Истина в бутылке

Глава 16

Мира округлила глаза. Илья ожидал вопроса или изумлённого восклицания, однако она молчала. Он подозвал стюардессу и попросил пустой пластиковый стаканчик. Когда ёмкость принесли, передал её Мирославе:

― На, приди в себя.

Раздался громкий треск, усечённая призма превратилась в круглую плоскую шайбу, и Мира вновь обрела способность говорить:

― Вы хотите в чём-то её обвинить?

― Я хочу узнать правду. Отец начал себя плохо чувствовать в апреле две тысячи десятого года. К врачу идти не желал ― кашлял в кулак, пил сиропы, сбивал температуру парацетамолом. Летом ему стало совсем худо, и мать вызвала скорую. Фельдшер померил давление, пульс, вколол «тройчатку» и велел посетить терапевта. К концу сентября отец дошёл-таки до поликлиники. Его направили на рентген, потом к онкологу. Первого ноября поставили диагноз ― мелкоклеточный рак лёгких. Доктор предложил химиотерапию, папа сказал, что подумает, но через несколько дней решил попробовать альтернативное лечение, за которое агитировала мать. Травы, мази и содовые примочки сработали как плацебо ― он на время перестал кашлять, выкинул лист с врачебными назначениями и принялся закупать материалы для постройки большого загородного дома. Как ты понимаешь, чуда не случилось. Восемнадцатого февраля его забрали в больницу, а двадцать пятого он умер от интоксикации. Мать изображала убитую горем вдову, мы с Шурой бегали по всему городу, оформляя бумаги, и я не смог добиться внятного объяснения. Потом спрашивать было некогда ― работа, личная жизнь, ипотека, да и не готов я был к правде. Зато сейчас вырос по всем фронтам и очень хочу закрыть этот вопрос.

― А если выяснится, что она специально не дала вашему отцу вылечиться?

― Я полностью прекращу с ней общаться.

― Будете рассказывать сестре и брату?

― Скорее всего, нет. Зачем их тревожить?

― Они имеют право знать.

Он молча покачал головой. Мирослава надулась, отвернулась к иллюминатору и несколько раз подёргала шторку вверх-вниз. Вскоре самолёт начал снижаться. В Екатеринбурге было чуть ниже нуля, с неба сыпал мелкий снежок. Такси пришлось ждать полчаса, в салоне воняло куревом и дешёвым лимонным ароматизатором. Ночной консьерж никуда не спешил ― Илья едва не включил «столичного гостя», однако Мира погладила его по рукаву, и скандалить расхотелось. У двери его комнаты они в меру сердечно попрощались и разбрелись спать. Утром Илья написал первым ― спросил, приснился ли Мирославе жених. Она по-доброму пошутила, он облегчённо выдохнул и отправился в ванную. Завтракать в отеле не стали ― прогулялись до сетевой кафешки, отдали должное пирожкам, блинам и кофе. После зашли в парочку магазинов и сели на трамвай. Мать велела явиться к трём, поэтому к дому подобрались без пяти, а кнопку звонка Илья нажал, когда до назначенного часа оставалось десять секунд. Открыл, разумеется, Миша:

― Здравствуй, Илларион. Отлично выглядишь. Сколько лет мы не виделись?

― Около шести. Мирослава, это мой младший брат Михаил. Миша, это моя невеста Мирослава.

― Приятно познакомиться, ― она вышла вперёд, целомудренно обнялась с «будущим деверем». ― Где я могу вымыть руки?

― Я отведу, ― Илья скинул ботинки, отдал брату тяжёлый пакет со снедью и повёл свою ненаглядную по коридору. Мать не показывалась: она никогда не выходила к гостям. Судя по горящему свету, сидела в гостиной. Скорее всего, в кресле ― вдовствующая королева на троне, повелевающая одним-единственным слугой. Он тщательно вытер руки жёстким полотенцем, повернулся к Мире, взял её за плечи. Она сделала полшага вперёд, прильнула, потянулась вверх, закрыла глаза... Увы, поцеловаться не вышло: за стенкой что-то рухнуло, Михаил громко выругался, Мирослава шарахнулась в сторону:

― Какие тонкие стенки! Он будто рядом стоит. Наверное, когда ночью идёшь в туалет, весь дом это слышит.

― Только нижние соседи. Пошли знакомиться. Не принимай её слова всерьёз.

За шесть лет в гостиной мало что изменилось. Подвыцвела обивка мягкой мебели, чуть запылились книги на открытой полке. Диван был завален коробками, корзинками и старыми фотоальбомами. Как он и предположил, мать восседала в царственной позе. Прямая спина, кипенно-белая блузка с высоким кружевным воротом, длинная плиссированная юбка, домашние туфли на маленьких тонких каблучках, аккуратный мягкий пучок ― пожилая дворянка, не больше и не меньше. Илья представил дам друг другу и встал у шкафа. Мира огляделась, поняла, что сесть некуда, и пристроилась рядышком. Хозяйка дома шевельнула губами и выкатила пробный шар:

― Значит, вас зовут Мирослава. Мне казалось, мода на славянские имена давно прошла. Сколько вам лет?

― Двадцать семь.

― Так много? Ну, зато бёдра широкие. Когда забеременела Риточка, я очень переживала по этому поводу. Она была стройненькой, тонкокостной и точно не справилась бы сама. Жаль, что всё так получилось. Ребёнок бы вышел настоящим красавцем. Миша башковитый и обаятельный, Шура симпатичная, но Илларион у меня самый умный и породистый ― он обязан оставить миру часть себя.

― Понимаю. Мы с Ильёй над этим работаем.

― У вас не так уж много времени. Сейчас женщины портятся быстро. Плохая экология, мусорная еда, вредные привычки… Ещё и карьера, о которой столичные штучки так пекутся. Лично я никогда не стремилась конкурировать с супругом. Моё предназначение ― быть матерью и хозяйкой.

Илья прикусил губу, чтобы не выдать ехидную реплику. Больше всего на свете мать любила лежать в постели и жаловаться на жизнь. Убираться она толком не умела, кормила своеобразно: варила жидкие овощные супы с курицей и постные каши, запекала на пару телячьи тефтельки без соли и специй, на ужин могла предложить стакан кефира и тонкий ломтик чёрного хлеба. Сладкое покупали редко и выдавали исключительно за безупречное поведение. Шура и Илья досыта наедались только в школе: уплетали за обе щеки и вонючие щи, и костлявую рыбу, и серую печёнку. Толстая пицца с залежавшейся колбасой, пышные дрожжевые оладьи со сгущёнкой и горячее густое какао казались божественной амброзией ― когда отец начал выдавать карманные, они оставляли большую часть этих денег в школьном буфете. И как только не заработали расстройство пищевого поведения… Желудок заныл, он перестал ностальгировать и вмешался в беседу:

― Может, перейдём на кухню и перекусим? Мы толком не поели с дороги, да и спали мало ― стоять уже тяжеловато.

― Тебе тяжело стоять из-за лишних килограммов, Илларион. Похоже, твоя невеста не следит за вашим рационом. Прошу, ― она грациозно поднялась. Мира быстро написала: «Пока рано делать выводы», ― и зашагала следом. У холодильника суетился Михаил ― доставал с верхней полки нечто плоское и тёмно-коричневое.

― Творожно-банановая запеканка без муки и сахара. Готовил сам.

Мирослава всплеснула руками:

― Ничего себе! Никогда не пробовала. Часто делаете такие штуки?

― Не очень. Диетические десерты проигрывают по вкусу обычным пирогам, а ингредиенты для них дорогие. У меня не самая большая зарплата, я…

― Если бы ты давал частные уроки, мы бы жили лучше, ― отрезала мать, выхватывая блюдо. ― Мой сын занимается с отстающими по вечерам, но не берёт с них платы. Несусветная глупость!

Илья развёл руками:

― Каждому своё. Кстати, мы принесли вам кое-чего по мелочи к чаю. Миша, ты разобрался?

― Ага. Мам, чего ты хочешь? Там есть твои любимые слоёные рожки с белковым кремом.

― Сегодня я уже ела быстрые углеводы.

В эту игру он не играл давно, но правила всё ещё помнил: мать отказывалась от всех лакомств, которые ей предлагали, а потом сидела с кислой миной и портила аппетит присутствующим. Сегодня Илья намеревался выйти победителем ― открыл приложение и начал перечислять позиции из последнего чека:

― Есть ещё сыр с белой плесенью.

― Слишком жирно.

― Сыр лёгкий.

― От него у меня несварение.

― Ветчина из окорока. Сыровяленая.

― Много соли. Я проснусь с отёками.

― Куриная грудка су-вид, кукурузные хлебцы с прованскими травами, салат айсберг в горшочке. На десерт личи, ― это был контрольный выстрел. Мать обожала экзотический фрукт, но в Екатеринбурге он появлялся в продаже буквально на несколько дней и стоил бешеных денег. Отказаться она не могла, однако сдаваться не желала ― раздула ноздри, постучала ногтями по столу. Илья отвернулся, чтобы скрыть ухмылку.

― Что ж, я позволю себе один плод. А остальное?

― Оставим вам.

― Мы не нуждаемся в подачках, ― мать задрала нос и махнула кистью. ― Миша, налей мне чаю. Ты достал блюдца? Почему разные? Из этого сервиза оставалось четыре, я точно помню!

― Одно ты пожертвовала домовому. Молоко скисло, а потом засохло. Отмыть это я не смог, и пришлось выбросить, ― Михаил бросил взгляд на брата. Илья не отреагировал, зато Мира включилась в разговор:

― О, вы тоже оставляете гостинчики? Я в детстве клала под диван конфеты и сушки. Иногда не находила ― может, и вправду кто-то забирал. А вы как считаете?

Мать выдержала паузу в полминуты и торжественно объявила:

― В мире определённо есть нечто сверхъестественное. Обычные люди этого не замечают, однако чувствительные души могут реагировать на присутствие незримого. Скажите, Мирослава, у вас такое бывало?

― Не припомню.

― Жаль. Мне показалось, вы тоже в состоянии уловить некоторые колебания пространства. Видимо, неверие и прагматичность забили в вас ростки чудесного дара.

― Может быть, ― Мира беззаботно повела плечами. ― Зато в моей спальне никто никогда не скребётся, на кухне не разбиваются сами собой тарелки, а в ванной воет лишь ветер, гуляющий по вентиляции.

― Скучная у вас, наверное, жизнь. Вот у меня… Впрочем, не буду рассказывать, ― она быстро посмотрела на потолок. ― Не всем можно доверить сокровенные тайны.

― Согласна с вами. Ой, что-то у меня голова закружилась… И ноги дрожат ― наверное, опять давление упало. Могу где-нибудь прилечь? ― лицо Мирославы приобрело нехороший зеленовато-бледный оттенок. Она дёрнулась, будто начала засыпать сидя, и вцепилась в столешницу. Хозяйка дома скривила рот:

― Вас не тошнит?

― Немного… Но я ничего не ела, поэтому выворачивать не должно.

― Тогда идите в спальню. Покрывало не снимайте.

― Спасибо. Если станет совсем плохо, позову Илью, ― пошатываясь, Мира удалилась. Мать позвенела ложкой о тонкий фарфор:

― Похоже, твоя будущая жена в положении. Ты знал?

― До этого момента ― нет.

― Тогда делай вид, что ни о чём не догадываешься. Если она не выкинет, то обрадует тебя примерно через три недели. И что ты в ней нашёл? Рита была куда эффектнее.

― Возможно. Но с возрастом я стал менее требовательным к внешности.

― Заметно. Где вы познакомились?

― На работе.

― Она твоя секретарша?

― Мы работаем в разных отделах. Мира ― помощница юриста.

― Девочка на побегушках? Всё ясно. Помолвочное кольцо, как я вижу, ты зажал. И прекрасно ― незачем тратить деньги на ерунду. Где вы будете жить?

― У меня. Её квартиру сдадим.

― Не хочешь поселить там племянника?

― Если он будет платить за аренду в полном объёме, ― Илья неприятно улыбнулся и достал телефон. ― Мирослава просит принести ей воду и таблетки. Какую кружку мне взять?

― Миша, дай ему стакан. В ванной стоит алюминиевый таз ― захвати по дороге. Надеюсь, она не заблюёт мой прекрасный ковёр.

Последняя реплика должна была запустить ссору, однако он справился с приступом злости и никак не прокомментировал хамское высказывание. Налил кипячёной воды, забрал тазик, отыскал в прихожей сумку. Дверь спальни не запиралась ― сунул между косяком и полотном сложенный бумажный платочек. Мира сидела на корточках в углу и ковыряла пальцем обои. Он опустился рядом:

― Ну как? Учти, через пять минут она пошлёт сюда моего брата.

― Я постараюсь уложиться. Ваша матушка не самый милый и добрый человек на свете, но с психическим здоровьем у неё всё в порядке. Магического воздействия на неё я не уловила, однако это не значит, что его вообще нет. Нужно проверить комнату.

― Почему именно её?

― Слово «спальня» вызвало у моей квазисвекрови самую яркую реакцию. Она и боится, и гордится чем-то, что здесь случилось. Если нарисовать на стене схему и влить в неё немного силы, я смогу увидеть следы чар или почуять присутствие твари.

― Что тебе потребуется для рисования?

― Карандаш и свободное пространство, ― она встала, прошлась взад-вперёд. ― Вот здесь. Только гобелен со стены надо снять и стул передвинуть.

― Готово. Мне уйти?

― Нет. Постойте на стрёме. Если кто-то сюда придёт, я прервусь ― рисунок можно смело оставлять недоделанным.

― Понял тебя, ― Илья повернулся к двери правым ухом. Он до сих пор помнил, какие паркетины в коридоре скрипят. У порога кухни, справа, слева и рядом с косяком ― там звук будет особенно громкий и протяжный, примерно как сейчас… Мгновением позже он сообразил, что сейчас произойдёт, подскочил к Мирославе, развернул её и прижал к стене:

― Подыграй мне!

Она тихонько вскрикнула, но в следующую секунду поняла, что нужно делать. За спиной раздалось смущённое восклицание, затем бормотание, и Михаил зашаркал в обратном направлении. Останавливаться после его ухода никто не собирался. Мира высоко подпрыгнула и повисла на «женихе», обхватив его ногами. Илья прижал её к себе и понёс к кровати. Старые пружины взвизгнули, в нос ударил запах пудры и мандариновых корок ― так всегда пахло от матери. В голове прояснилось, он отстранился и выпрямил руки.

― Что такое? ― Мирослава погладила его по щеке, пощекотала ноготками шею, легко сжала ладонью затылок. ― Тебе расхотелось?

― Ни в коем случае. Но резвиться на матушкином ложе всё же не следует. Сейчас вернёмся в гостиницу, и я покажу тебе, насколько велико моё желание.

― Я буду рада его увидеть, но только после того как мы разберёмся с основной проблемой.

― Плевать я на неё хотел. Завтра позвонишь куратору, всё объяснишь, местные колдуны приедут и проведут обряд, ― он поцеловал её ещё раз и слез. ― У тебя причёска развалилась.

― И лифчик расстегнулся. Когда ты успел?

― Долго ли умеючи, ― Илья подошёл к гобелену и повесил его на место. ― Надо вообразить какую-нибудь гадость, чтобы никого не шокировать внешним видом.

― Придумай травму, из-за которой человека могут оставить на сутки в больнице. Что-то не очень тяжёлое, но потенциально угрожающее жизни. Скорее всего, связанное с головой или глазами.

― М-м-м… Я не врач, надо гуглить. Но зачем тебе такая информация?

― Я намерена довести дело до конца. Подвергать риску твоего брата я не могу, следовательно, он должен свалить отсюда, причём в компании с тобой. Защитить твою родительницу будет несложно: круг из соли убережёт от демонов, магия напугает призраков или барабашек, а волшебное существо из плоти и крови в первую очередь нападёт на меня. Как думаешь, куски моего тела выйдут наружу естественным путём или прорвут желудок зверюшки? А может, телепортируются?

― Понятия не имею. Могу попытаться тебя переубедить?

― Нет. Применять силу не советую.

― Я и не собирался, ― он разблокировал смартфон и принялся искать. ― Нам подойдёт сотрясение мозга средней тяжести. Человек должен чувствовать слабость в ногах, лёгкую тошноту, головокружение, давление в области лба. Поведение станет беспокойным, появится раздражительность. Врач оставит в больнице минимум до утра. Только как ты наведёшь на Мишу иллюзию? Тебе же нужно будет несколько минут держать руку у него на лбу.

― Можно обойтись и без долгого тактильного контакта. В прошлый раз я сделала так, потому что мне хотелось тебя потрогать. Сейчас сосредоточусь посильнее, визуализирую заклинание и буду мысленно «держать» его. Твоя задача ― уронить брата где-нибудь в тёмном углу. Справишься?

― Легко. Я когда-то занимался единоборствами и ещё помню некоторые приёмы. Сейчас проверю… Ну да, человек не заметит, как его подсекли, и упадёт без особого вреда для организма. Готовься здесь, а я пойду вытаскивать нашу жертву из кухни.

― Спасибо, ― она потёрлась щекой о его рукав и села на стул. Илья вернулся к родным, объявил, что Мире стало лучше, но пока она не в состоянии подняться. Михаил ухмыльнулся, мать выразила презрение раздуванием ноздрей:

― Что за люди пошли! Я бы себе такого не позволила.

― Когда ты носила Мишу, ты не высовывалась из спальни, ― нетактично напомнил он. ― А моя милая спокойно ходит на работу. Однако мучить её всё-таки не следует ― скоро мы с вами попрощаемся. Правда, сначала надо выполнить просьбу племянника. Миш, у тебя есть старые учебники по физике? Женьке нужен какой-то продвинутый, но точного названия я не помню ― надо посмотреть на обложки. Покажешь коллекцию?

― С радостью. Скорее всего, ему требуется Савельев, ― брат сорвался с табуретки, Илья тоже взял с места в карьер, но через три больших шага запнулся о щель, взмахнул рукой и задел родственника. Тот с криком повалился на пол. Из спальни выпрыгнула Мира, рухнула на колени и вцепилась Михаилу в ладонь. Минуту спустя раздался стон:

― Голова…

― Ударился? Встать можешь?

― Не знаю… Перед глазами всё плывёт и кружится… ― Михаил медленно сел и опёрся о стену. Из кухни раздалось недовольное:

― Ну что там у вас?

― Кажется, Миша заработал сотрясение, ― отозвался Илья. ― Я сейчас повезу его в больницу.

Она тут же очутилась в коридоре:

― Боже! Какой кошмар! Он впадёт в кому, превратится в овощ! Я не могу стоять, у меня сердце… ― приложила руку к груди, начала оседать, но не упала ― поняла, что никто не поймает.

Мирослава кашлянула:

― Я могу остаться с вами и проследить, чтобы вам не стало хуже. Ляжете у себя, скажете, где взять таблетки ― я всё найду…

― Зачем это? ― вскинулся Миша. ― Не надо шарить по спальне, мало ли… Ой, извините. Что это я, мы же без пяти минут родственники. Прошу прощения.

― Вот это уже плохо, ― зловеще протянул Илья. ― Агрессия после удара головой… Нам точно надо показать тебя врачу. Где твой паспорт, полис и СНИЛС?

― В нагрудном кармане куртки. Можешь принести попить?

― Сейчас тебе пить не стоит ― могут возникнуть осложнения. Отёк мозга там или рвота… Потерпи полчасика, ― напугав брата, он сходил за документами, покидал в пакет необходимые вещи и вызвал такси. Заклинание сработало на сто процентов: Михаила мутило и шатало, но он мог передвигаться и худо-бедно соображал. Доктор из приёмного уверенно сказал: «Под наблюдение», ― и принялся заполнять бумажки. Вписал имя, адрес, номера карточек, спросил о наличии хронических заболеваний.

― Я здоров. То есть был здоров до этого вечера, ― Миша потёр лоб. ― Мозг как будто вспух. Это нормально?

― Это пройдёт. Какая у вас группа крови и резус-фактор?

― Не помню.

― Четвёртая, наверное, ― влез Илья. ― У обоих родителей такая, и у меня тоже.

Врач фыркнул:

― Вообще не факт. Может быть и третья, и вторая. Сейчас узнаем ― нам как раз завезли пачку экспресс-тестов. Результат за тридцать секунд ― даже беременность определять дольше. Ну-ка, где тут…

― Нет! ― заорал Михаил. ― Не надо! Только не здесь! Я боюсь вида крови, я могу потерять сознание…

― Тихо, тихо. Не нужно волноваться. Сделаем всё в палате, ― врач задал ещё десяток вопросов и ушёл наверх. Вскоре появилась медсестра с каталкой. Михаил снял куртку и ботинки, лёг, прикрыл рукой глаза. Илья включил обаяние на максимум и без проблем был допущен в отделение. Шепнул женщине пару слов, помог брату перебраться на койку. Вышел из палаты, пофлиртовал с сестричкой на посту, и через десять минут ему сообщили нужные сведения. Он пролистал несколько сайтов, приглушил эмоции и напряг мозги. Иллюзия развеется часам к девяти, и до этого времени брат будет чувствовать себя паршиво. Дать ему очухаться или ковать железо пока горячо? Ждать не было сил ― Илья нацепил на лицо нейтральную улыбку и вернулся в палату.

1

Симфизит ― расхождение лобковых костей при беременности, вызывающее боль и, в некоторых случаях, нарушение походки.

1

Дакима́кура ― длинная и узкая подушка с чехлом, на котором изображён персонаж популярного аниме, игры или сериала. У Ильи она когда-то была, но два или три года назад он от неё избавился.

1

Миттельшпиль (от немецкого Mittelspiel ― «середина игры») ― центральная часть шахматной партии, во время которой происходит основная борьба за позицию на доске.

1

Пикми (от английского pick me ― «выбери меня») ― в данном случае девушка, которая отвергает «женские» интересы и хобби, чтобы выглядеть лучше в глазах того, на чьё внимание она рассчитывает.