Глава 22. Ты, как я вижу, привык быть чмошником
Никто не надеется, что Вегиммия сможет стать стабильным государством сроком хотя бы на 50 лет. В последние годы, с бесконтрольным развитием вооружения и биотехнологий, всё больше людей уверены в том, что это последние годы Вегиммии как единого государства, ведь вместе с этим, рано или поздно, население уничтожит друг друга. Кто-то не против этому поспособствовать...
Даже после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет. Но для кого-то эта самая ночь — просто несколько часов темноты на улице, а для кого-то — несколько дней, недель, месяцев и лет мрака, а надежды на этот самый рассвет вовсе нет. В такую эпоху вступила вся страна и движение чарлистов, переживших этой ночью одно из самых больших потрясений в истории военного формирования - смерть Кольта и раскол движения на вальтеристов.
Зима была уже не за горами, и до неё оставались считанные недели, но из-за географическо-климатических изменений в ходе первого удара климатическая зима наступила куда позже. До гибели бога почти по всей Европе снег выпадал уже в октябре, но после холода начались только на последних неделях, и этой ночью выпал первый снег. Он был небольшой, слабый, лишь немного покрыл землю, и облака не полностью затянули небо, давая восходящему солнцу осветить местность. Ночью, во время засады вальтеристов и дальнейшей перестрелки с ними, никто не обращал внимания на то, что происходит под ногами, а если бы узнал, упал бы и схватился за голову. Вся земля была залита лужами уже свернувшейся крови и усыпана ошмётками человеческого мяса, одежды и оторванных конечностей. Ещё во время ночной перестрелки чарлистам, видевшим только пелену пара, казалось, что поле боя не было настолько жестоким, и это была лишь небольшая стрельба. Но реальность оказалась иной. На земле, разбросанные по большой территории, лежали трупы. Большинство из них погибло от кровотечения, кого-то убило попавшей в голову пулей, а кого-то разорвало ручной артиллерией. Они лежали, покрытые небольшим слоем снега, все обескровленные, бледные и замёрзшие. Когда-то эти тела что-то значили, а сейчас это просто мешки с мясом, брошенные и дожидающиеся своей участи быть съеденными дикими животными. Впрочем, это уже происходило, и бывшее поле боя облюбовали вороны и мелкие хищники по типу ласок, начавшие выедать глаза и языки мёртвых тел. Они не полностью бесполезны, они хотя бы накормят животных, и этот замкнутый круг будет длиться вечность, вплоть до скончания веков.
Снега, как уже было сказано, выпало совсем немного, но он продолжал падать и покрывал лёгким слоем трупы солдат. Лес закончился уже несколько километров назад, и она, Виктория, вышла на равнину и шла в неизвестном направлении, оставляя за собой следы от солдатских ботинок и небольшие, редкие капли крови. Был бы здесь егерь с плохим зрением, он бы подумал, что это идёт раненый зверь, а не человек. Виктория была ранена, хоть и не смертельно, но боль, риск инфекции и слабость сохранялись и замедляли её очень сильно. В обычном состоянии она бы обычным шагом прошла эти 7-8 километров максимум за два часа, а сейчас она шагала, сильно хромая и чуть ли не падая, поэтому это расстояние ей пришлось преодолеть только к рассвету.
Абсолютно никаких намёков на цивилизацию. Ни деревни, ни города, ни даже жалкого хутора или дома охотника она не нашла — их не было в радиусе 5 километров. Мысли Виктории давно превратились в кашу, но перед этим истощением её раздирали вопросы, сомнения и чувство вины. "Удалось ли убить Кольта? Не поймали ли Диего? Не перебили ли вообще вальтеристов, и удалось ли им уйти?" — раздавались вопросы в её голове, так и не находя ответа. Больше всего её мучили мысли насчёт Диего: она считала, что поступила с ним слишком необдуманно и действовала чисто в своих интересах, не задумываясь о его мнении, хотя он был таким же опытным солдатом, знающим не намного меньше, чем она. А в каком-то смысле он был умнее уже мёртвого Жана.
Виктория опустила глаза - её ноги плелись самостоятельно, она не контролировала их, будто это был отдельный организм. И тогда мысли и рассудок снова вернулись к ней, и она смогла осознать, о чём вообще думает: "— Куда это я иду? Я же даже не знаю, что это за место. Почему я не могу остановиться. Стойте, ноги, ё-моё!". Она сделала попытку остановить бесконтрольно запутавшиеся в самих себе ноги, обхватив голень руками. Но стоило ей схватиться за конечность, девушка тут же отпрянула — резкая боль пронзила её ногу, отчего она, как и хотела, остановилась, упала на землю и, прикусив рукав, застонала от резкой и сильной боли, которая прошла достаточно быстро. Когда она утихла, Виктория пришла в себя и наконец смогла осмотреть свою рану, ведь до этого не было времени. Приподняв штанину, она с облегчением выдохнула. Это было небольшое пулевое ранение по касательной, срезавшее верхние слои кожи и немного мышечной ткани; пуля не застряла и прошла навылет — повезло. Тогда Ян буквально наступал ей на пятки, и его второй залп из ручной артиллерии попал бы в неё, если бы она не начала бежать зигзагами. Таким же чудом осколки от разорвавшихся снарядов не задели её, но пули всё-таки достали, и она получила ранение в ногу. Она не умрёт от кровотечения, но в рану может попасть инфекция, всё загноится со всеми вытекающими последствиями.
Виктория похлопала себя по карманам с целью найти хоть что-то, чем можно было обработать рану или перевязать её, но так ничего не нашла, и во второй раз ей пришлось рвать на себе одежду, чтобы сделать импровизированную повязку (первый раз был, когда Диего прикусил себе язык). Срезав небольшой кусок ткани с воротника своей солдатской чёрной шинели, через боль, прикусив губу, она перевязала рану и снова встала на ноги.
На этот раз она была в полном сознании, и ноги не тянули её куда-то сами по себе. Но от этого стало не сильно легче, ведь куда идти дальше, она всё так же не понимала и не знала. Борис ещё в Бохне перед отъездом сообщил ей, что после покушения они найдут её в течение нескольких часов, но их всё нет и нет, что нагоняет достаточно мрачные мысли. А может, оно и к лучшему? Ведь вальтеристы вполне могли погибнуть, и ей больше не придётся быть с ними и выполнять их поручения, которые она ненавидит всем сердцем, и она сможет вернуться обратно в армию. Это было бы неплохим решением проблемы, но Виктория была не одна, она разделяла эту судьбу со своим теперь, можно сказать, единственным близким другом Диего в этом кругу из врагов и предателей. Просто так оставить его она не могла, ей нужен был точный и чёткий ответ, что с ним: погиб при перестрелке с чарлистами либо ему удалось выжить, как и всем остальным, и он ищет её. Если верен второй вариант, то она может быть уверена, что её найдут, ведь Диего так же, как и она, не оставил бы её в беде одну и настоял бы на поисках. Это дало ей надежду просто жить дальше и продолжить путь в неизвестном направлении. И будто в качестве знака, что она сделала правильный выбор, тучи почти полностью разошлись, и свет восходящего солнца осветил ей дорогу.
Но у этого была и обратная, не очень приятная сторона. Свет солнца озарил всю равнину, и объекты, лежащие на земле, были "подсвечены" — не заметить их было очень тяжело. Один из таких объектов находился примерно в сотне метров от Виктории. Он просто лежал, как мешок картошки, и не шевелился, при этом понять, что это было, не представлялось возможным из-за сильной тени. Выбора, что делать, у Вики особо не было, и она начала подходить ближе. Перевязав рану, она немного успокоилась, и этого было достаточно, чтобы скорость её шага увеличилась, и она доковыляла до места. Это был труп солдата. Он был одет в ту же форму, что и она, значит, это либо чарлист, либо вальтерист. Но что он делал в нескольких километрах от места сражения и как ему удалось обогнать Викторию и пролежать здесь достаточно времени, чтобы вороны уже начали кружить над ним, а самые смелые принялись выклёвывать глаза, радостно, как дети с игрушкой, держа глазные яблоки в своих клювах и улетая в гнездо? Что стало причиной смерти, она знать не хотела, да и долго смотреть на замёрзшее, обклёванное тело ей тоже не хотелось. Труп на таком расстоянии от места перестрелки ей ничего бы не дал, но у неё появилась надежда на спасение — вблизи тела были видны следы от колёс повозок и копыт лошадей. Пазл сложился, и стало ясно, что солдата либо выбросили умирать на снег, либо сбросили уже мёртвое тело. Его оставили совсем недавно, возможно, 1-2 часа назад, судя по следам, которые ещё не успели скрыться под слоем падающего снега.
Что-то или кто-то будто увидел, как Виктория загорелась надеждой, и сзади в её сторону на лошадях и повозках поскакали солдаты (она не услышала топот и шум голосов из-за, как оказалось, оглушения и психологического шока). Она заметила их не сразу, а только тогда, когда строй подобрался к ней, и несколько солдат, скрывавших лица, спешились с лошадей и попытались позвать её, но она никак не реагировала и просто смотрела на следы от колёс. Солдатам пришлось подойти к ней и повернуть Викторию к себе. Повернув её, они спросили: "— Ты свой или чарлист? Покажи воинский документ". Виктория вышла из очередного "выпада из реальности" и запаниковала, сразу не поняв, что происходит, но быстро сообразила, что от неё требуют, расстегнула несколько пуговиц шинели, достала из внутреннего кармана небольшую книжку, обтянутую дешёвой кожей, и протянула солдату.
— Смотрите, пожалуйста.
Солдат не успел открыть воинский документ, как из строя, спереди, раздался радостный мужской голос:
— Погодите, парни, вы чего? Это же свои! Вероника! Мы ей и Николаю поручили застрелить этого подонка, и сработало же! Давайте, мужики, не дурите, встречаем героя.
Это был Борис. Увидев, что это оказалась Вероника (Виктория), он снял с себя капюшон, скрывавший лицо, и спешился с самого переднего коня, облачённого в на вид очень тяжёлую, крайне плотную ткань, специально созданную, чтобы останавливать пули (проще говоря, лошадиный бронежилет). Солдаты, держа её воинский документ, переглянулись и освободили Борису дорогу к Виктории.
— Признаюсь, я тебя не знаю как человека и видел пару раз от силы, но твой вклад сложно описать словами.
Он внимательно осмотрел Вику с ног до головы, вспоминая её образ в прошлых встречах. Да, у него не было сомнений на счёт того, что это точно она, но на автомате он попросил у солдат передать ему документ и сверился — это точно она. Виктория молча смотрела на него и только тогда вспомнила, что видела его ранее, ещё в лагере, когда он представился солдатом, который эвакуирует генералов и императора, а в итоге взял их в плен. Она впала в оцепенение, снова переживая события погрома в лагере: смерть Жана, других солдат, мирных жителей и открытие по ним огня из ручной артиллерии.
— Вероника? Вы с нами? Ау-у-у.
Она вышла из состояния оцепенения, когда перед её глазами начала маячить рука Бориса.
— Ах, да, простите, задумалась. Мне казалось, что вас перебили либо меня бросили, прямо как этого...
Она указала взглядом на окоченевший труп, которому птицы уже полностью выклевали глаза.
— Хм, простите, Вероника, но нас раскрыли, и состоялась перестрелка, в ходе которой мы понесли большие потери, поэтому мы встретились с вами только сейчас. Мы не бросали своих на смерть — нам пришлось оставить уже мёртвых, ибо перспектива заразить всё движение болячкой, подхваченной с тел, никого не радует. Печально, что не удалось их похоронить, но так от них будет польза для окружающей среды, так что не всё так уж и плохо. Хотя нет, плохо — Вальтера схватили чарлисты и забрали с собой. Он не сопротивлялся, но мы уверены, что это план нашего императора.
От имени "Вальтер" Викторию перетряхнуло, и по телу пробежали мурашки, ведь именно по его вине произошло всё, что случилось.
— Ладно, я понимаю, тяжёлые времена настали для нас всех.
— И в них мы не намерены оставаться. Ваши навыки диверсионной атаки пригодятся нам ещё не раз, а во взаимодействии со всеми остальными мы победим в этой войне и выгоним Орду из Великой Вегиммии. Вы пригодитесь потом, а сейчас, Вероника, садитесь в повозку. Если есть ранения — скажите, вам окажут помощь, среди нас есть медики и медицинские препараты.
Борис вернул Вике документы и сделал шаг назад, уступая ей дорогу к повозке. Викторию поразила вежливость Бориса. Она считала, что он будет наглухо отбитым придурком, но оказалось, что он очень учтив. Тогда, впрочем, она и поняла, как ему удалось собрать вокруг себя настолько много людей. Была поражена, но также осознала то, что с помощью своей вежливости и харизмы он может манипулировать ею, убедив отказаться от ненависти к Вальтеру и желания вернуться в армию.
— Ого, это так вежливо, по-джентльменски прямо, Борька.
— А чего не быть вежливым? Мы же союзники, тем более вы выполнили такую операцию и, конечно же, вы дама. У нас их немного, и большую часть из них уже того... Застрелили во время перестрелки.
Вероника молча прошла к повозкам, ловя на себе взгляды вальтеристов. Они её, наверное, не подозревали, но ей казалось, что это именно так. Уже поднимаясь на повозку, она вспомнила о самом важном:
— Простите, а где Дие...- Николай? Меня поставили с ним на диверсию, но он стрелял в Кольта среди толпы... Где он?
— Кем он вам приходился?
Раздался низкий мужской голос сзади.
— Да так, знакомый... Служили вместе и вступили к вальтеристам вместе.
— Понятно. Застрелили. Ещё во время перестрелки. Тело не смогли забрать, как и многих других тогда. Сочувствую.
Все звуки вокруг затихли для неё на мгновение, и она не могла поверить, что его убили. Она стояла, держась руками за бортики повозки, и больше не сделала ни шага. Но мысли и логика не покинули её в тот момент, она поняла, что вальтеристы могут что-то заподозрить, если поддаться истерике, убиваясь по "знакомому", и села в повозку со стеклянным взглядом. Сзади раздалось несколько голосов: "Ранений нет? Не попали в тебя?" И другие фразы, касающиеся боевых ранений. Молча задрав штанину, она позволила медикам начать осмотр. Те не переставая охали, удивляясь, как ей удалось не словить пулю в саму голень, ведь она лишь прошла мимо. "Шанс выжить после этого мракобесия был ниже, чем шанс заставить Чарли перейти на нашу сторону. Повезло тебе, Ника, знай, это знак" - процитировал Борис, также заметив её рану.
Пока Вика находилась в подавленном состоянии и наблюдала, как ей обрабатывают рану очень холодной водкой и делают перевязку, в повозку напротив неё подсело два человека, среди которых оказался Борис: "— Если не против, то как насчёт того, чтобы обсудить со мной и Алексеем твой дальнейший план действий? Исполнять его придётся только через несколько дней, это так, чтобы вы знали, что вас ждёт".
"Алексей?" — пронеслась мысль в голове Виктории. Она знала, что он есть среди вальтеристов, и надеялась не попадаться ему на глаза, но не получилось, и он сидел напротив неё. На её голове был шлем, скрывающий лицо, и она не спешила поднимать его. "— Вероника, поднимите глаза. С вами разговариваю я", — потребовал Борис, и она медленно, будто смотря на своего палача перед казнью, подняла голову, и её взгляд пересёкся с взглядом Алексея. Судя по его резко изменившемуся лицу, он также не ожидал её увидеть. Вика ждала, что её раскроют, но нет. Алексей только испуганно смотрел на неё, но ничего не говорил. Посчитал ли он то, что Вика поменяла сторону реально, или прекрасно знал её цели, но терять такую силу не мог и поэтому ничего не сказал — неизвестно, но для Виктории его молчание было только на руку. Он же и заговорил с ней первым:
— Здравствуй, Вероника.
— Здравствуйте, Алексей. Я слышала про вас много, очень много.
— А кто не слышал? Все знают обо мне, и не знать было бы странно...(О его существовании знает вся Вегиммия, но информацию, что он француз, знают только некоторые вальтеристы и чарлисты. Вика этого не знает)
— Ну, раз знаешь, представляться не буду. Я и всё движение вальтеристов очень рады, что тебе и уже мёртвому Николаю удалось убить Кольта. Его пыталось убрать ещё до начала войны руководство, но даже им не удалось, а у тебя получилось, что много говорит о твоих военных навыках.
— Да, военные навыки. Я многое умею, а диверсии и тайно резать глотки — это моя специализация, с которой справляюсь всегда.
— Раз уж сама это понимаешь, то давай приступим к тому, что тебе нужно будет сделать ради нас, вальтеристов и Вальтера. Борис, продолжайте.
— Отлично. Слушайте, Виктория. Навыки внедрения — то, что вас определяет, и этим надо пользоваться. Чарлисты не полностью уничтожены и не будут уничтожены, даже если весь личный состав грохнуть, а лидеров оставить. Тебе необходимо проникнуть в тыл этих ушлёпков и заразить настолько многих, насколько вы сможете, и в приоритете — Рим, Ян и Рудольф, а Вальтера и Чарли надо вернуть к нам. Желательно, чтобы они были заражены абсолютно все.
— Погодите, погодите. Заразить?
— Да, заразить. Понимаете, тайные убийства внутри их рядов рано или поздно выведут на вас. А если ты заразишь их чёрной плотью, то никто этого не заметит, и когда мы распылим химическое оружие, то их не спасут даже противогазы. В общем, мы передадим тебе небольшой объём дикого семени чёрной плоти, и твоя задача — добавить её в еду, жидкости и через абсолютно всё остальное, что может попасть внутрь их массово. Проникнешь к ним в ходе столкновения, в котором они понесут большие потери, и ты сможешь сделать это безопасно. Ближайшая такая возможность, вероятно, представится через несколько дней, когда мы пойдём на город, и, скорее всего, они тоже. За документы не волнуйся, Ника, подделаем и выдадим.
Борис замолчал, а Алексей ничего не говорил, что означало конец их плана касаемо Вики. Ещё несколько секунд она молча сидела, смотрела на них и переваривала всё то, что они сказали. План — самоубийство, и провернуть его будет очень сложно, но ей уже нечего терять, и если она его выполнит, то приблизится к тому, чтобы сбежать и снова примкнуть к армии. Был бы здесь Диего, вероятно, она бы попыталась оспорить, но она потеряла всякую волю к жизни, и её ответ, после резкой боли от воздействия спирта на рану, напомнившей ей, что надо дать ответ, был короток: "— Я абсолютно согласна с вашим планом и выполню его в строгом соответствии. Я убью там каждого, можете мне довериться".
На горизонте уже маячили красные черепицы домов, колокольни и ратуша города — Чарвоны (для читателей: этого города не существует, и он является выдуманным, как и Марно, находится юго-западнее в 150 км от Кракова). Но заходящее солнце растелилось прямо над городом, и смотреть долго на него было физически больно, а при повороте головы были видны лишь очертания зданий. Впрочем, всем было не до того, чтобы любоваться городом в свете заката, и весь "Kaisertrüpp" (дальше кайзертроуп) — название военного отряда чарлистов, двигающихся во время похода по населённым пунктам во главе всего руководства движения без линии фронта, а как было до начала окопных войн, готовился к операции по оккупации города Чарвоны. Армия и правительство Вегиммии всё так же никак не реагировали, и операция по идее должна была пройти как обычно: просто зайти в город и, по случаю, провести небольшую перестрелку с военной полицией. Так почему сейчас весь кайзертроуп стоял на ушах и уже на подходе к городу менял план операции с корнем?
Разведывательные войска чарлистов смогли узнать, что вальтеристы мало того что выжили после перестрелки, так ещё восстановили силы и надвигаются на этот же город прямо сейчас с другой стороны, обещая начать первые крупные боевые действия после операции в Кракове. Подобного действия от них не ожидал никто, ведь по ожиданиям, если они смогли оправиться после перестрелки, то направились бы в совсем другой город либо по деревням, но не в Чарвоны. Совпадение планов или среди них шпионы — неизвестно, но это точно не Вальтер, ведь с него не спускали глаз всё это время.
— Мг... А может, да ну этот город? Оставим его на растерзание вальтеристам, как думаешь, Янчик?
— Да хрень идея. Мы же днями ранее организовали агитационную кампанию в городе, и население, верное нам, надеется на наши силы. Бросив их, мы просто убьём свою репутацию, а терять её в условиях внутреннего раскола очень нежелательно. Тем более в городе наши агит-люди остались, их-то точно не можем бросить. Поэтому, Харнер, либо предлагай идеи по плану получше, либо...
— Какие тут идеи могут быть? Мы даже не знаем, с какой стороны они зайдут в город! Сколько у них солдат, лошадей, есть ли артиллерия — не зная этого, мы вообще не можем составить новый план.
— Да к Гиммлеру это всё!
Ян ударил кулаком по столу так сильно, что доски потрескались и на них обернулись все остальные. Чарли, всё это время стоявшая рядом, захотела поправить съехавшую карту, но Ян показал жестом, что не надо. Положив локти на стол, он схватился за голову и растрепал свои волосы:
— Как помер Кольт, так всё наперекосяк пошло. Зачем ты нас покинул-то, а? Солдаты! Не видно, с какой стороны идут вальтеристы?
— Нет, командующий Ян! Низкая видимость и местность не позволяют увидеть их. Мы можем отправить разведчиков!
— Не надо, всё равно времени нет. Зачем же они идут за нами по пятам?
Рим стояла рядом и также не понимала, что делать. Одновременно с ними план разрабатывали несколько офицеров, и они также не имели предположений. Как было сказано, Чарли стояла рядом, и она взяла карту города, посмотрела на неё, затем на сам город вдали и сделала своё предложение:
— Ну, если представить, что они преследуют нас и мы — их цель, то в чём именно заключается это? Я не уверена, но скорее всего, они хотят поймать Вальтера. И меня тоже. Я-я не стратег и не полевой тактик, но думаю, что нам надо самим проникнуть к ним в тыл и уничтожить неожиданной атакой. Может, замаскироваться под гражданских, рабочих, да кого угодно, и когда будем в их окружении либо рядом с Алексеем и Борисом, то всё, начать. Вальтера можно для этого задействовать, но рискованно, я тоже могу участвовать, и польза в этом тоже будет, знаете... Я хоть всю жизнь при церкви Гиммлера жила, но там военному делу нас обучали, так что стрелять я умею, и если они узнают, что я среди обычных солдат, то будут действовать более осторожно. Уменьшим потери среди гражданских и среди своих!
— Мг, Чарли, Чарли. План был бы хорошим, но, во-первых, Алексей сдох, мы его превратили в фарш, и не понимаю, к чему ты его вообще приплела. А во-вторых, дорогая, мы не можем жертвовать тобой. Неизвестно, поменяли ли они мнение на счёт тебя или нет, да и случайно убить тебя вполне могут. Засранцем этим, Вальтером, жертвовать тоже не можем... Его в крайнем случае применять.
Вальтер был рядом, он сидел (уже не связанный) у одного из 4 орудий, направленного на город, а рядом был Рудольф и слышал диалог Чарли с Яном:
— Почему меня в крайнем случае-то применять? Можно же просто меня использовать и всё, вся проблема решена! Ни потерь, ни рисков.
— Разве это не ты клялся, что хочешь вернуть всё, как было, пиздюк мелкий? Ты хочешь повторить Краков, когда все заключённые сдохли в страшных муках из-за тебя, а? Тебя только в крайнем случае, потому что твоя метаморфоза нанесёт урон и гражданскому населению, этого допускать нельзя. Да и нет у нас уверенности, чтобы доверять, что ты не сбежишь к вальтеристам и не убьёшь нас.
— Если бы я хотел вас убить, я бы это сделал ещё давно! Почему вы и Рим мне не доверяете? Многие верят мне, как минимум Руд, София и часть солдат... Что надо сделать, чтобы вы мне поверили?
— Даже если все, даже вот эта трёхглазая будут тебе доверять, то пока я не буду, то ты хрен что сможешь... А София, вероятно, просто твоя подружка и у тебя на побегушках, поэтому тебе верит, а с Рудольфом ты дружишь уже хрен знает сколько! Сиди и молчи, дитя.
Вальтер для своей речи встал с места, но когда его осадили, обратно сел, опершись спиной о пушку. Не действовала бы клятва Гиммлера на Рудольфе, то он был бы другого мнения, но сейчас Ян идёт наперекор желанию Чарли:
— Да ладно тебе, Вальтер, сейчас я этого самовлюблённого ублюдка заставлю убедиться в том, что план Чарли хорош, он же действительно хорош... Был бы тут Кольт, он бы его разработал сам сразу, узнав, что вальтеристы идут нам навстречу!
Бисмарк встал с места и, поправляя трубки, ведущие от ранца к ручной артиллерии, начал подходить к Яну. Он сам не замечает, хотя другие прекрасно увидели, что он, как и многие другие, изменился. От прошлого безразличного Рудольфа мало что осталось, и оно сменилось странной формой жестокости и упёртости. Его шаги по слою снега было тяжело не услышать, но Ян был настолько занят размышлением над составлением нового плана, что не услышал и не заметил, как тот подошёл сзади, и увидел его только боковым зрением. "— Что тебе надо?" — хотел он спросить, не поворачиваясь, как по его затылку прилетел неслабый удар головой Рудольфа, от которого Ян пошатнулся, но быстро пришёл в чувство. Действия Рудольфа не могли остаться без постороннего внимания, и все солдаты, окружавшие их, схватились за винтовки и были готовы направить их на Бисмарка и выстрелить, только получив команду.