Истина в бутылке

Глава 15

До обеда Илья побывал на совещании, кое-что посчитал и объяснил новому сотруднику принцип работы с заказами. За окном было пасмурно и уныло, выходить не хотелось ― он сгонял в столовую, закинул в себя какой-то суп и жёсткое мясо. Мирослава молчала, но часа в четыре позвала к себе в кабинет. После короткой борьбы с самим собой Илья всё-таки спустился.

― Как у тебя дела? ― поинтересовался он, устраиваясь на Костином кресле.

― Не очень. Я сделала доброе дело, а меня облаяли.

― Поясни.

― В среду одна из снабженок, Соня, потеряла серёжку. Сегодня утром выяснилось, что украшение обнаружили в сумке у Юли ― она из бухгалтерии. Юля заявила, что ничего не брала, девочки рассорились, а я решила их помирить и заодно потренироваться. Начала с предполагаемой воровки. Оказалось, она действительно ни при чём. Я пошла в Сонин отдел, во всеуслышание заявила, что Юлька не виновата и её кто-то хотел подставить. Соня покраснела, выволокла меня в коридор и отчитала. Мне это не понравилось, я надавила на неё и выяснила: она сама подбросила безделушку подружке, чтобы был повод поругаться.

― Почему она вдруг захотела разорвать связь, да ещё и таким странным способом?

― О-о-о, там всё настолько сложно, что я толком не поняла. Если хотите, расскажу.

― Давай. Может, я разберусь.

― В общем, в конце августа к Юле начал подкатывать Сергей из отдела продаж. Она отказала ― вежливо, тактично, как полагается. Соню это страшно оскорбило.

― Сергей ― Сонин друг или родственник?

― В Сергея она по уши влюблена. И тут моя логика даёт сбой. Отказ Юли должен был обрадовать Соню, но она почему-то взбесилась. Как такое возможно?

Он ненадолго задумался:

― Пожалуй, я понимаю, в чём проблема. Если Соне нравится Серёжа, значит, в Серёже что-то есть, потому что успешные красивые девочки не влюбляются в скучных неудачников. А раз Серёжа крутой и привлекательный, женщины должны бегать за ним, размахивая трусиками, и плакать от счастья, когда он до них снисходит. Юля, с одной стороны, оскорбила идеального Сониного мужчину, с другой ― заставила саму Соню сомневаться в своём выборе. Люди не любят, когда их воздушные замки разрушают, и могут захотеть поквитаться.

― Детский сад, штаны на лямках. Нет, я знала, что Соня не очень уверена в себе, но чтоб настолько… Общаться со мной она теперь перестанет, с Юлей мы не настолько близки, Вике я уже дала от ворот поворот ― выходит, лишилась большей части подружек. Это печально.

― Зато ты получила важный урок.

― Какой?

― Догадайся сама.

― И вы туда же? Ох уж эти миллениалы, ― Мира показала Илье язык. ― Костя тоже любит недоговаривать ― якобы так у меня мозги активнее работают.

― Он прав.

― Знаю. Дайте собраться с мыслями. А, ясненько. Не стоит причинять добро, да? Но как понять, когда помощь необходима?

― Принцип тот же, что и с критикой. Если человек говорит словами через рот «помоги», его не следует игнорировать. Со всем остальным надо разбираться. К примеру, жена алкоголика будет орать «убивают», а потом напишет на спасителя заявление в полицию. Лудоман отдаст на хранение бабушкины драгоценности, а через неделю разобьёт «лепшему корешу» башку и проиграет цацки. Собственная мать…

― Достаточно. Общий принцип ясен. Постараюсь не лезть на рожон. У вас есть планы на ноябрьские праздники?

― Пока нет. Хочешь куда-нибудь поехать вместе?

― Можно и не ехать. Просто побыть вдвоём, ― она произнесла это так тихо, что он с трудом разобрал слова, но когда сообразил, едва не рехнулся от радости. Разумеется, надо уточнить, чего делать нельзя, и подготовиться, но… Смартфон в кармане завибрировал, Илья раздражённо вытащил его, глянул на номер и закатил глаза. С ним пыталась связаться сестра, а значит, ничего хорошего впереди не ждало.

― Здравствуй, Шура. Что у вас случилось? Только покороче, пожалуйста, я на работе.

― Вечно ты так, ― упрекнула она. ― Хорошо, постараюсь обойтись без лирики. Я беспокоюсь за маму.

― Она опять собралась умирать?

― Нет. Похоже, у неё проблемы с головой. Она уже пару лет увлекается разной параномальщиной, смотрит по телевизору дурацкие передачи про колдунов, покупает амулеты от сглаза и всё такое. Неделю назад я приходила к ней в гости и заметила в углу блюдце с молоком. Мама сказала, ей велели уважить домового. На стенах спальни были какие-то жуткие плакаты, а в туалете ― ты не поверишь ― пентаграмма внизу двери. Я стала расспрашивать, и она призналась, что в квартире якобы появилась некая сущность. Она разговаривает с мамой и заставляет делать всякое. Если не слушаться, наказывает, но когда довольна ― помогает. Я попыталась намекнуть, что маме нужно сходить ко врачу, но она накричала на меня и велела забыть об этих глупостях. Илюш, мне не по себе. В квартире газ, мало ли что может случиться…

― А что говорит Миша?

― Брат ничего не слышал. Мать уверена, что он сущности не интересен.

― При тебе голоса были?

― Нет.

― Значит, она действительно двинулась. Вызывай скорую, пусть её увезут в дурку.

― Сейчас нельзя госпитализировать пациента без его согласия.

― Уговори как-нибудь. Или ты хочешь, чтобы я приехал и повалялся у родительницы в ножках? Безусловно, ей это придётся по вкусу, однако в лечебницу она всё равно не поедет.

― Может, у тебя есть знакомые психиатры? Я принесу ноутбук, организую видеозвонок ― пусть с ней побеседует хороший специалист. У нас нормальных докторов не сыскать. Я читала в интернете ― если это острый психоз, он вылечивается таблетками за несколько недель. Пожалуйста, помоги. Всё-таки не чужие люди.

― Я перезвоню через десять минут, ― он ткнул пальцем в экран, положил гаджет на стол и негромко застонал. Мира встала со своего места, присела боком на стол начальника.

― Есть повод для паники?

― Не уверен. Надо включить голову.

― Поняла, молчу, ― она отодвинулась, но не ушла. Илья перебрал в голове варианты, выбрал тот, который устраивал лично его. Был соблазн использовать Миру втёмную, однако он решил не врать. Часть информации придётся утаить, но злиться по этому поводу она не должна. Подобрав слова, Илья подкатил поближе к Мирославе, погладил её по кисти:

― Мне нужно разобраться с семейными делами, и для этого требуется твоя помощь. Постараюсь, чтобы мы уложились в день-два. Полетим в Екатеринбург, побеседуем с моими родными, потом куда-нибудь сходим. О деньгах не беспокойся ― оплачиваю всё. Поедешь?

― Хотелось бы узнать, что нас ждёт.

― Если коротко ― надо проверить, не сошла ли моя мать с ума. Ты способна это определить?

― Без труда. Если у человека беда с головой, это видно по ауре. А после разговора я легко выясню, какое событие раскрутило маятник. Почему у вашей родственницы возникли подозрения?

― Матушка утверждает, что в её доме поселилось нечто. Неведомая тварь якобы общается с ней, раздаёт приказы и карает за бездействие. Мои брат с сестрой ничего не слышат. Вроде бы обычная история, но есть нюанс, который всё меняет. Мать на самом деле чувствительна к магии. Когда на мне появилась печать, она это заметила. Едва я вошёл в квартиру после выписки, родительница выбежала в прихожую и сказала, что меня прокляли. Почуяла заклинание аж из своей спальни! Были ещё некоторые моменты, но о них я расскажу тебе чуть позже. В общем, в жилище и впрямь может скрываться зловредный дух, призрак или ещё кто-нибудь. Бороться с ним я не предлагаю, но обнаружить сущность и сообщить о ней куда следует ты в состоянии.

― Скажу больше ― я обязана так поступить. Только учтите: если тварь окажется очень сильной, мне придётся вас бросить. Защитить не смогу ― только выскочить в окно, разбиться, восстановиться и сбежать.

― Принято. Думаю, моя метка справится и с чудовищем. Брата я поставлю около себя, а мать… Возможно, тварь ей подавится или отравится. Сейчас перезвоню сестре и всё объясню, потом купим билеты и выберем гостиницу. Тебе лучше жить отдельно.

― Почему?

― По легенде, ты не моя коллега, а врач-психиатр. А для мамы и брата будешь невестой. Потренируйся говорить мне «ты», чтобы не облажаться в самый ответственный момент.

― Это не потребует больших усилий, особенно если… ― Мира спрыгнула, положила руку Илье на плечо, потянулась вперёд ― он резко повернулся:

― Не надо. В кабинете есть камера, и она направлена прямо сюда. Я выяснил это, когда искал шпиона по поручению начальства.

― Я не подозревала о её существовании. Выходит, все айтишники видели, как я поправляю лифчик, а Костя кидает через всю комнату скомканные бумажки?

― Увы. Правда, у меня осталась флешка с паролями. Если их не поменяли, я зайду на сервер и сотру сегодняшний компромат.

― Но ничего же не было.

― Намерение тоже считается. Всё, давай подбирать отель. В родном городе я не был уже много лет и понятия не имею, где сейчас можно остановиться. Вот, смотри ― до моего дома полчаса на трамвае, номера приличные. Нравится?

― Дороговато.

― У меня зачарованная дебетовка, на которой всегда будут деньги. А ты уже сделала себе нечто похожее?

― Пока нет. Я попробую провернуть этот фокус самостоятельно, но если не справлюсь, получу карточку от куратора. Маг, живущий среди людей, не должен голодать. Разумеется, поначалу придётся строго контролировать расходы, чтобы мной не заинтересовалась налоговая служба. Зато потом… Я не буду покупать ни брендовые шмотки, ни люксовую косметику ― возьму месяц за свой счёт и облечу всю Россию. Затем сгоняю на море ― куда там сейчас можно? Только бы проклятие сняли! Мне так надоело постоянно умирать...

― Ты ещё не вспомнила, кого видела?

― Не-а. Глухо, как в танке. Не будем об этом. Когда у нас вылет?

― В десять вечера. До аэропорта поедем на экспрессе ― это будет быстрее, чем на такси.

― Не возражаю. Как мне одеться?

― Удобно, но не слишком расслабленно. Зима в Екатеринбурге уже началась ― без тёплой куртки, шарфа и шапки не обойтись.

― Это понятно. Я про второй слой. Тёмно-синий свитер подойдёт? Он тонкий, но с хорошим составом, и оверсайз ― можно поддеть что угодно. Брюки серые в клетку, полушерстяные, зимние ботинки на тракторной подошве, аксессуары ― сойду я за столичную штучку?

― Тебя выдаст твой говор. Шура и Миша купятся, а мать раскритикует твой наряд, даже если ты будешь с ног до головы упакована в Шанель. По мне, выбор нормальный. Я отыщу в своём гардеробе что-то комплементарное, ― Илья поставил напоминалку, выбрал и оплатил необходимое. Позвонил сестре, сообщил ей всё, что требовалось. Шура немного расстроилась: на ноябрьские праздники она вместе с мужем и детьми уезжала в гости, и повидаться с братом не получалось. Ему это было на руку ― одно враньё всегда лучше двух. После разговора с сестрой настал черёд матери. Диалог длился девять минут, и после него Илья почувствовал себя выжатым досуха. Мирослава глянула ему в лицо, попятилась и пробормотала: «Потом поделитесь, если захотите». Он крайне сдержанно поблагодарил её и отчалил. Очень интенсивная тренировка помогла восстановиться, однако после Илья проснулся совершенно разбитым. Привычка и внутренняя дисциплина не дали раскиснуть ― до половины шестого функционировал как обычно. С Мирославой встретился в электричке ― она пришла чуть раньше и заняла два места по ходу движения. В аэропорту было многолюдно и неожиданно жарко. К счастью, салон бизнес-класса встретил их тишиной и прохладой. По соседству никого не оказалось, нервных дамочек или перепивших мужчин не приводили, и через час полёта он позволил себе выдохнуть. Мира уловила перемену, откинула подлокотник, легонько сжала его колено:

― Вы пришли в себя? Можете подготовить меня к завтрашнему визиту?

― Да, я готов. Пожалуйста, сними с меня руку.

― У вас там чувствительная зона? Как необычно. Или вы боитесь щекотки?

― Мне очень приятны твои прикосновения, но сейчас не время для таких ощущений. О чём тебе рассказать в первую очередь?

― Давайте о ваших родителях. Я должна знать, как себя вести.

― Тогда начну с небольшого лирического отступления. Ты уже знаешь, что я занимался с психотерапевтом. За первый год меня вытащили из депрессии, потом был перерыв, однако вскоре после переезда в Москву я решил продолжить сессии. Нашёл адекватного специалиста и работал с ним чуть меньше трёх лет.

― Так долго?

― Это было необходимо. С его помощью я вытащил из себя кучу всякой дряни. Радикально не изменился, однако стал более спокойным и уверенным в себе. Разобрался с детскими и юношескими проблемами, отпустил то, что полагалось отпустить. Словом, моё мнение о родных можно считать объективным и беспристрастным. С прелюдией покончено, дальше будут факты.

― Вещайте.

― Мои бабка дед с материнской стороны были мелкими, но ушлыми чиновниками. До развала Союза жили сытно и гладко, единственную дочь растили как принцессу. Как ни странно, на её характер это повлияло не сильно ― пониженная эмпатия, эгоизм и прочие прелести были в этой дамочке с самого начала. Модная одежда, красивое личико и блестящие актёрские способности обеспечили ей высокое место в школьной иерархии, звериное чутьё позволило выбрать в мужья человека, способного выжить в эпоху перемен. С моим отцом они познакомились на дискотеке ― ей было шестнадцать, ему восемнадцать. Два года целомудренно гуляли по паркам и музеям, а едва мать отпраздновала совершеннолетие, поженились. Через десять месяцев после свадьбы родилась моя старшая сестра.

― Выходит, ваша мама ушла в декрет прямо на первом курсе?

― Что ты! Она даже не пыталась никуда поступить. Получила аттестат и год валяла дурака ― говорила, что учёба в спецшколе подорвала её моральное и физическое здоровье. Потом женитьба, тяжёлая беременность, роды… Когда Шуре исполнилось полтора года, мать снова забеременела. Я был крупным парнем ― пришлось делать экстренное кесарево. Как ты понимаешь, за это маман меня недолюбливала.

― Не понимаю, но дискутировать с вами не стану. Продолжайте.

― Тогда уже было понятно, что старым порядкам приходит конец. Мой отец решил попытать удачи ― взял у друзей в долг, купил старый гараж в кооперативе на окраине и открыл маленькую ремонтную мастерскую. Благодаря знакомствам тёщи и тестя он обзавёлся надёжной «крышей» и пережил тёмные годы относительно спокойно. Мы не нуждались, иногда даже шиковали. В шесть с хвостиком меня сочли сильно умным, отдали в школу, и мама залетела в третий раз. С Мишей у неё наконец случился окситоциновый «приход» ― брат был назначен любимым ребёнком и облизывался с ног до головы. Я завидовал сиблингу недолго: сумел понять, что её любовь хуже, чем равнодушие или злость. Она душила, ломала и подавляла ― к семнадцати годам Миша был зашуганным толстячком без своего мнения. Поступил в педагогический институт, выучился, стал преподавать физику в одной из екатеринбургских школ. Вроде как с кем-то отношался, однако долго это не продлилось. Сейчас Михаил живёт с матерью, отдаёт ей зарплату и всячески обхаживает.