Пять солдат выскочили из-за угла и, направив орудия ручной артиллерии, начали поливать танк огнем. Обстрел был очень плотным и интенсивным, а из-за прошлых атак броня значительно ослабла, и бойцы смогли нанести достаточно большой ущерб технике. Сломанные до этого пулеметы и пушки основного калибра были вырваны с корнем и восстановлению не подлежали, а пулемет, который работал до этого, расплавился от собственного нагрева в сочетании с адской температурой от взрывов снарядов. Были повреждены не только орудия, но и очень сильно пострадала броня. Солдаты продолжали стрелять по крепким местам, но в защиту прилетело настолько много снарядов, что постепенно она сдавалась - ей оставалось несколько попаданий до пробития. Но пока дело до этого не дошло, и даже того, что они настреляли, было достаточно, чтобы нанести чудовищный урон танку.
От постоянных взрывов температура внутри и без того душного и горячего танка поднялась до таких значений, что находиться там стало просто невозможно. Экипаж закричал от боли, вызванной ожогами, а от высокой температуры раскалились все поверхности, не давая схватиться за них и использовать как опору, чтобы выбраться, - иначе можно было обжечь руки. Солдаты внутри машины буквально сгорали заживо и кричали от боли. Кто-то потерял сознание еще тогда, когда произошли первые попадания, потому что ударная и звуковая волны большой мощи создали колоссальную нагрузку, которую организм не мог выдержать.
Внутри происходил настоящий ад. Когда-то в подобной ситуации оказались солдаты правительства во время Кракова, когда их обстреляли из ручной артиллерии и экипаж сгорел заживо. Тогда это сделали чарлисты, а теперь их же убивают по той же самой тактике. Несмотря на происходящий внутри кошмар, стоящая на ногах часть экипажа не бросала все и оставалась на своих местах, получая сильнейшие ожоги и едва находясь в сознании, вдыхая раскаленный до ужаса воздух.
Обстрелы вскоре прекратились, потому что задача вальтеристов была просто не дать танку скосить людей, а не уничтожить его (хотя это было бы очень хорошо), что дало время чарлистам внутри техники на передышку. Они не рисковали открывать люк: вдруг к ним запрыгнут враги и убьют их всех? Поэтому, несмотря на пекло, они продолжали сидеть внутри и только отключили двигатель, чтобы хоть как-то сбить температуру. Пулеметы и пушки работали только с одной стороны, с другой они были полностью сломаны, и сейчас танк превратился в просто бесполезную груду металла. До прибытия союзной техники оставалось еще долго, поэтому они решились на отчаянный шаг - начать стрелять из обычных винтовок сквозь созданные щели, вслепую.
Просунув оружие сразу же, как закончился обстрел, они открыли огонь, не зная, куда стреляют. Они знали, что вальтеристы что-то замышляют, и их необходимо остановить любой ценой, пока не прибудет помощь. Эффект неожиданности сработал на руку, и вальтеристы, не ожидая, что после такого интенсивного обстрела там кто-то вообще остался живым, попали под пули. Солдат, который должен был выполнить следующую часть плана, чуть не словил пулю прямо в шею, но успел среагировать и подставиться под такой угол, что она пролетела мимо. Это был просто огонь на подавление, как они делали это из пулемета, но уже в меньшем масштабе. Враги не ожидали, что смогут в кого-то попасть, но это произошло.
Все так же благодаря эффекту неожиданности один солдат, тот, что участвовал в закидывании танка снарядами ручной артиллерии, попал под огонь, и пуля прострелила ему плечо, выйдя навылет. Солдат вскрикнул от боли, схватился за рану и выпустил из рук пистолеты для наводки. Упав на землю и истекая кровью, он начал метаться из стороны в сторону от сильной боли, чудом не наваливаясь телом на приборы наводки. Если бы он это сделал, то очень чувствительная система могла бы активировать ручную артиллерию и произвести залп, который убил бы его и окружающих (орудие было действительно перезаряжено). Союзники попытались вытянуть его из-под зоны обстрела, но сами рисковали попасть под него и пошли на опасный шаг - сделать еще один залп, чтобы обломать винтовки, при этом рискуя ранить и без того травмированного бойца. На эту задачу вызвался один солдат из толпы, и на бегу он сделал выстрел из одного орудия. Взрыв пришелся на крепкую и неповрежденную часть брони, но его мощи хватило, чтобы обломать винтовки и безопасно достать раненого солдата, который, кстати, пережил взрыв на достаточно близком расстоянии без происшествий.
Действовать еще медленнее было нельзя, и сразу же, как только танк прекратил представлять угрозу, из-за угла выскочила еще одна группа солдат. Трое из них были в полном обмундировании, а один - налегке и в руках держал одну винтовку. Сюда уже подъезжала техника, и ее экипаж видел, что их танк оказался под обстрелом, полностью переключившись на наблюдение за ситуацией. Когда из-за угла появилось четыре солдата, танк (в котором находились Виктория, Диего и Дедаш), ехавший вслед за поврежденным, не успел среагировать и навестись, как трое солдат открыли по нему огонь из ручной артиллерии, прикрывая бегущего к входным дверям бойца. По идее, их должны были снести огнем из винтовок сидящие в засаде чарлисты, но техника снова сыграла против них и загородила весь обзор, не давая открыть огонь.
Огонь по танку Дедаша велся еще более неумолимо и жестоко, чем по прошлому, потому что этот был полностью цел и мог использовать все пушки против них. Первые снаряды не нанесли большого вреда, а наводчики экипажа начали направлять пушки прямо на врагов. Солдаты уже думали бросить все и бежать, иначе бы их всех убило у стены пулеметным огнем, но еще один залп всех троих бойцов поставил точку в этом вопросе. Снаряды попали таким образом, что с легкостью пробили броню, а те, что летели следом, попали уже внутрь танка. От пробития во все стороны полетели осколки, и сама мощь взрыва нанесла очень большой урон мехводам, среди которых был Дедаш. Осколки и взрыв раздробили ему ноги, моментально превратив его в инвалида, а вдавленная внутрь броня прижала его так, что он не мог выбраться с помощью рук. Такая же судьба постигла второго мехвода, и танк оказался полностью обездвиженным, а раненые, даже Дедаш, очень громко кричали от сильной боли и не реагировали на попытки членов экипажа привести их в чувства и вытащить.
Осколки, задев их, пролетели вдоль всей машины, но чудом не задели других, хоть и пробили танк изнутри. Они попали в двигательный отсек; дышащая плоть начала вываливаться, а пар и, возможно, остаточный газ стали заполнять танк, уменьшая и без того слабую видимость и поднимая температуру еще больше. Пострадали только Дедаш и еще один мехвод, но крики и ругань распространились по всей машине от каждого члена экипажа. Без командования в такой ситуации они не могли решить, что делать, хотя это было очевидно - брать все, что можно, и сваливать, иначе по ним прилетит еще один залп, который убьет их, изрешетив осколками, либо взорвет сам танк, либо остаточный газ заполнит легкие, и они будут переварены заживо. Кто-то считал, что необходимо пытаться перехватить управление и довести дело до конца, и, игнорируя крики Дедаша и мехвода, пытался управлять техникой. Кто-то, к примеру Диего, пытался нанести ответный удар, но из-за пара, бьющего прямо по глазам, видимость была нулевая, и он, движимый просто целью отомстить, открыл огонь из пулемета вслепую. Вальтеристы нагнулись и хотели броситься бежать, но вовремя заметили, что огонь ведется вслепую и пулемет направлен в совсем другую сторону, не угрожая им.
Все были заняты делом по спасению техники и продолжению операции, но никого не заботила своя собственная жизнь... Почти. Думаю, вы догадались, кого именно заботила своя жизнь больше всего - это была Виктория. Видя, во что превратил один залп из орудия, созданного для уничтожения чисто живой силы, многотонную машину, покрытую броней, она поняла, что следующий залп уже наверняка убьет их. Что она решила - и гадать не надо: сваливать, пока не поздно. Под крики напарников и стоны раненых она откинула крышку люка, и через него моментально повалил набравшийся внутри пар, а со стороны это выглядело так, будто закипел чайник на печи.
"— Дио!"
Закричала Виктория, собираясь вылезти из танка через открытый люк.
— А? Что такое?
Крикнул Диего, потому что если бы он пытался говорить своим привычным голосом, то крики кругом перекричали бы его, и Виктория ничего не услышала. Он сказал это не поворачиваясь, а продолжая вести огонь вслепую, надеясь, что смог кого-то поразить. Но стоило Виктории открыть люк, как пар начал выходить из машины, открывая обзор. Диего даже удивился, что бледная, горячая пелена пропала перед его глазами, и повернулся в сторону дующего холодного ветра, то есть в сторону открытого люка, где была Виктория:
— Ты куда собралась?!
— Ты еще спрашиваешь куда?!
Крикнула Виктория и протянула руку к Диего, немного сгибая пальцы от злости. Такой вопрос для нее был слишком глупым, что очень сильно бесило, когда у них каждая секунда на счету.
— Не видишь, что здесь происходит?! Нас подбили буквально за один залп, и за одно попадание у нас два раненых, один из которых - командир танка. Да нас здесь сейчас всех убьет! Вылезай давай и побежали к своим, пока есть возможность!
Диего думал, что Виктория начнет заставлять его бежать с поля боя вообще, что привело бы к тому, что их застрелили бы в спину за дезертирство. Диего боялся этого больше всего и, услышав, что она сама зовет его перебежать к своим, тут же бросил стрельбу из пулеметов и, несколько раз ударившись головой о тесную конструкцию танка внутри, схватился за руку Виктории. Она потянула его на себя и помогла выбраться, а следом осторожно выглянула из люка, разгоняя мешающий пар руками, чтобы узнать, безопасно ли вылезать. Солдаты, которые стреляли в них ранее и пробили танк, целились уже в кого-то другого, но не в них, что было очень хорошо и давало им возможность покинуть технику, не рискуя своими жизнями. Тот вальтерист без брони стоял возле двери с небольшой солдатской лопаткой и вел отсчет по пальцам вместе с другим, уже более нагруженным амуницией солдатом. Они что-то замышляли, но что? Виктория не могла понять, да и сейчас это было ей не нужно.
Выбравшись из танка и сев на броню, она посмотрела внутрь и хотела подать руку Диего, чтобы помочь ему выбраться, но тут же убрала ее и, схватившись за уши, зажмурилась от очень громкого взрыва где-то сбоку. Придя в себя, она сразу же посмотрела внутрь люка, где был Диего, протягивающий ей руку и смотрящий с лицом, на котором читались испуг и недоумение - он не понимал, что это был за грохот. Посмотрев налево, она увидела, как бронемашина, которая шла за ними, загорелась красным пламенем, а ее задняя часть превратилась в ужас из металла и огня. Судя по всему, вальтеристы настолько потеряли страх, что решили подбить абсолютно всю колонну, и у них это получалось. Залп, попавший в эту бронемашину, угодил в двигатель и топливный отсек, что вызвало очень мощный взрыв, разворотивший заднюю часть, и, скорее всего, из экипажа и десанта техники никто не выжил.
Понимая, что следующей целью, возможно, станут снова они, Виктория протянула руку Диего, помогла ему выбраться из танка, и, спрыгнув с брони, они побежали к своим на некоторое расстояние от техники, чтобы в случае попадания и детонации их не убило. Вдвоем они выскочили от танка, из которого так и не прекращались крики, и побежали в сторону своих. Следом за ними из машины начали вылезать остальные члены экипажа, и, судя по всему, они бросили Дедаша и раненого мехвода умирать внутри. Зная Дедаша, из чувства гордости и осознания того, что ему уже не помочь, он мог сказать, чтобы его оставили здесь умирать, а сами убегали. Это был не героизм, а просто страх за то, что вместе с собой, когда он уже очевидно не сможет воевать, унесет на тот свет вполне способных солдат.
На этом история Дедаша подходит к концу. Еще со времен Второй Европейской он был известен как "отец техники" и профессиональный солдат. Иронично, но эта же техника стала и причиной его смерти. Грустно осознавать, но это является фактом: в случае, если чарлисты победят в этом сражении и смогут вернуться в штаб, Дедаша почти не будут вспоминать. Его вспомнят только несколько раз: при пересчете пропавших без вести, когда уже докажут его смерть, и тогда, когда объявят об этом общественности. Это грустно и является фактом, а также распространяется на почти всех солдат, не только на Дедаша; умирают многие, а помнят о единицах. "Солдатами не рождаются, солдатами умирают".
Убегая из-под зоны обстрелов вальтеристов, солдаты опасались, что свои же начнут стрелять по ним, приняв за дезертирство либо за покидание техники, когда они могли посчитать, что "повреждения не критичны и бросать технику нельзя". Но им повезло, и союзники подзывали их рукой, зовя к себе. Может, если бы здесь был не весь экипаж танка, а только Виктория и Диего, то по ним и открыли бы огонь, приняв их за дезертиров и взяв во внимание то, что они на этой операции присутствуют только в качестве пушечного мяса.
Действия вальтеристов не могли остаться безнаказанными, и настал тот момент, когда им дали по заднице за содеянное, но уже было слишком поздно. Следом за уничтоженной бронетехникой ехала еще одна и, увидев, что происходит впереди, она ускорилась и, объехав горящие обломки, открыла пулеметный огонь по целящимся в них врагам. Огонь сбил с ног и убил двух из троих солдат, которые слишком поверили в себя и даже не думали убегать, пока третий был более осторожен и, заметив, что техника несется на большой скорости, убежал за прежнее укрытие. Тот самый солдат, что держал лопату, видя, что по ним открыли огонь, не стал медлить и, сделав размах, нанес удары по цепям и веревкам, державшим дверь. Удивительно, как ему удалось разбить несколько металлических цепей и веревок всего одним взмахом, будто он размахнулся и ударил по слою масла раскаленным ножом. Цепи лопнули и упали на землю, солдат немного приоткрыл дверь и начал убегать.
Но никто так просто давать сбежать ему не собирался. Все та же бронетехника, ранее застрелившая его напарников, настигла и его. Пулемет быстро развернулся в его сторону и открыл огонь. Часть пуль пролетела мимо и пробила стену за ним, а другая, большая часть из выпущенных, достигла своей цели и поразила солдата. Первая пуля его и убила, попав в шею и разрезав жизненно важные артерии вместе с нервами, соединяющими мозг и все остальные органы. Тело начало падать, но шквальный огонь постоянно подбрасывал его, срывая одежду и превращая в мясную труху. Большой калибр против солдата без брони показал себя во всей красе: ему вскрыло живот, а кишечник и другие органы выпали на землю. Убедившись, что он действительно мертв, машина ускорилась и хотела покончить с остальными, кто прятался за стеной, но неожиданно остановилась.
Чарлисты, смотрящие в прицелы за ситуацией, не могли понять, зачем этот солдат ударил лопатой по цепям и веревкам, но на всякий случай целились прямо в дверь. В течение нескольких секунд ничего не происходило, и только потом дверь открылась и оттуда выбежал один мужчина. Он полностью игнорировал горящую технику и изуродованные пулеметным огнем тела прямо под ногами. Похоже, он даже не заметил их и бежал сломя голову прямо.
"— Внимание всем на входную дверь!"
Скомандовала Харнер и переключилась с винтовки на ручную артиллерию, думая, что использовать ее сейчас будет более эффективно, чем винтовку. Повернув голову на левый бок, она показала какой-то жест рукой и кивнула - это был знак для Софии. Хотя она и забрала право командования, но и оставлять вторую группу солдат без руководства нельзя было. Они могли не услышать приказ Харнер, поэтому она решила всё-таки оставить Софии управление, но разрешила ей только передавать солдатам свои приказы и командовать лично лишь в том случае, если она сама не сможет. Этот жест означал, чтобы они все целились в сторону стены, где прятались Вальтеристы. София, смотрящая прямо на неё, кивнула головой в знак согласия и закричала: "Всем прицелиться и быть готовыми открыть огонь!". Их обзор не позволял увидеть происходящее у парадного входа в сарай, и, следовательно, они не знали, что там вскрыли дверь и оттуда выбежал человек (ему дали спокойно убежать, и его никто не застрелил). К этому времени к группе Рим уже успел прибежать экипаж подбитого танка, в котором погиб Дедаш, и ещё один мехвод. Доложив обстановку и посмотрев, сколько всего членов экипажа добралось, она быстро распределила их и приказала части из них перебраться к группе Софии. Среди таких солдат оказались Виктория и Диего.
Выбежавший из сарая человек не давал покоя Чарлистам, и они восприняли это как очень плохой знак. В принципе, они были правы. Давление со стен здания от пытающихся проломить их и сбежать гражданских резко прекратилось, и раздался сильный, громкий грохот внутри сарая, постепенно переходящий со стороны стен к выходным дверям. Через несколько секунд сарай "выплюнул" целую кучу людей: безумно кричащая толпа хлынула наружу. Входные двери не были рассчитаны на то, чтобы пропустить за раз такую орду, из-за чего создалась ещё одна толкучка. Несмотря на это, людей выбегало невероятно много, и все они неслись единым потоком, будто стадо коров. Напряжение у Вальтеристов всё нарастало и нарастало, а понимания происходящего так и не появилось. Когда образовалась огромная толпа, из-за угла начали выходить Вальтеристы, готовые стрелять. Чарлисты также уже приготовились открыть огонь, но Рим приказала не стрелять, так как риск задеть мирных жителей был слишком велик. Вальтеристы только этого и хотели, чтобы смешаться с толпой и безнаказанно уничтожать силы Чарлистов. Используя мирных людей как живой щит, они открыли огонь по укрытиям группы Рим. Чарлисты быстро спрятались за своими позициями и не понимали, что им делать. Несколько бронемашин и танков увеличили скорость и попытались обойти их таким образом, чтобы открылась возможность ликвидировать врагов без вреда мирным гражданам, но это оказалось провальной идеей. Всё так же пользуясь толпой как живым щитом, Вальтеристы открыли очень плотный и интенсивный огонь по вырвавшейся вперёд бронетехнике. От первых попаданий машину подбросило, а двигательный отсек был взорван, но она всё ещё продолжала ход, несмотря на большое количество раненых внутри. Понимая, что они стоят на краю гибели, и чтобы нанести хоть какой-то урон, танкисты наплевали на толпу и открыли огонь из пулемёта. Вальтеристы не ожидали этого и могли бы тут же погибнуть, но Алексей, стоящий в самом конце (если бы группа Софии сделала несколько шагов налево, они бы увидели его и большую часть прятавшихся солдат), закричал: "Ложись!", и бойцы упали на землю как мешки с жуками. Пулемёт задел мирных граждан и убил нескольких, но ни один Вальтерист не пострадал. Когда настал момент перезарядки орудия, вражеские солдаты поднялись и ещё одним залпом уничтожили машину. В бронетехнику попало настолько много снарядов, что сила взрыва подбросила то, что осталось от неё, и забросила на очень большое расстояние. Огонь по Чарлистам прекратился, и враги полностью сфокусировались на уничтожении остальной техники. Используя этот случай, Рим приказала всем перебраться к группе Софии для выполнения тактического манёвра, по которому они обойдут солдат врага со спины, и мирные жители уже не смогут им помешать. Для этого Харнер разрешила использовать паровое ускорение, и солдаты за несколько секунд успели добраться до укрытий. Своевременно среагировать на приказ Рим успели не все - трое бойцов опоздали. Они только начали выпускать пар, когда остальные уже давно были у цели. Стоило им выйти из укрытия, как горящий обломок бронемашины на большой скорости от ударной волны влетел в них и раздавил, оставив пылающий кровавый след. Рим и остальные Чарлисты даже не сразу заметили отсутствие товарищей, а когда узнали, что стало причиной их смерти, придали этому значение только "в виде статистики".
Вальтеристы, уничтожив бронетехнику, быстро переключились на следующий танк и, пробежав несколько метров, сократили расстояние и заняли удобные позиции. Уже имея некоторый опыт, они смогли определить слабые места в броне танка и начали стрелять прямо по ним. Экипаж не успел вовремя среагировать и смести врагов пулемётным или пушечным огнём, как в машину прилетел целый рой снарядов ручной артиллерии. Снаряды прилетали сериями, нанося периодический, но огромный урон. Вместе с первыми попаданиями броня была пробита, и образовалась огромная дыра, сквозь которую был виден весь хаос, произошедший по их вине. Прямо как и в танке, где находилась Виктория вместе с Диего, мехводов придавило бронелистами. Из-за большого числа попавших снарядов образовалось куда больше острых, мелких и горячих осколков, усыпавших весь экипаж. Мехводы, как принявшие на себя основной удар, погибли сразу, ибо осколки прошили их головы насквозь и вышли навылет. Техника моментально остановилась, а пар начал выходить клубами вместе с остаточным газом, отравляя всё ещё живых солдат. Снаряды были не бесконечными, прямо как и топливо. Понимая это, Алексей приказал не добивать танк - там и так все умрут совсем скоро, а машина не способна двигаться, потому что у неё сорвало гусеницу и двигатель был сильно повреждён. Здесь помог бы только дорогой ремонт. Почти вся колонна техники Чарлистов была разбита, и у них не было связи с высшим командованием. Они оказались предоставлены сами себе. Видя, что произошло с машинами впереди них, оставшиеся экипажи приняли решение бросить затею задавить врага огнём в одиночку. Вместо этого, показывая друг другу знаки, остатки техники решили оказать прямую поддержку живой силе и уничтожить врага уже вместе. Если бы здесь не было бегущей в панике толпы гражданских, по которым запрещалось стрелять, они бы открыли огонь из самых тяжёлых орудий по врагам и разнесли сарай ещё давным-давно. Такого мнения был не только экипаж, а вообще почти все участники этой операции, что вызвало противоречия и несогласия среди личного состава. Власть у Чарлистов более централизована, чем у Вальтеристов, и все решения, в конечном итоге, остаются за офицерским составом, а мнения солдат учитываются во вторую очередь. Сторонниками мнения, что нужно просто забить на безопасность мирного населения и сделать ставку на мораль в пользу своей победы, были в том числе София и Рудольф. Кто-кто, но мнение Софии всегда учитывалось как приоритетное, а учитывая тот факт, что она в этой операции занимала должность командующего, это должно было повлиять на конечное решение. Рудольф хоть и не занимал высокую должность, но его мнение по поводу военных планов также было важно для командования, потому что это мог оказаться приказ Шарлотты - лидера всего движения, либо это было суждение, которое не допустит его гибели. Одна из главных задач Чарлистов - обеспечить безопасность Рудольфа, так как гипотетически он являлся кровным наследником престола в случае, если Чарли умрёт или откажется от власти. Хотя сам он не раз высказывался против того, что ему когда-то придётся управлять страной, даже тогда, когда у руля государства, по факту, будет стоять военный совет. Несмотря на то, что в этой операции участвовало немало тех, чьё мнение нужно учитывать, Рим была непреклонной и строго запрещала стрелять по мирным гражданам, угрожая расстрелом. Но на самом деле, пока она этого не видела и если в том возникала необходимость, солдаты были готовы застрелить гражданских.
Решение было принято - отступить с этого участка и перебраться к своим для совместного участия в операции. Технике и так было тяжело разворачиваться, причём делать это пришлось в спешке, так как существовал риск поймать снаряд от залпа Вальтеристов. При развороте, конечно, Вальтеристы пытались им помешать, но техника находилась на достаточно большом расстоянии, что значительно уменьшало точность и без того крайне неточной ручной артиллерии. Также большую роль сыграло то, что экипажи не стали ждать, пока Вальтеристы нанесут удар первыми, а атаковали сами и стреляли из пулемётов. Они старались следовать приказу Харнер и не убивать мирных людей, но те то и дело попадали под обстрел редких, одиночных выстрелов, сделанных чисто ради того, чтобы убавить желание Вальтеристов расстреливать колонну. Несмотря на эту трудность, они смогли развернуться и поехать к своим, уходя от залпов из ручной артиллерии. Точность падала с каждым метром, но риск прямого попадания всё равно оставался, и они были к этому крайне близки. Снаряды пролетали в нескольких сантиметрах от них и влетали в укрытия, взрывались возле колёс, но техника успевала увернуться и не получала урона - даже танки со своими огромными габаритами и низкой скоростью. Вальтеристы снова ошибочно вкусили плоды "победы", посчитав себя богами войны и артиллерии. Большая часть солдат была занята тем, что не давала сбежать технике, но они всё продолжали бояться попасть под огонь и укрывались в толпе бегущего мирняка. Но толпа - это не стена и даже не машина, которую можно было бы перемещать и использовать как передвижной щит. Большая часть людей смогла выбежать из сарая и умчаться прочь. Толпа начинала рассасываться, что не давало Вальтеристам действовать настолько безнаказанно. В конечном счёте, вместо огромной паникующей массы, которой можно было управлять, осталось всего несколько немощных стариков, оказавшихся самыми последними в очереди на побег. Спрятаться за ними, логично, было невозможно, но они поняли это слишком поздно - тогда, когда открытие огня из пулемётов и пушек уже не угрожало жизням мирных жителей. Это и произошло. Позабыв, что они действуют эффективно исключительно в том случае, если находятся в окружении гражданских, небольшая кучка солдат продолжила свои попытки обстреливать убегающую технику, стоя на открытой территории. Один из залпов успешно попал в заднюю часть танка, но не смог пробить броню, хотя правая гусеница едва удержалась и не спала только благодаря молитвам Гиммлеру от экипажа. Машину закрутило с сильным визгом и скрежетом металла о землю и камни, но мехводы смогли взять ситуацию под контроль и выровнять танк. Экипажу надоело находиться в позиции жертвы, и, увидев, что гражданские больше не мешают стрелять, капитан танка отдал приказ уничтожить врагов из самого тяжёлого оружия, чтобы преподать им урок. Танк развернулся очень удачно: им открывался обзор из всех боковых орудий, при этом они стояли таким образом, что снаряд ручной артиллерии не смог бы пробить их в любом случае, если бы вообще не случился рикошет. Снаряды ручной артиллерии были очень чувствительными, их опасно даже просто в руках переносить, и не дай Гиммлер он упадёт - это создавало минимальный шанс для рикошета, детонация происходила в любом случае. Выждав момент, когда оставшиеся старики отойдут из зоны обстрела, чтобы точно никому не навредить, наводчики навели пушку главного калибра на целящихся в них Вальтеристов и выстрелили. Чудовищный взрыв, похожий на раскат грома, прогремел и был слышен в радиусе нескольких километров. Даже привыкшие к постоянным взрывам, выстрелам и в принципе к громким звукам Чарлисты, уже собиравшиеся обходить сарай, обернулись в сторону грохота - настолько он был громким! Почти моментально после этого раздался ещё один оглушительный звук. Это был разрыв самого снаряда, который успешно достиг своей цели. Клуб дыма затянул место попадания, что не позволяло оценить нанесённый урон. Он развеялся только через несколько секунд, и результат не мог не радовать: от нескольких солдат, стоявших там ранее, не осталось буквально ничего. Взрывом такой мощи их тела уничтожило подчистую, не оставив и ошмётка. На месте гибели врагов остался только чёрный след и несколько металлических осколков - остатки экипировки и элементы разорвавшегося снаряда. На этот раз командование Вальтеристов поняло, что попытки выставлять себя перед Чарлистами какими-то "бессмертными и бесстрашными" воинами приведут только к ужасным смертельным последствиям и всё сильнее будут склонять чашу весов в сторону врагов. Алексей, как главнокомандующий, видя происходящее, отдал приказ прекратить попытки уничтожить оставшуюся технику и зайти всем за стену. К счастью для них, теперь их никто не окружал со всех сторон, что позволяло им не только сидеть в укрытии, но и попытаться занять хоть какие-то позиции, провернуть манёвр или просто сбежать, если представится такая возможность.