Несколько "танков" с нарисованными на них черепами и флагами Вегиммии несколько раз объехали тело Рыцаря, из одного высадился десант и достал из техники большой прибор, по всей видимости, чтобы достать Алексея из сердца. Другая часть танков направилась к раненой Руконоге, а две — прямиком к Зубастому, который видел, что они сделали с Рыцарем, и попытался ускорить шаг. До цели оставалось буквально несколько шагов, а танки уже показались из-за угла и направили на него свои орудия. В обычных условиях он, скорее всего, пережил бы залп из двух танков, ведь орудия на них были меньшего калибра, но их было по два на каждом танке. Но не сейчас.
Похоже, выжившие солдаты в надежде хоть как-то показаться полезными или будучи промытыми пропагандой бегали рядом с танками и давали им наводку, а также светили прожекторами, освещая Зубастого для дирижаблей. Он посмотрел вниз: бегало несколько солдат, среди которых даже показалась ему знакомая чисто из описаний Алексея Виктория. Смотря вверх, он видел дирижабли, а на другом конце лагеря кем-то, зачем-то был сделан выстрел из сигнальной ракетницы, и странные летательные аппараты — похоже, звуковые и записывающие зонды, отправленные специально, чтобы заснять его поражение. Смысла что-либо делать не было: даже если он дошел бы, то не смог бы размахнуться и выбить тех, кто спрятан в стене. Вместо попыток он выпрямился и смотрел прямо на дирижабли, кружащие в небе как стервятники вокруг него. В качестве своего последнего "знака" он попытался зарычать, но вместо рева дирижабли запылали огнем и начали взрываться один за другим, а те странные зонды расстреливали их из пулеметов и совершали такие быстрые маневры, что ни одному летательному аппарату не под силу.
Никто не понял, что происходит, и все встали в замешательстве, даже Зубастый. Солдаты, смотрящие на полыхающие огнем дирижабли, стали следующей жертвой неизвестного вместе с танками. Посмотрев вдаль, там, где был ранее сигнальный огонь, он увидел, как с этих самых летательных аппаратов, но уже крупнее, в лагерь с парашютов десантируется более 20 солдат. Это прибыли союзники.
Глава 19. Краковский инцидент, ч.5(финальная часть)
Орудия тяжёлых, огромных и бронированных машин - танков, новейшей разработки человечества и Вегиммии, навелись прямо на Зубастого. Он, Вальтер, видя, что они сделали всего за несколько залпов с сильно бронированным рыцарем, даже не пытался сопротивляться и идти к своей цели. Огромная дыра от пробития штырем лишила его всех сил. Понимая, что деться некуда, он остановился и стал смотреть в небо, ожидая, пока танки просто уничтожат его едва живое тело.
С неба прямо на него светили прожекторами дирижабли. Зубастый находился в зоне обстрела пулемётов, но они не стреляли: по всей видимости, экипажи хотели зафиксировать красивый кадр, как его разорвут снарядами. Это был масштабный пропагандистский ход, призванный показать всему миру, что они разработали технику, не требующую конной тяги, но обладающую огромной разрушительной мощью и способную принимать лбом пули и артиллерийские снаряды.
Последний танк, стоящий в правом конце боевого строя, наконец закончил наводку орудий, и все были готовы открыть огонь. Казалось, бронированные машины зловеще улыбались. Будь у экипажей возможность нарисовать на броне оскал, как это делают на военных кораблях, они бы обязательно это сделали. Но эта ухмылка была моментально стёрта - можно сказать, технике дали по зубам, и она скривилась, выплевывая осколки.
В небе дирижабли, освещавшие Зубастого, загорелись и начали падать прямо на город. Однако рухнуть и навредить мирному населению им никто не дал. Летательные аппараты, похожие на птиц, обстреливали их из пулемётов. От искр газ, содержащийся в аэростатах, взрывался, и на улицы падали лишь горящие обломки. Соседние дирижабли пытались отомстить за сбитых товарищей, но им критически не хватало маневренности: пока эти железные птицы облетали лагерь, неповоротливые гиганты успевали развернуться лишь наполовину и не могли вовремя открыть ответный пулеметный огонь.
Танки и рядом стоящая пехота застыли в недоумении: что это? Но кара, месть и ответный удар настигли и их. По крышам и сквозь полуразрушенные здания к бронетехнике приближались солдаты в тёмной униформе со странными трубками на спине и руках - по одной на каждой конечности. Эти орудия прикреплялись фиксаторами к предплечьям и соединялись с несколькими длинными шлангами, похожими на те, что использовались в пехотном снаряжении на основе мясного принципа стрельбы. На спинах бойцов, от позвоночника и по всем конечностям, тянулись стальные каркасы; в суставах имелись шарниры, позволявшие этой конструкции двигаться вместе с телом.
Вставая в странную позу, будто сопротивляясь шквальному ветру, солдаты направляли длинные трубки прямо на танки и нажимали на курки пистолетных рукояток, закреплённых на сплетениях возле дула. Из орудий в огромном количестве валил пар, и к цели неслось по одному снаряду. Выстрел! Они попали точно в цель, но это лишь немного повредило броню машин. Экипажи попытались развернуться и уйти из-под удара, попутно ведя вслепую шквальный огонь из тяжёлых пулемётов на подавление, дабы не дать противнику высунуться и закидать их снарядами.
Стрелки перемещались по крышам, при этом при каждом залпе выделялось большое количество пара, скрывавшего их маневры и позволявшего незаметно менять позиции. Будто в танце, они одновременно стреляли и совершали перебежки. Пока вражеская пехота обстреливала пустое облако, они уже покинули прежнее место и зашли противнику в тыл.
Перезаряжали они свои пушки следующим образом: встряхивали их, оттуда вываливался тёмный мусор разной консистенции (описание идёт от лица Вальтера, и он не разглядел, что это было такое), затем руки выпрямлялись, а орудия вставлялись в наспинный ранец, состоящий из подобных трубок, измерителя давления и сети гибких шлангов, по которым, похоже, и подавался пар.
Вальтер, наблюдая за этой сценой, вспомнил событие چندнедельной давности. Когда его похитили, он успел заметить, как Рим работала над чертежами необычного оружия, которое она прозвала ручной артиллерией. Тогда её главным минусом была сокрушительная отдача, но железный каркас, шедший по всему телу, по всей видимости, представлял собой экзоскелет, помогающий удерживать равновесие при выстреле.
Незаметно передвигаясь в тумане, они окончательно запутали пехотинцев на земле, зашли им за спину и, выставив орудия, накрыли плотным огнём. Большая часть живой силы врага была уничтожена, оставив после себя лишь лужи крови и обрывки одежды, а остальные были отброшены взрывной волной, получив тяжёлые ранения. Стрелки действовали стремительно, не отвлекаясь на раненых: не добивали их и не брали в плен, просто оставляя валяться на земле.
Но даже имея огневое превосходство, невозможно обойтись без потерь. Особо внимательные вражеские солдаты заметили, как перемещаются паровые облака, и вычислили, где прячутся сами нападающие. Пока стрелки готовились накрыть огнем пехоту, двоих из них поразили выстрелами из винтовок. Одного настигла пуля в грудь, когда он стоял на крыше, и с тяжёлым вздохом его тело рухнуло с шестиметровой высоты. Второго застрелили наповал в голову: он стоял возле окна и целился, но пуля оборвала его жизнь, и верхняя часть тела безжизненно перевесилась наружу.
Несмотря на потери, им удалось расчистить территорию вокруг бронетехники от пехоты, и они смогли начать быструю операцию по ликвидации танкового кулака. Машины, пытаясь выехать отсюда, открыли слепой огонь по зданиям из крупнокалиберных пулемётов. Экипажи не ожидали, что им удастся кого-то ранить, но результат превзошел все ожидания: стрелки не предвидели такого шквала, и больше половины из них попало под пулеметную очередь. Страшные мужские и женские крики раздались со стороны крыш, и послышалось: "Отступаем!"
Зубастый, наблюдая за этой картиной, подумал, что было бы неплохо выстрелить по танкам из слепой зоны, чтобы с помощью пара уйти от удара, но ответ на вопрос, почему они этого не делают, нашёлся оттуда, откуда не ждали. Два уцелевших дирижабля, до которых ещё не добрались железные птицы, открыли пулеметный огонь по территории лагеря. Они были оснащены более чем двадцатью установками по всему корпусу, поэтому плотность огня оказалась просто безумной, и выжить здесь не было ни единого шанса. Если бы стрелки использовали пар, чтобы скрыться, их расстреляли бы ещё быстрее, ведь это выдало бы наводку не только дирижаблям, но и танкам.
Да, как вы поняли, после открытия огня с воздушных судов их всех уничтожили. При попытке укрыться за зданиями их переловили ещё на крышах. Не было ни крика, ни писка. Секунду назад стоял человек, а в следующий миг его тело отшвыривает на несколько метров, и кровь хлещет как из фонтана. Такое действие со стороны дирижаблей не могло остаться безнаказанным, и железные птицы, сбивавшие до этого другие аэростаты и сопровождавшие воздушный десант, ликвидировали и эти суда, но убитых солдат было уже не вернуть. Теперь они остались только в памяти семей и друзей. Возможно, близким удастся увидеть их тела на похоронах, если, конечно, их подберут и смогут опознать (мало кто сохранял прежний облик после очереди из крупнокалиберного пулемёта).
Подобные случаи происходят повсеместно не только здесь, в битве за Краковский лагерь, а в абсолютно каждой войне, начиная с самой первой и до текущих дней. Смерть солдата - это не просто минус одна единица в отчётах о потерях (которую, вероятно, даже не занесут в документы ради приукрашивания статистики), но и крах для целых семей, общин, порой деревень и городов. Все, даже те, кто сидит по другую сторону баррикад, - герои, и каждого вашего врага дома так же ждёт любящая семья, прямо как и вас. Каждый солдат, погибший на поле сражения, попадает в рай.
Танки прекратили пулемётный огонь только тогда, когда убедились, что тело последнего стрелка упало на землю, а тяжёлые гусеницы переехали труп. Техника отъезжала от Вальтера, теперь её целью была ликвидация десанта в лагере. Ещё в начале операции, как предполагал Рундштедт, они должны были свести потери узников к минимуму, а урон для техники, солдат и зданий сделать минимальным. Как мы видим, этого достичь не удалось: потери оказались просто ужасными. В процентном соотношении около 75% лагеря было разрушено, погиб почти весь личный состав и большая часть пленных. Теперь, после предполагаемой смерти командования, на разрушения никто не смотрел, а сама операция превратилась из быстрой поимки предателей в битву на выживание.
Танки проходили по узким улицам, давя под собой брошенные вещи и даже транспорт (орудия, автомобили). Они выстроились друг за другом. Когда колонна покидала улицу, на которой находился Зубастый (он всё ещё смотрел им вслед), головной танк остановился, а следом замерли и остальные машины. Внутри бронетехники послышалась гнусная немецкая ругань. Похоже, разгорелся спор, что делать: подобрать ли образцы ручной артиллерии и экзоскелетов с трупов или продолжить путь.
Их движение колонной по узкому пространству стало фатальной ошибкой из-за уязвимости для атак сверху. На крыше близлежащих зданий появилась человеческая фигура, затем ещё одна и ещё. Прыгая с обломка на обломок, один из бойцов сделал залп по первому танку и перезарядил орудие настолько быстро, будто это было так же легко, как сделать вдох. От первого попадания машина лишь загорелась, но не была уничтожена, однако следующий залп при поддержке второго стрелка окончательно добил её. В колонне началась паника: техника пыталась скрыться, но выбора, кроме как сдавать назад, не было, ведь путь впереди преграждал горящий остов. Последний танк попытался выехать, но экипаж ошибся и врезался в здание, заблокировав всю линию. Спустя некоторое время из машин стали эвакуироваться танкисты, понимая, что произойдёт дальше.
Та самая фигура, которая сделала первый залп, невероятно быстро - используя особенности экзоскелета и мясного топлива - переместилась на крышу здания по другую сторону дороги (расстояние составляло около 10-15 метров) и начала обстрел замыкающего танка. За два залпа по два снаряда уничтожить машину не удалось, зато получилось сильно повредить: казалось, она взорвётся от лёгкого толчка. Перезарядив пушки, стрелок хотел нанести решающий удар, но что-то пошло не так: огромное давление пара, запускавшего снаряд, разорвало казённик и дуло. Снаряд просто выплюнуло, и он плюхнулся в нескольких метрах, не разорвавшись. Осечка произошла только с одним орудием, и, пользуясь этим, уцелевшие враги попытались сбить стрелка, но безуспешно - он быстро перебежал, уворачиваясь от пуль, и единственной целой пушкой уничтожил последний танк, а от его взрыва был серьёзно повреждён ещё один.
Тёмный столп огня поднялся в небо, делая и без того тёмную ночь ещё мрачнее, полностью скрыв железных птиц и десантников, падающих с парашютами на другом конце концлагеря. Стрелок быстро перепрыгнул обратно через дорогу на здание и подошёл к напарнику, пока ещё один боец уничтожал оставшиеся танки и пехоту. Они о чём-то переговорили, и первый воин продолжил вести огонь, но уже спустившись на землю, вовсе потеряв страх перед шальной пулей или осколком. На земле он перемещался так же стремительно, что и определяло его живучесть. Сближаясь с источником света, Вальтер смог разглядеть в нём знакомые черты, но кто это был точно, определить не сумел.
Второй стрелок, которому первый что-то сказал, побежал в сторону Зубастого. В отличие от напарника, его движения были более медленными и менее ловкими, что говорило о разнице в мастерстве и подготовке. Первый, вероятно, был элитой. Вторая фигура постепенно приблизилась, и Вальтер понял, кто это, даже не видя лица, а лишь по голосу - одновременно восторженному и негодующему, в котором сквозила безумная, маниакальная нотка:
— О-хо-хо, ну и ну! Тебе же приказали одно, а ты делаешь вообще иначе! Ты раньше был более удобным и послушным, а сейчас? Ты просто посмотри, что натворил! Плохое чудище, плохое! Как ты вообще живёшь с этой дырой? Я всё понимаю, но это как-то слишком невозможно. Даже заражённые так не могут, да и ты раньше тоже. Помнишь, как тебе просто плечо вырывали и ты уже стоять не мог, а?
Гадать не приходилось - это была Рим Харнер! Чёрные волосы с редкими тёмно-красными прядями, очки, повязка на глазу. Лицо вроде бы обычной, даже милой девушки, но за годы военной службы и из-за лёгкого сумасшествия на фоне войны с ордой она стала выглядеть как закалённый, травмированный вояка. Всё это было про неё, Рим! Уже подходя к Вальтеру, она замедлила шаг и полностью остановилась на самом краю здания, готовая рвануть обратно в любую секунду.
— У меня нет времени с тобой разговаривать, да и ты вряд ли сможешь ответить, но знай: как только мы сбежим из этой клоаки дьявола, я тебя просто запытаю вопросами. Только вопросами, ничего больше! Пытать во всех смыслах этого слова тебя и так будут остальные - Ян очень хочет с тобой "поговорить", да и Кольт тоже.
Приказ был прост и понятен, но она не удержалась от короткого монолога. Однако, как это обычно бывает (тем более с ней), там, на линии боевого соприкосновения, откуда она пришла, началась очередная перестрелка, и ей пришлось срочно возвращаться: их группа осталась здесь в одиночестве, а подкрепление только следовало в путь. Убегая, она развернулась к Вальтеру и сделала залп из ручной артиллерии в стену. Кирпичная кладка была повреждена, но выстояла.
— Значит, их в другом месте прячут. Ты должен знать где, Вальтер, не стой! — уходя, крикнула Рим, быстро скрываясь по крышам в направлении своих союзников.
— Я тут! Вроде бы он понял. Вот, смотрите, разворачивается!
Харнер указала пальцем в сторону Зубастого. В свете уличных прожекторов, сделав несколько тяжёлых выдохов (воздух в теле заражённых сильно нагревался и вырывался невероятно горячим потоком), он начал разворачиваться к стене. Поразительные создания.
— Дура, в укрытие!
— А?
Крепкая рука схватила Рим за ткань тёмно-серой, почти чёрной шинели и увлекла к земле. Сделано это было небрежно, и она сильно ударилась, но это был лучший исход. Новая военная форма Шертхальма - или, как они прозвали своё движение, "Кайзеррайх", "Чарлисты" (среди членов "старой гвардии" до сих пор употреблялось название Шертхальм и его склонения), - в отличие от прежней, была разработана под войну с людьми, а не с чёрной плотью. В прошлом использовалась свободная одежда белого цвета, чтобы налипшую чёрную плоть могли легко заметить свои. Сейчас же ставка делалась на маскировку и защиту от пуль: тёмно-серая шинель, наклонная броня для увеличения вероятности рикошета и возможность крепления ранца со снарядами и баллонами для создания пара. От шлемов-пикельхельмов пришлось отказаться: военные эксперты, принявшие бежавших шертхальмовцев, сделали вывод, что они слишком сложны в производстве из-за узоров, а пика на макушке выдаёт позицию солдата. Подобное решение было встречено Чарлистами очень негативно (даже высшим руководством: Кольтом, Яном, Рим), ведь они считали пикельхельмы гордостью немецкой нации и её визитной карточкой. Но, какими бы ни были их принципы, они осознали, что эти шлемы действительно увеличивают шансы получить пулю на линии боевого соприкосновения, и приняли новые образцы. В остальном всё осталось прежним, лишь местами уплотнили материал.
Через пару секунд после того, как Рим утянули вниз, над их головами прошёлся целый град винтовочных пуль, прекратившийся только через пять секунд. Все трое прижались к укрытию. Они дышали так часто, будто пробежали марафон, и смогли заговорить лишь спустя некоторое время:
— Я же говорил: не светись, передвигайся пригнувшись... Надеюсь, они просто открыли огонь на подавление, заметив тебя, и не поняли, где наше укрытие.
— Да помню я, Ян. Просто из головы вылетело, с кем не бывает.
— Ага, только это "вылетело из головы" чуть не прибило тебя. Этот шлем из кожи и стали не спас бы от винтовочной очереди. Чтобы такого больше не было!
Ян немного высунулся из укрытия - им служил торчащий кусок мраморного украшения здания, разрушенного в ходе операции. Не желая рисковать, он приподнял голову лишь настолько, чтобы слегка осмотреться. Ничего, кроме пылающего лагеря, он не увидел, да и смысла в этом не было - требовалось узнать точное расположение войск. Их задача заключалась в том, чтобы защитить Зубастого и эвакуироваться с остальными, но, как известно, почти все силы, отправленные на эту миссию, были уничтожены пехотой и раздавлены танками.
— Чтоб его черти побрали! Если мы выберемся отсюда, то такое устроим... — процедил Ян сквозь зубы и, посмотрев на Зубастого, положил руку на плечо сидевшей сбоку девушке: — София, у тебя позиция безопаснее, в слепой зоне для врагов. Глянь, рядом ли наши и насколько близки враги?
Этим третьим солдатом была София. Они втроём оказались зажаты у мраморного обломка. Она всегда выполняла приказы с первой команды, ей не нужно было повторять дважды. Дисциплина и безупречные боевые навыки сделали её не просто бойцом, а элитой Чарлистов. И хотя они сильно пополнили свои ряды, она оставалась одним из лучших солдат, уступая в силе лишь самому Яну и паре других ветеранов. Но сейчас что-то пошло не так: она не пыталась провести разведку, а отрешённо смотрела на руку Пилсудского на своём плече, а затем на Зубастого, который находился в нескольких шагах от цели. Возможно, она задумалась о чём-то своём, что было для неё обычным делом, но только не на поле боя. Повышать голос в своей привычной манере Ян не стал: София через несколько секунд кивнула и высунулась из укрытия. Её позиция была угловой, что позволяло безопасно осмотреть сектор.
— Что там, София? — спросила Рим.
В следующее мгновение девушка сделала широкий шаг вперёд, опустилась на колено, вытянула руки и открыла огонь по земле.
— Ты что творишь?! — в один голос вскрикнули Харнер и Ян, приготовившись бежать или принимать бой.
— Они за углом от Вальтера! Техники нет, около двадцати солдат, все вооружены бронебойными винтовками.
— Да к Гиммлеру всё, сваливай, пока есть возможность!
София отбежала назад по приказу Яна, пользуясь преимуществом паровой завесы. После её выстрелов не было слышно ни криков боли, ни других звуков, подтверждающих попадание. Это означало, что она промахнулась и лишь раскрыла их позицию.
— Никто не кричит, никто не вопит. Значит, все живы. София, ну ты, конечно, даёшь!
— Простите, Рим Харнер.
— Было бы вас тут сотен сто и не будь ты из элиты, я бы тебя за неподчинение на месте расстрелял! Ты нашу позицию выдала, перебегаем!
Трое солдат бросились с одного участка крыши на другой. Через несколько секунд на место, где они укрывались, прилетела граната. Взрывом едва не обрушило всю кровлю, но им удалось перебраться на уцелевшую часть. Однако оставалось одно но: высота здания составляла около 6-7 метров, и забросить гранату точно в цель на такую высоту снизу было почти невозможно, тем более в условиях тёмной застройки лагеря. Это означало, что кто-то засел в соседних строениях и вёл огонь сверху.
Догадка подтвердилась: не добегая до новой точки, Ян заметил, как из окна соседнего здания в них целятся из бронебойных винтовок два солдата. Времени на прицельный ответ не оставалось, и он скомандовал лечь. Через секунду раздались два громких выстрела, пули пролетели прямо над головами. Пронесло. Теперь они могли ответить, зная, что такое оружие перезаряжается долго. Все трое развернулись к позициям стрелков, но увидели, что те уже бросили винтовки и перебегают вглубь комнат. Это их не остановило: каждый сделал по два залпа из ручной артиллерии точно в окна. От мощных взрывов несколько этажей здания обрушились, похоронив врагов под завалами и избавив группу от снайперского огня.
Ситуация с продвижением противника к Зубастому была критической. Как и сказала София, они приближались, и все были вооружены бронебойными винтовками. Это была не просто перегруппировка сил для ликвидации десанта, а целевой отряд для уничтожения Зубастого - иначе зачем брать тяжёлые калибры против обычной пехоты?
Снаряды и мясное топливо подходили к концу, оставалось всего на несколько залпов. Каждый рейховский боец носил с собой обычную винтовку, но против отряда из тридцати человек она бы не спасла. Нужна была ручная артиллерия, созданная для уничтожения крупных групп противника, но сейчас они не могли разбрасываться боеприпасами.
Перейдя на другое здание, они стали наблюдать за врагами. Те тоже высматривали их, но не знали о смене позиций, что позволило Яну разработать план. Он стреляет по головным бойцам, София - по замыкающим, а Рим бьёт по пехоте в самом центре. Так они обеспечат высокую плотность огня и выжмут максимум из разрушительной мощи ручной артиллерии, даже имея всего по 4-6 снарядов на человека.
Пилсудский отдал приказ к началу атаки. Чарлисты встали в боевую стойку и зафиксировали её с помощью экзоскелетов. Конструкция была устроена так, что при необходимости перейти на бег фиксация мгновенно снималась. По суставам ног и рук крепежи и шарниры были сделаны таким образом, чтобы они могли легко выйти из этого состояния, если человек начинал бежать. Медлить было нельзя: им необходимо было точно определить, смогут ли они уничтожить всю группу за один залп. Ведь если бы выжила даже половина, их убили бы моментально. Расчёты Рим (она отвечала за вычисления на поле боя) велись слишком долго, и один солдат заметил их, закричав об этом всему отряду. Пехота начала целиться в них, но, так как противник обнаружил их не сразу, а сами чарлисты были уже готовы, они успели выстрелить первыми. Канонада из залпов разразилась по территории лагеря, и земля озарилась огненными шарами. Орудий хоть и было два, но при стрельбе сначала делался залп из одного и только потом из второго, чтобы снаряды не столкнулись в воздухе. У Софии при втором выстреле орудие разорвалось: вместо того чтобы просто выпустить снаряд, оно дало сбой, и снаряд пролетел всего несколько метров и взорвался. От ударной волны экзоскелет Софии вышел из зафиксированного состояния, и её отбросило на метр.
"— София!" — крикнула Рим и бросилась к девушке, а Ян хоть и хотел её остановить, но понимал, что помочь одному из трёх оставшихся бойцов лучше, чем проверять, сдох ли соперник, в которого выпустили несколько взрывных снарядов. Софию отбросило назад, и она упала на землю. Экзоскелет принял на себя часть удара, и от давления её тела, несмотря на прочную металлическую конструкцию (с учётом ударной волны), треснул в нескольких местах. Для Рим, похоже, это было какое-то задание, миссия от высших сил — помогать раненым. Это проявлялось не раз, и наиболее ярким стал случай, когда она пыталась спасти раненого Кольта в лагере после разгрома штаба Шертхальма. Но, как и тогда, она из-за волнения не смогла оказать нужную помощь и лишь металась от одной попытки к другой; сама София сделала бы это куда эффективнее и быстрее. Да, она была жива и даже в сознании. Снаряд разорвался на расстоянии, но ей обожгло лицо, оставив ожоги первой и местами второй степени. Почти на всей её щеке и так был врождённый дефект — винное пятно, а в сочетании с ожогами её лицо стало багровым, как томат. Расстегнув шинель, товарищи заметили, что в неё попали осколки, но броня смогла отразить их, а один вовсе застрял в плечевом листе, и его не смогли достать. Из-за повреждений разной степени тяжести болело всё лицо, а местами началось кровотечение из лопнувших волдырей. Кисти рук также пострадали, но в меньшей степени благодаря надетым перчаткам. В отличие от прошлых комплектов обмундирования вооруженных сил Вегиммии, эти перчатки были более тонкими. Что-то взять и удержать в руках стало для неё тяжёлой задачей, и Ян, скрипя зубами, запретил ей продолжать бой, поручив обязанности разведчика.