часть времени занимала грабёж всего, что плохо лежит. Улицы опустели.
Ранее, здесь кипела жизнь и даже самой холодной ночью, здесь ходил хотя бы один
местный алкоголик, крича песни, либо бегала потерявшая свой курятник курица, но
сейчас - гробовая тишина, лишь иногда её прерывал звук скрипящих на ветру взломанных
дверей и окон домов. Все солдаты, награбив себе полные карманы и причинив как
можно больше страданий, отвели последнего найденного бедолагу в сарай, крики из
которого уже становились настолько пронзительными, что невольно приходилось
закрывать уши. Было много тех, кто погиб от рук солдат ещё до сожжения и будет
много тех, кто умрёт в огне. Но так же немало тех, кому удалось сбежать - всё
благодаря Чарлистам и плану Вальтера. У них не было приоритета, кого именно
спасать и спасали всех, кого смогут найти и помочь: женщины, дети, мужчины и
старики - они все имели одинаковое право на жизнь и спасение, независимо от
статуса в обществе и навязанным этим же обществом социальный конструкт по типу
"спасаем женщин и детей". Так как деревня почти полностью опустела, патрульные
группы перебрались из своих мест расположения к сараю, так как скоро должен
начаться основной план операции. Механизированная пехота и экипаж танков, пока
никто не видит, тихо пробрались к своей технике и заняли свои места, ожидая команды
Вальтера. Здесь были почти все, в том числе и командующие Вальтеристов. По идее,
уже всё было готово к тому, чтобы поджечь сарай, но они ждали, когда прибудет
Вальтер. Вдруг у их "императора" будет другое мнение насчет того, как наказать их?
Ждать им придётся не долго - Вальтер был недалеко, он шёл сюда из восточной части
и прямо сейчас, переходил через центральную. Все солдаты из всех патрульных групп
уже давно находились у сарая, но он и ещё один человек остался здесь. Они хотели
осмотреть территории и узнать возможные пути отступления во время операции через
саму деревню. Спасти тех, кто был в сарае уже почти не представлялось возможным,
поэтому, он шёл медленно, на самом деле просто растягивая муки тех, кто умрёт.
Рядом с ним, на одном уровне, шёл Рудольф. Всё то время, как они патрулировали
территорию и указывали мирных жителейу, где они могут скрыться и безопасно уйти, они
молчали. Просто не было возможности и банально настроения для того, чтобы
поговорить. Когда на твоих глазах грабят и убивают мирное население, то отпадает
всякое желание к общению. Именно сейчас Вальтер понял, что испытывают
Чарлисты, видя его. До этого он не понимал, почему они настолько его ненавидят.
Теперь то он понимает, что эта ненависть будет сохраняться вплоть до того момента,
пока он и они не умрут, а вина тому просто убийство мирных жителейа. Убийство того, кто вне
политики и просто хочет жить, а его убивают по странным, непонятным политическим
мотивам.
"Мдэээ..."
Протянул Рудольф, держа руки в карманах шинели и пиная ногой попавшийся по пути
камень. Он пинал его уже достаточно долго - у него была хорошая реакция и он
постоянно бил точно, не промахиваясь, но сейчас, он промахнулся и он с Вальтером
прошёл мимо него, оставив лежать на земле навсегда.
— Что случилось, Руд?
Спросил Вальтер.
— Да устал я что-то, сил уже нет. Вот что мы делаем? Просто показываем, куда бежать
и ходили кругами. Вроде бы ничего, у Софии и то задача посложнее и сил больше
надо применять, а вроде ощущается так, будто я мешки с жуками таскал. Ещё и этот
экзоскелет мешает!..
Рудольф начал дёргать руками, пытаясь снять с себя тяжесть экзоскелета. Он был
создан как раз для того, чтобы перенимать на себя часть нагрузок и помогать солдату
удержаться на ногах при стрельбе из ручной артиллерии, но сейчас, он создавал
только неудобства. Позвоночник и мышцы спины всё равно чувствовали
металлическую конструкцию, вследствие начинали болеть и доставлять дискомфорт.
— Терпи, Рудольф, терпи, у нас ещё много дел... Я то сам тоже устал, ты не подумай,
что я всех под одну гребёнку засовываю. Тем более, здесь происходит такое, что ещё
сильнее всякое желание и настроение работать. Но ничего не поделать же! Я бы
сейчас сам с радостью взял и просто лёг, а ещё лучше поспать или поесть, этого будет
достаточно.
— Эх, я бы тоже э. А помнишь, Валь, как раньше, ещё до того, как это всё началось и
первое время уже после, для нас отдых в виде того, чтобы просто поспать и поесть не
считался за отдыхом?
— Да, было дело. Тогда и сил больше было, чтобы пойти куда-то. Ты бы, наверняка,
сейчас пошёл с дедами("дедами" имеется ввиду военных полицаев из кадетского
училища, которые учатся уже несколько лет и почти выпустились, либо уже
выпустились и работают на должности) в их казарму и играл бы в карты, я угадал?
— А вот нет, Вальтер, не угадал. Я бы сейчас... Хм... Может, духов гонял бы, это весело
было.
— Я так и не понял, зачем ты новеньких то гонял? Что они тебе сделали, чтобы такую
участь заслужить?
— Не умеешь ты шутить и расслабляться, Вальтер. Это просто весело - вот и весь
ответ. Нас же точно также пугали и запугивали, когда мы сами духами были, помнишь?
Только София и Зигфрид не верили всему этому, а мы, как дураки, велись и боялись.
Правда, я то сам тоже всё понял достаточно быстро, а вот ты...
— А что я?
Возмутился Вальтер.
— Всё же надо было проверить и узнать! Вдруг они правду говорили, никто не знает
же.
— Не, ты именно что дурак, сам вспомни, какой я бред говорю духам и какой нам
говорили. На полном серьёзе это говорить нельзя небыло и тем более верить так
долго, как ты. Тебе даже я говорил, что это просто шутки, а ты не верил, пока сам не
убедился.
— Ну убедился же, понял, что это были шутки!
— Конечно, Валь, конечно. Я тебе верю.
Вальтер закатил глаза, но не сердился на Рудольфа по настоящему, а наоборот, был
рад. После тяжёлой морально задачи, такой разговор разгрузил их. Но неожиданно,
Вальтер поймал себя на мысли: "это же где-то было". Он испытал чувство, сравнимое
с дежавю. Ему казалось, что этот разговор уже ранее происходил в подобной
обстановке. Вальтер всё не мог вспомнить, когда именно это было и картина начала
проясняться тогда, когда они уже подходили к сараю. До него, на самом деле, было
приличное расстояние, но территория перед была полностью свободна от домов, что
создавало прямую дорогу и впечатление, что здание рядом. Даже отсюда были
слышны страшные крики и плачь тех, кто был заперт внутри. Женские, мужские и
детские голоса перемешались в один единственный, превратившись в ужасную
какофонию. Всё это сопровождалось ещё дополнительным звуком - мерзким смехом
солдат Вальтеристов. В такой ситуации, казалось, точно не до смеха, но они смеялись.
Кто-то с тех, кого они скоро сожгут, кто-то просто смеялся, вспомнив шутку, а кто-то уже
успел "отметить" награбленное. В любом случае, эта картина была невероятно
мерзкой, но именно она дала Вальтеру вспомнить часть воспоминания, которое
неожиданно появилась в его голове. Это произошло несколько месяцев назад,
кажется, что незадолго до высадки в Данциг. Полностью он вспомнить не мог, что это
был за день и что происходило тогда, но кажется, что события имеют странную
схожесть. Может, они повторяются?
Поднявшееся было настроение снова испортилось от картины, которую они увидели. Хоть
местность была открытая и они видели сарай и тех, кто был рядом, но сами солдаты
не видели их. Вальтер и Рудольф стояли возле дома, граничащего с этой равниной и
скрывались за его стеной, не желая возвращаться туда как можно скорее. Они тянули
время и иногда выглядывали из-за угла. Удивительно, но несмотря на то, что даже
здесь был слышен крик и плач, мозг уже перестал обращать на него внимание и
игнорировал. Выглянув ещё раз, Вальтер понял, что долго они стоять тут не могут и
рано или поздно, им придётся выйти и он обратился к Рудольфу:
" - Как думаешь, а танкисты и мехпехи уже успели занять машину?"
— Ну, сейчас посмотрим. Отойди-ка.
Рудольф обошёл Вальтера и сам оказался на его месте. Выглянув, он оценил
обстановку и внимательно осмотрел присутствующих, что-то анализируя и пытаясь
вычислить, кто где, при этом озвучивая всё, что думал:
— Так, ну смотри. Я вижу Лёхау, возле него куча солдат, не наших. За этой кучей солдат
ещё куча, а вот среди них... A вот среди них я вижу Софию и Рим. Наверное, они в
окружении наших стоят, а не Вальтеристов, понять никак нельзя, сам знаешь, форма
одинакова..
— А Виктория есть? Дедаш? И остальные, кто на технике должен сидеть?
Перебил Рудольфа Вальтер.
— Дедаш и Вика? Хммм. Я найти их не могу. Это значит, что либо они просто
затесались среди остальных в этой толпе, либо они реально уже сидят по своим
танкам. Судя по тому, что я никого из всего нашего "автопарка" здесь не вижу, значит,
они смогли пробраться к технике и занять её.
Рудольф скрылся за домом и прислонился спиной к стене, будто подсматривал за
кем-то и его заметили.
— А чё спрашиваешь, Валь?
Добавил Рудольф.
— Чего спрашиваю? Думаю, может, начать уже сейчас?
— Уже?! А как наши поймут это? Если ты сейчас начнёшь в своё чудо-юдо
превращаться, не встретившись с остальными и Рим, то всё может пойти коту под
хвост.
— удивлённым и даже испуганным голосом сказал Рудольф.
— Если мы начнём позже, после того, как уже покажемся, то они сожгут этот сарай
вместе с мирных жителейом внутри. А так, мы отделаемся меньшей кровью мирных жителей, если
начать сейчас. К тому же, эффект неожиданности будет и мы сможем даже без
применения танков убить их.
— Не, Вальтер, ты бредишь, твоя идея херня! Пока ты будешь превращаться, они сто
раз успеют среагировать и направить на тебя всё, что можно и что нельзя. К тому же,
мы не знаем, какая форма будет у тебя сейчас. Вдруг там будет какой-то
беспомощный младенец и тебя расхерачат запросто?
— А будто если я и совершу метаморфозу в младенца уже в толпе, то меня не убьют
сразу, да, Рудольф?
— Так ты подумай сам: если ты и будешь беспомощным младенцем, либо кем-то ещё,
кто ничего, кроме упасть и пёрнуть не может, то при прекращении ты просто раздавишь
и собьешь с ног всех.
— Рудольф, ты серьёзно не понимаешь, что я хочу? Я хочу, чтобы мирных жителей не сгорел
заживо! Там дети, женщины, старики.. кого там только нет! Не удивлюсь, если туда
даже случайно запихнули своего же солдата. На своём пути я сделал слишком много
крови и спасение этих людей хоть сколько-то искупит мои грехи.
— То есть, ты хочешь их спасти только ради того, чтобы не нести с собой в междумерье
такой большой груз греха? Лицемерно и высокомерно, Валь.
— Да какое лицемерие?! Я про то, что я сделал слишком много грязи и пролил много
чужой, невинной крови и ещё проливать по своей вине я не собираюсь. У нас есть
возможность спасти целую деревню, а здесь жителей не меньше трёх десятков.
— Вальтер, пойми же ты!
Рудольф встал перед Вальтером:
— Пойми уже ты! Я и другие, конечно, рады, что ты действительно за нас и не
собираешься метаться к Вальтеристов ещё раз и надеешься спасти как можно жизней,
но пойми, на нашем пути нельзя не избежать потерей. В прошлые разы их можно было
избежать, но тогда ты не пытался этого делать. А сейчас, мы просто никак не можем
этого избежать и нам придётся пожертвовать ими в пользу тех, кто сможет выжить,
нас и всей Вегиммии. Если мы будем ставить их жизни в приоритет, то рискуем уже
своими, хотя сейчас такой момент, когда мы можем снести лицо Вальтеристам.
— Почему это не можем не жертвовать чужими жизнями? План, который я предложил -
вполне рабочий план, благодаря которому мы быстро убьём их и спасём несколько
сотен жизней. Это ты упёртый баран!
— Да чего я-то?! Ты сам придумал первый вариант плана, за который я сейчас топлю и
ты же сейчас пытаешься от него отказаться! Бред, полный. Вальтер, я готов прийти к
какому-то компромиссу и разработать единое решение, но ты не пытаешься меня даже
просто послушать!
Рудольф неожиданно замолчал и на место небольшой улыбки, которая была у него
почти всегда, появилась грусть, что было непривычно для Вальтера и он тоже
замолчал:
— Хоть кто-то меня здесь слышит? Я только и делаю, что выполняю чужие приказы,
причём даже такие, от которых любой здоровый человек бы отказался, а я не могу..
делай как знаешь, только скажи, когда именно ты начнёшь превращаться, я отойду. Не
хочу, чтобы меня задавило насмерть.
Рудольф отошёл от Вальтера и встал почти у самого угла. Вальтер не понял, к чему
это было сказано, но решил, всё таки, прощупать немного почву и понять:
— — В каком смысле не можешь отказаться?
— — Ну а ты как думаешь?
— Ээ..
Вальтер задумался, пытаясь понять, о чём это Рудольф и к нему пришла мысль,
которую он озвучил:
— Ты о Чарли и..
— Да-да, она, всё, не называй это. Не хочу лишний раз даже говорить про это.
— А, так вот оно что.
Вальтер прослушал последние слова Рудольфа о том, что он не хочет об этом
говорить и всё равно задал ему вопрос:
— Но ведь ты всё время говорил, что ты не видишь в этом ничего плохого и что это не
подселенное приказом Чарли мнение.
Бисмарк, впрочем, всё равно ответил:
— Ты серьёзно верил? Да ты всё такой же, прямо как верил в бред дедов. Ага, сейчас..
делать мне нечего, как только любить это. Тебе нравилось бы, если тобой
командовали, а ты просто физически не можешь противиться? У меня такое чувство,
что в такие моменты, когда поступает такой приказ от Чарли, своим телом управляю не
я, а кто-то другой. Я просто наблюдаю из него, хотя в то же время полностью всё осознаю,
ощущаю и контролирую. Представляешь, насколько это тяжело? Ты, кстати, первый,
кто это слышит. Всё это время я рассказывал другим, что ничего в этом плохого нет, а
на самом деле, я просто не хотел лишних хлопот и проблем, которые могли появиться
от того, что я рассказал.
— И почему ты тогда решил рассказать мне это?
— Ну, потому что у нас спор в эту форму перешёл сам по себе, ну потому что я тебе
просто доверяю. Я же знаю, что ты с этой информацией ничего не сделаешь. Никому
не скажешь, это главное. Ты же не скажешь, да?
— Ты ещё спрашвоаешь. Мне делать нечего, как только рассказывать это кому-то, тем
более, когда ты сам попросил этого не делать. Почему ты раньше тогда не говорил это?
Уже сколько месяцев прошло с момента, как все узнали про клятву, так ты ни разу об
этом и не выражался.
— А зачем, Валь? Я тогда ещё сильнее опасался того, что меня прибьют, если я
выскажу недовольство. Да и к тому же, ты тогда уже того, был чутка не наш, я тебе не
очень доверял, ну, ты понимаешь.
— Понимаю. Ну, хорошо на том, что ты сказал это в итоге. Ладно, Рудольф, будет
лучше, если мы продолжим следовать старому плану...
Вальтер хотел сказать ещё что-то, как в доме, за которым они стояли, послышались
звуки. Их услышали как Вальтер, так и Рудольф, но каждый из них подумал, что это ему
кажется и они смотрели друг на друга, пытаясь понять по лицам, слышит ли другой.
Поняв, что им это не мерещится и звуки вполне реальные, Вальтер заглянул в правое
окно, а Рудольф в левое: абсолютно ничего. В доме не было источника света, а
солнце, которое иногда выглядывало, не попадала лучами в окна дома, из-за чего
внутри было темно как ночью. Но звуки всё равно были и они были человеческого
происхождения, то есть их нельзя было списать на кошку, собаку или копошившихся
внутри крыс и мышей. Это был человек. Но кто? Солдат? Но чей? Вальтерист или
свой, Чарлист? Может, это мирных жителей, которых каким-то чудом не заметили, хотя здание
было самым первым, в которое нужно было зайти и ограбить, если отлавливать
мирняк, начиная от самого сарая. Признаков взлома также не наблюдалось, что
добавляло ещё больше вопросов и даже закралась не очень нормальная и не здравая
мысль - может, это не человек и не животное, а нечто другое? Отбросив свои
спиритуалистические страхи и убеждения, Рудольф и Вальтер сняли со своих плеч
винтовки и встали по обе стороны от двери. Просто заходить было опасно, ведь вдруг
там поджидают испуганные мирные жители, готовые выпустить дробь из дробовика прямо в
голову, как только дверь будет открыта? Сделав обратный отсчёт на пальцах и показав
его Рудольфу, всё ещё стоя сбоку, Вальтер открыл дверь. Она не была закрыта, но и
не была взломана, просто открытая дверь. Дверь открылась и ветер помог распахнуть
её сильнее. Но никто не выстрелил, никто не закричал, никто не издал никакого
звука(даже те, из-за которых они эту дверь и открыли прекратились) - стояла мёртвая
тишина, хотя сознание упрямо игнорировало доносившиеся издалека громкие смех и крики.
Высунув винтовку иза двери, прямо в помещение, Вальтер быстро высунул голову,
осмотрел помещение и заново спрятал голову. Внутри было всё так же темно и без
признаков на что-то живое, а это означает, что они могут войти без страха словить
дробь зубами. Подозвав Рудольфа к себе рукой, они вошли в помещение.
Здание внутри представляло собой типичный жилой деревенский дом, но планировка
внутри была очень странной и необычной. Было очень много комнат и дверей,
которые, казалось вели в никуда и такие помещения были такими маленькими и
узкими, что было непонятно, зачем их сделали. Туда не поместилось бы даже
несколько коробок, не то, что бы там мог расположиться человек, но такое большое
количество подобных помещений явно что-то означало и они зачем-то использовали.
Для жителя подобное - удобство(непонятное), пока для штурмовика - это сущий
кошмар и огромные риски сдохнуть, проверяя каждую комнату. Создавалось такое
чувство, что эти комнаты были сделаны специально, чтобы его не могли взять
штурмом. Было также несколько дверей, ведущих на улицу. Из-за планировки здания
голова ходила ходуном и терялась ориентация в сознании и Вальтер с Рудольфом
успешно не поняли, на какую именно часть улицы ведёт та или иная дверь.
"- Странный дом... В чём его смысл?"
Сказал Вальтер, проходя вдоль коридора, держа палец на курке и готовясь выстрелить
в любой момент. Рудольф шёл за ним следом и ответил ему:
— Скорее всего, тут просто жил какой-то старый шиз, либо непонятый художник. На
старости лет у него поехала крыша и он сделал никому не понятную планировку, ну вот
в чём смысл этих комнат? Как их штурмовать-то? Уж лучше будет просто накрыть
артой этот нищий дом, чем пытаться штурмовать его.
Рудольф встал у стенки, держа руку на ручке двери, готовясь открыть её и проверить,
есть ли кто внутри. Будто неожиданно вспомнив, зачем они сюда вошли, Вальтер
громко сказал: "Есть кто? Это свои, мы не причиним вреда". Ему ответила только
тишина и она пугала. Находясь на улице, они слышали здесь кого-то или что-то, а
сейчас нет и намёка на присутствие кого-то ещё здесь. Это пугало и Вальтер нервно
переглядывался с Рудольфом, пока Вальтер не заметил одну странность, посмотрев
на пол.
"- Руд! Смотри!"
Окликнул Вальтер Рудольфа и указал пальцем на пол. Там, куда он указывал, было
чёрное пятно от следа солдатского сапога. Рудольфу показалось, что в этом нет ничего
странного и что это они же и оставили, но Вальтер ответил, что его сапоги отличаются
от солдатских, а сам Бисмарк досюда не доходил. "- Значит, здесь были солдаты и
возможно, есть и до сих пор. Тогда почему они молчат и играют в молчанку? Может,
кто-то прятался от солдат и до сих пор прячется?" Сделав вывод Рудольф и вместе
с Вальтером, они начали активно проверять комнаты. Пока Вальтер быстро, не
соблюдая тактику и меры предосторожности открывал комнату одну за другой и
находил в ней ровным счётом ничего, кроме коробок(открытых, а некоторые
разорванные) и редких вешалок со снятой одеждой, Рудольф продолжал стоять у той
самой двери, не решаясь открыть. Он боялся, что там кто-то сидит, направив ружьё
прямо на вход, но видя смелость Вальтера, Бисмарк всё-таки решился открыть дверь
без помощи Вальтера, при этом продолжая стоять у стены. Он не знал, что или кто
там, но судя по звукам, там не было ничего, что могло ему навредить и всё-таки встал
напротив. Как и ожидалось, там были только коробки, поставленные друг на друга. Но
в них была одна странность - они стояли впритык к двери, то есть если бы Рудольф,
открывая дверь, сразу же сделал шаг, он бы столкнулся с коробками. Они полностью
блокировали вход в комнату и по идее, за ними могло быть свободное пространство.
Не понимая, что к чему, он подозвал Вальтера и они стояли напротив стены из
коробок. Вальтеру тоже показалось это странным, поэтому они задержались, пытаясь
понять, почему они стоят именно так, когда во всех комнатах, которые проверил
Вальтер, коробки были просто разбросаны.
В чём был смысл предполагать различные теории, если бы от них не было смысла?
Куда лучше было перейти сразу к практике и убрать эти коробки, посмотрев, что
находится за ними - так же рассудили Вальтер с Рудольфом и они уже начали
снимать коробку за коробкой. Но перед тем, как начать это, Вальтер сказал, казалось
бы, просто в воздух: "Если там кто-то есть, то знайте, мы не причиним вреда". У него
были опасения, что эти коробки стоят таким образом, потому что кто-то прячется за
ними и эти же мысли с ним разделял Рудольф, из-за чего страх быть застреленным
был больше. Всё же, если там кто-то и сидит с ружьём и если он выстрелит, то у
Вальтера куда больше шансов выжить, чем у Бисмарка, поэтому, он сам снимал
коробки, а своего друга попросил отойти в сторону, чтобы его не застрелили. When
было убрано почти половина стоящих коробок, по телу Вальтера пробежалась
мурашки: там, в темноте, куда не попадало ни лучика света, он увидел чей-то блеск
ярко голубых глаз. В темноте это было тяжело не заметить и выглядело так, будто за
ним наблюдает нечто потустороннее с таким цветом глаз. Вальтер не успел
среагировать, как голубоглазый выпрямился и молча поднял руки, видя, как Вальтер
начинает направлять винтовку. Судя по реакции друга, Рудольф понял, что там что-то