Чарлисты могли атаковать Вальтеристов ещё тогда, когда большая часть людей покинула сарай, но так как все, кроме механизированной пехоты, следовали за Харнер для обхода здания и атаки с тыла, никто не знал об этом, и огонь по постройке был недопустим. Но это было очевидно, если судить по звукам, только Рим не хотела принимать этот факт и стояла на своём. Группа из нескольких десятков солдат продолжала свой осторожный путь в обход здания, и чем ближе они подходили к точке назначения, тем меньше становилось укрытий, что в случае перестрелки ставило их в очень уязвимое положение. К этому времени танк и бронемашина уже успели вернуться к своим, и путь они продолжали вместе. Судя по тому, что укрытий становилось всё меньше, а желание жить только росло, вся группа солдат передвигалась за машинами, используя их как защиту. Экипажи не возражали: на то они и бронированные, чтобы принимать на себя большой урон и по возможности спасать чьи-то жизни от пуль. Но солдат было слишком много на один танк и бронемашину, все не вмещались, и возникла толкучка, в ходе которой недовольство среди бойцов по поводу военной тактики становилось всё сильнее. Виктория, как вы знаете, не всегда была расположена к тому, чтобы лояльно относиться к приказам, которые ей не нравились. Прямо сейчас она находилась не в тех условиях, чтобы требовать от руководства каких-то уступок, но и поделать с собой ничего не могла. Точнее, она даже не пыталась взять себя в руки, а инстинкт выживания не сработал, хотя в подобной ситуации её вполне могли казнить на месте - на это имелись все основания. Диего, конечно, поинтересовался, зачем она ускорила шаг и прошла к передней части строя, где находилось всё руководство, но Виктория никак не отреагировала на него и вскоре скрылась в толпе. Он попытался её догнать, чувствуя за неё ответственность и понимая, что если она что-то вытворит, то прилетит и ему. Ему это удалось, и он схватил её за рукав тогда, когда в нескольких метрах от них уже были Харнер, несколько элитных солдат, София и чуть дальше - Рудольф.
— Ты что делаешь?
Спросил Диего, готовясь затащить её обратно в строй. За всё то время, пока они оставались одни против, по сути, всей страны, ей очень надоела эта забота, слабохарактерность Диего и его назойливость. Да, она была обеими руками за то, чтобы он не церемонился с ней, а просто затащил в строй обратно и пригрозил бы ей, а не вот это всё. От раздражения у неё подёргался глаз. Повернувшись с нервозностью и презрением, она ответила:
— Ты можешь хоть когда-то быть более мужественным или менее назойливым? За это время ты настолько надоел своими вопросами, что аж тошно. Хватит! Хватит их постоянно задавать! Ты либо силой не давай мне что-то делать, либо вообще ничего не говори и сиди молча, пока я делаю то, что считаю нужным.
Виктория не стала слушать то, что мог сказать Диего ей в ответ. На самом деле он ничего и не хотел говорить - он был удивлён, обижен и ошарашен словами Виктории, своего самого близкого человека на данный момент. Он, конечно, ожидал, что рано или поздно она это скажет, но к этому привыкнуть и тем более быть готовым невозможно. Диего принял это слишком серьёзно, настолько, что на несколько секунд его заглушило: он слышал только шаги и голос Виктории, а все остальные звуки и даже ощущения (одежду на себе, толкающих его солдат, жидкость в сапогах) перестал воспринимать. Хотя Виктория уже имела опыт ссор и споров с ним и прекрасно знала, насколько близко он принимает к сердцу все слова, сказанные ей, она даже не попыталась профильтровать сказанное и выразиться мягче. Сказав это, она развернулась и попыталась заговорить с Рим, Софией - да хоть с кем-то, кто мог как-то повлиять на ситуацию.
— Эй, эу! Э-э-эй!
Звала Виктория кого-то подобными звуками, но ни София, ни Рим не отреагировали. Для них слышать такое от обычных солдат было непривычно и воспринималось как неуважение. Они слышали крики, но не реагировали, думая, что разговаривают между собой бойцы, но никак не обращаются к ним. Среди них никто не знал, что это была именно Виктория.
— Да вы надоели! Я к вам обращаюсь!
Уже более бойко и агрессивно пыталась позвать хоть кого-то Виктория, но никто так и не откликнулся. Поняв, что крики ни к чему хорошему не приведут, она перешла к активным действиям, подошла со спины к Рим и обратилась к ней напрямую:
— Командующая Рим Харнер, разве мы не можем уже просто взять и разнести этот сарай вместе с теми, кто находится за ним? Не думаю, что там ещё кто-то есть... А то, обходя его, мы лишаемся всяких укрытий, и если кто-то обойдёт уже нас, то им хватит одного точного залпа арты по нам шмальнуть, чтобы всех прикончить. Ну что, как вам идея уже просто пойти штурмом?
— Что, простите?
Презрительно сказала Рим. Она так и не поняла, что это была Виктория, и думала, что это какой-то элитный солдат, иначе кому может понадобиться просить изменить план, когда на решение могут повлиять только вышестоящие и элита? Она медленно повернулась, ожидая увидеть там кого угодно, но не Викторию, и когда обернулась, тут же остановилась, выхватила кинжал из ножен на ноге и, едва удерживая его левой рукой из-за отсутствующего мизинца и повреждённых сухожилий кисти, направила клинок прямо к горлу Виктории. Следом за ней на девушку направила свою импровизированную штык-винтовку София, целясь ей прямо в голову, и несколько элитных солдат достали револьверы, также взяв её на мушку. Почему-то Рим и София ожидали, что Рудольф сделает что-то подобное, но он только остановился со всеми остальными и смотрел на происходящее, но не принимал участия. От такого, очевидно, Виктория была очень сильно удивлена и напугана, хотя она понимала, почему последовала такая реакция. Прикусив край нижней губы от волнения, она подняла руки вверх, мастерски уклоняясь ими от мешающего сделать это кинжала Рим и штыка Софии. Она хотела что-то сказать, но из её рта вырвалось только неловкое, осторожное и напуганное "э.. эхэх..". На лбу выступил пот, а поднятые руки и ноги затряслись от страха за свою жизнь. Ей никогда ещё не было настолько страшно, и она так и не могла вымолвить то, что хотела. Но ничего страшного, вместо неё заговорила Рим первой:
— Что тебе надо, Виктория?
Специально холодно ответила она, чтобы напугать её ещё сильнее и отбить желание сделать что-то нехорошее, как она это умеет.
— Вы, конечно, простите меня, но... Эхэхе... Но вы не могли бы пересмотреть план операции?... Ну вы сами посмотрите: мы идём в обход там, где нет укрытий, хотя можем просто обвалить сарай несколькими залпами из арты либо просто протаранить его танком и раздавить тех, кто прячется за ним..
София, услышав идею Виктории, немного приспустила штык, желая больше послушать её, чем просто быть готовой продырявить ей череп насквозь.
— И как ты себе это представляешь? Мы просто так сможем убить всех тех, кто прячется в сарае? То, что тебе не впервой убивать всех для достижения какой-то бредовой цели, мы уже давно знаем.
— Да я не об этом. Я... Ну...
Глаза Виктории испуганно метались по тем, кто наставил на неё своё оружие.
— Ну, внутри, возможно, уже и нет никого. Мы же сами слышали, как оттуда кто-то выбегал. Да и спросить можем у танкистов, что там происходило! Они же прямо оттуда.
Мысли Виктории, несмотря на её животный, первобытный страх перед лицом смерти, были вполне здравыми и логичными: спросить у экипажа танка и бронемашины, что происходило там. Эта идея была здравой не только в голове у Виктории, но также и для Софии с Рудольфом. Пока София продолжала молчать и наставлять штык на испуганную девушку, Рудольф выразил своё мнение:
— Вообще, если так подумать, то Виктория-то права.
— В каком смысле, Руд?
Спросила Рим.
— Ну сами посудите: мы слышали крики мирняка уже точно на улице, не в сарае, а можем просто спросить у танкистов, что там произошло. Рим, ну ты, конечно, прости меня, но ты нас реально ведёшь просто в могилу. Там нет ни укрытий, ни ямок, в которых можно было бы укрыться. Это же просто штурм в лоб, в котором мы определённо проиграем.
— Почему мы проиграем? У нас есть техника, и это главное. Мы не будем сносить сарай, потому что там прячутся мирные люди, и их убивать я не собираюсь.
— Ох, вы простите меня...
Раздался мужской робкий голос сзади. Там, где несколько минут назад Виктория показалась впервые. Все присутствующие здесь обернулись в сторону голоса и увидели не менее испуганного Диего. Отношение к нему, в отличие от Виктории, тем более у Рим, было куда лучше, поэтому на него не направили оружие и просто слушали, что он скажет:
— Может, у вас есть своё видение того, что надо сделать с Викторией, но, может, вам стоит отпустить её просто?.. Она пришла не с какими-то плохими намерениями, а просто хотела предложить вам сменить план. Как я вижу, мнение Вики сейчас особо ничего не значит, и вы сами тут уже решите, что к чему. Можете отпустить её, пожалуйста?..
Солдаты помолчали некоторое время, прежде чем Рим отдала приказ. Она правой рукой отпустила поднятую в сторону Виктории штык-винтовку Софии, затем убрала от её горла свой кинжал и приказала сделать то же самое, а после сказала:
— Хорошо, Диего, мы отпускаем её. Ты только в следующий раз следи за ней, а то ещё чего учудить может, где мы уже не просто наставим на неё своё оружие. Хорошо, Диего?
— Да, хорошо, командующая Харнер!
Ответил Диего и сделал шаг вперёд в сторону Виктории. Взяв её за руку, он повёл её обратно в строй. Она была сильно испугана и не подчинялась Диего, продолжая стоять на месте. Он потянул её сильнее, и тогда она пошла за ним, но, сделав несколько шагов, поняла, что происходит, и ударила его по руке, добавив: "Отпусти". Диего молча отвернулся, они сделали ещё несколько шагов, и Виктория, похоже, поняв, что делает что-то не так, сама взяла его за руку, и они скрылись в толпе солдат. Смотря им вслед и видя, как они ушли, Рудольф продолжил:
— Рим, да ну хватит быть настолько упёртой! Там никого нет, это уже давно доказано. Ну если не веришь, то спроси у танкистов! К тому же, если там всё-таки кто-то и есть, то у меня вопрос: разве несколько жизней мирных граждан стоят того, чтобы погубить десятки наших? Они-то сейчас побегут в какой-то город или ещё куда-то и на фоне всего, что происходит со страной, хрен какую пользу для неё приносить будут. Вступит ли хоть один в армию или хотя бы пожертвует крошку хлеба солдатам на фронт? Не обязательно нам, потому что если это случится, то мы сдохнем и жрать этот хлеб будет некому. Сейчас Кригсмарине заправляет всей армией, и они пытаются хоть как-то остановить продвижение Орды на севере. Если сдохнем мы, а не эти жалкие три мирняка, то сдохнет вся Вегиммия, и они тоже, рано или поздно. Это просто вопрос времени. Ты этого хочешь, Рим? Ты этого хочешь, да?!
С каждым сказанным предложением речь Рудольфа становилась всё более агрессивной, и в конце он чуть ли не кричал прямо в лицо Рим. Харнер выслушала всё, что ей сказал Рудольф, и, когда он закончил, глубоко вздохнула, быстро протёрла разбитые очки, надела их и, постепенно повышая голос, ответила:
— Я ждала этого момента... Мы кем, по-твоему, будем, если уподобимся Вальтеристам и самому Вальтеру, начав резать мирных жителей? Да мы похлеще их станем! Ты уже совсем забыл, что гласит кодекс Чарли, написанный ещё после Кракова? "Жизнь гражданских должна быть в приоритете. Нарушение этого кодекса несёт за собой высшую меру наказания - смертную казнь". Тебе жить уже надоело, Бисмарк?!
— Давай! Убей меня тогда, раз уж так гласит этот кодекс, которым на поле боя можно только кровь с лица вытереть. Давай же, зарежь меня, такого военного преступника!
Рудольф схватил Рим за руку, в которой был кинжал, направил его прямо себе на горло и надавил до такой степени, что кожа начала продавливаться и появился красный след, но это была ещё не кровь.
— Давай же, что ты стоишь?! Если у нас нет другого исхода, кроме как просто сдохнуть из-за того, что ты боишься, будто мы прибьем мирняк в сарае, то лучше умереть сейчас, чем от вражеской пули. Как же глупо выйдет, когда ты поймёшь, что внутри никого не окажется! Оттуда уже все давным-давно сбежали, просто отдай приказ, и мы разнесём этот толчок и похороним заживо всех врагов, прячущихся в нём!
— Ты сошёл с ума! Ян ещё в штабе приказал нам избегать смертей мирного населения любой ценой.
Рим попыталась вырвать свою руку из хватки Рудольфа, но он держал её слишком крепко, и она была полностью под его контролем. Поняв, что пытаться вырвать ладонь бесполезно, она расслабила кисть, и кинжал сам выпал на землю. Видя это, Рудольф освободил руку Рим.
— Да как тут не сойти с ума, когда настолько безумные идеи предлагают и претворяют в жизнь сами командующие, а из-за ублюдских правил и законов нашего движения никто, даже подавляющее большинство, не может оспорить их просто потому, что они ниже по званию. Какой же идиотизм! Даже если здесь был бы самый опытный и умный солдат за всю историю Европы и он предлагал бы другой план, то ты бы тоже его проигнорировала просто потому, что так сказал Ян, который ходить-то едва может? Тебе настолько жизнь не нужна или чего ты тогда боишься вообще? Потери репутации? Какой нахрен от этой репутации смысл, если об этой Гиммлером забытой деревне не знает даже бюрократия в Смертоберге и кому будет известно о том, что здесь произошло, если все свидетели сдохнут? Власть в Вегиммии уже в наших руках, но из-за настолько идиотских действий погиб Вальтер, и эту власть займёт целиком и полностью Кригсмарине, а не Чарли и совет офицеров.
Рудольф осмотрелся по сторонам, вглядываясь в лица окружающих людей, и своё внимание он заострил на Софии, также смотревшей на них.
— София, ну ты чего молчишь?
— Я?
— А кто же ещё? Здесь есть ещё одна София? Я же знаю, что ты тоже не поддерживаешь этот идиотский план Рим и сама готова разнести этот сарай к чертям собачьим, так чего же ты молчишь? Если хотя бы ты попытаешься донести это до Рим, и все остальные...
Рудольф осмотрел всех снова и произнес свои последние слова, глядя на элиту:
— ...то у нас всё получится и мы не погибнем на этой операции. Или тебе, может быть, жить надоело или смерть Вальтера для тебя ничего не значит? А, понятно, он помер, так и ты уже не видишь смысла жить, да?
— Рудольф...
Тихо, обиженно сказала София, но не проявляя бурных эмоций.
— Если так и есть на самом деле, то возьми и умри, когда мы начнём операцию по новому плану, но других в гроб не тащи, я тебя прошу!... Ладно.
Рудольф сделал небольшую паузу, а затем продолжил, поняв, что наговорил лишнего:
— Ладно, прости, зря я это сказал. Но я тебя прошу, уговори ты её поменять план операции!
Закончив говорить, Рудольф подошёл к танку и постучал по броне. Стук раздался эхом внутри машины, и внутри послышалась какая-то активность.
— Вылезайте, дело есть!
Закричал Рудольф и повернулся снова к Софии. Её задели слова Бисмарка, но не потому, что это было правдой, а как раз наоборот - это была клевета, и он опозорил её перед всеми остальными. И до этого Софию недолюбливали рядовые солдаты (элита как раз очень сильно уважала её) из-за слухов о её прошлых чувствах к Вальтеру, тогда ещё предателю и врагу Чарлистов. Несмотря на это, всё же она была довольна тем, что Рудольф осознал сказанный им бред и извинился, пускай и в такой примитивной форме. Рим продолжала молчать: она ждала, когда Рудольф закончит свою речь, чтобы выдвинуть свои контраргументы.
Повернувшись к Софии, Рудольф собирался снова начать уговаривать её убедить Рим передумать по поводу плана. Он был готов начать льстить, врать и говорить правду, которую никогда бы не сказал из различных побуждений, но София смотрела не на него и даже не на Рим, а куда-то в сторону. Бисмарк подумал, что она смотрит на танк, из которого скоро должен выйти экипаж и уже точно поставить точку в этом вопросе, но, присмотревшись, он понял, что она целится не туда. Помимо этого, её руки держали рукоятки для наводки, уже закреплённые на ручной артиллерии, и это означало, что она готова выстрелить из орудия (винтовку она повесила на плечо ещё тогда, когда Рим отпускала Викторию).
— Соф?
Спросил Рудольф, а гнев и злоба, бывшие в его голосе буквально несколько секунд назад, куда-то испарились. София прищуривала глаза всё сильнее, пытаясь что-то рассмотреть. Это заметили и другие, но никто так и не додумался повернуться, чтобы понять, куда она смотрит. Через несколько секунд девушка сделала два шага вперёд и отодвинула Бисмарка в сторону левой рукой, приговаривая: "Секунду...". Затем она сделала ещё несколько шагов и, используя броню танка как опору, зацепилась ботинком за его гусеницу и поднялась на полметра вверх, что позволило ей получить полный обзор, не пытаясь высматривать что-то сквозь головы и шлемы солдат. Её зрение за несколько месяцев войны было сильно испорчено, и всё, что находилось вдалеке, она видела размытым. Чтобы понять, что происходит возле сарая, София прищурилась и прислонила руку ко лбу, не давая одиночным солнечным лучам слепить её. Она смотрела на постройку в течение нескольких секунд, а после крикнула: "Дерьмо!", запрыгнула на крышу танка, встала на одно колено, зафиксировала экзоскелет и, вытянув руки с ручной артиллерией, сделала залп прямо по сараю. Все солдаты и командующие в тот же миг обернулись и увидели, что со стороны входа в здание выходило несколько Вальтеристов. Ручная артиллерия при залпе создаёт громкий, шипящий звук, и его услышали те, в кого целилась София. Они повернулись, но бежать было поздно. Из-за плохого зрения только один снаряд достиг цели и прилетел прямо под ноги врагам, взрывом оторвав им конечности и подбросив тела на несколько метров вверх. Когда они упали, под ними образовалась лужа из крови и внутренностей. Второй снаряд попал по зданию и сильно повредил опору, из-за чего сооружение покосилось, и ему было достаточно всего нескольких залпов для того, чтобы обвалиться.
— Софа, ты что делаешь?! Ты мирняк прибьёшь!
Закричала Рим и бросилась к танку, но остановилась после ответа девушки:
— Да все же тебе говорят, что ты не права! Там мирными жителями и не пахнет, свалили уже все оттуда. Теперь там Вальтеристы сидят, только что оттуда вышли! Огонь!
Спрыгнув с крыши на землю и чуть не сломав ноги из-за давления экзоскелета, она закричала "Огонь!" ещё раз и куда громче, чтобы её услышали абсолютно все и инстинктивно выполнили приказ, несмотря на то, что командующая операцией совсем другая. Будучи надрессированными, солдаты быстро среагировали и заняли боевую позицию, встав строго по линейке, чтобы никого не задело мощным выпуском пара или отдачей.
— Ну наконец-то! Спасибо, родная!
Радостно крикнул Рудольф в адрес Софии и быстро, как хорёк, оказался за танком. Используя его как укрытие, он встал в стойку и сделал залп по сараю. Следом за ним то же самое сделали и другие солдаты, а внутри танка снова послышалась какая-то возня и ругань на итальянском. После пушки танка начали движение и, повернувшись под нужный угол, открыли огонь вместе с пехотой.
— Да я вас... Как выберемся отсюда, я тебя и вообще всех вас лично придушу за такое самовольство!
Закричала Рим, особенно выделяя Софию. Она ничего не могла сделать с текущим положением дел и приняла тот факт, что действительно была не права, но недовольство из-за того, что они поступили по выкрику Софии, а не по её команде, всё же оставалось. Не отставая от остальных, она сама открыла огонь из артиллерии, но совсем забыла занять стойку и зафиксировать в ней экзоскелет. Из-за этого отдача от залпа ручной артиллерии очень сильно закинула ей руки назад, едва не доведя до растяжения, а её саму отбросило вбок. Уже готовясь испытать всю ту боль от вдавливания экзоскелета в спину, она почувствовала, как её поймала за шиворот чья-то рука и тем самым предотвратила падение. "Не поняла", — пронеслось в голове Харнер, и она повернулась, чтобы посмотреть на своего спасителя. К удивлению, это был не какой-то элитный солдат, коих вокруг было вполне достаточно, а Виктория.
— Ты что тут делаешь?!
Спросила Рим, пытаясь встать сама для вида, будто ей не нужна помощь (на самом деле нужна, но она не хотела принимать её от Виктории), но Виктория помешала этому и сама потянула её за шиворот вверх, помогая подняться. Встав, Виктория ответила ей:
— Здесь защита танка лучше будет, если по нам прилетит, да и обзор тоже - никто не мешает!
После этих слов солдат отпрыгнула в сторону, быстро заняла позицию и сделала залп из ручной артиллерии, а затем сменила позицию и начала перезарядку. Рим ничего не оставалось, кроме как почесать затылок (точнее, попытаться, ведь мешал шлем) и осмотреться по сторонам. Она искала Диего, руководствуясь мыслью: "Если здесь она, значит, рядом и он". Но его не оказалось поблизости. Не придав этому значения, она продолжила выполнять боевую задачу.
Залп из нескольких десятков снарядов ручной артиллерии достиг своей цели. Вместе с поддержкой танка взрыв был такой мощный, что образовался огненный гриб высотой в несколько подобных сараев, а ударная волна покачнула рядом стоящие деревья. Само здание затянуло дымом, и оглушающий грохот разрывов заглушал звуки рушащейся постройки. На несколько секунд все звуки, кроме шипения выходящего пара из орудий ручной артиллерии, исчезли, а всё внимание солдат было приковано к огромному столбу дыма в ожидании, пока он развеется. Но тут эту тишину нарушил глухой, но различимый звук где-то вдали. София, всё это время стоя на танке, почувствовала неприятную боль в области щеки, там, где находилось врождённое красное пятно. Проведя пальцами от самой губы и до уха и посмотрев на них, она увидела кровавый след. Сердце моментально забилось от непонимания происходящего, и через несколько секунд раздался крик снизу:
— Они там! Вальтеристы на нашей прошлой точке!
София и солдаты обернулись и увидели, что там, где они ранее прятались, уже засели Вальтеристы. Также они наспех возвели самодельные укрепления: мешки, наложенные горками, мусор и так далее. Но главная проблема заключалась в том, что они не были сконцентрированы в одном месте, что позволило бы уничтожить их всеми силами за пару залпов, а прятались по всей территории группами по два-четыре человека, пока Чарлисты как раз-таки оставались в одной большой группе. София быстро смекнула, почему на её щеке появился кровавый след: в неё стреляли, прямо в голову, но произошло чудо, и пуля прошла мимо, лишь поцарапав кожу. "Врассыпную и по укрытиям!" — громко отдала приказ Харнер, и следом за ним местность снова поглотили звуки войны. Двигатели танка и бронемашины загудели, но их мощи не было достаточно, чтобы заглушить звуки выстрелов и попаданий по металлическим корпусам техники. Стреляли из винтовок, ручную артиллерию ещё не пускали в ход. Видимо, вальтеристы хотят прощупать почву, узнать, насколько они сильны, и имеет ли смысл использовать её, когда топливо и снаряды уже на исходе. Укрытий рядом не оказалось, но чарлистам очень повезло: техника защищала их и не давала поразить. Продолжаться долго это не могло, рано или поздно они бы всё равно использовали ручную артиллерию. Вариант был только один — пытаться убежать отсюда и занять удобные позиции возле укрытий. Ближайшие из них находились минимум в сорока метрах, и до них нужно было хотя бы добраться, не то чтобы думать над планом уничтожения вальтеристов, простреливавших местность. Пытаться добраться до укрытий вместе с техникой было крайне опасно: вальтеристы могли понять, что вся эта орава чарлистов укрывается за ней, и накрыть их всеми оставшимися снарядами, убив и победив. Другое решение было ненамного лучше, но подавало хоть какие-то надежды на успех — попытаться проскочить на паровом ускорении. Момент, когда противник осознает, где они находятся, становился всё ближе, и пытаться проскочить нужно было как можно быстрее. Рим, постучав по броне и попросив открыть пулемётный огонь, смогла обеспечить хоть какую-то безопасность, но это всё равно было слишком опасно. Территорию вокруг них начал затягивать пар, а первые солдаты на паровом ускорении попытались проскочить до укрытий, и у них это удалось! Пулемёт отлично справлялся со своей работой, хоть наводчик и не знал, куда стрелять (при выстреле из паровой винтовки, логично, не создаётся вспышки, как при пороховой, из-за чего вычислить позицию по ней было невозможным, и бойцы ориентировались по едва заметному паровому шлейфу). Нескольким солдатам удалось проскочить, при этом они буквально шли наперегонки со смертью. Вальтеристы быстро среагировали на выскочивших бойцов, но из-за высокой скорости и того, что они бежали в разные стороны, все пули прошли мимо, но были критически рядом, и если бы скорости чуть-чуть не хватило, то их убило бы.