассказу о том, что отправило Араму в уединённую медитацию — настраивающее её против всех и выставляющее события в наихудшем свете, чтобы вызывать психические срывы. А он почему не подумал заранее, сразу, после обмена приветствиями и не предупредил остальных? Потому, что сперва Вальтия показалась ему вполне нормальной?
— Ты сейчас каешься, что слишком поздно об этом вспомнил? — и конечно, на своих цветах, со своим талантом, Вальтия обладала большой наблюдательностью.
— Есть такое. Извини.
— Мне надо извиняться. С моими-то силами, это я должна уберегать мою семью от неприятностей.
В голосе её, однако, не чувствовалось родственного тепла.
*****
— Одержимый Вален Вен и наследующая ученица Вальтия Вен уже дважды покидали дом Наставницы Арамы вместе, — доложил Оритиллу Хранитель Зала Наказаний. — Я считаю это большой угрозой. Наследование Печати Личины может быть отсечено одним ударом. Кроме того, Вальтия Вен без сомнения заметила слежку, хотя пока не изъявляла намерений ускользнуть от неё. Заняться их охраной следует лично мне или кому-то из Наставников.
Оритилл покачал головой:
— Слежка останется на прежнем уровне. Даже больше, внуши своим практикам, что они должны быть ненавязчивыми. Если уж оставаться незаметными им умения не хватает. Незачем нам лишний раз раздражать и оскорблять наследницу Вальтию и её учителя. Кроме того, ты крайне недооцениваешь её способности. Я не думаю, что кто-то ниже Хранителя одного из Залов сможет с ней справиться. Тем более, прежде чем придёт помощь. Мне сложно представить себе покушение, которое будет представлять для неё реальную опасность.
Про себя он вздохнул.
Досточтимый Грозовой Пик опять подкинул им проблем. Даже не прикладывая для этого особых усилий. Похоже, что брат и сестра неплохо ужились друг с другом. Теперь просто убить Валена — значит заранее испортить отношения с будущей Наставницей Вальтией.
Глава 14. Ещё одно покушение.
— Мы могли бы с тем же успехом поговорить о нашем детстве там, в доме, — заметил Вален.
Вальтия не ответила. Только щёлкнула пальцами, и в круге из собранных камней заплясал волшебный огонь.
По прикидкам Валена, они отдалились от секты километров на сто. Вальтия не пользовалась летающей лодкой. Она могла призывать огромную птицу с телом из меди и крыльями из пламени, способную преодолеть такое расстояние за считанные минуты. Вален сел рядом с огнём, ещё раз энергично потёр заледеневшие от встречного потока воздуха щёки и подумал, что когда ему понадобится техника для быстрого перемещения, он постарается выбрать что-нибудь покомфортнее. Возможно, кстати, что Вальтия вполне могла сделать их полёт к заросшей цветами маленькой долине между двух покрытых лесом гор, приятнее для него. Просто не пожелала.
— Или ты хочешь увериться, что я не сбегу на середине разговора?
Вальтия в сердцах пнула небольшой камушек, так что тот со свистом рассёк воздух, срезал полдюжины цветочных стеблей как косой и улетел на другую сторону долины.
— Если ты такой умный стал, так чего же не подумал о маме, прежде чем драться на арене, а?
Вален уже давно ожидал подобного вопроса. То, что Вальтия ни разу не заговорила о том, почему и как Араме пришлось уйти в уединённую медитацию, изначально было плохим предзнаменованием. Он неоднократно думал о том, чтобы взять инициативу, объясниться первым, но на ум неизменно приходили какие-нибудь отговорки. Правда, он не ожидал подобного вопроса именно сейчас. Но уж если он был задан…
— Потому что счёл себя самым умным и оказался неправ. Думал выманить на живца врага, желающего моей смерти — а только навлёк на удар безо всякого проку. Думал, что смогу снять Гелату голову одним неожиданным нападением — ошибся. Не знал, насколько маме тяжело и заставил её на всё это смотреть. Вот такая вот история. Хотел бы я попросить у тебя прощения, да только что толку, даже если я отобью земной поклон посередине этого костра?
— Сперва попробуй отбить, там и будет ясно, что толку… Нет, стой, стой! — воскликнула она, увидев, что Вален действительно поднимается со своего места. Помотала головой с такой силой, что собранные в хвост волосы метнулись из стороны в сторону. — Нашёл вре… придумал тоже!
Вален пожал плечами и принялся извлекать из пространственного кольца нехитрые припасы для пикника. Хотя разум сообщал ему, что отношения с Вальтией крайне важны, продолжать этот разговор было тошно. Уж лучше вправду в костёр лицом ткнуться.
Так что он постарался не обращать внимания на мрачную и неловкую атмосферу, на то, что воздух между ними казался буквально потрескивающим от напряжения.
— Ты знаешь, почему я так усердно занимаюсь культивацией? — спросила Вальтия некоторое время спустя, отряхнув крошки с халата.
–Не знаю. Ты об этом не говорила.
— Да, и вправду. Слушай: я хочу превзойти Учителя Юбериса. По крайней мере, в одном. Когда-то он смог достигнуть таких высот, что даже Печать Зеффара подчинилась его воле, перешла не к нему, а к его единокровному брату. Хотя разницу в их силе увидел бы и слепец, а Печать обычно наследует достойнейший, сильнейший. Но для Учителя это оказалось максимумом. Я хочу достигнуть большего. Унаследовать Печать при жизни прежнего хранителя. Мама уже достаточно натерпелась. Но пока я не достигла семи цветов, о таком чуде можно даже не мечтать. Тут нужна настоящая культивация души, а она может начаться лишь на седьмом цвете.
Вален не вздрогнул, когда в правой руке Вальтии вдруг появилось копьё, нацеленное ему прямо в центр груди. Не вздрогнул потому, что не чувствовал от неё убийственного намерения, не наблюдал угрожающего напряжения мышц, не видел в её меридианах — необычайно ярких и чётких — движения энергии, указывающего на возможность удара.