Мир был перезапущен 5 789 раз — и всё же мы существуем. Часть III

— Что ты сделал с моим замком?

Леон обернулся.

— Удобнее же стало, правда?

— Я не спрашивал, удобно ли. Я спросил, почему здесь теперь музыка.

— Потому что людям нравится.

— Кто сказал, что им нравится?

В этот самый неподходящий момент мимо проходил демон и совершенно искренне остановился:

— Господин Моргас, мелодия сегодня после обеда была очень хорошая. Можно поставить её завтра ещё раз?

Воздух застыл.

Леон ничего не сказал. Просто посмотрел на Моргаса.

Моргас закрыл глаза.

— Если сюда сейчас войдёт человек без контекста, он решит, что Герои уже захватили замок демонов.

— Зато выглядит живым.

— Это не было комплиментом.

— Я знаю.

Леон повернулся к окну, явно уже размышляя, поместится ли рядом ещё одна лампа.

Моргас остался на месте, мысленно подсчитывая, сколько всего придётся отменять после возвращения в собственное тело.

Глава 8 — Пользуйся тем, что есть

На пятый день у старого моста произошла авария.

Транспортная повозка с крупными магитехническими деталями попала колесом в повреждённый участок дороги на повороте. Правое переднее колесо заклинило, и весь кузов резко повело наружу. Опорная рама перекрутилась следом, а энергетическое ядро почти в два человеческих роста наполовину выскользнуло из креплений.

Под конструкцией оставались зажаты несколько рабочих.

Когда Мира в теле Кейна прибыла на место, крайняя удерживающая цепь уже побелела от натяжения.

Едва люди увидели её, со всех сторон закричали:

— Кейн, не поднимай просто так! Там люди! Если повозка наклонится ещё сильнее, их раздавит!

Мира не бросилась к машине. Сначала прошла несколько шагов в направлении крена, проверила правую ось и осмотрела две балки, на которые приходилась основная нагрузка. Внешняя уже заметно выгнулась. Внутренняя пока держала. Несколько металлических соединений под кузовом издавали непрерывный скрежет.

— Все, кто снизу, двигайтесь влево. Держитесь ближе к опоре моста и выходите по одному. Не сбивайтесь вместе.

У кого-то голос сорвался от паники.

— Ядро сейчас упадёт!

— Я знаю. Поэтому и сказала не бежать куда попало.

Мира сбросила плащ и подошла к задней части повозки, выбрав точку ближе всего к оставшейся опоре.

Ноги упёрлись в землю. Колени согнулись. Плечо прижалось к перекошенной металлической раме. Пальцы зацепились за щель в конструкции.

Сила Кейна пошла вверх от ног. Мира чувствовала, как работают все мышцы, но это уже не напоминало спокойные испытания на тренировочной площадке. Времени разбирать каждую возможность не было.

Внешняя цепь лопнула.

Энергетическое ядро сорвалось вниз.

Вся повозка дёрнулась вправо.

Мира резко подняла плечо.

По камню под ногами побежали тонкие трещины. Падающая рама замерла, а затем медленно вернулась назад на долю расстояния.

— Сейчас! Выбирайтесь!

Последние двое рабочих выкатились наружу.

Только убедившись, что под кузовом больше никого нет, Мира отпустила опору и перешла к согнутой балке.

Пальцы быстро простучали металл и остановились чуть ниже одного из главных соединений.

Кто-то рядом уже начал спрашивать, что она делает.

Мира ударила первой.

Раздался глубокий металлический гул. Снаружи осталась лишь вмятина.

Зато внутри одна за другой прозвучали резкие трещины. Несколько перекрученных точек напряжения разрушились почти одновременно. Когда балка сломалась точно там, где Мира выбрала, накопленное искажение в конструкции высвободилось через новый разрыв.

Энергетическое ядро скользнуло в освобождённую сторону и рухнуло в пустую грязь у дороги.

К тому моменту, когда поднялась пыль, Мира уже отошла из опасной зоны.

Один из рабочих долго смотрел на сломанную балку.

— Обычно, когда такое случается, ты просто ставишь повозку обратно на колёса.

Мира стряхнула металлическую пыль с рук.

— Под ней были люди. Если бы я подняла всё целиком, сломанная балка прошла бы прямо по ним.

— Даже бить ты в последнее время стал иначе. Раньше просто разбивал то, что мешает. А теперь сначала осматриваешь всю машину.

Мира ничего не объяснила. Только ещё раз убедилась, что все рабочие стоят на ногах.

Настоящий Кейн в теле Миры прибыл, когда аварию уже наполовину взяли под контроль.

Он подошёл к сломанной балке, провёл пальцами по излому и почти сразу понял, что сделала Мира.

Окажись он по-прежнему в собственном теле, первым порывом действительно было бы поднять всю повозку обратно.

Мысль немного раздражала.

И одновременно впечатляла.

После падения энергетического ядра внутренние магические контуры начали сбрасывать давление.

Из трещин корпуса вспыхивал тёмный сине-чёрный свет. Несколько техников попытались подойти, но выбросы силы отбросили их назад.

Кейн взял у одного из них моток усиленного троса и сначала выслушал объяснение.

— Нужно стянуть корпус, прежде чем мы сможем отключить три контура справа. Если давление продолжит расти, ядро взорвётся целиком.

Кейн посмотрел на трос.

— Сколько это обычно занимает?

— Три-четыре минуты.

— Похоже, оно не собирается давать вам три минуты.

Техник побледнел.

— Поэтому мы и паникуем.

Кейн перестал тратить слова. Первый трос он бросил сразу. Кисть Миры сама чуть отвела его назад, конец чисто прошёл через металлическое кольцо. Второй лёг на противоположную сторону. Несколько крепёжных узлов завязались почти без осознанного усилия, каждый с абсурдно ровным натяжением.

Кто-то уставился на него.

— Кейн, когда ты научился так вязать?

— Сегодня.

Третий трос едва успели закрепить, когда изнутри ядра донёсся ещё один тяжёлый звук.

— Времени нет! — крикнул техник.

Кейн один раз посмотрел на расширяющуюся трещину, схватил все три троса вместе, отступил и потянул всем плечевым поясом и спиной.

Усиленные линии одновременно натянулись до предела.

Процесс, который обычно выполняли поэтапно, одним движением был доведён почти до полного натяжения. Металл завизжал. В нескольких местах тросы глубоко врезались в кромку.

Зато трещина закрылась больше чем наполовину.

Техник едва не закричал:

— Медленнее! Третий сейчас лопнет!

Кейн тут же остановился.

— Этого достаточно?

— Да! Да, хватит! Больше не тяни!

Мира подошла как раз вовремя, чтобы увидеть свои тщательно рассчитанные усиленные тросы, натянутые так, будто они вот-вот прорежут корпус насквозь.

— Ты так используешь мои тросы?

Кейн всё ещё держал их.

— Корпус закрыт.

— Ещё дюйм — и один бы порвался.

— Поэтому я остановился.

— Ты остановился, потому что он закричал.

Кейн посмотрел на неё без малейшего раскаяния.

— Результат сработал. В твоём способе слишком много шагов. В аварии не всегда есть время выполнять каждый медленно.

Мира почувствовала, как где-то за глазами начинает зарождаться головная боль.

После обеда напуганный бронированный зверь, которого использовали для перевозки грузов, ворвался в соседний складской район.

Утечка магии после аварии довела его до паники. К моменту, когда прибыли Моргас и Леон, зверь уже пробил две стены и продолжал нестись вперёд.

Всех людей со складов успели вывести.

Леон в теле Моргаса первым посмотрел на животное.

— Не убивай. Оно просто перепугано.

Моргас в теле Леона уже поднял руку.

Вдоль предплечья собралась тёмная магия и сжалась в пять тонких чёрных лезвий над тыльной стороной кисти.

Коготь Бездны.

Моргас обычно использовал этот навык, чтобы ограничить движения, рассечь оружие или заставить противника изменить направление.

Леон явно не собирался применять его так же.

Одного взгляда на стойку хватило Моргасу, чтобы понять: что-то не так.

— Что ты делаешь?

— Хочу попробовать поближе.

— Не бери мой навык и не превращай его в свою обычную...

Леон уже сорвался с места.

Тело демона было легче и быстрее привычного тела Героя. Он оттолкнулся от земли и почти стелясь над поверхностью скользнул вперёд.

Бронированный зверь опустил голову и бросился навстречу.

В последний момент Леон ушёл в сторону. Левой ладонью упёрся в толстую броню у шеи, правой провёл пятью чёрными лезвиями.

Отголосок удара прорезал глубокие линии в соседней стене.

Но когти, коснувшиеся самого зверя, были направлены наружу и сорвали лишь внешний слой защитных пластин.

Леон не остановился. Используя инерцию зверя, он развернулся, зацепился пальцами за край шейной брони и резко направил чёрную магию вниз.

Связывающая сила Когтя Бездны, обычно распределённая по нескольким направлениям, сжалась в одно.

Огромный зверь потерял равновесие. Передняя часть тела с грохотом врезалась в землю, разметав грязь и каменную крошку.

Моргас стоял позади и выглядел всё более оскорблённым.

Леон отступил и посмотрел на ладонь.

— В ближнем бою работает отлично.

— Обычно его так не используют.

— Но можно.

— Ты использовал навык контроля, чтобы впечатать кого-то мордой в землю.

— Он был под контролем.

Моргас посмотрел на зверя, который пока не мог подняться.

Через долгую паузу он произнёс, с трудом удерживая терпение:

— Когда вернёмся в свои тела, пожалуйста, перестань учить меня новым способам пользоваться моими же навыками.

Леон заинтересовался.

— Попробуй хотя бы раз. Полезно.

— Я не хочу знать.

На другом конце двора внешняя стена склада, повреждённая зверем, начала крениться в сторону толпы.

Моргасу пришлось бросить спор и вытащить огромный меч, который он по-прежнему считал нелепо большим.

Стоило обеим рукам сомкнуться на рукояти, как сила тела Героя прошла через ноги, бёдра, плечи и спину в клинок.

По лезвию начал растекаться золотой свет.

Если использовать «Солнечный разлом» так, как обычно делал Леон, удар превратился бы в огромную широкую дугу. Всё, что окажется слишком близко — стена, человек, земля — попало бы под неё.

Моргас не позволил силе расшириться. Он сжал золото обратно в меч, пока над кромкой не осталась только тончайшая линия света.

Стена уже падала.

Моргас шагнул вперёд. Левая нога закрепилась. Бёдра повернулись, за ними пошло плечо.

Кончик меча вошёл в старую трещину у основания стены.

Само движение было небольшим.

Сила высвободилась только после того, как клинок оказался внутри.

Золотой импульс прошёл по внутренней структуре. Снаружи раздался лишь один короткий хлопок.

В следующую секунду стена разделилась точно по заданной линии. Верхняя половина рухнула назад, в пустую зону, и весь мусор упал в стороне от людей.

Леон подошёл и долго смотрел на разрез.

— Ты использовал «Солнечный разлом», чтобы разобрать стену?

Моргас убрал меч в ножны.

— Стена никого не задела.

— Взмах был таким маленьким, будто ты хлеб нарезал.

— Ты только что моим Когтем Бездны впечатал зверя мордой в землю. Не тебе критиковать мою версию.

Леон подумал.

— Моя выглядела эффектнее.

Моргас даже не стал отвечать.

Глава 9 — Ты портишь мою репутацию

К шестому дню окружающие тоже начали привыкать к переменам.

Особенно явно это проявилось в замке демонов.

После того как Леон в теле Моргаса перестроил график караулов, люди, которые раньше часами стояли на одном месте, наконец получили нормальные смены и отдых. Сначала все были уверены, что новый порядок исчезнет через день-два. Но «господин Моргас» ничего не отменил, и постепенно люди стали смелее.

Однажды после обеда молодой демон так долго топтался у двери, что Леон наконец поднял голову от еды.

— Тебе что-то нужно? Тогда говори. Стоять молча у двери гораздо тревожнее.

Молодой человек глубоко вдохнул.

— Я хотел спросить о личном. Возможно... неуместно беспокоить вас таким.

— Ты уже пришёл. Спрашивай.

Объяснение заняло некоторое время.

Человека, который ему нравился, собирались перевести в другое место. Он слишком долго тянул с признанием, с каждым днём жалел всё сильнее, а теперь боялся, что если скажет всё в последний момент, то окончательно испортит отношения.

Леону почти не пришлось думать.

— Тогда скажи ей. Она уезжает. Если промолчишь, через три месяца всё ещё будешь гадать, что случилось бы, если бы признался. Откажет — значит, откажет. Зато не проведёшь следующий год в догадках.

Молодой демон явно ожидал более сложного ответа.

— И всё?

— А что ещё? Ты столько времени её любишь. Если подождёшь дольше, молчание само по себе ответом не станет.

Он долго стоял, обдумывая услышанное.

А потом действительно ушёл.

Когда вечером вернулся, лицо заметно покраснело.

— Господин Моргас. Спасибо.

Леону хватило одного взгляда, чтобы понять результат. Он хлопнул молодого демона по плечу.

— Всё, хватит стоять тут и улыбаться как идиот. Иди к ней.

К следующему дню история уже разошлась по небольшой части замка.

Настоящий Моргас, всё ещё находившийся в теле Леона, вернулся и, ещё не дойдя до следующего коридора, услышал разговор двух подчинённых.

— Если тебя что-то беспокоит, в последнее время с господином Моргасом действительно можно поговорить. Он выслушивает до конца.

— И не заставляет тебя чувствовать себя глупо на середине вопроса.

— Мне такой он нравится больше.

Моргас остановился.

Тем же вечером он нашёл Леона и начал без вступления:

— Почему люди теперь приходят ко мне за советами по отношениям?

Леон в этот момент сравнивал две скатерти для завтрашнего утра и почти не поднял головы.

— Потому что в последнее время с тобой проще разговаривать.

— «В последнее время» — это ты.

— Лицо твоё. Когда вернёмся обратно, они всё равно придут к нему.

Моргас выглядел ещё менее довольным.

— Значит, ты создаёшь мне будущие проблемы.

— Можешь просто слушать. Они рассказывают, ты даёшь один совет. Долго не занимает.

— У меня нет никакого желания управлять чужой личной жизнью.

— Тогда скажи им хотя бы не тянуть слишком долго.

Моргас посмотрел на две подозрительно яркие ткани в руках Леона.

— Для начала положи это обратно.

— Почему?

— В столовой уже достаточно светло.

— А эта выглядит теплее.

— Комнате не нужно «выглядеть теплее».

Леон провёл пальцами по ткани, явно не собираясь сдаваться.

— Людям нравится.

От этой фразы у Моргаса уже начинала болеть голова автоматически.

------------------------------

На стороне Героя люди всё сильнее зависели от Моргаса в теле Леона.

Задания были распределены. Комнаты приведены в порядок. Оружие обслуживалось по графику. Даже маршруты выезжающих групп теперь записывались в одном и том же формате.

Поначалу все относились к этому как к забавной перемене.

К шестому дню карты и листы с поручениями уже просто складывали на стол Моргаса — всё ещё называя его Леоном — будто этим он занимался всегда.

— Можешь это распределить?

Моргас поднял глаза.

— Почему вы отдаёте это мне?

— В последнее время ты лучше всех всё организовываешь.

— А раньше кто занимался?

— Каждый смотрел свои дела.

— То есть потому, что я распределяю понятнее, теперь всё несут сюда?

Мужчина задумался.

А затем с неудачной искренностью кивнул.

— В общем-то, да.

Моргас откинулся в кресле. На лице Леона отчётливо читалось сожаление.

Когда настоящий Леон вернулся в теле Моргаса и увидел на столе шесть или семь новых документов, он с интересом поднял один.

— Это всё сегодня принесли?

— Твои друзья.

— Зачем?

— Леон в последнее время очень надёжный.

Леон замер.

— Что значит «в последнее время»?

Моргас наконец поднял глаза.

— Это не точная формулировка. Я улучшил её для тебя.

— То есть раньше они считали меня ненадёжным?

— Они сказали, что ты был более свободным в подходе.

— Это тоже не звучит как похвала.

— Быстро понял.

В дверь постучали.

— Леон? Ещё одно.

Дверь открылась. На столе появился новый документ.

Человек, передававший его, небрежно добавил:

— В последнее время мне спокойнее всего оставлять такое у тебя.

Дверь закрылась.

Леон несколько секунд стоял неподвижно.

— Когда верну своё тело, я с ними поговорю.

Моргас снова занялся бумагами.

— Сначала, пожалуй, закончи сегодняшнюю стопку.

— Почему я должен её делать?

— Разве тебя только что не оскорбило, что они считали тебя ненадёжным?

На это Леону ответить было нечего.

Он сел и принялся за работу.

------------------------------

В Уитфолле развивалась та же проблема.

Деревенскому старосте новый «Кейн» нравился с каждым днём всё больше.

За завтраком он пролистал бумаги, которые были разложены накануне вечером, и между делом заметил:

— В последнее время хорошо работаешь. Продолжай так. Всё лежит по порядку, объясняешь один раз нормально, и мне не приходится бегать за тобой и напоминать каждую мелочь.

Ложка в руке Кейна — то есть Миры — остановилась.

Через стол Кейн лицом Миры тоже поднял глаза.

— Кейн раньше правда был настолько сложным?

Староста посмотрел на неё, не понимая, кто на самом деле задаёт вопрос.

— Не сложным. Просто всё делает по-своему. Если попросишь — выполнит, но о процессе лучше не спрашивать. А в последнее время с ним гораздо проще.

Кейн тут же оскорбился от имени самого себя.

— А что плохого в том, чтобы делать по-своему? Если дело закончено, разве этого недостаточно?

Староста рассмеялся.

— В последнее время ты его так защищаешь.

Мира опустила взгляд в тарелку, пока улыбка не стала слишком заметной.

После завтрака они успели пройти довольно далеко, прежде чем Кейн наконец заговорил:

— Мой отец всерьёз считает, что тобой управлять проще, чем мной.

Мира посмотрела на него.

— За столом ты защищал свою оригинальную версию.

— Это была защита репутации.

— Получилось не очень.

— Молчи.

На улице люди столь же прямо высказывались о «Мире».

Некоторым казалось, что она стала расслабленнее. Больше не прокручивала каждый разговор в голове три раза перед ответом. Если нужно что-то сделать — просто делала.

Один лавочник даже сказал ей в лицо:

— Вот такой ты намного лучше. Раньше была настолько серьёзной, что мы уставали просто смотреть, как ты думаешь.

Когда дома Кейн повторил эту фразу, Мира застыла.

— То есть все считают заменённую личность лучше?

— По крайней мере несколько человек — совершенно искренне.

— Твоему отцу нравится внимательный Кейн. На улице нравится расслабленная Мира. Героям — тихий Леон. Демонам — дружелюбный Моргас.

К концу списка даже Кейн понял, насколько нелепо это звучит.

Мира откинулась на спинку стула.

Через мгновение спросила:

— Когда мы поменяемся обратно, они решат, что оригинальными версиями пользоваться сложнее?

Кейн подумал.

— Наверное.

Ответ не понравился ни одному.

По-настоящему Кейна встревожило другое — той ночью.

Он один раз проснулся среди ночи.

Рядом Мира всё ещё спала в его теле.

Лицо было его.

Поза во сне — полностью её.

Подушка лежала идеально ровно. Одеяло подтянуто именно так, как она всегда любила. Даже рука у груди не имела ничего общего с мужчиной, который обычно без малейшего стыда занимал половину кровати.

Кейн долго смотрел.

Раньше, глядя в зеркало, он всегда видел лицо под собственным управлением. Сам решал, когда оно хмурится, улыбается, раздражается.

Теперь то же лицо спокойно лежало рядом и даже во сне каким-то образом принадлежало другой личности.

В конце концов Мира проснулась от его взгляда.

Первые слова прозвучали сонно и невнятно:

— Почему ты на меня смотришь?

— Я смотрю на своё лицо.

— Когда так говоришь, звучит ужасно.

— Я не знал, что моё лицо может выглядеть настолько спокойно во сне. Даже одеяло аккуратное.

Мира посмотрела на себя, явно не понимая.

— Разве можно спать аккуратно?

— Можно. Ты лежишь на моём месте, но ничего здесь не похоже на меня.

Мира уже достаточно проснулась, чтобы раздражаться, но недостаточно, чтобы продолжать разговор. Она перевернулась и отвернулась от него.

Кейн ещё немного смотрел, а затем тихо сказал:

— Тебе и так идёт.

Мира не ответила.

Только одеяло поднялось чуть выше, закрывая лицо.

Глава 10 — Перемена

На седьмое утро Вера наконец закрыл блокнот.

За предыдущие дни он успел записать почти всё, что можно было наблюдать: когда привычки тела проявляются сильнее всего, сколько времени сознательному намерению требуется, чтобы их перебить, возникает ли задержка при активации навыков, влияет ли эмоциональное состояние на контроль. Рядом уже лежала толстая стопка заметок.

Грант увидел, что он перестал писать, и сразу спросил:

— Закончил?

— С самим телом — почти. Дополнительные записи вряд ли покажут что-нибудь новое.

— Значит, наконец можно заняться вопросом, почему это вообще произошло?

Вера сложил несколько блокнотов в сторону.

— С сегодняшнего дня.

Вскоре к ним присоединили Сайруса и Нору.

Сайрус, находившийся в теле Норы, последние дни постоянно сталкивался с ожиданиями окружающих. Люди видели это лицо и сразу несли ему исторические записи, тогда как сам он по привычке подходил к любой проблеме через травмы, симптомы и физические реакции.

У Норы в теле Сайруса была обратная проблема. С лицом врача она могла всё утро просидеть над одной старой архивной страницей.

Очень скоро комната старых записей исчезла под книгами и документами.

Нора отодвинула уже проверенную стопку.

— Ничего похожего возле момента открытия Закрытой области я не нашла. После окончания перезапуска прямых совпадений тоже нет. Во внешнем мире материалов слишком много, и категории у них не такие, как у нас. Если люди прошлого буквально не писали «обмен телами», поиск по этой фразе далеко нас не заведёт.

Через стол Сайрус открыл несколько медицинских дел.

— Тогда ищите по симптомам. Если люди тогда сами не понимали, что происходит, именно это они и записывали бы. Кто-то проснулся и не умеет ходить или говорить. Кто-то внезапно пользуется инструментами, которым никогда не учился. Кто-то слишком хорошо знает устройство чужого дома. Такие вещи оставляют следы.

Все сразу сменили направление поиска.

Теперь они искали сообщения о несоответствии личности, ненормальном поведении, внезапно изменившихся родственниках, воспоминаниях, которые не могли принадлежать человеку, у которого обнаружились.

Почти в полдень Нора вытащила из стопки очень старых городских архивов странный отчёт.

Он происходил из небольшого города внешнего мира, которого больше не существовало.

Края бумаги пожелтели, несколько строк расплылись, но сохранившихся случаев хватило, чтобы все остановились.

Муж проснулся, прекрасно зная, где жена прячет деньги, но не помня, куда сам складывает инструменты.

Пожилая женщина внезапно начала обращаться с оборудованием молодого плотника так, словно работала с ним годами.

Ребёнок отказался входить в собственную комнату, зато мог перечислить содержимое каждого ящика в соседней.

Двое солдат в один и тот же день узнали семейные прозвища друг друга, которые посторонним знать было неоткуда.

Вера перечитал отрывки.

— Дальше.

Нора перевернула страницу.

Текста после этого сохранилось значительно меньше. Почти целой осталась лишь одна строка.

«В том году Перемена пришла рано».

Грант нахмурился.

— Перемена?

Нора прижала палец к строке.

— Написано между делом, без объяснения. Автор явно считал, что термин и так всем известен.

Сайрус придвинул лист ближе.

— Дальше что-нибудь есть?

У следующей страницы не хватало большого угла.

Сохранились только обрывки.

«...дороги оставались проходимыми».

«...временное смещение внутри семей и профессий».

«...часть жителей отказалась возвращаться к прежнему образу жизни».

На этом запись обрывалась окончательно.

Мира и Кейн пришли, когда стол уже был завален связанными материалами. Мира подняла повреждённый отчёт и прочитала от начала до конца.

— Только этот город?

Нора покачала головой.

— Пока рано говорить. «Перемена» — обычное слово. В старых документах оно могло означать всё что угодно: времена года, смену власти, торговые маршруты, даже деловые циклы.

Вскоре появились Леон и Моргас.

Моргас сразу заметил слово на странице.

— Перемена?