Десятиметровая фигура Зубастого возвышалась над зданиями, и его было видно даже на другом конце лагеря, а еще не уничтоженные прожекторы помогали рассмотреть его во всех деталях. Командующий Рундштедт, несколько офицеров и солдаты-наводчики находились на безопасном расстоянии и наблюдали за тем, как Зубастый крушит лагерь и давит людей. Все молчали. Они понимали одно: краковский инцидент — лишь начало войны, но уже внутренней, между населением и правительством. Проще говоря, наступила гражданская война.
— Командующий Рундштедт! Что вы прикажете делать?! — один из офицеров тряс стоявшего в оцепенении командующего. — Командующий! Там находится очень много орудий, давайте просто задавим его числом и убьем. Командующий!
— Слышу я. Убивать, похоже, не вариант.
— Это еще почему? Оно появилось из-под земли и сейчас гробит жизни наших же людей! Всего один приказ, и все это прекратится!
— Потому что убить его означает потерять огромную силу и дать его союзникам время накопить ресурсы. Какой у них план? Сбежать, но это второстепенная задача. Главная цель — ликвидировать все командование. А сейчас его тактическая задача — расчистить территорию от орудий, чтобы дать каперам и союзникам возможность действовать более безопасно. Если убить его сейчас, то они даже не попытаются сунуться сюда и уйдут, но они не сдадутся. Они подготовят силы и атакуют уже не Краков, а Смертоберг. Лучше всего будет дождаться атаки союзников, а потом выманить Вальтера. Нам нужно его просто ранить, но так, чтобы он мог передвигаться.
Рундштедт продолжил наблюдать за действиями Зубастого: тот постоянно крутился и нагибался, уворачиваясь от залпов. От некоторых снарядов ему удавалось уклониться, другие прилетали прямо в него, но гиганту удавалось защитить сердце, хотя почти вся броня на его теле покрылась трещинами, а кое-где и вовсе осыпалась в костную муку. Очередной залп угодил ему прямо в лицо: разнесло нос и глаз, но остальная часть головы почти не пострадала, а невероятно крепкая и сильная челюсть не почувствовала взрыва. В этот момент командующий Рундштедт достал из кобуры наградной пистолет и выстрелил в сторону гиганта. Пуля, ясное дело, не нанесла никакого урона и даже не долетела — это был символический знак о начале исполнения плана по истощению Вальтера.
— Гоните его сюда. Достаньте уже из укрытия того человека, мы ждем Вальтера, — Рундштедт положил руку на сверхтяжелое бронебойное орудие — их главный козырь, от которого зависел исход всего сражения.
— Выполняю! — отдали честь офицеры с солдатами и бросились в разные стороны: одни — прямо к Зубастому, другие — к главному входу в подземные ходы, третьи — за орудия, стоящие по углам зданий.
Вальтер и Алексей переоценили свои силы и недооценили возможности врага — у того оказалось слишком много солдат и бронебойных орудий. Стоило Зубастому уничтожить одну пушку, как в его затылок уже летел залп из нескольких подогнанных орудий. К тому же враги были отлично организованы и строго следовали приказам. Огонь велся по очереди: пока одна пушка стреляла, другая перезаряжалась, тем самым обеспечивался непрерывный обстрел. С момента своего появления Вальтер зачистил всего одну улицу, а броня на его груди и руках уже осыпалась, обнажив кости. В некоторых частях тела мышцы были пробиты насквозь или вскрыты, обнажая страшные травмы. И, самое главное, он чувствовал боль, хоть и в меньшей степени, чем если бы находился в форме человека. Огонь был настолько силен, что ему пришлось согнуться и укрыться среди домов, чтобы враг не мог расстреливать его со всей территории лагеря.
Зубастый сел на корточки, оперевшись спиной о здание, в котором прятались люди. Они истошно кричали, видя происходящее за окном, но Вальтеру было все равно — его интересовало собственное спасение. Он посмотрел на свою правую руку: от кисти остались лишь кости и сухожилия, едва покрытые плотью. Левая кисть выглядела аналогично. Он больше не мог защищать сердце от попаданий. Подобными ранениями оказалось усеяно все его тело, а после очередного выстрела из бронебойной пушки сбоку ему оторвало предплечье. Конечность полетела в свободный полет, рухнув на крыши соседних домов. Ноги гиганта перестали держать тело, и он свалился, чуть не проломив дом и едва не раздавив находившихся там людей. Пасть его бессильно раскрылась. Орудия со всех улиц начали подтягивать к его замершему телу, но стрелять не спешили — плоть Зубастого начала покрываться густым мясным дымом, из-за которого ничего не было видно (к тому же приказа убивать так и не поступило).
Сюда, похоже, стянули все пушки, не задействованные в ловушках, но огонь никто не открывал, а дым не рассеивался. Солдаты начинали потихоньку приближаться к серым клубам, а кто-то бросал туда всякий мусор, чтобы по звуку определить, не исчез ли гигант. Одна из команд наводчиков, решив не рисковать, просто готовила и чистила пушку, как вдруг к ним из-за угла выбежал раненый солдат в оборванной и пропитанной кровью одежде. У него отсутствовал нос, и, чтобы не пугать окружающих, он прикрыл дыру тряпкой. То же самое было и с глазом, а кисти рук держались буквально на нескольких жилах. Он был весь залит кровью, включая белые волосы, напоминая выходца из ада. Наводчики побросали свои дела и бросились к раненому бойцу. Кто-то искал полевую аптечку, кто-то пытался его усадить, но никто не спрашивал, что произошло, ведь все и так было очевидно. Солдат сидел на обломке крыши и указывал пальцем на мясной дым, пока полевой медик зашивал страшную рану на его плече.
— Парни, вы что, поймали его? — спросил раненый.
— Да, поймали. Загнали в угол и закидали снарядами. Не переживай, сейчас все закончится, прибудет гарнизон из города, и поедешь в госпиталь. Там тебя просто демобилизуют, и вернешься к мамке. Тебе ведь на вид не больше двадцати лет, малой еще, а уже тут оказался. Кстати, где твой жетон?
Раненый солдат проигнорировал вопрос о военном жетоне и осмотрел территорию вокруг — здесь находилось не меньше пяти орудий.
— А зачем вы так много пушек сюда согнали? Ему ведь и трех достаточно будет.
— Это на всякий случай, вдруг он что-то учудит. Мы сюда большую часть свободных орудий пригнали. Он точно не уйдет, не волнуйся. Как зовут-то тебя хотя бы?
— Вальтер... Вальтер.
— Вальтер? У меня деда так же звали, приятно. А я Мюллер, будем знакомы.
Мюллер протянул руку Вальтеру и продолжил зашивать рану, не замечая подвоха. Но затем до него дошло, что здесь что-то не так, когда солдаты кругом начали удивленно кричать и задавать вопросы в духе: "Что за хрень?!". Мюллер косо посмотрел на Вальтера, а затем туда, где лежало тело Зубастого: дым полностью рассеялся, плоть гиганта почти полностью разложилась до костей, а сердце и мышцы рядом оказались прорезаны.
— Так... Что за хрень? Это получается, что ты...
— Простите, пожалуйста.
Со всех сторон к Вальтеру потянулись черные нити, начав быстро создавать кокон-оболочку и формировать огромное тело. Метаморфоза произошла слишком быстро, и никто не успел среагировать: все орудия были опрокинуты и отброшены, солдаты раздавлены, а несколько зданий проломлены насквозь. Зубастый полностью сформировался, но на этот раз его бронирование оказалось куда слабее — в основном оно концентрировалось на кистях, шее и сердце. Согласно полученной информации, ему удалось уничтожить большую часть орудий, но, похоже, уцелели не все, и вот-вот они выглянут из-за угла и разнесут его тело мощным залпом. Чтобы не дать врагу подойти, Зубастый начал крушить здания и заваливать дороги, блокируя улицы. Тем самым он не позволял даже обычным солдатам приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы прикатить пушку. Дом за домом превращался в груду руин, и вот настала очередь здания, в котором прятались люди. Ударом когтистой лапы он снес крышу и пробил несколько этажей, а от удара ноги обвалилась последняя опора, и дом рухнул, завалив насмерть гражданских.
Он наступил на груду мусора и обломков, осматривая территорию: кругом ни одного солдата, ни одного целого орудия, повсюду валяются раздавленные трупы и перевернутые пушки. Посмотрев вниз, он не смог сдержать внутренних терзаний и сомнений. Под его ногами в обломках здания лежали тела погибших мирных жителей, а присмотревшись получше, он увидел, что мальчику лет восьми-девяти на вид придавило нижнюю часть тела тяжелой балкой.
Организм любого хозяина в форме зараженного лишен некоторых органов, а некоторые из них недоразвиты. У каждого отсутствуют потовые и слезные железы за ненадобностью. У Зубастого отсутствует желудок, но присутствует дополнительный орган, находящийся на месте слезных желез и отвечающий за выработку большого количества кальция для костей челюсти и зубов непосредственно для Вальтера (оттого его челюсть и зубы невероятно крепки, хотя в форме зараженного абсолютно все тело и организм состоят из черной плоти). Рыцарь, к примеру, не обладает почти всеми органами человека, но вместо этого у него имеется развитая система, отвечающая за создание и регенерацию костных бронепластин. Сжиженные органы и части тела человека, отсутствующие в форме зараженного, направляются на создание новых структур.
Зубастый не мог заплакать физически, но, не будь Вальтер в форме зараженного, он бы не сдержал слез. Он нагнулся, встав на колено, и поднял балку, которая придавила мальчика: его ноги, внутренности и вообще вся нижняя часть тела были превращены в кровавое месиво, при этом ребенок оставался жив и находился в безумном ужасе. "— Его родители надеялись на меня, на союзников, думали, что мы спасем их, а не станем убивать. Он сам, наверное, строил большие планы на жизнь. Может, хотел вступить в наши ряды. А я его так просто убил", — Вальтера терзали не только сожаления обо всех убитых им лично, но и сомнения в том, необходимо ли продолжать операцию. Важнейшим условием миссии являлась минимизация гражданских потерь, но он сделал все ровно наоборот, так, что погибло как можно больше людей. Он подвел не только союзников, но и соидейников в лагере, надеявшихся на спасение, а получивших от него смерть. Зубастый хотел что-то сказать едва живому мальчику, но не смог: голосовых связок у него также не было. Вальтер не знал и не понимал, стоит ли его добить, чтобы прекратить мучения, или оставить медленно умирать. Он простоял над испуганным ребенком несколько минут, не заметив, как тот вовсе перестал дышать, а взгляд навсегда застыл в ужасе, устремленный прямо на него.
Но верность союзникам и идеям оказалась сильнее — он не стал отказываться от плана и прекращать операцию, как это сделал ранее Зигфрид. Если бы он отступил, то окончательно подвел бы соратников, а так оставалась хоть небольшая надежда на дальнейшую поддержку со стороны населения. Во всяком случае, он считал, что, вызвав большие потери, можно будет легко списать все это на массовое убийство заключенных руководством лагеря, ведь большая часть выживших поддерживала их сторону. Зубастый выпрямился и, в последний раз посмотрев на заваленные тела гражданских, переступил через обломки и вышел на улицу. Он пытался отыскать оставшиеся орудия, но его взгляд перевелся на небо. В ночном небе, в нескольких километрах от лагеря, виднелась приближающаяся целая бомбардировочно-десантная эскадрилья вражеских дирижаблей. По подсчетам их было пять — внушительное число, способное разбомбить несколько кварталов и высадить более сотни вооруженных десантников. Это означало, что городской гарнизон уже на подходе, и враги не поскупились даже на воздушный флот. На дирижаблях висели огромные прожекторы, светящие прямо на него, — гиганта давно заметили и летели прямо к нему. Однако огонь из пулеметов открыть пока не могли из-за большого расстояния и риска задеть своих.
Действовать надо было быстро. Вальтер "нырнул", скрывшись между зданиями. Передвигаясь таким образом, он пытался сбросить с себя слежку и попутно высматривать союзные знаки, скопления солдат врага и пушки. Высунув голову, чтобы осмотреться, он заметил, как на одном конце лагеря в бойницах показался яркий зеленый свет, затем повалил красный дым, а следом высунулась голова в шлеме-пикельхаубе, показывая круговой жест рукой. Это оказался знак союзников! Ранее руководство армии и императора из лагеря "эвакуировал" один солдат, который показался странным даже Вике. Подозрения были не зря, ведь этим человеком оказался союзник Вальтера, проникший в лагерь. Он отвел все руководство в помещение, связал их совместно с несколькими своими соратниками и подал знак Вальтеру, чтобы тот их сожрал. (Они не смогли их расстрелять или зарезать, потому что выдача любого оружия происходила строго по двухэтапной проверке документов, на которой они бы попались. Просто забить руками тоже оказалось невозможным: "эвакуировав" их, диверсанты были вынуждены бежать и показаться командованию, а вернуться к пленным смогли только сейчас, чтобы подать знак).
Вальтер отбросил мысли о сочувствии и бросился к стене, игнорируя на своем пути здания, людей и даже раздавив в щепки одно орудие. До цели оставалась еще половина расстояния, но вдруг из-за зданий, по крышам, к нему начала скакать огромная черная фигура со странным длинным рогом и стальными листами брони. Присмотревшись, Вальтер понял — это была руконога, одетая в броню и переносящая на своей голове огромный штырь!
Глава 18. Краковский инцидент, ч.4
Союзники Вальтера захватили все верховное командование, императора Вегиммии в том числе, и подали знак, где они находятся, используя разноцветные световые фонари и дымовые шашки. Они прятались в одной из стен концлагеря, дожидаясь, пока Вальтер их заметит. И он заметил. Увидев сигнал, он отбросил мысли сожаления об убитых им невинных людях и бросился с места прямиком к источнику дыма, пробиваясь и проламывая насквозь здания, давя под ногами всех, кто встал на пути, и сминая все орудия.
Основной минус и проблема Зубастого, как минимум на этой стадии прогрессии, заключались в низкой скорости. В отличие от прошлых вариаций, когда монстр мог прыгать по зданиям и цепляться за деревья, сейчас на смену высокой мобильности пришло лучшее бронирование и усиление других физических показателей — к примеру, силы укуса, удара, высоты и массы тела. Хотя подобные параметры могли стать решающими где-то в период до 100–300 годов, пока французы не открыли паровой двигатель и на смену рыцарской броне с мечами не пришли пушки, а следом и винтовки. Сейчас как раз таки важно иметь высокую мобильность, ведь достаточно одного-нескольких точных ударов из тяжелого орудия, и зараженный будет убит вместе с хозяином, а если использовать корабельные пушки, то и мокрого места не останется! Речные флотилии есть почти на каждой реке: Висле, Рейне, Дунае и других (последняя не протекает в Вегиммии, а приведена в качестве примера).
Век, когда применение хозяев и зараженных в войне считалось эффективным, давно прошел, и близится пора, когда человечество откроет оружие, способное уничтожать города одним взрывом. Вживленное семя черной плоти внутри Вальтера пошло по другому пути прогрессии — бронированию. А возможно, это всего лишь переходная стадия перед чем-то более мобильным, или Вальтер сможет контролировать форму мутанта, в которого происходит метаморфоза?
Возвращение Вальтера в состояние, позволяющее не просто стоять на ногах, но и вести боевые действия, привело в ужас все военное руководство. Ведь они считали, что им удалось обезвредить Зубастого и взять Вальтера живьем. Среди полевых командиров, даже у опытных и стрессоустойчивых по типу Рундштедта, разгорелся спор о том, что делать дальше и что вообще происходит. Они не знали, почему монстр сорвался с места и побежал к одной точке. Конечно, предположения были, и главное из них оказалось верным — для уничтожения цели, но что это был за объект, точно неизвестно. Камилла рассказала все, что знала, но план был раскрыт ей не полностью: большинство моментов объяснялось смутно или шифровалось под другие слова (ни криптологов, ни сомнений насчет наличия шифров в момент откровений девушки рядом не оказалось).
Положение сил гарнизона лагеря было катастрофическим: более трети личного состава было уничтожено (большая часть — во время окружения раненого Зубастого), еще одна треть ранена, ключевые дороги завалены, а почти все орудия разбиты или непригодны к использованию. Но надежда на победу и сохранение плана оставалась: ее поддерживали командующие операцией, хваленое сверхтяжелое бронебойное орудие и, конечно же, руконога — основной козырь.
Спор между командованием как быстро начался, так и быстро закончился, решение было принято за несколько секунд. Они решили открыть огонь на поражение, а в случае, если не удастся остановить существо, попытаться заманить его в ловушку, приготовленную и ожидающую его очень давно. Орудий оставалось совсем немного, но, как сказал Рундштедт:
" — Одна пушка лучше, чем ее полное отсутствие. Надо попытаться сделать хоть что-то, чем ничего не делать. Так, хотя бы, мы умрем героями, и на наши могилы не будут срать и харкать через несколько десятков лет, запомнив как подлых трусов и предателей. Но и забывать о убийственной мощи наших малышек не стоит... Одного выстрела из одной пушки может вполне хватить".
Приказ был отдан, и немногие уцелевшие наводчики делали расчет по пути следования Зубастого. Повезло не всем: одно орудие и отряд артиллеристов он раздавил, но оставался смысл только продолжать! Подготовительные операции были выполнены — огонь! Все залпы попали точно в цель: в голову, плечи, шею. В сердце и остальное тело не удалось попасть, ведь они находились вне зоны досягаемости, но и нанесенного урона хватило, чтобы замедлить монстра и заставить его пошатнуться, а кусок плеча и голова вовсе вылетели с корнем.
Взрывы создали большое облако дыма, сквозь которое ничего не видел как сам Зубастый, так и наводчики. Но первому это было и не нужно, ведь он бежал строго прямо. Плохо, что тогда обстрел на него не повлиял! Выйдя из дыма, он заметил, как по крышам прямо к нему несется большая черная фигура. Приблизившись, он понял, что это была руконога, закованная в броню, предназначенную для боевых червей, и с огромным, не менее 6 метров в длину, стальным штырем прямо на Т-образной голове. Именно здесь Вальтер не ожидал встретить руконогу, и ей удалось нанести удар.
Прыгая по крышам и настигнув бегущего Зубастого, в прыжке она закинула ему в глаза кучу мусора и песка, чтобы ослепить, и выставила вперед штык-орудие, целясь в шею. Зубастый был менее мобилен, у него не оставалось времени среагировать, и штык прорезал кожу, пробил плоть, кости и вышел насквозь. Черная кровь фонтаном брызнула из раны, а броня на спине разлетелась на сотни маленьких осколков, влетевших в соседние здания, дороги и вышки.
Руконога промахнулась. Она целилась в шею, дабы отделить ее и голову от тела, обезвредив Вальтера, но на ходу и в прыжке попасть тяжелым штырем оказалось трудновато. Поэтому она попала в грудь, чуть не задев сердце, что было строго запрещено (Вальтер бы умер моментально). Штык, пронзив Зубастого насквозь, как гвоздь вбился в соседний дом, приковав его и не давая сделать и шагу.
Зубастый раскрыл пасть и завопил ревом, похожим на рев бизона и очень низкий крик человека. Он вопил с заметной очередностью и ритмом, будто это было зашифрованное сообщение. Ей удалось остановить Вальтера, но при этом она сама приковала себя к нему и теперь пыталась открепить орудие со своей головы, чтобы наконец разделаться с ним. Она не видела, куда нажимала, двигая рычаги для спуска штыка с крепления, и начала просто пытаться порвать связывающие элементы, что дало фору и время Вальтеру на ответный удар.
Зубастый был куда больше руконоги, и ему хватило одного удара кулаком, чтобы причинить большой урон врагу. Но она держалась, не оставляя попыток открепить штык (будто у нее был выбор?), и даже нанесла ответный удар, расцарапав и так превращенную в мясо грудь и вызвав еще большее кровотечение. Он заметил, что несколько креплений было снято, ей оставалось сорвать пару крепежных конструкций, и она бы освободилась:
" — Еще чуть-чуть, и она освободится, а у меня вовсе нет сил, чтобы прибить или хотя бы сбить ее. Гиммлер, где же этот Леха, когда он так нужен..."
Всю боль, полученную зараженным, пусть и более приглушенную, все же испытывал хозяин, находясь в форме метаморфозы со всеми вытекающими проблемами. Она была меньше, чем если бы это случилось в человеческой форме, но раны оказались настолько большими, что даже так Вальтер испытывал невероятные муки. Его сознание угасало под эффектом болевого шока, а каждое движение и попытки сбить руконогу давались так, будто он находился в тяжелом сне. Перенаправить "жидкое сознание" (для удобства сниженную форму человека для синхронизации с сознанием и состоянием тела буду называть так) и пересоздать органы, как это было сделано несколькими минутами ранее, он также не мог — штырь в груди блокировал и не давал быстро и полностью вернуть жидкое сознание в сердце. Вальтер остался заложником этой уже бесполезной груды костей, мышц, плоти и черных волокон.
Решимость сражаться дальше и просто выжить была не только у военных концлагеря, но и у него. Держась за последние осколки рассудка, он принял волевое решение — встать на ноги и снять с себя штык, направив все силы на эту задачу. Хоть он и был приколочен к зданию, оно превратилось в кучу мусора и обломков, из-за чего штырь держался не намертво: имея достаточно сил и веса, его можно было сдвинуть. Чтобы это сделать, необходимо иметь перевес на противоположной стороне. Дабы добиться этого самого перевеса, Зубастый наклонил голову вперед, выставил руки и ноги. Этого небольшого смещения массы хватило, чтобы штырь вместе с немаленькой руконогой перевесило в другую сторону, и он смог сделать движение ногой, затем еще одно, и орудие сдвинулось.
Полдела сделано: штырь тронулся с места, и Зубастый приложил все силы, чтобы начать вставать и освободиться. От напряжения мышцы заметно вздулись, кровотечение в ранах усилилось, а сам он завизжал так, будто это не огромное существо, давящее людей и технику как тараканов, а свинья на забое. Рев был слышен даже на другом конце лагеря, и ожидаемо, что к ним приковалось внимание абсолютно всех сил гарнизона концлагеря.
На наблюдательных форпостах базировалось все военное командование операцией, и чудом их не прибило случайным дружественным огнем или самим Вальтером. Здесь, на вышках, были развернуты целые небольшие командные пункты: консоли связи, радиостанции, громкоговорители и другие средства сообщения с личным составом. Несколько офицеров теснились около аппаратуры и передавали приказы о передислокации войск, а другие, в том числе командующий Рундштедт, стояли у края вышек и наблюдали за сценой схватки Зубастого и Руконоги.
" — Перевести прожекторы на Зубастого и Руконогу!" — приказал один из офицеров, и два солдата направили большие лучи прямо на них, хотя их хорошо было видно и без того из-за пожаров и уличных фонарей. Так они просто стремились детально разглядеть их боевые ранения.
Победа была близка как никогда — нужно лишь поддержать руконогу, и это понимали все. Но, кроме радостных возгласов, идей о том, как это можно сделать, ни у кого не было, пока один из молодых и неопытных офицеров не предложил крайне банальную мысль:
" — Командующий, давайте просто разнесем Зубастому конечности пушками!".
Рундштедт молчал. Он смотрел на попытку Вальтера встать на ноги и снять с себя огромный штык, но пока большого результата не наблюдалось. Все остальные тоже замолчали — они ждали, пока командующий даст свой вердикт на этот, казалось бы, банальный и глупый вопрос. Все хотели его задать, но никто не решался из-за его очевидности. Зубастому удалось сделать один шаг; пускай он и оставался прикован, но мог двигать ногами и, гипотетически, мог встать. Все ахнули и бросились к краю вышки, а Рундштедт, наконец, дал ответ:
" — Открыв огонь по Вальтеру, мы рискуем ранить и Камиллу. Она, в отличие от него, менее защищена, и даже с учетом навешанной брони находится критически близко к взрыву снаряда — защита не выдержит".
Как все и думали, Рундштедт был того же мнения: помогая огнем, они бы убили руконогу. Схватка Зубастого и Руконоги тем временем продолжалась. Вальтер бросил все оставшиеся силы на то, чтобы снять с себя штык. От напряжения пальцы ног вдавились в дорогу и пробили ее, а вены на плечах начали лопаться, заливая кровью руины кругом. Чаша весов начала перевешивать в пользу Вальтера, причем буквально.