Алексей начал осознавать план чарлистов, но рисковать и использовать ручную артиллерию ещё раз он не решался: они потеряли слишком много запасов вместе с уничтожением сарая. Да, дым от залпа по сараю развеялся, и все увидели, что осталось на его месте: куча обгоревших развалин, и если приглядеться, то можно было бы увидеть торчащие руки из-под завалов. Некоторые, возможно, всё ещё были живы, но спасти их не представлялось возможным. Когда последний местный покинул сарай, вальтеристы быстро перебрались в него и разбили там небольшой пункт, где складировали часть запасов и в том числе тяжёлые ранцы для снарядов ручной артиллерии. Зачем они складировали их в сарае, а не носили на спинах? Командование приказало начать быстро возводить позиции и укрепления, готовясь к сражению, а так как ранцы были очень тяжёлыми, они значительно замедлили бы скорость создания укреплений, которые и так получились крайне паршивыми и разлетались на куски от попадания пулемётной очереди. Когда чарлисты открыли огонь, там оказалось несколько солдат и большая часть ранцев, и все они были уничтожены вместе с сараем. Теперь ручная артиллерия есть только у нескольких солдат, но и у них снаряды и топливо на исходе. Поэтому Алексей приказывает максимально сильно экономить и не использовать её попусту. Понимая, что собираются сделать чарлисты, Алексей приказал солдатам нацелиться так, чтобы создать линию заградительного огня. Солдаты целились по линейке, каждый в свою точку. Если появлялся враг — один стрелял тогда, когда тот попадёт в его точку. Если промахивался, то это делал другой, и так далее. На всякий случай было поставлено два человека, в задачи которых входило выстреливать врагов вне линии. Подобная форма огня позволит им ликвидировать противника в любом случае, и ему не удастся сбежать.
Смотря на успех первой группы, вторая кучка солдат пошла более уверенно. После всех необходимых приготовлений пар начал выходить из баллонов, их ноги оторвались от земли, а сами они начали развивать очень большую скорость, проходя больше и быстрее, чем на это способен человек при обычном шаге. Но они не ожидали, что вальтеристы уже успеют разработать тактику по их эффектному отстрелу. Стоило выскочить одному и пробежать несколько метров, не замечая, как за ним пролетело несколько пуль, как в его плечо прилетела одна пуля, и от боли он остановился и начал падать, а вторая пробила его бедро и очень важные вены, что вызвало сильное кровотечение. Остальные выскочившие солдаты не успели вовремя среагировать, как подобная участь постигла и их. Солдаты попадали на землю один за другим, как тряпичные куклы, и те, кто был жив, начали корчиться от боли и издавать страшные стоны и вздохи агонии. Несмотря на это, следующая партия из четырёх солдат успешно последовала за ними, думая, что товарищам просто не повезло, и не понимая, что вальтеристы создали заградительный огонь, из которого невозможно выбраться живым и здоровым. Пробежав несколько метров, большую часть свалило на землю и заставило истекать кровью, окрашивая высохшую траву в красный цвет, но оставшимся удалось проскочить и оказаться за укреплениями. Используя расщелины в танке и бронемашине как огневые точки, София, Диего, Рудольф, Виктория и элитные солдаты поддержали огнём технику и начали вылавливать стрелков, мешая им безнаказанно отстреливать своих, как оленей на охоте. Они не переговаривались, просто просунули винтовки и начали стрелять, при этом каким-то образом смогли создать тактический манёвр: один стреляет, и пока он перезаряжается, стреляет другой, и так по кругу, обеспечивая постоянный и точный огонь. У Софии обзор был очень интересным, и эту же территорию не могли увидеть остальные из-за ограниченной видимости: она наблюдала за тем, как Алексей перебегает из укрытия в укрытие и, похоже, даёт наводку и командует солдатами. Она пыталась застрелить его, но каким-то чудом он уворачивался от всех её пуль, будто насмехаясь над ней. Пусть она не убила его, но своими перебежками он выдавал позиции своих, и большая часть из них стояла за самодельными щитами, а пули винтовок при нахождении слабых мест пробивали их достаточно легко. Но желание прострелить ему задницу было очень большим, и ликвидация одного Алексея означала бы ликвидацию всех вальтеристов. За всё то время, как они раскрыли себя и создали своё движение, было выяснено, что их солдаты способны на что-то только в том случае, если у них есть хороший капитан. Без него они превращаются в кучку вооружённых болванчиков, максимум которых — попытаться ограбить магазин, но получить дробь из ружья продавца и сдохнуть, обосравшись и обоссавшись. Если они это сделают, то смогут разгромить остатки сил штурмом в лоб, используя танк как осадную крепость. Но пули всё не достигали Алексея, хотя по нему вела огонь не только София, но и пулемёт на танке пытался подбить его.
Рим смотрела на раненых и вздыхала от безысходности. По её вине только что погибло несколько солдат, а некоторых ещё можно было бы спасти, но достать их из-под огня не представлялось возможным (рискуют погибнуть сами от пули). Чувство греха давило на неё с каждым стоном истекающего кровью товарища, а в голове была только одна мысль: "Почему тогда убили Кольта, а не меня? Жил бы он, то мы бы уже давным-давно разгромили вальтеристов и не было бы всех этих десятков смертей". Из-за состояния Яна её отправили на эту операцию в качестве одного-единственного главнокомандующего, хотя её боевой опыт в отличие от Яна и тем более Кольта был значительно хуже, и она не видела очевидных решений проблем там, где они были буквально на поверхности. Это всё приводило к тому, что появляются огромные жертвы, и данный факт очень сильно давит на Рим, не давая ей думать над новым планом действий. Она бы и продолжила винить себя, но буквально под ухом раздался очень громкий звук, а после него — звон металла, будто по перевёрнутому вверх дном котелку ударили чем-то. Следом за этим Рим испытала сильную вибрацию, исходящую прямо от её головы, и, не в силах её выдержать, она, думая, что это поможет, сняла шлем и села на землю, чтобы её нельзя было выловить и застрелить. Голова продолжала трещать и раскалываться, а окружающим было всё равно, они пытались отстреливаться от вальтеристов, и пока это удавалось без потерь. Потирая голову и растирая кровь от перебинтованной кисти по своим волосам, она осмотрела шлем и ужаснулась: в неё стреляли и попали, но шлем принял на себя весь урон и смог спасти её от смерти. На лобовой части красовалось чёрное пятно и вмятина, постепенно переходящая в дыру. Металл в этом месте значительно ослаб, и если бы она стояла чуть ближе, то мощи пули было бы достаточно, чтобы пробить шлем и её череп заодно. Желание жить вернулось так же быстро, как ударивший в голову адреналин. Поняв, что происходит, она вскочила с места и, надев шлем, схватила винтовку. Будучи очень заряженной и решительной, готовой помочь своим, она заметила, как несколько солдат делают подозрительные движения руками в области баллонов. Присмотревшись, Рим поняла: они собираются попытаться проскочить до укрытий! Создавать ещё несколько трупов по своей вине она не собиралась и с громким криком «Стой!» бросилась на солдата, повалила его и ударилась челюстью о ранец и баллоны на его спине, а остальные, кто собирался сделать то же самое, остановились и посмотрели на неё. Они не думали, что она какая-то сумасшедшая, как раз наоборот. "Если это сделал сам командующий, то значит, что-то не так" — этим руководствовались солдаты, и тот, которого Харнер сбила с ног, задал вопрос:
"— Что случилось, командующая Харнер?"
Вытирая кровь от разбитой губы со рта и вставая на ноги, она ответила, что вражеский огонь слишком плотный и они явно используют какую-то тактику. Они уже убедились в этом, видя нескольких мёртвых и истекающих кровью, которым они не в силах помочь. "Но что же нам делать тогда? Они скоро узнают, что тут сидят абсолютно все солдаты, и накроют нас всем, что у них только есть". Рим знает, что сидеть здесь — очень плохая идея, но и предложить вариант лучше она не может. О Гиммлер, как же здесь не хватает знаний Кольта или Яна! Уже собравшись отдать приказ попытаться заставить солдат подавить врагов за укрытиями заградительным огнём, она обратила внимание на процесс стрельбы Диего. В нём ничего особенного или того, что могло бы дать боевое преимущество, не оказалось, всё как обычно: по тонкой трубке в винтовку поступает пар, и при нажатии на курок пар под большим давлением попадает в основной отсек, где находится сама пуля, и выталкивает её, оставляя след — шлейф из пара. После чего необходимо передёрнуть затвор и быстро выпустить лишний пар, чтобы не дать появиться конденсату, портящему внутреннюю часть оружия. Как полагается, в ходе всего этого процесса наружу выходит некоторое количество пара, и ветер быстро развеивает его. Смотря на этот процесс на фоне ударившего в голову адреналина от попадания пули в шлем, к ней пришла идея, и она тут же озвучила её в качестве приказа:
"— Солдаты! Внимание! Начать выпускать пар из своих баллонов для создания большой дымовой завесы! Механизированные, вы тоже, внимание!"
Рим подошла к танку и постучала несколько раз прикладом по броне, да так сильно, что внутри раздалось неслабое эхо, и, подойдя к бронемашине, сделала то же самое. Весь экипаж техники начал внимательно слушать указания командующей.
"— Когда дымовая завеса будет достаточно большой, чтобы скрыть собой всю технику, вы должны начать катиться к укрытиям вальтеристов, при этом не просто прямо, а немного вбок, чтобы у нас был моментальный доступ к укреплениям в случае чего. Всем всё ясно? Есть вопросы?"
Харнер отдала приказ и стала ожидать не вопросов, а возмущений со стороны солдат, как это обычно бывает. Те, кто стрелял, поднялись со своих мест, закинули винтовки за плечи и молча начали готовиться к исполнению плана Рим. "Ура, хоть раз они послушались", — подумала она и, повернувшись, увидела, как к ней подходит Рудольф. Она сразу представила, как он начнёт возмущаться, и была настроена на то, чтобы отразить все его аргументы и контраргументы, так как была полностью решительна претворить этот план в действие. К тому же все, кроме него, были довольны им. Но, к её удивлению, этого не произошло, и Рудольф, как раз таки наоборот, был доволен этой версией плана. Подойдя к ней и держа в руках винтовку, он ехидно улыбнулся, будто зная, что напугал её, и сказал:
"— Неужели хоть одна здравая идея от тебя. Я уже думал, что ты снова предложишь какое-то самоубийственное безумие".
Ей захотелось дать ему по голове рукой или просто влепить пощёчину, но от смущения и сдержанности она не стала этого делать, а вместе с остальными солдатами начала выпускать пар из своих баллонов и становиться за технику. Пар окружал их медленно, но в сочетании с тем, что солдат здесь было немало, прошло не так уж и много времени. Техника начала своё движение не сразу, как только пар поглотил её, а подождала ещё некоторое время, чтобы он распространился сильнее и они смогли проехать небольшое расстояние, не раскрывая своего замысла. Вместе с исчезнувшими в дыму солдатами стрельба была прекращена со всех сторон, а вальтеристы молча прицеливались уже куда попало. Они были напуганы и не понимали, что происходит. Облако пара начинало медленно распространяться, двигаясь вместе с солдатами и техникой. Группа шла медленно, чтобы успевать генерировать пар и покрывать путь впереди, а сами печи в баллонах работали на износ, и баллоны раскалялись внизу докрасна. Они были как в чайнике. Пар не давал им обзора, а высокая температура туманила их сознание, но солдаты продолжали свой путь, и никто не думал о том, чтобы остановиться и выйти из облака. Все понимали важность этой операции и что именно от этого манёвра зависит весь исход. Несмотря на то, что они ничего не видели, все были готовы принять бой и держали винтовки наготове.
Софии повезло со своим положением в этом строю — она шла сбоку, почти на самом краю от облака пара, что давало ей возможность не только иногда высовывать голову и освежать её холодным воздухом, но и слабая паровая пелена позволяла ей наблюдать за тем, что происходит на позициях врага. Группа прошла немаленькое расстояние, и девушка могла рассмотреть происходящее: вальтеристы как продолжали прятаться за укрытиями, так и продолжали, но теперь она видела почти каждого солдата, потому что они не боялись высунуть голову и тело больше для лучшего обзора. Если по ним никто не стреляет, то почему бы и нет? Всё отлично. Но ей не давал покоя Алексей, который и до этого скакал по полю боя как кузнечик, так теперь он точно что-то замышлял и пытался донести до солдат. Видя, что чарлисты не атакуют, он передвигался ещё быстрее, видимо, пытаясь подготовить всех заранее. Ненадолго задерживаясь у одного солдата, он быстро перемещался ко второму, и после его визита они вешали винтовки себе на спины и готовились к обстрелу из ручной артиллерии: перезаряжали орудия и становились в стойку.
"— Плохо..." — тихо сказала София и подняла штык-винтовку на уровень груди, что-то задумывая. Она вообще не ожидала, что за ней кто-то есть и тем более что кто-то задаст ей вопрос, но это произошло:
"— Что, тоже наблюдаешь за этим чмом голожопым? Есть идеи, как продырявить ему башку?
— А?!
София испугалась и обернулась, но испуг тут же ушёл — это оказался Рудольф, как неожиданно.
— А, это ты. Да, я ещё когда мы через расщелины стреляли, пыталась его застрелить, но он каким-то образом уворачивался от абсолютно всех пуль, при этом не прикладывая усилий.
— Серьёзно? Ты стреляла и даже ни разу не попала? Да не, не верю... Бред.
— Не веришь?
София достала в навесном мешке с припасами несколько пустых магазинов от винтовки. За всё время с момента начала операции она стреляла меньше всех, и Рудольф это знал. Такое большое количество магазинов она не могла растратить после того, как Вальтера раскрыли, значит, она не врёт:
— Ладно, верю, верю. Каким образом ему тогда это вообще удавалось?!
— Хрен его знает. Будто что-то защищало его от моих пуль.
— Он же типа как Вальтер, и у него вот эта форма очень бронирована. Может, это и на человеческую форму распространяется, а?
— М, без понятия. Но вроде бы нет, если я правильно поняла слова Рим. Хотя... Хрен его знает. В любом случае он жив, и они явно что-то планируют. Видишь, они там винтовки за плечи вешают и арту достают?
— Да я поэтому к тебе и обратился. Что делать будем? Они явно собрались стрелять, но не начинают, потому что что-то планируют.
— Есть у меня идейка одна, Рудольф, но я не уверена...
София проверила, насколько крепко держится кинжал на винтовке, а после незаметно для Рудольфа перестала выпускать пар из баллонов на спине. Они прошли несколько метров в тишине, прежде чем София сказала:
— Передай то, что мы видим, Рим... Она точно этого не видит.
— Ага, я как раз собрался это сделать".
После этих слов Рудольф исчез в облаке пара, и внутри раздались голоса, среди которых она отчётливо определила голос Рим, Рудольфа, нескольких элитных солдат и, почему-то, Виктории и несколько слов от Диего. Похоже, они думали, что делать, и речь у них зашла о том, что видела Виктория вместе с Диего тогда, когда были на танке. София снова посмотрела в сторону вальтеристов. Алексей, похоже, успел обойти всех либо большую часть солдат и зачем-то (пока непонятно для неё зачем) встал на расстоянии нескольких метров от самого ближнего к ним укрытия и посередине этих же укрытий, смотря прямо на приближающееся облако пара. Он стоял, держа правую руку на лямке от винтовки на плече, а левую держал прямо над своей головой. Среди своих снова раздалась активная болтовня и даже какие-то разборки на почве чего-то, перерастая в нечто большее с очень большим спектром эмоций. В конечном счёте Рим приказала технике остановиться и наблюдать за реакцией врага и Алексея. Вальтеристы хоть и не видели, кто скрывается в облаке пара, но они уже давно знают, что там почти все, но не стреляют. Наверное, хотят в этом точно убедиться и дождаться момента, когда чарлисты сами откроют огонь, чтобы дать ответный, финальный залп из ручной артиллерии и закончить операцию.
Алексей продолжал держать руку над своей головой ещё несколько секунд, после чего осмотрелся, убедился, что его солдаты готовы к тому, чтобы открыть огонь, и начал медленно опускать её (на то, чтобы опустить её полностью, потребовалось бы 10-15, а то и 20 секунд, он не спешил и хотел что-то проверить). Чарлисты не открывали огонь по той причине, что план был совершенно другой, и действия вальтеристов поставили их в тупик, не дав этому самому замыслу исполниться так, как это изначально предполагалось. Когда рука Алексея прошла несколько сантиметров и до полного опускания оставалось совсем немного, Рим поняла, что означает этот странный жест и вообще всё это — он собирается отдать команду открыть огонь! Харнер пошла на опережение, и её крик, как гром среди ясного неба, отдал приказ солдатам:
"— Разнести чертей в хлам!"
В следующую секунду звуки войны снова залили эту деревушку, а в сторону вальтеристов полетели десятки пуль и несколько снарядов ручной артиллерии прямо по Алексею. Танк и бронемашина не стали вырываться на таран из облака дыма, а остались в нём, защищая собой солдат, но и не стоя без дела. Они открыли огонь из пулемётов, разнося в щепки самодельные укрытия вальтеристов. Следом за чарлистами уже Алексей отдал приказ своим:
"— Открыть огонь по сукиным детям, мокрого места от них не оставить!"
Настал черёд вальтеристов, и, как он приказывал солдатам немного ранее, на позиции чарлистов полетели оставшиеся снаряды ручной артиллерии врага. Солдаты не успели среагировать после приказа Харнер настолько быстро, чтобы разнести в фарш всех солдат врага, и те успели открыть ответный огонь. Первые пули и снаряды чарлистов начали достигать своей цели, и в первые же секунды появилось несколько мёртвых и раненых, а Алексей продолжал изворачиваться как уж на сковороде, будто он заранее знал траекторию пуль и снарядов! Сделав первый выстрел, чарлисты бросились наутёк в разные стороны, видя, что по ним открыли ответный огонь. Кто-то побежал к укрытиям сквозь облака дыма, а некоторые, в том числе известные вам Виктория, Диего и Рудольф, просто отошли на несколько метров назад и пригнулись. София же продолжила стоять там, где и стояла, готовясь к чему-то непонятному, а Рим было необходимо командовать солдатами, и она была то там, то там, но прямо сейчас она находилась за танком, где и все остальные известные вам герои.
"— Как же ты надоел!" — сбросив с себя ранец со снарядами, закричала София. Зная, что в руках вальтеристов сейчас ручная артиллерия, а не винтовки, она выскочила на поле боя из облака пара, на бегу начала выпускать пар из баллонов под большим давлением и так же быстро начала приближаться к Алексею, держа в руках штык-винтовку и готовясь вытянуть её вперёд, будто она рыцарь на коне с копьём во время турнира.
После того как она выскочила из укрытия и пробежала на ускорении какое-то расстояние, снаряды вальтеристов достигли своей цели, но София под взрывы продолжила сближение. В танк и бронемашину влетела целая куча снарядов, и несмотря на то, что они все попали в крепкую часть брони, их было настолько много, что она не выдержала и пробилась. Но на этом снаряды не прекратили попадать, они залетали уже во внутреннюю часть техники и взрывались внутри, а финальные попадания вообще заставили сдетонировать танк и бронемашину, создав мощный взрыв.
"— София, дура!" — закричал Рудольф ей вслед, не понимая, зачем она рванула прямо в лапы к врагам.
Рим хотела приказать солдатам прикрыть её, но взрывы от попадания снарядов и подрыва техники создали такую мощную ударную волну, что её и всех остальных, кто был там, отбросило как тряпичных кукол назад, швыряя из стороны в сторону. Она, Вика, Диего, Рудольф и ещё несколько солдат ударились о землю; экзоскелет впивался в позвоночник, а в некоторых местах вообще треснул или раскололся, что делало его абсолютно бесполезным. От мощной ударной волны была создана сильная тряска и вибрация, из-за чего броня, в которую они были одеты, сыграла против них, нанося сильный удар по телу под ней и внутренним органам. Баллоны были помяты, но не треснули, а снаряды ручной артиллерии, слава Гиммлеру, не сдетонировали в ранце благодаря прочной и надёжной конструкции, созданной специально для того, чтобы снаряды были в безопасности внутри и не детонировали от любого толчка. Солдат отбросило на несколько метров, как тряпичных кукол, но техника и экипаж ценой своей жизни защитили их, не дав осколкам и адскому жару убить их. Они были живы, но ранены. Наиболее стойкие солдаты, по типу Виктории и Рудольфа, быстро встали на ноги, а из-за эффекта адреналина игнорировали боль и помогали подняться тем, кто не мог это сделать. Их лица были в крови, синяках, чёрных следах от взрывов и смахивали чем-то на тунца, но осознание того, что они выжили, ободряло их, особенно Викторию, и на её лице была улыбка, несмотря на боль.
Под взрывы сзади София быстро сокращала расстояние с Алексеем. Она использовала технику парового ускорения на полную мощь, не жалея баллонов. Это вызвало очень сильные внутренние повреждения механизма, что привело и к трещинам в самом баллоне, и за ней тянулся след искр и небольшого огня, создавая «хвост». Пламя начало перекидываться на её шинель и подожгло кончик, начав распространяться вверх, но София игнорировала это и хотела просто достичь своей цели. Алексей явно не ожидал того, что на него выскочат со штык-винтовкой, и заметил её только тогда, когда она была уже в нескольких метрах от него, и убежать физически не смог, хотя попытался. Выставив оружие вперёд, она хотела проткнуть его насквозь и дальше зарезать — это был её план.
"— Не уйдёшь!" — закричала София настолько громко, что это услышали даже оглушённые взрывом солдаты. Она уже видела его испуганное лицо, и это заставило её улыбнуться, но когда от штыка до его груди оставалось два метра, начиная со стороны сердца, он моментально, буквально растворился в чёрную жидкость... Чёрную плоть! Это было не жидкое сознание, которое создаётся при метаморфозе, а обычная чёрная плоть. Превратив всё тело в эту жижу, Алексей ушёл от удара, София не достигла своей цели и просто пролетела мимо, а улыбка с её лица сменилась недоумением, а потом осознанием, что всё это время Алексей скрывал что-то куда большее, чем они знали. Но для размышлений над этим не хватало времени: она влетела в кирпичную стену. Адская боль охватила всё её тело, которым она пробила эту стену, и, пролетев ещё несколько метров, грохнулась на землю и проползла по ней, оставляя кровавый след. Лежа на земле, она тяжело вздыхала от боли и выплёвывала кровь из рта, а также два выбитых, разбитых на осколки зуба. Она попыталась встать, но рукам было настолько больно и тяжело, что они не выдерживали и заставляли тело снова упасть. Глаза заметались, пытаясь что-то найти, и перед тем, как сознание покинуло её тело, она увидела Алексея. Вернее то, во что он превратился. Всё ещё находясь в состоянии чёрной плоти, он начал создавать причудливую фигуру, напоминающую что-то круглое... Сердце колонии? (Создание этого выглядело так, будто в шоколадный фонтан залили что-то полужидкое). Сознание покинуло девушку не из-за полученных ран в ходе столкновения с кирпичной стеной и землёй, а из-за того, что солдаты, которые так-то до сих пор были здесь, открыли огонь по лежащему телу девушки. В неё было выпущено две пули, и все пришлись на нижнюю часть правого бедра. От первого попадания София дёрнулась, но боли не испытала, потому что больше уже просто некуда, и это было скорее как рефлекторная реакция организма на раздражитель. После второго попадания девушка уже закрыла глаза, и адская боль её не мучила.
"— София! Мрази!" — закричал Рудольф, вышедший из почти рассеявшегося облака пара и видя всё то, что сделали с ней. Он собрался уже сам побежать туда, чтобы вытянуть тело из столь опасной зоны, но вовремя одумался, что следующим прибьют и его. Невзирая на безумное желание отомстить за Софию, он отвернулся, потому что знал, что может не выдержать и всё равно побежать туда. Повернувшись, он увидел, как за ним стоят все остальные солдаты, а на их лицах были очень разные эмоции: кто-то дрожал от испуга, кто-то просто был удивлён, а кто-то оцепенел, стоя в одной позе.
"— Вы видите?! Видите, что они сделали? Нам надо достать её оттуда, вдруг мы ещё сможем её спасти?" — заметался Рудольф перед всеми остальными, пытаясь убедить их в том, что спасение Софии просто необходимо. Но никто не реагировал, все продолжали стоять и смотреть туда, а эмоции на их лицах постепенно сменились страхом и паникой. Проходя мимо Диего, он услышал, как тот его тихо окликает: