Глубокие недра 1. Сладкая тьма

Глава 5

Да какого хрена творилось вообще?

Майе всегда было сложно отказывать людям. Это так она оказалась во всей этой истории с отцом. Больной человек умолял ее не дать трудам всей его жизни пропасть зря, а ей всегда нравилось копаться в саду. Но разве ей нужно было брать на себя вообще все? Ну нет. Она могла бы выйти замуж. Или отправиться в путешествие, не отягощенная больным отцом, отнявшим у нее столько времени.

Но она осталась. Продолжила работать над его делом даже после его смерти. И это как-то привело ее на плечо мускулистого тролля, и теперь она находилась куда дальше от земли, чем ей когда-либо доводилось бывать.

И что этот тролль ей сказал? Чтобы ее не вырвало на него.

В голове замелькало множество вариантов причин для подобного, но тут он внезапно бросился бежать. Не просто ускорил шаг, не перешел на бег трусцой, нет. Все тролли. Как один, развернулись и с нечеловеческой скоростью кинулись в лес.

Еще секунду назад она просто неудобно болталась на его плече, а теперь ее уже колотило животом о его твердые мышцы. И опять, и опять, и опять. От ритмичных ударов ее скромный завтрак попросился наружу, и все свои силы ей пришлось сосредоточить на его удержании.

Может, оно и к лучшему. Пока она фокусировалась на том, чтобы не опозориться, ей было некогда обращать внимание на стремительно меняющийся мир вокруг. Все, что было ей когда-либо знакомо, внезапно испарилось. Майя только и успела поднять голову и увидеть, как исчезает вдали ее привычная жизнь.

Растаял замок. Пропали холмы, окружавшие ее дом изумрудными коврами. Они неслись через поля высокой пшеницы – по пояс ему, а ей, наверное, по плечи. Солнце жгло ей спину. А потом все погрузилось в темноту.

Резкий переход в лес было сложно не заметить. Воздух был холоднее. Ледяные тени скользили по позвоночнику и танцевали по ногам, пока тепло не стало лишь далеким воспоминанием. Исчезло солнце, оставив только блики света, прорвавшегося сквозь листья и отдавшего им весь свой жар. Уперевшись в спину тролля руками и снова подняв голову, чтобы посмотреть, где они, она не увидела ничего, кроме деревьев.

Майя всю жизнь провела среди золотых полей и изумрудной травы. Никогда не покидала безопасную тень замка, никогда не путешествовала. Да, конечно, она видела раньше лес. Его много откуда было видно, но он всегда был где-то там, далеко.

Когда она была маленькой, дети рассказывали разное о лесах. Шептались о том, как там опасно, что оттуда не возвращаются. Среди деревьев шныряли монстры. Не только тролли, но существа куда более древние.

Болтаясь на плече как раз таки тролля, Майя понимала, откуда взялись эти сказки. Столько деревьев здесь были поистине древними. Она бы не смогла обхватить их стволы руками. Среди грубой коры встречались отблески серебра и почти чистого белого. Но чем дольше она на них смотрела, тем явственнее казалось, что что-то смотрит на нее в ответ.

Сознание играло с ней злые шутки. Она поклясться была готова, что видит чье-то движение в темноте, повисшей между ровными силуэтами деревьев. Но это было невозможно. Никто не стоял там и не смотрел, как женщину уносят прочь от родного дома в результате худшего недопонимания в истории. И все равно она чувствовала чей-то взгляд.

С трудом сглотнув, она позволила рукам подломиться и снова повисла. Бицепсы дрожали, живот ныл. Но страшнее всего было то, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.

Она не была принцессой. Очевидно, у троллей с королем был какой-то уговор, но она-то что могла в этой ситуации поделать? С ножом у спины и угрозами самого правителя она не то чтобы могла выбирать. Тут либо делать, что сказано, либо оказаться зарезанной на виду у сотен людей.

Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь. Это было понятно. Это она даже уважала. Никто не хочет выходить замуж за тролля – уж точно не самая прекрасная женщина в королевстве.

Но что тролли с ней сделают, когда узнают правду? Они явно считали ее принцессой. Они о чем-то с ее народом договорились. Ни о чем из этого она не думала, когда король вытолкнул ее вперед. В тот момент ей просто хотелось жить. А для этого надо было делать, что говорил священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, хотя она клялась никогда этого не делать и не ставить все свои труды под угрозу.

Теперь она жалела, что сделала, как было сказано.

Дав рукам отдохнуть, она снова приподнялась и посмотрела назад, через упирающееся в ее живот плечо, на существо, теперь считавшееся ее мужем. Тролль. Он и правда был троллем.

Когда он впервые снял с нее фату, она подумала, ей мерещится. Как же странно было понимать, что представший перед ней монстр – настоящий. Отблески солнца плясали на бледно-сиреневой коже, касаясь татуировки на лице. Белая краска на глазах и торсе частично стерлась, потому что он утирал глаза.

У него были бивни. Острые зубы, заворачивающиеся кверху из-под губы и блестящие на тусклом свету. Это было первое, что она заметила на лице странного создания, согласившегося жениться на человеке. Его рот был шире, чем у людей, челюсть больше, чтобы вмещать впечатляющие зубы. Нос у него тоже был широкий, более плоский, чем у человека, чем-то похожий на кошачий. Но вот его глаза. Они были столь же человечны, как ее собственные.

По первому впечатлению Майя подумала, что он, возможно, будет добр. У него были добрые глаза, по которым легко было прочитать мысли. Казалось, он тоже не хотел там быть. От мысли о браке с ней у него внутри все переворачивалось, так что в этом они были даже солидарны.

Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет ей мужем, и в Майе возник жуткий страх.

Хотя, возможно, ее просто тошнило.

– Стой, – прошипела она, пытаясь не выплюнуть все ему на спину.

– Нет, – прорычал в ответ монстр.

– Стой, или меня вырвет прямо на тебя.

– Женщина, я же сказал тебе этого не делать.

Она с силой ударила ладонью по его спине – уже все равно, побьет он ее за это или нет. Либо он остановится, либо ей предстоит опозориться еще сильнее. Хотелось сказать, что рвота – это непроизвольное действие, но вместо этого у нее вырвался только ужасающий звук подступающей тошноты.

Он немедленно остановился и скинул ее с плеча.

Майя мешком рухнула на землю. Частично она попала на мягкий мох, так что колени при приземлении не пострадали, но правое запястье хрустнуло, встретившись с твердым бревном. Ослепляющая боль отвлекла ее только на секунду – а потом все содержимое желудка вырвалось наружу впечатляющим фонтаном.

У ее похитителя вырвалось тихое шипение, скорее всего, выражение отвращения. Да она и сама себе была отвратительна, что уж тут говорить.

Может, если она возьмет себя в руки, то еще сможет вернуться домой. Всего-то нужно объяснить, что она оказалась не в том месте не в то время. Он хотел принцессу в жены! А она ей вовсе не была.

Да вы посмотрите на нее. На грязь на свадебном платье, расплескавшуюся по коленям и темными пятнами по груди. Хоть вырвало ее мимо платья, но лужа рвоты на мху сама по себе выглядела унизительно.

Глядя на ткань платья, она чувствовала лишь злость. На короля и на принцессу за то, что они с ней сделали. «Кремовое», – пробормотала она. Правда думали, что она на это купится. А она и купилась.

Какая же она дура. Ничего из этого бы не случилось, скажи она что-нибудь. Вся ее жизнь состояла из моментов, где ей было страшно или неудобно подать голос. Во всем этом была виновата она сама, и от этого становилось только хуже.

– Что ты сказала? – спросил тролль. Его голос был не похож ни на что, что она слышала до этого.

Акцент был похож на говор других троллей. Все всегда описывали черное наречие как звук, который может тебя проклясть.

Но его голос был таким мелодичным. Как песня или гимн, который напевали другие тролли. Внезапно Майя почувствовала себя полной идиоткой из-за того, что даже попыталась представить его добрым. Пока что она от его народа не видела ничего, кроме грубого обращения. И рвоты.

Она утерла потекший нос:

– Ничего.

– У меня слух получше человеческого.

Он сел перед ней на корточки, даже не волнуясь, что его штаны очень свободно повязаны у него на ногах и открывают при таком положении куда больше, чем было прилично.

Майя отвела взгляд, чтобы не пялиться слишком явно.

– Я знаю, что вы слышите и видите лучше нашего. О вашем виде рассказывают много историй.

– Да что ты знаешь о троллях? Ты даже не смотришь на меня.

А надо было? Он ведь не хотел быть даже с ней рядом, не говоря уже о жизни в браке.

Так что она смотрела куда угодно, только не на него. Лес лучше не делал. Майя всегда думала, что в тайнах деревьев и проблесках промеж стволов была своя романтика. Но сейчас она видела только острые ветки и слышала гнетущую тишину.

– Я когда-то мечтала прогуляться по этим лесам, – прошептала она. – Нам всегда запрещали сюда заходить. Но всегда было любопытно, что же за магия кроется среди деревьев.

– Никакой магии здесь нет.

– Да. – Голос у нее сорвался, и она изо всех сил постаралась держать себя в руках. – Боюсь, для всех, кроме троллей, здесь нет вообще ничего.

Даже камни подо мхом были жесткими и острыми. Ушибленное о бревно запястье ныло, живот, казалось, превратился в синяк. Майя боялась, что он уже покалечил ее, просто неся на плече. Мысли путались, и правда просилась на язык.

Надо сказать ему сейчас. Что все это ужасная ошибка. Если она быстро не признается, он подумает, что она с ними заодно. А что тогда? Убьет? Сдерет кожу заживо и повесит на дереве, как в историях?

Посмотрев наконец на сидящего перед ней монстра, она уставилась на все те части него, которые могли ее изувечить.

Когтистые руки на коленях. Черные когти были изогнуты, словно у коршуна, и слегка впивались ему в кожу, словно даже он сам не был защищен от их остроты. Они могли бы вспороть ей горло, пусть его огромные руки никак и не намекали, что готовы убить ее за секунду. Всего-то надо было бы схватить ее за голову и повернуть. Сила в широких плечах, внушительный рост – все делало его живым оружием.

Этот тролль был чудовищным существом. Веками они сражались с ее народом, и еще столько же продолжат сражаться, как бы ей ни хотелось обратного. А она теперь была за ним замужем. Повенчана перед богами. И ничего с этим уже было не поделать.

Вздохнув, она еще раз утерла нос и сжала кулаки на коленях. Тролль снова посмотрел на нее с отвращением, да он вообще-то и не прекращал это делать.

– Мне кажется, тут произошла какая-то ошибка, – сказала она, охрипнув от тошноты.

– Не то слово.

Неужели он понял, что она пытается сказать? Может, до него уже дошло, что Майя никакая не принцесса.

С трудом сглотнув, она начала:

– Тогда, может быть, отнесешь меня…

– Мне обещали принцессу, тонкую фигурой и легкую на подъем. Ту, чья кровь поет эльфийской музыкой, которая наделит наших сыновей настоящей силой. Ты не то, что мне обещали, принцесса. Так что я сомневаюсь, что ваш король вообще способен говорить правду.

Нет, нет. Все было совсем не так. Он все еще думал, что она королевских кровей, а она даже близко не стояла. Слова застревали в горле, и она никак не могла сказать что-то внятное.

– Так это потому, что…

Он встал, и все ее слова испарились. Тролль и правда был просто огромен. Сидя на земле и глядя на него, она вдруг осознала, что они еще более разные, чем она думала. Ее взгляд прошелся по узорам татуировок вниз по бедрам, крупным икрам, вплоть до голых ступней.

Она и не заметила, что он был босым. Эти пальцы тоже увенчивались когтями. Черными, страшными и впившимися в землю, когда он издал что-то вроде рыка.

Заморгав, Майя оторвала взгляд от странных ног и подняла глаза на него.

– Я не верю людям. И я вас не уважаю. Стоило знать, что даже с эльфийской кровью ты будешь отвратительным созданием, которое только и знает, как валяться в грязи. Вставай.

Глаза защипало от слез. Майя была куда большим, чем то, как он ее назвал. Она была талантливой женщиной, которая знала, как выращивать растения и как радовать людей видом ярких цветов. Но сейчас, одетая только в испорченное свадебное платье и ошметки гордости, она встала.

Он смерил ее жестоким взглядом, а потом положил руку на ее шею сзади. Огромная, теплая ладонь сомкнулась на горле, словно тиски.

– Зря потратила мое время, – прорычал он. – Теперь придется разбить лагерь здесь. Ужасное место для ночлега, но мы поплатимся за твою дурость.

Это он закинул ее на плечо. Это он ее до этого довел.

Но она лишь молча кипела, пока он тащил ее сквозь лес, как нашкодившего ребенка. В тенях мелькали фигуры слушавших за деревьями троллей. Они просто стояли и смотрели, обжигая ее взглядами, пока он вел ее через толпу к небольшой реке.

Собирался утопить ее? А что, с монстра, державшего ее за шею, вполне сталось бы.

Он встряхнул ее так, что даже зубы лязгнули.

– Люди что, не моются?

– Моются, – процедила она.

– И когда ты последний раз мылась?

– На той неделе.

Со стороны следовавших за ними троллей послышался смех. Она покосилась на стену разноцветных мускулов. Никто не собирался ее жалеть. Некому было заступиться за нее.

Тролль, державший ее за шею, тут же отпустил, словно она сказала, что заразная.

– Тролли моются каждый день. Иногда чаще, от тяжелой работы.

– Так и заболеть можно. – Слова вырвались сами собой, слишком резкие, слишком горькие. Не стоило так говорить. Майя знала, что бывает, когда она возражает мужчинам. Сжавшись, она стала ждать пощечины или толчка, который отправит ее на колени.

Вместо этого повисла пауза. А потом раздался глубокий, раскатистый смех.

Они все смеялись над ней. Все до единого.

Она сжалась еще сильнее, ссутулив плечи и пытаясь стать меньше. Вот она, эта рука, которая сделает ей больно. Уперевшись ладонью ей в лопатки, он толкнул ее к воде.

Поскользнувшись на заросших водорослями камнях, она снова упала на четвереньки. Не так больно, как в прошлый раз, но ушибленное запястье все равно взвыло.

Но она стиснула зубы и не стала говорить, что ей больно. Никому не собиралась показывать, что больно.

Смех ее мужа превратился в рык.

– Приведи себя в порядок, жена. И сними эти тряпки. Я вернусь с подходящей для тебя одеждой.

Он развернулся и ушел, исчезнув среди деревьев вместе с остальными троллями. Они ушли почти беззвучно, оставив ее наедине с безутешными мыслями.

Глава 6

Не нравилось ему быть таким грубым, но жена тролля должна была быть крепкой. А это создание и нескольких часов на его плече не протянуло, прежде чем ее вывернуло.

Люди были хрупкими. Ему предстояло следить, ест ли она, пьет ли она достаточно воды, чтобы выжить. А он даже не знал, сколько ей надо. Очевидно, у нее были какие-то другие потребности. Люди были тоньше, мягче троллей. Что-то он сомневался, что она протянет целый день без еды, а уж тем более неделю, как случалось его народу.

И все равно. Пока что увиденное его не впечатляло.

Он… волновался. И это было неправильно. Зачем ему жена, о которой приходится волноваться? Он мечтал о крепкой женщине, которая умеет охотиться, рыбачить и все такое прочее. Одна, пока он на поле боя работает целителем. Ей нужно было уметь позаботиться о себе и без него. А эта малявка что?

Судя по всему, она даже мыться постоянно не могла. Думала, заболеет.

Выйдя из-за деревьев, он с радостью обнаружил, что остальные уже разбивают на поляне лагерь. Выкрашенные в черный цвет шкуры были сшиты золотыми нитями, сложенными в руны, – для защиты, крепкого сна и тревоги на случай, если кто-то нападет в ночи. Среди рун встречались знаки семей. У них с Гуннаром были одинаковые символы – два медведя, сражающиеся в жестокой битве до скончания времен.

Их отец был бы горд знать, что семейная история до сих пор вышита на походных палатках. В конце концов, это их прапрапрадед нашел тех двух медведей. Они были из рода Медвежатника – тролля, который привел зверей с собой.

Гуннар ждал его у их палаток. И уже успел развести перед ними костер.

– У реки ее бросил?

– А ты видел?

Усмехнувшись, брат покачал головой.

– Весь лагерь только и говорит о тролле, столкнувшем жену в воду. Вот делаем ставки, что она возьмет в качестве извинения, твой член или уши. Лично я поставил на член.

Если бы. Тролли ценили женщин, способных сражаться, а в жены брали только самых свирепых.

– Моя жена слаба, – пробормотал он, ныряя в поставленную братом палатку.

– Чего? – удивленно крякнул Гуннар и немедленно ворвался вслед за ним. – В каком смысле?

– В таком смысле, что она не свирепее забившейся в нору полевки. Я ее отчитал, стал ей приказывать, столкнул ее в реку, и хоть бы слово она мне сказала. Хрупкая, слабая, совсем не та, какой должна быть.

И его понемногу начал охватывать ужас.

Брат мало что сделал в палатке изнутри. Обычно в такой поздний час полагалось постелить пушистые ковры, чтобы согревать ноги на ледяном лесном сквозняке. Надо будет достать их из ящиков вместе с заготовленной одеждой.

Но ей бы не подошел ни один из сделанных им нарядов. Он всю жизнь учился шить, кроить, создавать одежду, достойную жены, но вся она была рассчитана на женщину куда больше. На ту, что была бы, без сомнения, во всем ему равна.

В двух ящиках у стены лежало все его снаряжение. К ним он и подошел. Открыл правый, нашел там шкуры для будущей кровати и принесенные с собой одежды.

Яркие синие перья любую заставили бы зашипеть от счастья. Он столько времени потратил, чтобы научиться вить нить из чистого серебра, прежде чем пришить их. Платье должно было сидеть у жены на плечах, открывая взору плавные линии шеи, его любимую часть любой женщины. Сильные контуры ее плеч были бы обнажены и беззащитны перед его поцелуями, его бивнями на ее сильных мышцах. Но теперь это платье было велико, да и по фигуре не подходило.

Его жена не захочет носить что-то связанное с историей троллей. Ей будет все равно, сколько времени он потратил, аккуратно, стежок за стежком, линия за линией вышивая легенду о том, как его народ родился из грязи, шерсти и чешуи. О том, как эльфы их создали. Как тролли освободились.

И потом, отдавать эти наряды ей казалось предательством той жены, которая могла бы у него быть. Вздохнув, он проигнорировал прекрасную синюю ткань и взял одну из своих рубах. Простой хлопок, но пока сойдет.

Встав, он обернулся и встретился с хмурым взглядом брата.

– Что? – прорычал Рагнар.

– Ты ее в это оденешь?

– А во что еще? У меня не было времени сшить ей что-то другое. Свадебные наряды шились на тролля, братец, а она размером спасибо если с одного из наших детей, уж точно не со зрелую женщину.

Вот опять. Больше тревоги. Больше бурлящих нервов в его животе. Он не ожидал, что она будет такой маленькой. Сможет ли она хотя бы поспевать за ними? Или ему придется носить ее до конца жизни? А что будет потом, когда он состарится и не сможет таскать ее на такие расстояния?

Гуннар положил ему руку на плечо и слегка встряхнул.

– Она заслуживает чести, положенной жене. Я знаю, брат, тебе тяжело, но это же будет позор перед народом.

Если она явится завернутой в простой лен? Еще какой. Весь лагерь подумает, что он ее стыдится. А что ему еще было делать?

– Мне больше нечего ей дать, – процедил Рагнар.

Гуннар еще что-то поискал в его взгляде, а потом кивнул:

– Ну конечно. Не знаю, чего я ожидал. Давай я пока закончу с твоей палаткой, а ты иди за ней. И высушить ее не забудь.

Он беспомощно стоял на месте, чувствуя разочарование брата. И на ум не шло ничего, кроме:

– Она думает, что заболеет от мытья.

Брат удивленно моргнул:

– Серьезно?

Рагнар медленно отошел назад и тяжело сел на крышку одного из ящиков, комкая рубашку в пальцах, словно там были какие-то ответы.

– Что мне делать с существом, которое верит, что может пострадать от чистоты? Я знал, что люди не такие, что им известно меньше, чем нам, но я как-то не ожидал, что приведу в дом животное. Какие болезни она уже подцепила? Чего еще она не знает?

– Я и не думал, что люди такие…

Не в силах подобрать слов, они уставились друг на друга. Рагнару было нелегко. Его жена была сплошным разочарованием. И пустой тратой времени.

Гуннар вздохнул и провел рукой по волосам.

– Ну, не знаю, что тут сказать. Она твоя жена.

– Пока нет. Остался последний шаг.

– Значит, будет, – не смутился Гуннар. – Чтица Костей это видела, как и предсказатель самого короля. Ты будешь ее мужем, она будет твоей. Можешь сопротивляться сколько влезет, а можешь научиться…

– Замолчи.

– Я не собирался предлагать тебе любить ее, брат. Но изучить ее саму стоит. – Гуннар помахал руками в воздухе. – Ее. Все. Да, вероятно, есть непонятные различия, но придется сделать выбор. Раньше тролли не смешивались с людьми, это правда, но это ради нашего народа. Ты дашь жизнь новому поколению эльфийской крови.