Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри

Глава 7. Джеймс

Двое из трех моих попутчиков уже вернулись на места. Артур опять уткнулся в книгу, жуя пирожок, купленный у кого-то из разносчиков возле вагона. Чуть не опоздавший в прошлый раз мужчина на сей раз пришел пораньше и занял место у окна, тоже погрузившись в чтение свежекупленных газет взамен испорченных при внезапной остановке поезда. Отсутствовал пока только «торговец», но и он, пыхтя, влетел в купе, как только мы с Бет устроились на сиденьях поодаль от остальных. Благо свободное место позволяло.

Из карманов у склочного пассажира торчали свертки с пирожками, которые издавали характерный аромат дешевого перемасленного мяса. Я успокоился. Если бы враг и навел на себя очередной морок, то вряд ли такой.

При виде молодой женщины он расплылся в улыбке и сразу попытался изображать джентльмена.

– Какая приятная компания! Время в поездке теперь пройдет гораздо быстрее. Уильям Тейлор, торговец сукном. А вы миссис Кларк, полагаю? – и он протянул ей для рукопожатия ладонь, еще жирную от пирожков.

Бет застыла, покосившись на нее.

Мне же отчаянно захотелось дать ему по морде. И плевать, что я, ткнув пальцем в небо, угадал с его профессией.

Бет меня опередила. С недрогнувшим лицом она аккуратно пожала грязную руку торговца и каким-то чудом удержалась от того, чтобы тут же не вытереться.

– Рада познакомиться. Вы, наверное, американец? По вам не скажешь.

– Почему вы так решили? – растерялся он.

– В Британии женщинам не подают ладонь для рукопожатия.

– Но так делают в Америке, а вы с мужем американцы, разве нет?

– Так не делают даже в Америке, – отрезал я.

Судя по тому, как на меня сразу посмотрело все купе, мне не удалось сохранить мирный тон.

Еще хуже, что джентльмен с газетой задержал на нас с Бет пристальный взгляд и зашуршал листами. Мгновение он смотрел на первую полосу, затем опять на мою спутницу.

– Вы не миссис Кларк, – уверенным тоном произнес он. – Вы леди Элизабет Мэлтон. Ваша фотография сегодня во многих газетах. Сходство, нужно заметить, просто поразительное – газетчики в этот раз превзошли себя.

И вновь Бет даже не моргнула. С поразительным спокойствием она повернулась к мужчине и растянула губы в отточенной улыбке – не искренней, но и достаточно широкой, чтобы ее нельзя было упрекнуть в невежливости.

– Да, вы правы, но и мистер Тейлор не сильно ошибся. Мы с Джеймсом действительно родственники – он мой старший брат, который недавно вернулся из Америки и сопровождает меня домой в Шотландию.

В купе повисла тишина.

Подруга врала мастерски – не как леди, а как матерый преступник. Такого я за ней раньше не припоминал. В детстве она любила присочинить, но ее истории всегда элементарно раскусывались, потому что в них обязательно присутствовали фэйри или магия. Похоже, за минувший срок Бет усвоила, что лучшая ложь – та, что наполовину состоит из правды.

Ведь старший брат у нее был, и не важно, что он бесследно исчез восемь лет назад, обворовав местную шотландскую банду. В общем-то никто не сомневался, что Оливер не в Штатах, а давно мертв, потому что бандитов его поступок взъярил здорово.

Именно тогда налаживающееся состояние семьи Эйнор и рухнуло. Шайка заявилась в дом к отцу Бет и разгромила ферму, ничего не желая слышать о том, что родственники не имеют никакого отношения к краже и не представляют, где прячется Оливер. Отцу Бет переломали ноги, сделав калекой навсегда. Поэтому семья теперь и зависела настолько сильно от денег Дуэйна Мэлтона.

Я мог гордиться тем, как ловко Бет только что вышла из ситуации, но в груди вдруг неприятно кольнуло.

Конечно, на роль ни товарища, ни хотя бы частного детектива я не гожусь. Только на репутационное «прикрытие» в виде брата.

Я не помнил, писали ли о нем в газетах. Это была неудобная тема, которую даже в семье старательно избегали, но именно за такую грязную подробность газетчики обязательно ухватились бы – если бы о ней узнали. Судя по тому, что джентльмен, узнавший Бет, прочистил горло и прикинулся увлеченным новой статьей, это все же осталось тайной.

Торговец смущенно крякнул.

– Что ж… Прошу прощения, что не признал в вас леди.

– Ничего страшного, мистер Тейлор, – заверила Бет. – В конце концов, после развода я потеряла титул. Возможно, однажды я в самом деле поеду в Америку и лично выясню, пожимают ли женщинам там руку. Это большая страна, наверняка хотя бы в одном из штатов так все же делают.

Любезность его тронула. Он тепло улыбнулся, на миг даже став симпатичным.

– Ну что вы! Прирожденную леди всегда видно сразу. Потеря титула в вашем случае ничего не означает.

– Вы очень добры, – коротко ответила Бет.

Намек на нежелание продолжать разговор был более чем прозрачен. Толстяк еще раз сконфуженно улыбнулся, подсел к джентльмену с газетой и принялся поглощать пирожки.

Артур ограничился тем, что за весь разговор один раз озадаченно глянул на нас поверх книги и тут же провалился в нее обратно. Хоть у кого-то в этом купе хватило такта промолчать.

Впрочем, я подозревал, что мистер Дойл элементарно не в курсе скандального развода. Люди, увлеченные писателями вроде Эдгара По, редко уделяют внимание газетам.

Поезд тем временем шумно вздохнул и тронулся с места.

В последнюю минуту никто не ворвался в купе. Локомотив ускорялся. За окном в метели сначала медленно, затем все быстрее пролетали вокзальные постройки и затем йоркские дома. Мы ехали в Эдинбург в компании самых обычных людей, а не магов или злобных карликов.

И в какой-то миг я всерьез поверил, что все опасности нашего маленького приключения на этом закончились…

Глава 8. Элизабет

Едва с языка сорвались слова о брате, я о них тут же пожалела и не удержалась, бросила взгляд на Джеймса. Обиделся или нет? Но он в этот момент смотрел на мистера Тейлора, и по его лицу что-то понять было невозможно.

Все же зря я это сказала. Оливер был плохим сыном, а братом – еще хуже. Самое сравнение с ним должно быть для Джеймса неприятным. Они постоянно ссорились, Оливер даже колотил его несколько раз, пользуясь тем, что он старше и сильнее.

Ну а позже его поступок расставил все по своим местам.

В глубоком детстве я иногда представляла, что мой настоящий брат – это Джеймс, а Оливер – подменыш, противный детеныш фэйри, которого подсунули родителям вместо их подлинного сына. Разумеется, это были не более чем детские фантазии. Мы с Оливером и правда мало походили на родителей, зато наше сходство друг с другом не оставляло места для спекуляций.

Лишь когда Джеймс исчез почти так же, как Оливер, без предупреждения и прощания, я вдруг осознала, что он был мне намного дороже, чем родной брат. Жаль, что Джеймс, по всей видимости, не относился ко мне так же, иначе бы не поступил подобно Оливеру, без прощания сбежав в Америку. И все же, невзирая на обиду, которая еще тлела спустя столько лет, мне не хотелось его задевать.

К счастью, назревающий скандал в купе удалось быстро уладить. Мистер Тейлор и мужчина, читающий газету, разговорились между собой и переключились на обсуждение каких-то других новостей. Убедившись, что интерес ко мне остыл, я выдохнула, достала из сумки сэндвич с ветчиной и протянула Джеймсу.

– Поешь. Ты, наверное, голодный.

– Да нет, я же перекусил в буфете…

– Джеймс, – мягко произнесла я, – кого ты обманываешь? Ты всегда был голодный, сколько я тебя помню.

Он рассмеялся, принимая сэндвич.

– Это потому что мне приходилось постоянно носиться туда-сюда. В основном по твоей вине, между прочим.

Мы оба резко посерьезнели.

Опять, как в детстве, мы влипли в историю, связанную с фэйри. И опять по моей вине, хоть и косвенно. Только на сей раз проблемы грозили закончиться чем-то похуже, чем простым выговором от папы за то, что удрали из дома без спросу и таскались по буреломам.

Джеймс оглянулся на попутчиков. Те казались увлеченными беседой, но он все же придвинулся ко мне и понизил голос.

– Ты точно не знакома с тем магом, который пытался тебя обворовать? Ты же наверняка встречалась со многими волшебниками Англии.

Я восстановила в памяти сначала внешность оборванца, спрашивающего у меня дорогу, затем карлика, в которого тот превратился.

– Со многими, но не со всеми. Только с теми, чьи дела каким-то образом пересекались с делами Королевского совета магов, как в случае с тем парнем, Доналом. По правилам все, кто родился с восприимчивостью к дыханию фэйри, обязаны регистрироваться в совете, но так поступают не все. Некоторые считают, что их дар слишком слаб, чтобы возиться с бумажками совета и работой на корону. Некоторые же предпочитают, чтобы об их даре никто не знал.

– Мошенники, – кивнул он.

– Вот что меня беспокоит, – тихо продолжила я. – Этот вор невероятно силен. Когда ты вытащил из кармана кондуктора горсть монет, что почувствовал?

– Ну… – Джеймс растерялся. – А что нужно чувствовать, когда держишь в ладони золотые монеты?

– В том-то и дело. Они на ощупь были как монеты, а не как листья, верно?

– Разумеется.

– Это сложная магия. Простая иллюзия не меняет суть вещей, а всего лишь заставляет нас видеть то, чего нет. К тому же она очень нестойкая – ты сам видел, как быстро слетел морок с моего билета. Будь золото фэйри работой простого мошенника, то ты бы сразу, только коснувшись поддельных денег, понял, что что-то не так. А потом еще изменение внешности и исчезновение… Я не самая слабая волшебница, но уже упала бы в обморок, как Донал, если бы мне пришлось пропустить через себя за короткий срок столько дыхания фэйри.

– Разве эта железнодорожная линия не построена вдоль магического канала, чтобы облегчить задачу королевским волшебникам, которые ее строили и обслуживали? – резонно заметил он.

– Да, но… – я повела плечами, не в силах понять, что именно меня беспокоит в этом воре. – Его исчезновение. Это почти невозможно даже невзирая на то, что мы едем вдоль канала магии. И его красный капюшон… Такая странная деталь. Можно же выбрать гораздо более неприметные цвета, зачем как будто специально обращать на себя внимание?

Меня внезапно осенила безумная мысль.

– Джеймс, – дрожащим голосом позвала я. – Мне кажется, это был фэйри.

Он фыркнул.

– Бет, при всем уважении… Мы уже не маленькие дети, чтобы сутками торчать в камышах и ждать появления несуществующих келпи.

– Они существовали раньше, – поправила я жестким тоном. – То, что фэйри покинули Англию, еще не значит, что они превратились в выдумку. Да и где гарантия, что они действительно ее покинули? Фэйри – известные лжецы. Не зря же многие обманные трюки получили названия в их честь, взять хотя бы то же золото фэйри. Вспомни многочисленные истории о том, как в былые времена добрый народец заманивал путников в свои курганы. Люди думали, что провели там семь дней, а оказывалось, что семь лет. Многочисленные входы в Тир-на-Ног, волшебную страну фэйри, вряд ли просто взяли и исчезли. Что мешало Титании и Оберону объявить королеве Елизавете, что их племя покидает Британию, а на самом деле постоянно возвращаться?

Джеймс вздохнул и отвернулся, устремив взгляд в окно, за которым мелькали усыпанные снегом ели.

– Вот уж не думал, что придется вновь с тобой об этом спорить. Если бы существа, наделенные такой огромной силой, все еще жили в Англии, они бы давно ее захватили, а вместе с ней и полмира в придачу. Зачем терпеть жалких людишек с их ненавистным железом?

– В том-то и дело. Железо делает их бессильными, а теперь оно всюду. Ты же знаешь историю. Фэйри – это не один народ. Мало того что у них есть Благой и Неблагой дворы, правители которых воюют между собой, так еще и хватает одиночек, которые вообще ни к какому двору не желают присоединяться. Пока фэйри были заняты склоками между собой, не принимая людей всерьез, стало слишком поздно с нами сражаться. Теперь у нас есть пушки, револьверы, пароходы, поезда… К нам не подступиться.

– Ты противоречишь сама себе. Если бы тебя пытался обокрасть фэйри, он бы не смог не то что в купе забраться, а к вокзалу подойти. Здесь же все железное!

Нас прервал вежливый кашель. Вздрогнув – после «приключения» в собственном купе теперь любой неожиданный звук казался мне опасностью, я повернулась к тому, кто его издал.

К моему изумлению, это был молодой крепкий мужчина, сидящий у окна с какой-то художественной книжкой. Он единственный не проявил к моей личности совершенно никакого интереса. Что ему понадобилось сейчас?!

– Простите, – вежливо начал он, чем сразу значительно снизил градус моего кипения. – Мне показалось, вы рассуждаете о фэйри?

– Допустим, – холодно ответила я, предчувствуя очередные неприятности.

– Там, откуда я родом…

– А откуда вы, кстати, родом, Артур? – достаточно бестактно перебил Джеймс.

– Мои родители – ирландцы, но сам я родился в Шотландии, – пояснил молодой человек. – Моя мама – большая любительница разных историй. Она рассказывала, что не все фэйри боятся железа. Например, брауни – те маленькие и безобидные духи, что обитают в домах, – без хлопот варят еду в человеческих котлах. А чтобы я в детстве скорее ложился спать и не баловался, меня припугивали красными колпаками.

– Точно! – воскликнула я. – Красные колпаки, Джеймс! Кошмарные фэйри, которые обитали в замках на границе Шотландии и Англии. Они были настолько кровожадны, что обмакивали свои головные уборы в свежую кровь убитых врагов, поэтому их колпаки казались красными. Из-за этого фэйри и получили такое название. А выглядели они точь-в-точь как тот карлик!

– Какой карлик? – мгновенно заинтересовался Артур.

– Это мы так, народное творчество обсуждаем, – неубедительно соврал Джеймс.

Я с упреком посмотрела на него.

Он всегда был слишком честным, чтобы правдоподобно лгать. Похоже, его пребывание в Америке ничего в этом отношении не изменило.

– Главное, – перевела я тему, – что красные колпаки не боятся железа. Все легенды сходятся на том, что у них железные сапоги, которыми они жутко грохочут, когда гуляют ночами по своим замкам, а орудуют они железными же алебардами.

– Но чего-то же он испугался, – настаивал Джеймс. – Иначе не сбежал бы.

– Ну, есть же и другие способы отпугнуть фэйри. Надетая наизнанку одежда, проточная вода, гроздья рябины…

– И ничего этого у меня с собой нет, зато есть револьвер. Если этот колпак… Боже, какое же все-таки дурацкое имечко у него, – поморщился он. – В общем, если этот фэйри не боится железа, то ему должно быть наплевать на попадание в него стальной пули. У человека, наоборот, будут все причины перенервничать и удрать.

Я поджала губы, не в силах подобрать аргумент против такого довода.

Обязано быть что-то еще, чего мог испугаться карлик. Что же выпало из моей памяти?

Хотелось выругаться – крепко, громко, от души. Выпустить напряжение, которое копилось внутри последний месяц, а сегодня достигло пика.

Но я слишком привыкла играть роль леди. Эту личину пришлось начать примерять еще до брака, чтобы не опозориться при влиятельных друзьях и коллегах Дуэйна. Теперь она срослась со мной так крепко, что уже было не отличить – где я, а где моя роль.

Поэтому я лишь раздраженно выдохнула.

Эта же роль вытеснила из меня все, что я раньше так любила. В детстве я легко могла перечислить почти все виды фэйри, некоторых даже по именам, таких как златокудрая Ниам из легенды о барде Оссиане или склочная женщина-брауни Волосатая Молли.

Сейчас же из памяти выдавилось многое из этого. Ведь мне требовалось помнить имена, титулы и родословные всех членов Королевского совета магов – не дай Бог ошибешься, это будет обида на несколько поколений вперед. На мне же висела забота о лондонском доме, где мы жили. И это еще не говоря о колдовской работе, которая ложилась на меня вместо Дуэйна!

Спасибо, что он хотя бы не сбросил на меня воспитание сына от первой жены. Мальчика растили в отдаленном поместье, чтобы в столице никто не знал, что он, как и его отец, не владеет магией. Не стоило сомневаться, что к совершеннолетию Дуэйн найдет ему подходящую партию среди учениц школы Морганы Ле Фэй, и юная пара повторит историю родителей. А пока ребенок не мозолил лондонским волшебникам глаза, его отец мог уверенно вести себя так, словно Мэлтоны будут заседать в совете до самого конца света.

Голова опять заныла. Я помассировала виски, стараясь облегчить боль. Что же сегодня весь день такое…

Кажется, мне следует поменьше думать о Дуэйне. Это явно вредит моему здоровью.

Слова попутчика, который продолжал прислушиваться к нашему разговору, прозвучали словно через подушку.

– Еще раз прошу прощения, – извинился он, – но моя мама рассказывала, что самые верные средства против доброго народца – это железо, крест и святая вода. Еще они боятся колокольного звона и исчезают всегда, стоит ему раздаться. Иногда достаточно даже просто помянуть Господа Бога или Иисуса Христа. Если фэйри не сбегает, увидев железо, значит, его можно испугать христианскими символами.

На лице Джеймса появилось озадаченное выражение. Он распахнул пальто и достал из спрятанной под ним кобуры револьвер серебристого цвета с длинным стволом, на котором виднелись какие-то царапины.

Все купе дружно охнуло.

– М-мистер Кларк!.. – дрожащим голосом начал торговец сукном.

– Все в порядке, я частный детектив, – успокоил он. – Мне всего лишь нужно проверить свое оружие.

Джентльмен с газетой вновь окинул нас неодобрительным взглядом. Мистер Тейлор поежился и отвернулся к окну. К моему удивлению, над револьвером склонили головы не только мы с Джеймсом, но и молодой Артур. Он с искренним любопытством оглядел изящные даже на мой неискушенный вкус очертания.

– Кольт?

– Разбираетесь в оружии? – с гораздо большим уважением в голосе, чем раньше, уточнил Джеймс.

– Нет. Если честно, ткнул пальцем в небо, – рассмеялся тот.

– У вас хорошая чуйка, – оценил Джеймс. – Это действительно револьвер Кольта, «Миротворец». Не так давно создан для американской армии, но его уже высоко оценили на Диком Западе. Смотрите.

Он повернул ствол перед нами, и вдруг то, что мне сначала показалось просто царапинами, сложилось в неумелую, грубую гравировку. «Боже, защити», – было написано на оружии. Под словами виднелся крест.

– Эту модель я купил у одного ковбоя, который думал, что молитва и крест спасут его от «демонов» – индейцев, – пояснил Джеймс.

– И как, спасли? – поинтересовался Артур.

Друг крякнул.

– Он так ни разу и не использовал его против краснокожих. Парню прострелили ногу свои же во время пьяной перестрелки возле салуна. Потому он и продал оружие – ему оно уже было ни к чему.

– Что ж… – кашлянул Артур. – По крайней мере, мы выяснили, чего испугался красный колпак – креста на вашем «Миротворце». Себя ковбой не уберег, зато вам оказал немалую услугу.

Джеймс вздохнул, пряча револьвер.

– Вас бессмысленно пытаться обмануть, да, мистер Дойл? Вам бы в детективы пойти.

Тот смутился.

– Вообще-то я медик. Пока что студент, если вернее. Из-за болезни родственников пришлось ненадолго съездить в Лондон, но сейчас я возвращаюсь в Эдинбург, чтобы сдать экзамены и получить диплом.

– О! Врач – одна из самых благородных и полезных профессий. А я уже решила, что вы поэт или писатель. Вы очень много знаете о фэйри для медика! – похвалила я.

Артур опять очаровательно для такого крепкого молодого человека раскраснелся.

– У меня уже давно есть мечта написать роман о добром народце, – признался он. – Может, если медицинская практика оставит немного свободного времени…

– Британцы и так чересчур помешаны на фэйри, – поморщился Джеймс. – Лучше напишите книгу о частном детективе. Ей-богу, толковое объяснение, как и чем мы занимаемся, гораздо больше поможет простым людям, чем сказки о волшебстве, которое доступно только единицам.

Собеседник улыбнулся той вежливой улыбкой, которая, как мне показалось, означала у людей «Спасибо за совет, но я к нему не прислушаюсь».

– Я подумаю, – коротко ответил он, подтверждая мое мнение.

На меня вдруг накатил очередной приступ головной боли, настолько сильный, что я охнула и поднесла руку ко лбу.

А ведь и мысли о Дуэйне не было!

– Бет, – я ощутила на плече надежную и крепкую ладонь Джеймса. – Что с тобой? Все хорошо?

– Да, – солгала я, хотя у меня аж потемнело в глазах. – Легкое недомогание, сейчас пройдет.

Мне не хотелось вновь колдовать, поскольку это расходовало энергию, но похоже, что выбора не оставалось. Со спутанным разумом я только наврежу, а мы и так попали в серьезную передрягу. Особенно если моя догадка насчет красных колпаков не ошибочна.

Я приложила ладони к голове так, чтобы закрыть одновременно виски и большую часть лба, затем прошептала:

– Ветер, ветер, в поезд залети, боль мою с собою унеси.

Через окно купе второго класса сквозило прилично, и я действительно ощутила прикосновение к лицу морозного воздуха. Спазм отступил, принося облегчение… Лишь для того чтобы в следующий миг навалиться с новой силой.

Да что же такое! Подобные заклинания раньше работали безотказно. А учитывая, что поезд идет вдоль магического канала, так и вовсе приступ должен был исчезнуть без следа.

Внезапно я вспомнила Донала, которого вытащили из поезда на носилках. Мне еще тогда пришла в голову мысль, что парнишка вряд ли мог пропустить через себя слишком много дыхания фэйри. Он достаточно силен и опытен, чтобы совершить такую ошибку.

Но что если его опутали чарами?

Судя по новому резкому спазму, от которого у меня непроизвольно сжались челюсти, догадка была верной.

– Бет? – еще более напряженно спросил Джеймс. – Ты вся побледнела.

Настоящая леди ни за что не призналась бы, что на нее накатывает дурнота на грани обморока. Настоящая леди держала бы лицо до последнего и нашла бы способ справиться с болезнью своими силами.

Какое счастье, что я больше не леди.

– Кажется, я стала жертвой тех же чар, что и Донал, – призналась я. – Попытаюсь их снять, но если не получится и я потеряю сознание, то не зовите кондуктора и не останавливайте поезд. Уложите меня поудобнее, и я спокойно посплю до Эдинбурга, хорошо?

Артур растерялся, его взгляд перебегал с меня на Джеймса. Друг же, судя по плотно сжавшимся губам, все понял.

Мое недомогание наверняка дело рук красного колпака, который охотится за Книгой Мерлина. Вряд ли он просто сбежал, испуганный крестом на револьвере. Скорее всего, затаился где-то на поезде и ждет, когда состав остановится посреди леса, чтобы фэйри мог воспользоваться суматохой, обокрасть меня и удрать в чащу незаметно для людей.

Я не собиралась ему уступать, невзирая на свой трепет перед волшебным народом. Приди ко мне, скажем, Титания, фея лета, королева Благого двора – самых доброжелательных по отношению к людям фэйри, то я бы, может, отдала бы ей все, что та попросила. Но легенды о красных колпаках свидетельствовали однозначно – они людям враги и не упустят возможности пустить нам кровь.

Ни в коем случае нельзя проявлять перед ними слабость и тем более отдавать им такой ценный артефакт, как Книга Мерлина. Неизвестно, какие секреты сокрыты внутри. И так уже очевидно, что фэйри обманули британцев и ни в какой Тир-на-Ног не ушли.

В груди начал разгораться странный огонь. Злость в нем сплавлялась воедино с твердой решимостью, образовывая что-то новое, чувство, которое я раньше никогда не испытывала.

Сначала меня жестко контролировал отец, заставивший выйти замуж за Дуэйна, потом сам Дуэйн. И вот куда меня это привело.