Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 61
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Но даже сейчас, оставшись без глаза, пальца и с плохо функционирующей кистью, от предложения врачей остаться в тылу она отказалась. Несмотря на плохое самочувствие и пульсирующую боль, Рим согласилась участвовать в операции (медики были вальтеристами и не знали о плане чарлистов, действуя по своей инструкции — закрепиться в деревне), так как в случае отказа ей было бы затруднительно добраться до своих. Она шла в самом конце колонны и пыталась без лишних подозрений уговорить медиков отпустить её. Её просьбы были завуалированными, но врачи прекрасно поняли намеки Харнер и не стали её удерживать. Не потому, что её доводы звучали убедительно, а потому, что им было всё равно. Их задача была выполнена — они спасли ей жизнь. Ноги-руки целы, ходить может, значит, воевать при необходимости сумеет. Подозрений, что она чарлистка, у них не возникло по той же причине полного безразличия: медики просто хотели закончить работу покороче и не напрягаться лишний раз. К счастью или к сожалению, подобный подход наблюдался повсеместно. Это не попытка очернить вальтеристов, а констатация факта: полевым врачам здесь куда выгоднее просто оказать первую помощь и отправить бойца обратно под град пуль и осколков.

По мере приближения к деревне вальтеристы начали замечать странные перемещения среди пехоты. Солдаты, которые до этого двигались строго в своих рядах, резко принялись менять позиции. Причём это не было единичным случаем — так поступали многие. Окружающие не знали, что это чарлисты собирались в группы, чтобы к началу операции оказаться в одной точке и избежать дружественного огня. Подобные маневры вызывали подозрения, но подтвердить их никто не мог, да и внимания обращали мало: по строю передвигались куда более важные лица — командование и руководство.

Техника шла медленно, со скоростью ускоренного шага пехоты, что позволяло людям обгонять колонну и выходить вперед брони. Это сделали специально, чтобы офицеры могли оказаться в голове строя для отдачи приказов и ведения переговоров лицом к лицу.

Когда до деревни оставалось несколько сотен метров и стало ясно, что тяжелого вооружения у противника нет, Алексей и ещё несколько командиров согласно плану вышли вперед, держа белую ткань в знак мирных намерений. Алексей Ничь, видя, что руководство ускоряет шаг, тоже прибавил ходу. Но вместо того, чтобы пойти с ними, он подошел со спины к Вальтеру, шедшему впереди, и тихо спросил:

"— Вальтер, ты как?"

Тот ответил коротко, понимая, что из-за смены планов вальтеристов личный замысел чарлистов может полностью провалиться:

"— Нормально."

Чарлисты ожидали, что корабль успешно дойдет до цели и высаживаться в деревне не придется. Перестрелка с крейсером спутала им все карты и поставила под сомнение выживание отряда. Вальтер не мог позволить себе рисковать людьми, среди которых находились такие важные фигуры, как Рудольф, Рим и София (Диего и Виктория в это число не входили). На фоне отравления от прерванной метаморфозы он погрузился в размышления, слабо реагируя на происходящее вокруг.

"— Понимаешь, Вальтер, я не хотел, чтобы ты так сильно мучился от отравления, но если бы я этого не сделал, ты бы разнёс весь корабль, и тогда никто бы не выжил, — негромко произнес Алексей. — Не очень понимаю, в чём моя вина, но прости. Это было необходимо."

На самом деле Алексей не собирался извиняться или справляться о здоровье лидера. Его цели были иными — по реакции Вальтера он пытался понять, не замышляет ли тот что-то. Если точнее, он был уверен в наличии тайного умысла, ибо поведение императора на корабле выглядело слишком подозрительно. Подозрения сохранялись до сих пор, и Алексей хотел либо подтвердить их, либо развеять. Он понимал, что в обычном состоянии Вальтер ничего не скажет, но сейчас, истощенный отравлением, тот мог легко проговориться. На это и был расчет.

"— Да нормально всё, Лёха. Я уже понял, что ты не зря пытался меня остановить... Это было необходимо. Только лишние жертвы бы вызвал."

"— М-м. Так ты, получается, не винишь меня?"

"— Да."

Алексей осмотрелся по сторонам, глянул на уходящих вперед командиров, а затем снова на Вальтера, оценивая его состояние. Ему хотелось дружески положить руку тому на плечо, но он посчитал, что это покажется подозрительным, если Вальтер действительно что-то скрывает. Алексей не хотел раскрывать свои карты раньше времени, поэтому решил продолжить расспросы:

"— Я уже спрашивал, но спрошу ещё раз: ты как себя чувствуешь?"

Вальтер посмотрел на собеседника и несколько секунд молчал. Он заметил этот изучающий взгляд и понял подоплеку:

"— Сказать честно — не очень. Боль отдаёт в ноги настолько сильно, будто их наживую режут, прямо как тогда в концлагере."

"— Да, Вальтер, помню. Нелюди... Но для них это была необходимая мера. В общем, к чему я это всё. Ты же знаешь, что мы по плану должны сейчас подойти к голове строя с белой тканью?"

"— Знаю. Мне ускориться?"

"— Подожди ты. Я всё ещё чувствую себя виноватым за твои страдания, да и в целях безопасности тебя как нашего императора предлагаю тебе остаться здесь, пока остальные выполняют задачу. Думаю, тебе будет куда легче идти с прежней скоростью, чем пытаться перегнать колонну, рискуя поймать пулю в лоб. Ну как, ты согласен?"

"— Хм..." — задумался Вальтер. — "Если ты сам предлагаешь, то хорошо, я согласен."

В этот момент Вальтер едва сдерживался, чтобы не закричать от радости. Он только и ждал возможности остаться одному, ведь тогда не придется объяснять свои отлучки, несмотря на статус лидера движения и безграничную власть. В авангард отправили далеко не всё руководство. Здесь, рядом с ним, остались лишь двое самых юных офицеров, которые даже посмотреть в сторону императора боялись. К тому же они были настолько одурманены пропагандой, что считали Вальтера живым богом и мессией Коровьей воды, ведь иначе его симбиоз с чёрной плотью и способность к прогрессии было не объяснить.

Алексей прошёл рядом с Вальтером ещё десяток метров, ожидая продолжения разговора, но они двигались молча, лишь изредка переглядываясь. Оба понимали, что больше не являются союзниками, но поделать с этим ничего не могли и просто ждали момента, когда противостояние откроется. Поняв, что узнать ничего не удастся, Алексей ускорился и, отойдя на несколько шагов, бросил через плечо:

"— Ну, раз уж всё решили, то я пошёл... Скоро прибудем, будь готов."

Он прибавил ходу, не намереваясь больше разговаривать, но Вальтер сам окликнул его:

"— Алексей?"

"— А? Что ещё?"

"— Ты знаешь, сколько времени?"

Алексей взглянул на наручные часы:

"— Без пяти два. Почему ты спрашиваешь, своих нет?"

"— Да, потерял где-то. Можешь идти, не отвлекаю..."

Вальтер посмотрел на небо и осмотрелся по сторонам — авиация, вызванная ещё с борта корабля, на горизонте так и не появилась. "Может, они полетели на оговоренное заранее место?" — подумал он, опасаясь срыва и этой части операции. Но, несмотря на тревогу, появилась надежда на успех основного плана. Как минимум сейчас он мог беспрепятственно подойти к своим и обсудить дальнейшие действия — мешать ему некому.

Кстати, о состоянии Вальтера: к собственному удивлению, он полностью перестал чувствовать боль, а рвотные позывы исчезли. Вместе с облегчением в животе рана на голове, которую он сам же и расчесал до черепа, начала стремительно затягиваться. Когда Алексей спрашивал о его самочувствии, Вальтер понял, что тот пытается прощупать его намерения, и солгал. По идее, это должно было сыграть ему на руку, и действительно сыграло, но происходящее сильно пугало: почему регенерация шла настолько быстро?

Если вспомнить, что во время разрывания кожи под ногтями оставались чёрные вкрапления, а странный внутренний голос приказал пнуть Рим ещё на корабле, то всё это приводило к одному жуткому выводу. Прогрессия, как её назвали очень давно, не делала из него бога — она просто пыталась взять под контроль его тело. Но почему она не захватила организм привычным методом, а пытается приказывать, общаться и выходить на контакт?

В этот момент он вспомнил теорию о том, что Чёрная Орда появилась в результате Третьего удара, когда Разум Плоти — бывший правитель Гипербореи, отправившийся искать Коровью воду на Кавказ после распада страны из-за Первой Европейской, — нашёл её и стал центром коллективного разума. Может, с ним происходит то же самое, и он станет новым ядром Орды, спровоцировав Четвёртый удар?

Страшные мысли лезли в голову, и Вальтер попытался отвлечься: паниковать сейчас по этому поводу было никак нельзя. Поймав себя на том, что занимается чем угодно, кроме воссоединения с соратниками, он ускорил шаг. Сделав несколько быстрых шагов в сторону собравшихся чарлистов, он услышал сзади робкий, испуганный голос:

"— Император Вальтер, простите, можно ли у вас спросить?"

Вальтер обернулся: позади стояли те самые молодые командиры, оставшиеся в хвосте. Он не стал останавливаться, лишь тяжело зыркнул на них исподлобья. Увидев их испуг, он отвернулся и пошёл к своим. Юношам хватило одного этого сурового взгляда, чтобы замолчать и застыть на месте, пропуская идущих следом солдат. Эти юные офицеры в жизни бы не подумали, что их мессия может оказаться предателем. Теперь Вальтеру ничего не мешало затеряться среди чарлистов и дождаться подходящего момента. Под их контролем находилась вся техника, а главным минусом оставались лишь раненый экипаж корабля и покалеченная Харнер. Но разве это проблема, когда на твоей стороне танки, бронемашины и способность Вальтера запустить метаморфозу, чтобы одним шагом раздавить десяток солдат?

Алексей и несколько других командиров вышли к авангарду строя, держа в руках белое полотнище. В их случае флаг был знаком мирных намерений, но риски оставались огромными. По ним уже открывали огонь, танки давали ответные залпы, и многие защитники деревни замерли с винтовками наготове. Позиции обороняющихся были выбраны грамотно — заметить их трудно, но возможно. Сделано это было специально, чтобы не демонстрировать излишнюю враждебность. На самом деле обман с их стороны действительно готовился, и развязка должна была наступить очень скоро.

Движение огромной армейской колонны и исчезновение дозоров было трудно не заметить. Навстречу солдатам вышла группа из нескольких вооруженных местных жителей, завидев белый флаг. Казалось, это единственные защитники, но нет — к встрече здесь готовились серьезно. Из окраинных домов выселили жильцов, внутри засели стрелки, используя окна и чердаки как огневые точки. Колокольня, возвышающаяся над поселением, тоже превратилась в гнездо для винтовочников.

Вальтеристы заметили засаду не сразу, а когда разглядели, постарались не подать виду, хотя страх у идущих впереди был сильным. В случае нужды солдаты ответят огнем, но погибших это не вернет — шла игра в русскую рулетку. Внимательно наблюдая за теми, кто держит их на мушке, офицеры вскоре поняли, что вся эта оборона — лишь бутафория. Оружие имелось только у тех, кто шёл навстречу. У остальных в руках были муляжи или вовсе длинные палки. Возможно, даже настоящие ружья стояли без патронов. "То, что нужно", — подумал Алексей, тоже заметив это.

Вальтеристы остановились по сигналу Алексея, не входя в само поселение. Сначала замер головной танк, следом за ним — остальная техника, а затем зафиксировалась и пехота. Однако движение внутри колонны не прекратилось: чарлисты всё ещё пытались занять выгодные позиции, оценивая обстановку и прикидывая план действий. Ни командиры пришельцев, ни переговорщики из деревни не решались начать разговор первыми.

Понимая, что пауза затягивается, Алексей как старший по званию выступил вперед:

"— Мы хотим провести переговоры..."

Местные представители осмотрели пришедших, переглянулись со своими стрелками, и их предводитель ответил согласием. Они даже не поинтересовались судьбой дозорного, которого отправили ранее. Точнее, они понимали, что тот убит. Жители не ожидали увидеть столько регулярных войск и тяжелых машин. Реальность оказалась пугающей, и они предпочли не упоминать о своей первой агрессии, чтобы не ставить под удар выживание всей деревни.

Требования вальтеристов были просты — разместить отряд в деревне на некоторое время. Но переговорщики, несмотря на явное превосходство противника, уступать не хотели, и начался торг. Звучало много вариантов: сдать все стволы и технику под совместную охрану, оставить оружие на время въезда и тому подобное. У пришельцев не было причин открыто конфликтовать, они старались сохранять мирное лицо, но и соглашаться на невыгодные условия не собирались.

Переговоры едва не зашли в тупик, если бы у Алексея не оказалось весомого аргумента — самого Вальтера.

"— Раз уж мы не можем прийти к единому мнению, думаю, нам стоит продемонстрировать наши возможности", — с этими словами Алексей скрылся за броней и вернулся через пару минут с ехидной улыбкой: "Подождите, сейчас всё увидите".

Обороняющиеся напряглись. Стрелки на постах сильнее прижались к прикладам, делая вид, что готовы открыть огонь. Через минуту показался низкорослый солдат, а за ним шёл сам Вальтер. Одно его присутствие заставило переговорщиков сдать позиции. Без лишних споров они согласились на первоначальные условия: отряд заходит в деревню при полном вооружении и размещается на любых свободных площадях, а при необходимости — и в жилых домах.

"— Мы согласны на ваши условия", — прозвучала заветная фраза. Жители отошли в сторону, освобождая дорогу колонне, но не сводили глаз с Вальтера, ожидая, что тот в любую секунду начнет превращаться в чёрного демона.

Вальтер, поняв, что его роль сыграна, хотел вернуться вглубь строя, но Алексей перехватил его:

"— Раз уж ты пришёл сюда, то и оставайся впереди, нам всё равно ничего не угрожает."

Сопротивляться смысла не было. Лишний раз привлекать к себе внимание накануне выступления чарлистов было ни к чему.

Командиры приняли жест переговорщиков и взмахом руки подозвали головной танк. Машины начали втягиваться в поселение. Деревня оказалась типичной для вегиммских реалий: разбитые дороги, колокольня в центре и свободно бегающие куры да козы. Крупный скот хозяева держали в загонах. Об инфраструктуре, тем более военной, и говорить не приходилось. Танки с трудом протискивались по улочкам, раскачиваясь из стороны в сторону, так что экипаж внутри едва не летал по каютам. Колесной бронетехнике благодаря маневренности было полегче, хотя идеальным транспортом здесь оставалась лошадь. Расстояния между домами не предусматривали движение армейских колонн, из-за чего соблюдать боевой порядок стало невозможно. Чтобы не создавать заторов, техника двигалась гуськом, а пехота шла рядами по 5-10 человек.

Для чарлистов эти неудобства обернулись плюсом: теперь их группа сплотилась в одном месте. Только Вальтер оставался в авангарде, но они знали, что это ненадолго.

Местных жителей предупредили о прибытии войск, но масштабов они не предвидели. Куда ни глянь, повсюду виднелись испуганные лица. Люди наблюдали отовсюду: из окон, с чердаков, выглядывали из сараев и из-за углов. Возникало жуткое ощущение, будто отряд попал в логово сектантов, следящих за очередной жертвой. Обыватели надеялись, что в случае проявления агрессии со стороны солдат те несколько старых ружей у переговорщиков смогут их защитить, совершенно не представляя, на что способен даже один современный танк.

Вместе с командующими, Алексеем и Вальтером, в самом носу строя шли переговорщики, провожая их по деревне. Придя к центру деревни, туда, где была колокольня, они должны были указать вальтеристам, где те могут разместить свои войска и поставить технику. Это самое и произошло: колонна в сопровождении добралась до центра и остановилась вслед за остановкой командующих. Экипажи танков и бронетехники начали выглядывать из своих консервных банок и разминать затёкшие мышцы, а пехота осматривала всё, что было рядом. Некоторые из пехотинцев всю жизнь прожили в крупных городах, и увидеть подобную картину для них, несмотря на то, что они были военными и им приходилось воевать в разнообразных условиях, было удивительно и даже неожиданно.

"— Как это курицы и скот могут свободно гулять по улицам?" — самый распространенный вопрос в мыслях у солдат из городов.

Это любопытство переходило рамки дозволенного: солдаты проявляли его слишком сильно, хватали птиц, стучались в окна, а некоторые, наиболее отбитые, понимая, что им ничего не будет, скатывались чуть ли не в мародёрство. Но к счастью, многие бойцы имели голову на плечах и видели, что творят их товарищи. Одним из таких солдат, проявлявших излишний интерес к местному образу жизни, к удивлению, оказался Рудольф, хотя от него, зная условия, в которых он жил до встречи с Вальтером, подобного можно было ожидать в последнюю очередь. Его заинтересовали местные куры. По его мнению, они были слишком упитанными, хотя эта деревня находилась на отшибе и единственным источником заработка местных жителей была рыбалка в протекающем рядом Дунае. Он сам не понимал, как "городские" не могут держать себя в руках, хотя сам оказался таким же и схватил проходящую мимо курицу, пытаясь понять, действительно ли они такие жирные или ему это кажется. Птица подобного не ожидала и, когда её взяли, попыталась вырваться. Ей даже удалось своими лапами поцарапать Рудольфа, но это его не остановило, зато остановила София.

Видя, что творит Бисмарк, она со вздохом подошла к нему сзади и треснула своим крепким кулаком по шее. От неожиданности и боли Рудольф выкрикнул: "Ай!" — и выронил птицу, которая тут же убежала за дом. Он сначала не понял, кто и за что его ударил, но, увидав Софию и её недовольное лицо, быстро осознал свою вину и не стал ничего говорить. К сожалению, на каждого подобного солдата не всегда найдётся боевая баба, способная треснуть по загривку и сказать, что он творит непонятно что. Часть солдат, занимавшихся подобным, кто-то сумел переубедить, но другие были непреклонны, в частности те, кто занимался настоящим грабежом: душил и воровал цыплят, зерно и хлеб с неохраняемых складов. Но к счастью, до вламывания в жилые дома пока дело не дошло. Этими мародёрами были не только вальтеристы, среди них попадались и чарлисты, но многих сдерживал тот факт, что совсем скоро начнётся операция, и это отвлечёт их в самый нужный момент. В любом случае их ждало наказание. Если они выживут, то их ждёт трибунал по делу о мародёрстве — если, конечно, свидетели тоже доживут до этого момента и не забудут о случившемся.

Территория вокруг колокольни всегда кипела жизнью, и здесь постоянно находились люди, а если нет, то обязательно бродило хотя бы несколько кур, блохастых псов и кошек. Этот раз не стал исключением, наоборот — сюда собралось ещё больше народа, чтобы посмотреть на технику, солдат и узнать, где они будут размещены. При этом никто из них не осознавал грядущую угрозу. Толпа зевак, не иначе.

Отойдя в сторону, один из переговорщиков, не поворачиваясь к командующим, начал осматривать пространство перед собой и представлять план деревни с высоты птичьего полёта, пытаясь объяснить, где войска могут расположиться и припарковать технику, не создавая проблем для передвижения местного "транспорта", представленного в виде телег, запряженных лошадьми:

"Значит, смотрите. Вот деревня, а вот здесь, в самом центре, находимся мы. Мест, где вы сможете расположиться, немного, но они есть, надо просто вспомнить. Есть здесь несколько заброшенных домов на окраине, но их состояние оставляет желать лучшего. Думаю, вы точно не хотите, чтобы ваша "доблестная" пехота разместилась в каком-то из этих домов... Там живности много разной мерзкой, паутина, крыша протекает, печка сломана — ну, думаю, вы сами понимаете. Есть ещё вариант расположиться в складском общественном сарае. Звучит не очень, но на деле это немаленькое здание, в котором мы храним инвентарь и всё остальное, но там много свободных каморок и камер, в которых вы можете разместиться. Там же, если мне память не изменяет, должна быть большая территория, свободная от передвижения местных, можно ваши танки и технику припарковать. Решайте сами, я не навязываю, что будет лучше или хуже. На своё усмотрение поступайте, хоть на улице всех размещайте".

Закончив свою долгую речь, переговорщик так и не повернулся обратно: он пытался вспомнить, действительно ли в том сарае было достаточно места и была ли там площадка, на которой можно припарковать все имеющиеся у вальтеристов танки и бронетехнику.

"— Я благодарю вас за предоставление места, где мы можем расположить свои войска, но понимаете..."

К переговорщику сзади подошёл Алексей и приставил к его затылку что-то холодное и металлическое. Тот обернулся, и прямо в его лоб упёрся револьвер, а палец Алексея был готов нажать на курок в любую секунду.

"— Понимаете, первыми огонь открыли не мы. Вы зачем-то послали своего стрелка, из-за которого мы не смогли быстро достать свою технику из мелководья, и главное — он серьёзно ранил нашего солдата. Думаете, мы настолько просто простим и забудем это? За ним последуют все, кто прямо или косвенно виновен в ранении нашего солдата".

Переговорщиком, к которому Алексей приставил револьвер, был пожилой человек, возможно, даже старше Дедаша. Было видно, что он далёк от военного дела и в своей жизни ему не приходилось сильно напрягаться, что могло бы натренировать реакцию. Переговорщик не успел даже понять, что имеет в виду Алексей, как тот нажал на курок, и пуля прошла навылет вместе с осколками черепа и кусками мозга. Фонтан крови брызнул на несколько метров, постепенно уменьшаясь и оставляя кровавый след за собой. Переговорщик погиб моментально. Его тело обмякло, и он упал на землю так, будто плюшевую игрушку пытаются поставить на ноги, но она для этого не приспособлена и постоянно падает. Напряжение с мышц мёртвого тела начало сходить, конечности безобразно лежащего трупа стали расходиться в стороны, а пальцы — медленно выпрямляться. Из сквозного отверстия в голове стал выходить воздух, создавая характерный звук "сдувания" в сочетании с вытекающей кровью.

Алексею за свою жизнь приходилось убивать людей много, но это происходило в форме рыцаря, когда он не замечал, что кого-то раздавил или сбил. Поэтому убийство переговорщика — его первое убийство в форме человека. От вида тела, которое даже после смерти продолжало двигаться, ему стало не по себе, и он развернулся лицом к остальным, при этом не подавая вида и вытирая кровь с револьвера об шинель.

"— Мы бы не делали этого, но вы первые открыли огонь. У нас принципы такие: не трогай нас и нашего — и мы не тронем вас и вашего", — сказал Алексей, смотря на других переговорщиков.

Они (как и многие другие здесь, даже солдаты, в частности чарлисты) не ожидали, что он лишит жизни человека так просто и так неожиданно, и смотрели то на труп, то на Алексея с выпученными глазами.

Со словами "Ребята, разберитесь с остальными, и мы уже начнём", брошенными в сторону Вальтера, Алексей перешагнул мёртвое тело и начал подходить к колокольне. Он ожидал, что Вальтер, у которого так же была винтовка, застрелит одного или всех переговорщиков. Но этого не произошло. Впрочем, он этого и ожидал — к слишком многим подозрениям в его адрес добавилось ещё одно. Вальтер также не ожидал, что Алексей первым и так быстро начнёт геноцид местного населения, и не смог даже ничего сказать.

Через несколько секунд после команды Алексея сзади, там, где была пехота, раздалось несколько выстрелов. Переговорщики поняли, что это уже по их души, и попытались убежать или увернуться, но сделать это, когда в тебя стреляют с расстояния в 10–30 метров, невозможно. Только они осознали, что надо бежать, пули тут же достигли своих целей. Стреляли сразу несколько солдат, поэтому их тела были изрешечены пулевыми отверстиями. Одного убило сразу же — ему попали в голову, а второму повезло "больше": пуля попала в лёгкое, прострелив позвоночник и почку. Следом за своим умершим собратом он упал на землю и попытался проползти, чтобы скрыться, но не успел даже принять соответствующее положение рук, как в него попало ещё две пули. На этот раз они пришлись на голову, и от попадания двух пуль она раскололась как орех. Осколки черепа в большом количестве лежали вокруг того, что ранее звали головой, а мозг ошмётками вывалился наружу. Были видны даже соединительные нервы, пытающиеся удержать ошмётки на месте и растягивающиеся из-за этого до ненормальной длины, а некоторые не выдержали напряжения и порвались.