Глубокие недра 1. Сладкая тьма

Глава 3

– Оно… белое.

– Нет-нет, милая, это кремовый. Который принцесса выбрала.

Что-то у нее все это вызывало очень нехорошее предчувствие.

Уж это Майя знала точно – платье, в которое ее впихнули, совершенно не было кремовым. Перед ней было зеркало. Достаточно было просто иметь глаза, чтобы увидеть, что это белый. В остальном платье было простым, но очень красивым. Квадратное декольте было не слишком вызывающим, но атласный корсет и нежный водопад ткани ниспадающей юбки явно подчеркивали ее фигуру.

На ком-то благородном оно наверняка смотрелось бы элегантнее. Руки Майи остались открытыми, и ее мышцы были слишком рельефными для высокого происхождения. Но платье было милым.

Ее отвели в отдельную комнату, ничуть не хуже покоев принцессы. Кроватью в углу явно не пользовались, и вид из окна был поскромнее, но все равно эта комната была больше всего ее домика. И полна дорогого бархата. А запах! Комната пахла свежей клубникой – Майя не могла понять, как удалось это сделать.

Служанка сбоку от нее цокнула языком:

– Надо больше кружева.

– А я вот не понимаю, зачем мне вообще кружево. Я же буду стоять рядом с принцессой, мне разве не стоит выглядеть… скромнее? – Майя захлопнула рот, потому что служанка начала посмеиваться.

Судя по всему, никого не волновало, что Майя затмит принцессу. Ее, в принципе, тоже. Но все равно это было как-то странно – стоять в белом рядом с виновницей торжества.

Надо было что-то сказать. Она знала, что надо. Какая-то часть ее просто кричала, что надо открыть рот и отказаться.

Если королевская семья откажется от ее услуг как цветочницы, она-то справится, а вот они нет. Любой здравомыслящий человек должен понимать, что до свадьбы оставалось слишком мало времени – всего час, – чтобы разрывать какие-то контракты.

Если только они не решат вообще обойтись без цветов, но это же будет скандал всего грядущего десятилетия. Свадьба принцессы – и без цветов.

Майя отговорила себя от возражений. Все, что она говорила, лишь выставляло ее большей дурочкой, а ей не хотелось быть дурочкой в глазах этих людей. Так что она молчала. Держала рот на замке. Даже если ей было очень неуютно. Даже если в голове звенели тревожные колокольчики, говоря, что здесь что-то не так. Что стоит обратить внимание на детали.

Например, на фату, которую к ней несут.

– Ой, нет. – Вскинув руки перед собой, она попятилась прочь от зеркала. – Нет, это не для меня. Я же…

– Так принцесса приказала. Решила, что, когда тролли войдут в зал, твое лицо должно быть скрыто. Разумно же, что они должны смотреть на ее черты, а не на твои.

Но это была не вуаль. Это была фата. Свадебная.

Она была одета в белое. К ней подносили фату. Что-то в этой ситуации было ой как не так, и Майе совершенно не нравилось, к чему дело идет. Нужно было только взять себя в руки и возразить им всем.

В конце концов, ей нужно было просто сказать, что что-то здесь не так. Служанкам не платили за вранье. Они были с ней слеплены из одного теста. Майя не родилась счастливой богачкой. Она была такой же, как они.

Но тут служанка покачала головой и вздохнула:

– Что, по-твоему, здесь происходит, цветочница? Тебе повезло, что принцесса вообще на тебя посмотрела. Кто будет отказываться от такой возможности?

– Ну да, – пробормотала Майя, но отступила еще на шаг, не давая надеть на себя фату. – Я вообще не ожидаю, что что-то произойдет. Но все это очень странно. Вы сами так не думаете?

– Это невежливо, – сказала служанка. – Какая же ты неучтивая. Это шанс всей твоей жизни. Хочешь вечный контракт с замком? Надевай фату.

Ее жизнь и правда изменилась бы, если бы удалось подписать с замком договор, провозглашающий ее официальным флористом всех королевских праздников. У королевской семьи денег было столько, что они не знали, куда их девать. Если она понравилась принцессе, может, так и будет.

И все равно все это было слишком странным. Тревожные звоночки в голове не давали ей просто взять и согласиться, не поспорив.

– Мне просто кажется…

Ее перебил собственный живот. Комнату наполнило сердитое и постыдно громкое урчание.

Служанка снова посмотрела на нее снисходительно.

– Поесть тебе после церемонии тоже найдем. А сейчас разберемся с твоими волосами и пойдешь обратно к принцессе. Да?

Она пыталась. Она правда пыталась. Слова замерли на кончике языка, что-то внутри кричало постоять за себя. Всего-то нужно было одно только слово. Но они все смотрели на нее. С ожиданием. И они, к сожалению, были здесь главными. Эти служанки знали королевскую семью лучше, чем кто-либо. Они одевали ее, и ей полагалось их слушаться.

Даже если все это было неправильно.

Так что она кивнула и дала им заняться своими волосами. Они их распустили, и она стала сама на себя не похожа. Кудри ровными локонами были убраны в конструкцию у нее на макушке. Они были такими красивыми… в отличие от нее. Тушь со стрелками сделали ее глаза больше. Ярко-красная помада жглась, когда покрывала ее губы. Такая красная, что почти смешно. Под конец они сделали из нее совершенно иного человека.

Майя в ужасе прикусила губу. Это была не она. Это была совсем не она.

– Прекрати. – Одна из служанок хлопнула ее по плечу. – Теперь придется чистить твои зубы.

Оскалив те самые зубы, Майя поняла, что испачкала их помадой. Ярко-красное пятно казалось дурным предвестием того, чего она уже не могла остановить.

Они оттерли три зуба, ставшие жертвами ее ошибки, и накрыли ее лицо и волосы фатой. И что теперь? Она понятия не имела. Знала только, что ее выводят из комнаты и ведут куда-то вновь по коридорам.

Слышно было только равномерный стук каблуков по каменным полам. Майя почти не видела ничего сквозь фату, только мелькающие за белой пеленой расплывчатые тени. Ее собственное горячее дыхание, обжигающее лицо, отвлекало от всего остального. Фата с каждым выдохом покачивалась, но разглядеть все равно ничего не получалось. А потом служанки вдруг резко отпустили ее руки и оставили ее… одну?

Почему ее оставили одну? Почему вообще это все происходит?

Она потянулась было убрать с лица фату.

– Не стоит, – сказал низкий голос. – Испортишь кропотливый труд тех женщин, что тебя готовили.

Значит, не одну. Майю прошиб холодный пот, и она замерла на месте. Гордиться нечем, но она всегда была такой. Что-то внутри нее знало, что ей угрожает опасность, и вместо того чтобы драться, бежать или просто пугаться, она первым делом кидалась угождать источнику той самой опасности. Отец однажды сравнил ее с олененком. Созданием, которое ожидает помощи даже от тех, кто на него охотится.

Долгий вздох колыхнул фату достаточно сильно, чтобы она мельком увидела потрепанный деревянный пол.

Опустив обратно руки, Майя ответила:

– Они и правда серьезно потрудились.

– Мне стоит поблагодарить тебя. Дочь очень обрадовалась, когда ты явилась так вовремя.

…Дочь?

У Майи чуть не подкосились ноги. Дыхание сперло, хотя, возможно, в этом было виновато тесное платье. Не мог же с ней в комнате находиться сам король. Король, которого все в этом королевстве благоразумно опасались.

В голове, будто стайка спугнутых птиц, пронеслись все слухи о нем. По молодости он любил срубать троллям головы на поле боя. Со временем ему перестало хватать обычных людей, а девушки, которых приводили к нему в спальню, никогда не возвращались. Когда-то он носил на шее ожерелье из тролльих ушей – их разноцветные острые кончики были весьма узнаваемы.

А были слухи и пострашнее. Те, в которых он выкачивал из молодых девушек кровь, а его дочь пила их жизненную силу, чтобы оставаться молодой. Кто-то однажды рассказывал, что, когда ему надоедало охотиться на животных, он устраивал охоту на здоровых молодых людей, выпуская их в зеленый лабиринт в центре замка.

И этот человек сейчас стоял у нее за спиной. Она чувствовала его дыхание на волосах у самого затылка. Потом его пальцы скользнули с ее шеи на плечо.

Плохо. Очень, очень плохо.

Ее что, принесут в жертву в начале свадьбы его дочери? Что он вообще здесь делает? Это же король. Ну наверняка у него есть дела поважнее. Быть на свадьбе, например.

Надо было что-то сказать. Понять, что ему нужно.

Но у нее вышло только:

– Я лишь подобрала цветы, ваше высочество.

Он хмыкнул, но совершенно безрадостно.

– Подобрала. Кажется, я слышал: мол, ты прибыла сюда с телегой, полной цветов, которую тащила за собой сама, как рабочая лошадь.

Ну не было у нее денег ни на лошадь, ни на осла. Приходилось справляться самой. Такому, как он, этого было никогда не понять.

А он продолжил:

– Но благодарю я тебя не поэтому. Моя дочь – девушка придирчивая. Можно сказать, она с трудом заводит друзей, да ее это и не интересует. Когда она пришла в мои покои и объявила, что ты будешь стоять с ней у алтаря, я очень удивился.

– По правде сказать, я тоже.

– Охотно верю.

Он обошел ее и встал перед ней, заслонив свет своей тенью, а затем медленно поднял фату.

Она слышала, что он красив, и этот слух ее не обманул. Пусть его волосы и посыпало серебром, в решительном изгибе его челюсти читалась сила. Сломанный нос изуродовал бы другого, но ему он лишь добавлял суровости. Цепкие карие глаза словно заглядывали в самую душу, и от них сложно было оторвать взгляд.

Но она видела его целиком. Золотую корону на голове, золотую тунику на теле. Но больше всего была заметна злоба у него в глазах.

Этот мужчина не привык быть добрым. Майя всю жизнь провела среди подобных ему. Она научилась их читать. В этот момент он хотел причинить ей боль.

Ладони короля легли ей на плечи. Сдавили чуть сильнее нужного.

– Верна ли ты своему королевству?

Смена темы была такой внезапной, что Майя не знала, как и реагировать.

– Верна.

– Уверена?

– Я люблю это королевство всем сердцем. Это мой дом, и я им горжусь. – Этого ему было надо? Она могла продолжить, рассказать о других вещах, которые любила.

Он вздохнул, сдавив ее плечи еще сильнее. Когда показалось, что ее кости вот-вот треснут, он отпустил, и Майе пришлось приложить все усилия, чтобы не рухнуть на пол.

– Трясешься как осиновый лист, – проворчал он. – Дочь уверяла, ты куда храбрее.

Принцессе-то откуда знать? Она Майю видела всего пару минут, прежде чем принять это безумное решение.

Тяжело дыша, Майя облизнула губы и попыталась изобразить храброго человека, которого они хотели в ней видеть.

– Могу быть и храброй, ваше высочество. Хотя должна признать, ваша дочь меня не знает.

– Она заглядывает в души, – ответил он, прожигая ее взглядом, словно образ вышел неубедительным. – Она видит насквозь сердце и разум любого, кто стоит перед ней. Раз она говорит, что ты храбрая, значит, так и есть.

Так вот чем было то ледяное чувство, когда принцесса взяла ее за руку? Майя тогда подумала, что та женщина управляет ею, как мастер марионеткой, подчиняет ее рассудок и заставляет выполнять приказы. Может, принцесса умела и то и другое. Учитывая, сколько в ней было эльфийской крови, было бы неудивительно.

– Я… – Что он хотел от нее услышать? Что она могла сказать, чтобы он оставил ее в покое? – Полагаю, у меня не много было причин проявлять эту храбрость.

Неправда. Она всю жизнь провела держа рот на замке, получая угрозы от мужчин вроде него. Осталась с отцом; когда тот заболел, научилась каждой детали их дела; гнула спину день и ночь в саду и еще успевала прихорашиваться для покупателей. Всю свою жизнь Майя была храброй, но этот мужчина заставил ее почувствовать, что все это было не так уж и впечатляюще.

Злоба у него в глазах поутихла.

– Моя милая, милая девочка. Сегодня ты будешь храбрее, чем когда-либо в жизни. Ты будешь там, когда прибудут тролли. Ты их поприветствуешь. Ты будешь той, кого они увидят первой. И в этот момент тебе понадобится твоя храбрость.

– Я буду их приветствовать?

Но он молча накрыл ее лицо фатой, положил ладонь ей на спину и толкнул вперед. Внезапно оказавшись на свету, она только и могла, что идти туда, куда он показывал.

Еще тени. Они мелькали и прыгали где-то впереди. Словно вокруг них собралась толпа народа. Потом она услышала звуки. Шепот людей, сотен людей, собравшихся в одной комнате.

Они что, уже были на свадьбе? Майя попыталась чуть выпрямиться, чтобы не выглядеть сутулой по соседству с сияющей принцессой.

Гулкий голос короля заглушил их всех:

– Мой народ! Для меня честь, что вы собрались здесь. Скрепите сердца свои, потому что сейчас прибудут тролли.

Майя постаралась не дрожать, но было сложно успокоиться в повисшей тишине. И она все еще ничего не видела. Ничегошеньки за этой проклятой фатой. И это она должна была кого-то приветствовать? Ничего здесь не складывалось.

Дурное предчувствие в животе росло сильнее. К горлу подступила тошнота. Что-то было до ужаса не так.

Майя развернулась было, чтобы уйти, но ее остановила тяжелая ладонь на спине. Что-то острое уперлось между ребрами, нацелившись точно на ее сердце.

– Не шевелись, – прорычал король ей на ухо.

От такой угрозы она замерла, даже вены словно покрылись льдом.

И тут она их услышала. Улюлюканье, звериное рычание, кошмарные звуки, наполняющие комнату ужасающей песней.

Тролли прибыли.

Глава 4

Тролли разбегались во все стороны, выпрыгивая вперед и красуясь голой грудью и обнаженными бивнями. Рагнар с братом прошли по центру, слыша выкрики «Жена!» на родном языке.

Люди звали их язык черным. Их так пугало все, что тролли говорили низкими голосами и выкрикивали нараспев, что они просто решили, – это наверняка черная магия, угрожающая лично им. Может, способная украсть их души прямо из тел. Так или иначе, людей пугало вообще все, что делали тролли. Само их существование.

В замке было душно от повисшего в воздухе дыма. Он срывался клубами с канделябров на стенах, покрытых черной копотью, и мешал дышать. Не говоря уже о телесных запахах, окутывающих этих людей. Они пытались скрывать их духами и ароматами мешочков с травами на шеях, но он все равно все чувствовал.

Рагнар оскалил зубы, сверкая бивнями в сторону женщин, падающих в обморок при виде него. Одна из них, одетая в яркое желтое платье, пышное, словно какой-то несуразный цветок, упала прямо на мужчину за ней. Он сначала поймал ее, но замер, когда Рагнар поймал его взгляд. А потом разжал руки и позволил женщине с глухим ударом упасть на пол.

Звук почти потерялся за песнями его народа, но он услышал. Люди даже защитить друг друга не могли. И как ему терпеть такую жену?

Гуннар улыбнулся, когда они подошли к подиуму. Там их встречал король Джеймс. Рагнар человеческого короля никогда не встречал, но знал, как тот выглядит. Седые волосы. Злобные глаза. Корона на голове, отлитая из золота, украденного у его народа. Не говоря уже о драгоценных камнях в ней, вложенных туда руками троллей.

Рядом с королем стояла фигурка поменьше. Как его и предупреждали, она была одета в платье традиционного белого цвета, но ее лицо скрывала фата.

Странно. Он думал, его невеста будет высокой и тонкой. Ожидал стройной фигуры полуэльфийки. Но у женщины перед ним были широкие плечи. Платье открывало сильные руки. Для девушки ее происхождения у нее были на редкость хорошо выраженные бицепсы – Рагнар даже задумался, откуда у принцессы могли быть такие руки. Хотя, если подумать, он мало что знал об их народе.

Фата колыхалась в такт ее дыханию. Вдох-выдох, быстрее нормального. Вот он, страх, которого Рагнар ожидал. Ужас. Ожидание, что он сожрет ее заживо.

Что-то внутри него этому даже обрадовалось. Пусть боится. По сравнению с ней он был огромен, и ее сильные руки на его фоне терялись. Король едва доходил ему до плеча, а женщина – до груди. Пусть трясется, зная, как легко он мог бы сломать ей шею или оторвать голову.

Ничего такого он делать, впрочем, не собирался. Его собственный король будет вне себя от ярости, если он убьет принцессу, которая должна положить конец войне. По крайней мере, пока. Может, однажды король Эгил позволит ему освободиться от ее цепей.

Человеческий король держал руку за спиной дочери, но его улыбка не отражалась у него в глазах.

– Для меня честь встретить тролля, достойного моей дочери.

Рагнар наклонил голову набок, зная, что канделябры на стенах играют отсветами на его бивнях.

– Уверены?

Фата снова дрогнула. Это начинало раздражать. Он что-то сказал не так? Почему-то возникало ощущение, что он все делает хуже. Не то чтобы это была только его вина. Они собирались жениться, а она была человеком, ничего не знающим о его народе. Ну конечно же, она считала его грубым и жестоким.

Гуннар ткнул его в спину. Еще один знак, что он слишком невежлив. Рагнар скрипнул зубами и выдавил:

– Принцесса Лелиана, это редкая честь для такого, как я, быть в присутствии такой, как вы.

Фата замерла. Ни звука. Даже дыхания не было слышно.

Выкрики с требованиями жены прекратились. Повисла тишина. Он просто стоял и смотрел на эту женщину, не зная даже ее лица. Как она выглядела под фатой? Он не присутствовал на встрече королей, и никто не предложил рассказать ему о ее внешности.

Оставалось надеяться, что она хотя бы темненькая. Если у нее были черные или хотя бы каштановые волосы, он бы мог перетерпеть. По крайней мере, так можно было развернуть ее к себе задом и представить, что она тролль.

Король вскинул одну руку и повысил голос:

– Тролли прибыли! Сегодняшним днем и бракосочетанием с моей дочерью мы объединяем наши королевства. Никаких больше сражений. Никакой войны. Вместе мы ступаем в совершенно новую эру.

Красивая речь, вот только Рагнар в нее особо не верил. Как и остальные тролли. Все это была проверка, умеют ли люди вообще держать слово. Конец сражениям? Ну точно нет.

Король отступил за спину дочери, а вперед вышел другой мужчина, одетый в длинную черную робу с жестким белым воротником. Посмотрев на нагую грудь Рагнара, он нервно сглотнул.

– Мы собрались сегодня здесь, чтобы увидеть создание новой связи. Двое молодоженов вместе пойдут навстречу будущему, рука в руке, душа с душой.

И так далее и тому подобное по тексту про жизнь, в которой нужно отдавать и получать. Да, он был прав. В хороших отношениях должен быть равноценный обмен. В его случае… у него будут в основном забирать.

Он перевел взгляд со священника на женщину рядом. Она не отрывала взгляда от пола. Даже странно. Ей было на что посмотреть, помимо узора на полу.

Рядом с ней стоял настоящий тролль, а ей даже не было интересно. Он ожидал, что она хотя бы бросит взгляд на его когти, дергающиеся от волнения, – ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а он никогда не умел прятать свои чувства. Но нет, она не смотрела ни на его когти, ни на обнаженную кожу, ни даже на татуировки, проглядывающие на мощных ногах.

Она была скрыта, в отличие от него, и ему уже хотелось увидеть, как она выглядит.

Гуннар наклонился через его плечо, почти прижимаясь губами к уху:

– Может, она уродка?

– Чего? – прошипел Рагнар.

– Поэтому они ее лицо спрятали?

Боги, пусть это будет не так.

– Она же наполовину эльф.

Эльфы были прекрасными существами. Тонкими, хитрыми, известными своей ослепительной, сражающей наповал красотой. В принцессе было столько эльфийской крови, что она точно не могла быть страшной.

Так ведь?

Теперь он пялился на фату, пытаясь увидеть, что под ней. Тонкий, острый носик? Или тупая морда?

Священник еще что-то сказал, и внезапно все посмотрели на него. В комнате снова повисла звенящая тишина, и Рагнар осознал, что не слышал ни слова. Обернувшись к брату, он заметил, что тот сдерживает смех.

– Священник сказал тебе поцеловать невесту, – пояснил он на родном языке.

Поцеловать ее?

У Рагнара отлила вся кровь от щек. Меньше всего на свете ему хотелось ее целовать. Как бы это существо перед ним ни выглядело. Тем более что он уже решил, что она наверняка ужасна, и именно поэтому король так легко с ней расстается.

Король тем временем и сам замешкался.

– Не обязательно.

– Ваше высочество, это традиция, – возмутился священник.

Но ответила за всех маленькая принцесса, стоящая перед ним. Рагнар удивился, услышав ее голос. Хрипловатые нотки никак не походили на эльфийскую кровь, звучащую подобно звону колокольчиков.

– Не страшно, – выдохнула она. – Я согласна.

Словно это был какой-то мучительный подвиг. Ну, по крайней мере, в этом они были согласны.

Протянув руку, он поднял фату с ее лица, медленно обнажая длинную, тонкую шею. На секунду он даже поверил, что ему достанется жена с эльфийской кровью. По крайней мере, так он будет знать, чего ожидать, пусть они его особо и не привлекали.

Но дальше он нашел… веснушки. Россыпь крохотных темных веснушек на слишком красных губах. Ее нос был слегка кривым, как у многих его братьев после драки. На него взглянули темные, широко посаженные каре-зеленые глаза. И рыжие волосы. Ее лицо обрамляли яркие локоны цвета огня. Они явно попытались усмирить ее кудри, но те уже начинали вырываться на свободу.

Она была… ничего так, пожалуй. Учитывая, какими бывают люди, она могла быть куда хуже. Но ожидал он другого.

Она смотрела на него, и с каждой секундой ее грудь вздымалась все быстрее. Вероятно, его взгляд ее пугал. А он просто хотел узнать каждую черточку лица будущей жены, прежде чем быть повязанным с ней навеки.

Алые губы приоткрылись, и она прошептала:

– Ты не хочешь?

– Хочет, – прорычал Гуннар, с силой толкая его в спину.

Но он не хотел. И она не хотела, это было очевидно. Было неправильно целовать ее при всех этих людях. Это личное. Еще хуже, если она была против.

Ее глаза распахнулись чуть шире, и он не знал, сколько его мыслей отразилось на его лице. С усилием сглотнув, она положила крохотную ладошку на его грудь.

– Все в порядке, – тихо сказала она. – Это лишь представление.

Он решил все за них обоих. Положил огромную руку на ее талию, услышал резкий вдох и притянул ее к груди. Резкий шлепок ее ладоней об обнаженную грудь эхом разнесся по церкви, но он скрыл ее лицо от чужих глаз второй ладонью. Коснулся ее щеки. Его пальцами можно было обхватить почти всю ее голову.

Наклонившись так, чтобы их губы почти соприкасались, он понял, что это будут первые его слова ей. Никто не узнает, что он сказал. Никто не услышит его шепот.

– Я тебе не муж, – пробормотал он. – И никогда им не буду.

Вот опять. Этот испуганный вздох, от которого все его тело передергивало от отвращения. Но он отстранился от нее и развернулся обратно к толпе, словно они и правда поцеловались.