Неконтролируемо из её глаз начали течь слёзы при мысли о том, что по её же вине погибнет другой человек. Руки сами сползли с уже взятого узла от повязки, и она пошла медленным шагом искать тело Софии дальше, а слёзы из глаз не переставали литься. Она хотела умереть уже очень давно, ещё начиная с момента, как Жана раздавило обломками в Кракове, и невозможность сделать это ещё сильнее давила на неё. Но в то же время она была рада, что в этой жизни, даже после всего того, что она совершила, она хоть что-то для кого-то значит, и это было стимулом для неё продолжать.
Мотивируя себя этой мыслью, она ускоряла шаг и в итоге перешла на бег. Вскоре она пробежала мимо разбитых укрытий, старых, мёртвых деревьев, и из густого облака начали проступать очертания кирпичной текстуры, а пробежав ещё немного, она смогла точно определить форму пробитой стены. В нескольких метрах от неё был размазанный след крови, тянущийся на некоторое расстояние, и, следуя по нему, Виктория вышла к лежащему телу Софии. Повезло — плоть внутри ещё не была активирована, и девушка оставалась в полном своём человеческом облике.
На автомате Виктория начала сразу проверять пульс, приложив два пальца к её шее, и, к счастью, он был — не сильным, но и здоровым его тоже нельзя было назвать. Следом за пульсом она быстро осмотрела всё остальное тело, и оно было просто в ужасном состоянии: руки и ноги были переломаны, некоторые по нескольку раз; язык она очень сильно прикусила, едва вообще не откусив, и ей повезло, что она лежала на боку, иначе кровь затекла бы в глотку, и она задохнулась бы. Было выбито несколько зубов, и они аккуратно лежали возле её рта в луже крови, некоторые вообще были раскрошены, а из лунок торчали оголённые нервы — некоторые были порваны, и возможно, из-за этого у неё могло парализовать лицо. Когда она упала на землю после столкновения со стеной, в неё было высажено несколько пуль по ногам, и ей повезло, что они вошли неглубоко и остались внутри, тем самым не давая крови вытечь. Но даже такого кровотечения было достаточно, чтобы полностью промочить штаны настолько, что их тяжело было бы поднять из-за скопившейся влаги, а отстирать такое было бы невозможно. С ног кровь стекала прямо в сапоги, где она скопилась, и ступни буквально принимали кровавую ванну.
Закончив быстрый осмотр ран, Виктория попыталась её поднять, но из-за тяжёлой амуниции и скопившейся влаги в штанах и сапогах это было очень трудно, и она начала быстро снимать с неё всё лишнее и больше не нужное: броню, шлем, баллоны. Ранец и сапоги также выбросила в сторону — из них полилась скопившаяся кровь. После снятия этих тяжёлых элементов вес девушки значительно снизился, и Виктория смогла взвалить её себе на спину. Для кого-то это могло показаться аморальным и ненормальным, но Виктория преследовала цель не просто спасти человека от смерти, а избавить саму себя от грядущего наказания. На судьбу Софии ей было всё равно, для неё главное было просто не дать ей умереть и вытащить из облака мясного дыма.
За всё время с момента начала операции ей приходилось немало напрягаться и бегать. Организм начинал уставать, а то, что она несла на себе несколько десятков килограммов, ещё сильнее изматывало её и заставляло с бега перейти на быстрый шаг, а с него — на обычный, медленный. Время шло на минуты, но она не могла ничего с этим поделать и пыталась сделать всё, что в её силах. Куда она шла, она не знала и двигалась просто в противоположную сторону от той, где нашла Софию.
Пройдя какое-то расстояние, произошло страшное: сзади начали появляться заражённые, а потом и выходить из облака по бокам. Если раньше на её пути они игнорировали её, то сейчас они шли прямо на неё. Их скорость была достаточно низкой, и от них можно было бы просто убежать, но вы сами знаете, в каком состоянии сейчас Виктория — она двигалась с такой же скоростью, как и они, если не ещё медленнее.
— Дерьмо, — сказала сквозь двухслойную повязку девушка и попыталась ускориться в надежде, что облако вот-вот закончится, но этого не происходило. Заражённые всё подступали, а ближайший был в нескольких шагах от неё, и он уже начинал протягивать руки.
У неё было только два выбора: бросить Софию и бежать либо попытаться принять бой прямо здесь. "Да лучше умру здесь, чем меня месяцами будут таскать по судам и в итоге застрелят!" — подумала Виктория и вытащила из ножен кинжал. Она хотела зарубить заражённого, но вместо этого девушка бросила оружие в него. В её планах не было того, что кинжал пронзит врага, она думала просто ударить его и замедлить, но, сама того не понимая, профессионально бросила его: остриё влетело прямо в правое бедро и из-за мягкой структуры чёрной плоти вошло настолько глубоко, что даже рукоятка наполовину погрузилась. Нога моментально потеряла связь с остальным телом, и заражённый завалился на бок, не в силах поддерживать равновесие, попытался доковылять до неё, но вскоре не выдержал и упал. Он не умер и даже не прекратил попыток добраться до неё ползком. Таким темпом, конечно, он бы в жизни не догнал Викторию, но сам факт того, что их не останавливает уничтожение почти всего тела, пугал. Удивление от того, что она, не целясь, смогла обездвижить его, дало ей ещё больше надежды на спасение, и, невзирая на тяжесть и боль в ногах и позвоночнике от сумасшедших нагрузок, она ускорилась, но всё равно продолжила идти очень медленно — её можно было обогнать обычным шагом.
Этого хватило, чтобы оторваться на некоторое расстояние от погони, но вскоре она снова замедлилась, и это было не главной проблемой. Она заблудилась. После того как Виктория бросила кинжал прямо в ногу заражённого, она потеряла ориентацию в пространстве и совсем не знала, куда идёт. Судя по ощущениям, она находилась здесь уже как минимум четверть от времени, за которое происходит активация дышащей плоти, а у Софии и вовсе прошли все две или три четверти. Понимая, что она потеряла выход, паника начала подступать ещё сильнее, а уж оглядываясь и видя подступающих к ней заражённых — тем более. По звукам Виктория сделала вывод, что выход находится недалеко, но где именно, она не знала, и на последних крупицах здравого смысла девушка закричала:
— Дио, свет дай! Свет! Ничего не вижу, не могу выйти, свет дай, умоляю!
Пока Виктория была внутри облака, Диего отстреливал заражённых и смог обездвижить троих. Этот процесс его увлёк, будто это обычный вид досуга вроде охоты на зайцев или птиц. Он даже забыл, зачем тут стоит и что должен защищать Викторию (облако дыма прекратило своё расширение ещё тогда, когда они только бежали сюда на паровом ускорении. Странно, не находите?), и её крик с просьбой дать какой-то свет вывел его будто из сна. Быстро среагировав, но ничего не поняв из слов Виктории, он спросил, крикнув:
— Что за свет?
Но ответа не последовало, потому что Виктория была очень измотана и не могла уже кричать, да и само облако вместе с повязкой на лице глушили её голос. Она его слышала, но не могла определить, откуда идёт звук, и металась на месте, то пытаясь рассмотреть Диего сквозь облако, то смотря на подходящих к ней заражённых и отступая от них задом, не теряя их из виду. Девушка хотела, чтобы он подал какой-то световой сигнал, и, видя, что Диего ничего не понимает, подумала, что всё равно уже по-любому схватила свою дозу. Сорвав с лица повязку, она закричала настолько громко, что её горло заболело, а Диего захотел закрыть уши:
— Световой сигнал! Я не вижу выхода!
Солдат моментально понял, о чём она, и тут же нашёл источник света - ручная артиллерия. Быстро перезарядив орудие одним снарядом, он выстрелил в дерево, стоящее в нескольких метрах от него. Большая часть дерева была снесена взрывом, но то, что осталось, создало яркое пламя, и его Виктория смогла разглядеть сквозь густую пелену мясного дыма. Игнорируя боль, усталость и тяжесть веса Софии на себе, она рванула из последних сил к источнику света. Заражённые быстро остались далеко за ней и вскоре полностью исчезли в облаке мясного дыма, а Виктория успела выскочить из него как пуля и, пробежав ещё несколько метров, грохнулась на землю от усталости и начала дышать как собака, при этом тело Софии всё ещё оставалось прямо на ней.
Немедля Диего подскочил к ней и снял с неё раненую Софию, а после встал, держа её на руках и не понимая, что делать дальше. Он смотрел то на неё, то на Викторию, то на наблюдавших за ними союзников. Через несколько секунд остальные поняли, что они вытянули из облака мясного дыма Софию, и сами рванули к ним на паровом ускорении. Первым к ним приблизился Рудольф, и он тут же подошёл к Диего. Не возражая и не задавая лишних вопросов, Диего передал Бисмарку тело Софии, и выражение лица Рудольфа моментально сменилось с отчаяния и страха на улыбку и облегчение, стоило ему взять девушку на руки и понять, что она жива. Когда он взял её на руки, к ним подоспели все остальные. Рудольф собрался уходить, но, сделав несколько шагов, обернулся и, посмотрев в глаза Диего, сказал:
— Спасибо вам двоим.
Раненое тело Софии доставили вглубь толпы солдат, где ей начали оказывать всю возможную на данный момент помощь. Главная задача была просто продезинфицировать рану, остановить кровотечение и молиться Гиммлеру, чтобы не было внутреннего разрыва органов, иначе, даже если бы они остановили кровь из открытых ран, она бы в итоге всё равно умерла. Диего определённо был одним из самых опытных в медицинском деле среди всех присутствующих, но посчитал, что его никто не послушает и что будет гораздо лучше, если он окажется рядом с Викторией. Солдаты быстро нашли раны Софии и, не имея никаких других средств, кроме кинжала и возможности его раскалить до высоких температур, быстро решили начать прижигать рану и попытаться выковырять пули. К счастью, сама София была без сознания и не чувствовала этой адской боли. Раскалив один кинжал, им начали ковырять раны девушки, пытаясь достать пули, и в воздухе появился запах жареного мяса. От осознания того, что это запах жареной человеческой плоти, некоторым стало дурно, и они закрыли носы и отвернулись, несмотря на то, как издеваются над раной Софии. Это было необходимо, и вскоре из раны достали первую пулю, а после и вторую.
До Виктории и Диего почти никому не было дела. Во многом в этом была вина их самих. К ним не подходили по простой причине: их ненавидели за все то, что они сделали. Почти каждый солдат Чарлистов держал в себе желание отпинать Викторию и Диего. В основном это стремление было связано с тем, что она отравила почти всех соратников, а вину за смерть Кольта они просто использовали как одну из причин, но не главную. Да, многим было все равно на идею, и большинство последователей, большая часть которых являлась солдатами, воспринимали свою службу как работу и просто хотели скорейшего мира, а идея, за которую они сражались, - что-то второстепенное, не определяющий фактор. Диего стоял в нескольких метрах от Виктории и не подходил к ней - он знал, что ей сейчас плохо и лучше ее не тревожить, иначе он мог словить порцию оскорблений, да и просто мешать человеку - это не в его характере. Он позволил себе подойти к ней только тогда, когда она перестала лежать на земле и села, а ее дыхание немного стабилизировалось, и она больше не дышала со страшным вздохом, будто в кипятке топят свинью. Облако дыма перестало расширяться, но оно все равно очень пугало и напрягало.
Посмотрев сначала на него, а потом на союзников, спасающих Софию и готовящихся к эвакуации отсюда, Диего подошел к Виктории и сел рядом. Чарлисты собирали вещи по мешкам, искали хоть сколько-то ценные предметы и осматривали уничтоженную технику возле сарая в надежде, что там есть еще живые, но раненные люди. Никто ни на что не надеялся, но солдаты, к удивлению для всех, смогли вытащить из обломков танка все еще живого пожилого бойца с раздавленными ногами. Интересно, кто же это был?
"— Как ты? Нормально себя чувствуешь?"
Спросил Диего, сидя рядом с Викторией и попутно копаясь в своем мешке, пытаясь
что-то найти. Виктория попыталась что-то ответить, но сильная одышка не давала ей
этого сделать. Диего все понимал и дал ей время, чтобы перевести дыхание. Они
сидели еще несколько минут, и, отдышавшись, она смогла заговорить:
— Да вроде нормально. Могло быть и хуже.
— Вода нужна?
Диего достал из мешка флягу, почти полностью наполненную водой. Ничего не говоря и
не спрашивая, Виктория схватила флягу и, открыв ее, вылила почти всю воду себе на
лицо, сделав только несколько глотков. Фляга опустела, и с нее на Викторию капнули
последние капли. Поняв, что больше влаги нет, она передала Диего емкость обратно со
словами:
— Пить-то не очень хочется, мне жарко, очень. Вроде бы и минус, а лицо горит так,
будто сейчас все +35.
— Можешь не оправдываться, я понимаю...
Диего осмотрелся, оценивая разрушения и ущерб, полученный и нанесенный в ходе
операции, а после сказал:
— Как думаешь, можно ли считать, что мы победили и достигли целей?
— Честно, Дио, нет. Ну, как бы оно и да, мы смогли ликвидировать большую часть
командования, но что с Лехой-говнехой, мы до сих пор не знаем. Урон мы получили
знатный: потеряли много личного состава, а Вальтер вообще сдох. Хотя почему это
нас должно волновать? Нам бы просто знать, набутылят ли нас, как вернемся, или нет.
— А ведь и правда. Мы все это делали просто ради того, чтобы нас не убили по
решению суда. Вообще все могло быть гораздо хуже. Ты же помнишь изначальный
план?
— Да, не напоминай.
— Ну вот. Если бы все пошло по старому плану, то кто-то из нас точно бы погиб, а так
мы вдвоем живы и вроде бы целые.
— А вот насколько мы целые, узнаем потом, когда организм полностью успокоится и
боль даст о себе знать. Ох, жалко Софию, представляю, что будет, если она очнется
совсем скоро... Она тут же снова отключится, хе-хе.
С этими словами Виктория сблизилась с Диего и села впритык к нему, положив свою
голову на его плечо. Диего не стал ничего делать и говорить - он ждал, когда этот
момент снова случится. Но просидеть им долго никто не собирался давать. Через
несколько минут, когда солдаты обыскали все, что можно, и смогли найти трех раненых и
даже одного пострадавшего вальтериста, Рим скомандовала: "Последние приготовления, и
уходим к кораблю. Если кто-то нашел сигнальную ракетницу, то доложите мне или
Рудольфу, нам еще надо как-то выйти на связь с авиацией... М-да, в итоге и без нее все
сделали". Диего встал на ноги первым, а Виктории понадобилось некоторое время
из-за боли в ногах. Видя, как ей тяжело, он нагнулся и помог ей встать, а пока они
поднимались, над ними нависла тень. Поднявшись, они увидели, что прямо перед ними
стоит Рим и смотрит на них. На ее лице не было гнева или безразличия, а наоборот,
некая радость или удовлетворение. Они смотрели друг на друга несколько секунд,
прежде чем Харнер сказала: "Спасибо вам". Она хотела еще что-то добавить, и, видимо,
это касалось дальнейшей судьбы Виктории и Диего, но их, как и вообще всех солдат, от
своих дел прервало новое событие. Подняв глаза, они увидели, что
облако дыма начало расширяться снова, и оно распространилось даже вверх, закрыв тем
самым солнце.
"— Бежать! Всем бежать!" - закричала Рим, и все солдаты, пытаясь унести как можно
больше, бросились бежать. Рудольф пробежал несколько метров, но остановился и
посмотрел назад - там лежала София, и он разрывался между тем, чтобы забрать ее
или оставить окончательно, потому что знал: второго шанса достать ее не будет, и
на этот раз облако не остановится. Думая над этим, пока дымная завеса расширялась на несколько
метров и наступала на пятки, Бисмарк в итоге решил взять девушку и нести на своей
спине. Он рисковал своей жизнью, но знал, что делать. Хотя в этом не было никакого
смысла - облако увеличивалось слишком быстро, быстрее, чем они бежали, и они были
обречены. Когда до последнего солдата оставалось несколько метров, со стороны
деревни, недалеко от сарая, раздался мощный, оглушающий звук, похожий на то, будто
кусок сырого холодного мяса ударился об металлическую поверхность, а затем на эту
же поверхность посыпался дождь из плоти. Солдаты продолжили бежать, ибо жизнь
была дороже, но попутно они смотрели, что там происходит, и, повернув головы,
заметили, что облако остановилось вместе со звуком в очередной раз. "Отбежать всем
на пятьдесят метров!" — отдала приказ Харнер, и, пройдя это расстояние, солдаты
позволили себе остановиться только тогда, чтобы начать наблюдать за ситуацией. Облако
дыма не просто замерло, а поменяло направление. Похоже, Алексей действительно
управлял им и, остановившись в первый раз, хотел загнать всех в
ловушку и заставить подойти ближе, а когда это сделали, оно начало расширяться.
Сейчас, вместе с громким звуком, он понял, что найти его источник будет куда
полезнее, чем пытаться уничтожить остатки сил Чарлистов, и направил его в сторону
источника звука. Через несколько секунд там же тоже начало формироваться облако
мясного дыма, при этом излучая странный свет. Этот свет был черного цвета. Это
трудно описать: выглядело так, будто ночное sky перешло в какое-то агрегатное
состояние, а его лучи давали черное освещение, при этом оно реально освещало, а не
наоборот, как могло показаться. Сквозь дым и черный источник света можно было
разглядеть, как внутри формируется что-то очень большое: сначала создавался
скелет, похожий на человеческий, а затем мышечная ткань. Это было похоже на
человека, но эти мысли отпали тогда, когда вверх, на высоту не менее 20 метров,
поднялся чей-то огромный, извивающийся позвоночник, из которого торчали сотни, нет,
десятки тысяч таких же извивающихся нервов. Солдаты отступили назад от испуга, но
остались на месте, начиная понимать, что или кто это. Вскоре этот странный
позвоночник уменьшился и скрылся в завесе, а еще через несколько секунд оттуда
бегом выбежало огромное нечто из черной плоти! Чарлисты смогли разглядеть его без
каких-либо проблем: тело от пальцев ног до начала шеи полностью повторяло форму
Зубастого Вальтера, но абсолютно случайные части были сильно
деформированы. Что-то было слишком раздутым, что-то, наоборот, слишком
маленьким, выглядя непропорционально. На груди, плечах и массивных руках с
когтями, похожими на медвежьи, были костяные бронепластины, а из спины торчали
похожие элементы, как у Зубастого, но они были, скорее, острыми участками спинных
позвонков, прорвавших кожу и тем самым создавших на спине защитный слой из кости.
Сердце не было защищено слоями плоти и мышц, там зияло сквозное отверстие, и
орган торчал прямо из него. Оно было покрыто странной пленкой, а нервы и плоть,
превращаясь в плотную паутину, соединяли сердце с тем, что ранее можно было
назвать головой. Но это были не основные особенности внешнего вида. Главная
особенность заключалась в полном отсутствии головы. Вместо нее был торчащий, крайне гибкий
позвоночник, а из него огромным пучком торчали длинные нервы или странные
соединения, на конце которых были мелкие мясные кусочки. Высота этого нечто была
13 метров, и оно бежало прямо в облако дыма.
Алексей, похоже, хотел помешать этому появиться, но не успел и начал пытаться
экстренно что-то предпринимать. За считанные секунды облако начало собираться
в большой столб, а из него за несколько секунд до столкновения с огромным
нечто вышел Рыцарь - зараженная форма Алексея (если забыли, как он выглядит -
читайте «Крах Шертхальма» и «Краковскую арку событий»). Он встал в боевую,
устойчивую стойку, и в таком положении его можно было сбить только выстрелами 90-
миллиметровой пушки по ногам, но он не ожидал, что нечто собьет его с этой позиции
так легко, будто он спичка. Рыцарь упал на спину, а прямо на него грохнулось нечто, и
от такого давления на броню во многих местах она лопнула, а осколки градом пуль
начали падать на землю, чуть не задевая солдат, наблюдавших за этим. Алексей не
собирался настолько просто сдаваться и попытался вырвать сердце врага, при этом
схватив и блокируя его руку, которой тот разрывал его лицо и пытался также вырвать
сердце. Это могло быть легко, так как там буквально нет защиты и оно открыто, но он
не ожидал, что захваченная им конечность отвалится сама по себе, а из ниоткуда отрастет
еще одна такая же и вырвет его руку, отбросив в сторону. Таких способностей к
регенерации нет ни у одного зараженного даже при связи с роем. Этот бой был
заведомо проигран для Алексея, но он попытался еще что-то сделать. Попытки
вырвать сердце и просто выбраться из-под нечто не увенчались успехом. Оно
продолжило безнаказанно рвать его на части, ломая броню как скорлупу, при этом
визжа таким криком, что закладывало уши. Это был не человеческий и даже не близкий
к нему крик, а будто существо из мифологии в сочетании с шипением змеи.
От Рыцаря были оторваны все руки и ноги, а также голова. Похоже, нечто на это и
рассчитывало, желая помучить его, и когда осталось только туловище, оно хотело уже
вырвать сердце, но все тело Рыцаря очень быстро "растаяло" в мертвую черную
плоть. Черная плоть, погибая, чаще всего просто рассасывается за несколько минут,
но иногда она способна остаться "трупом". Рой остается, но его глаза и движение
полностью прекращаются, а сам труп исчезает через 1-2 часа. Нечто поняло, что
Рыцарь погиб, и в знак своей победы хотело встать на ноги и издать победный рык,
но тот, кто им управлял, моментально потерял связь с телом, и существо упало на землю
без признаков жизни, а труп начал рассасываться. Примерно понимая, кто это может
быть, Рим приказала всем подобраться к нему и вскрыть сердце, благо оно было
открыто и не нужно было пытаться резать мышцы, кожу и кости. Силами нескольких
солдат они вскрыли его и ужаснулись, хотя это было ожидаемо - внутри оказался
Вальтер, с головой. Пытаясь достать его, они увидели, что на нем буквально нет лица,
и вообще вся голова крепко соединена паутиной из нервов и плоти с внутренней частью
органа. Челюсти вообще не было, как и глаз вместе с носом. Волосы были, но лишь
частями. Где-то скальп снят полностью, а где-то они оказались нетронутыми. Но самое
главное было то, что он дышал и у него был пульс.
Вальтеристы бы все равно не смогли найти то, что искали, даже если бы добрались до
фермы Вальтера и нашли там кабинет его отца. Почему? Чарлисты не настолько
идиоты, и так-то они в союзе с Кригсмарине. Даже не 30% солдат было отправлено на
эту операцию, а группа из 3 бойцов, которую возглавлял Ян; пользуясь книжкой
Вальтера, они сами прибыли на ферму и обыскали ее.
Ферма была в хорошем состоянии, но было видно, что за ней нет присмотра уже
несколько недель так точно, и хозяева куда-то ушли. Ян надеялся, что встретит
няню, растившую Вальтера, но ее здесь не оказалось. Жалко, но с другой стороны, им
никто не мешал осмотреть все угодья. Обойдя всё, в самом коние своих поисков они
нашли кабинет отца Вальтера, только он был заперт. "Кто-то нашел ключи или типа
того, чтобы открыть дверь?" - задал вопрос один из солдат, на что получил вполне
логичный ответ от Яна, использующего костыли как опору, хотя он мог
передвигаться более чем нормально и без них: "А зачем тебе ключи, если можно
сделать так..?" Вместе с этими словами он ударил костылем по замку, и, несмотря на
травму позвоночника, он не растерял силы и нрава - этого удара было достаточно,
чтобы выбить замок, и дверь распахнулась, открывая им доступ в кабинет. Они очень