Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 83
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Рим начала аккуратно, медленно подниматься по лестнице на второй этаж, не создавая лишних звуков, чтобы не привлекать внимания. Ведь она не знала, что думают солдаты сверху: убили они её или нет? Благо она могла проверить, что происходит на этаже, используя для обзора небольшие дырки в стене от пуль. Прильнув лицом к перегородке и сохраняя полную незаметность, она всё равно опасалась, что её смогут заметить даже сквозь маленькое отверстие, и смотрела туда короткими сериями по 5-10 секунд, на всякий случай. Освещения было мало. В этом самострое, ожидаемо, не было электричества, а фонари с улицы не доставали сюда. Единственным источником света была луна, ярко освещавшая это помещение. Её сияния, конечно, не хватало, но это было лучше, чем ничего. Рим понадобилось посмотреть несколько раз, чтобы глаз (учитывая её плохое зрение и очки в кровавых разводах) привык к такому полумраку и смог разобрать, что происходит внутри. В итоге она смогла разглядеть обстановку: помещение представляло собой большой коридор с комнатами по бокам, в которых, возможно, тоже кто-то находился. Но это было не главное. Главное то, что враги реально посчитали, будто ранили или убили её, и ослабили бдительность. Кто-то следил за лестницей, ожидая новую партию противников, а кто-то смотрел в окно, наблюдая за ситуацией снаружи. У Рим создалось такое чувство, будто это не её заперли с ними, а их заперли с ней, и они боятся её больше всего в своей жизни.

Харнер отпрянула от стены и продолжила стоять на лестничной клетке с гранатой в руке. У неё не было сомнений в том, что это необходимо сделать. Она была полностью уверена в своих силах и решительна, только опасалась, что на взрыв определённо придёт ещё больше головорезов, а может, даже прибудут французские службы, и вся их операция рискует быть раскрытой. Но что лучше: быть застреленной здесь, оказавшись в окружении (и тогда точно всё будет провалено, потому что погибнет один из командующих), либо раскрыть своё присутствие в городе для властей и населения, но при этом остаться в живых и всё равно иметь возможность продолжить миссию? А если нет - то просто уйти с чужой земли, оставляя за собой разрушения и смерть. Выбор был очевиден. Больше не раздумывая, Рим выдернула взрыватель из нижней части гранаты и, сделав быстрый шаг, поднялась на несколько ступеней вверх. Она забросила снаряд в самый центр второго этажа. Потеряв равновесие из-за перевеса в другую сторону, она упала с лестницы на спину и тем самым спасла себе жизнь. Солдат, следящий за пролётом, успел её заметить и выстрелить, но из-за того, что она упала, он промахнулся. Продолжать стрельбу и пытаться достать её он не стал - к ним, вообще-то, закинули гранату! Прижавшись к углу лестничной клетки, Рим стала ждать и слушать, закрыв уши и открыв рот, чтобы её не оглушило слишком сильно. На втором этаже раздались крики на немецком с акцентом различных регионов Вегиммии, но все они были различимы. Они кричали: "Граната!". Кто-то, судя по звукам, разбил окно и хотел выброситься наружу, кто-то - вылететь с балкона, а кто-то - спрятаться в боковых комнатах. Но времени на это у них не хватило. По прошествии пяти секунд с момента броска снаряд взорвался. Вспышка дошла даже до Рим, ослепив её на мгновение, но куда страшнее были последствия самой мощи детонации. Вместе со взрывом послышался звук рвущейся плоти, дробящихся костей и взрывы баллонов для генерации пара. Через секунду раздался ещё один очень громкий грохот: от взрыва гранаты произошёл частичный обвал здания. Хлипкая и ненадёжная структура самостроя не выдержала такой силы и обрушилась, но не полностью. Часть второго этажа пробила потолок и рухнула вниз, завалив собой лестницу. Чудом Рим стояла не там, а в двух метрах от опасного места. В ином случае её просто раздавило бы обломками. И в то же время выход на первый этаж хоть и оказался заблокирован, но теперь точно никто не подошёл бы сзади и не вонзил нож в спину. После этого из-за оглушения окружающие звуки были сильно подавлены. Впрочем, их почти и не было. В ушах звенело, но даже сквозь звон Рим понимала, что больше шума нет. Ни шороха, ни шагов, ни стонов от оторванных конечностей на втором этаже.

Звуков наверху больше не было, но не было и гарантии, что там действительно все мертвы. Возможно, кто-то остался в живых и сидел, ожидая, когда она войдёт на этаж. Но разве у неё имелись другие варианты, кроме как заходить и проверять? Нет. Тем более лучше сделать это сейчас, а не давать выжившим время прийти в себя и подготовиться к отпору. Но настолько сильно рисковать Харнер тоже не собиралась, и ей пришла в голову одна идея, чтобы увернуться от возможных пуль. Прокрутив несколько раз тумблер на баллоне под высоким давлением, она заставила пар выходить наружу, заполняя этаж и лестничную клетку. Взяв пистолет-пулемёт в руки покрепче и выставив его в удобное положение для стрельбы, она дождалась, когда энергии выбрасываемого потока стало достаточно, чтобы ускорить её. Перешагнув через несколько ступеней, она была больше не в силах сопротивляться давлению. Оказавшись на втором этаже благодаря ему, Рим очень быстро, чуть ли не скользя, начала двигаться к другому концу коридора. Она выставляла перед собой оружие, будучи готовой расстрелять уцелевших. Но это оказалось лишним, она могла этого не делать. Живых врагов, способных дать отпор, просто не нашлось. В самом начале своего скоростного пути она сфокусировалась на том, чтобы найти выживших и увернуться от них, а не на ситуации в целом. Но врезавшись в стену на другом конце коридора и чуть не разбив очки, Харнер поняла, что угрозы здесь нет, и можно оценить результат броска. Да, она прошла через несколько лет войны в Вегиммии и до этого несколько лет служила на границе в Белпольше с Чёрной Ордой, но ей не приходилось никогда прежде видеть то, что открылось её взору сейчас. Взрыв гранаты оставил после себя ужасные разрушения. Почти все стены были залиты кровью, будто на них плеснули ведром краски, а местами, помимо кровавых пятен, висели куски жира, медленно сползавшего вниз, клочки кожи, одежды и человеческого мяса. Ситуация на полу была аналогичной, даже хуже. Помимо залитого кровью настила, на нём лежали крупные фрагменты тел. Она, сама того не замечая, наступила на оторванную, обугленную руку, пальцы которой обгорели так, что виднелись кости. Под её весом ослабленная костная структура не выдержала давления и хрустнула. Харнер заметила это только из-за звука, и когда поняла, в чём дело, не в силах сдерживаться, разразилась рвотой прямо на пол. Но это была не вся картина. Возле окна лежал разорванный человеческий труп. Его спина была полностью уничтожена, позвоночник раздроблен, лёгкие вскрыты и порваны, а сквозь рёбра виднелось всё ещё бьющееся сердце. Но через несколько секунд и оно остановилось - теперь он точно умер. Возле двери в боковую комнату тоже находилось тело, но урон был куда больше. От погибшего осталась только верхняя часть туловища и голова. Но даже у неё была сорвана челюсть, один глаз вытек от жара взрыва, а другой смотрел вверх, причём соединяющие нервы, похоже, оборвались, и глазное яблоко просто болталось в глазнице - его можно было легко достать рукой.

Смотря на всю эту картину, Рим, вытирая рот, медленно отступала к наиболее чистой части этажа (лестница на третий была завалена). Она думала, что всё содержимое её желудка вышло ещё тогда, но сильно ошибалась. Когда отступать стало некуда и она просто упёрлась в стену, но продолжала перебирать ногами, ведомая чувством страха и отвращения, на её голову упало что-то полужидкое, сильно пахнущее салом. Сердце ушло в пятки, а по телу пробежал легион мурашек: она поняла, что на неё капнул расплавленный человеческий жир. Вскрикнув так, будто её убивают, она попыталась стряхнуть с волос вещество, но только сильнее размазывала его. От запаха и осознания этого факта ей стало ещё хуже. Почувствовав, как из самого желудка по пищеводу к глотке подступил горький крупный ком, её снова стошнило прямо себе на ноги. Всё тело затрясло так, будто она находилась под эффектом тяжёлых наркотиков, а на лбу выступил пот, как при сильной лихорадке. Пытаясь перебороть мерзость и страх, она попыталась дойти до окна, выбитого после взрыва, но не смогла - её стошнило ещё раз. После этого, к удивлению, стало куда легче, а омерзение начало отступать. На смену инстинктам пришёл самоконтроль. Она самостоятельно подавляла животный ужас и желание сбежать из места, где лежала куча трупов в крови. Девушка проговаривала про себя: "Если не они, то меня бы так же убили", и от этого становилось легче, хотя эмпатия и тошнотворное чувство, понятное дело, никуда не девались и всё равно оставались очень сильными. Но в любом случае ей больше не хотелось опустошать желудок, и она могла передвигаться без серьёзных проблем.

Стоя у стены и осматривая результат взрыва гранаты, Харнер услышала едва различимый звук где-то со стороны улицы. Скорее всего, оглушение всё ещё не прошло, и звук был нормальным, но она едва воспринимала его. Сначала Рим не придала этому значения, подумав, что это просто какой-то фоновый шум. Но этот шум имел определённую последовательность, а не просто шёл стеной, да к тому же был таким назойливым, будто над ней летали сразу комар и муха.

- Да что такое?! - сказала она вслух, поворачиваясь в сторону источника звука. Он доносился откуда-то со стороны разбитого окна. Повернувшись, она стала слышать всё куда более ясно и понятно, будто из её ушей достали пробки.

- Рим, что за херня у тебя происходит? - доносился голос из дома напротив.

- А ты кто?! - спросила Рим, пытаясь вглядеться в здание и найти того, кто это говорит. Из-за слабого освещения и шока от увиденной картины на втором этаже она не могла понять, кто это и откуда идёт звук.

- Да ты что, прикалываешься?!

После повышения тона собеседника Харнер поняла, что это был Ян.

- А, это ты! Ох, ну прости, родной, не признала тебя.

- Ага, смешно. Что за хрень у тебя там происходит и почему у тебя пол-лица в крови?

- Да тут...

Харнер повернулась и ещё раз осмотрела этаж. Он как был залит кровью, так и продолжал им быть.

- История долгая, вообще, но, проще говоря: похоже, мы разворошили гнездо этих головорезов.

- Да я понял, что у тебя произошло. Тебе серьёзно пришлось использовать гранату? Ничего, что на звук сейчас сюда сбежится вся эта орава?

- Ну а что ты мне предлагаешь ещё сделать? Я бы сейчас с тобой так между зданиями не переговаривалась, если бы не использовала гранату. Вообще, хватит бубнить и давай думать, как выбираться отсюда.

- А что тут непонятного? Просто спустись и дойди до дома, в чём проблема? Я прикрою, если понадобится.

- Ох, ну... Тут немного дом обвалился после моего броска, лестницу завалило.

Харнер снова повернулась назад и на этот раз осмотрела разрушения самого здания. Часть комнат провалилась вниз вместе с куском пола и потолка, оставив на своём месте большую дыру, сквозь которую можно было увидеть ночное небо.

- Да что ж с тобой делать-то будешь. Постоянно куда-то мы вляпываемся. Ладно, придумаем что-нибудь. Ты связалась с резервами?

- Ой, Ян, понимаешь, тут такое...

- Здесь! - послышался крик в шестидесяти-семидесяти метрах от них где-то со стороны земли.

Рим и Ян тут же прекратили разговор и направили оружие в сторону звука, даже не зная, кто его издал. Но, как оказалось, это было не зря: на другом конце улицы появился Рудольф! Он шёл в одиночку, используя паровое ускорение, и держал поднятой ручную артиллерию так, будто это было что-то лёгкое, а не тяжёлое орудие. Его одежда была порвана во многих местах, бронедоспех частично сломан, а экзоскелет местами держался на добром слове. Было видно: ему пришлось вступить в бой с кем-то ранее, чтобы добраться досюда, и он вышел из схватки победителем. Он смотрел прямо на Рим и готов был выстрелить из оружия прямо в её окно. Харнер и Пилсудский открыли по нему огонь, но он уворачивался от всех пуль благодаря паровому ускорению и сокращал дистанцию. Ни одна пуля так и не достигла цели, а он становился всё ближе и ближе. Ян посмотрел на Рим и крикнул:

- Вглубь прячься, отходи от окна! - понимая, что они точно не смогут его подстрелить и им нужно спасаться.

Зная Рудольфа, Пилсудский сам отошёл от проёма, потому что Бисмарк мог быстро поменять цель и выстрелить уже в него, пока этого никто не ожидал. Рим, смотря на то, что почти всё здание и так обвалилось, а при ещё одном попадании оно точно сложится как карточный домик, в голову снова пришла безумная идея. Быстро отпрыгнув в самый зад этажа, давя под собой куски жира и человеческого мяса, она не то что открутила тумблеры, она вообще сорвала их вместе с корнем, из-за чего пар начал выходить под очень высоким давлением бесконтрольно. У неё не было времени и сил сопротивляться этому, и почти сразу же её тело понесло к окну, а она едва удерживала стойку, чтобы в процессе прыжка ей не переломало кости. Используя паровое ускорение, она смогла увеличить дальность своего полёта и прыгнуть через дорогу прямо в окно напротив, где находился Ян. Рудольф в это же время успел выстрелить из ручной артиллерии, и снаряд попал прямо в проём, но Харнер успела выскочить из него и влететь туда, где был напарник.

Раздался сильный взрыв. Щепки и обломки дома разлетелись во все стороны, а и без того слабая структура упала без опоры и обвалилась с грохотом. Ян быстро переглянулся с Рим, одновременно удивлённый её поступком и почему-то испытывая от этого странное недовольство. Но времени выяснять правильность действий не было.

- Бежим, пока он не успел перегруппироваться, - сказал Пилсудский, помог встать ударившейся о стену Рим и закрыл клапаны выпуска пара.

Глава 41. Это не меня заперли с вами, а вас со мной!

— Ян, да хватит, остановись! — крикнула Рим, видя, какие ужасы творит Ян в порыве какой-то необъяснимой ярости.

Находясь у стены противоположного дома, расстояние между которыми было минимум пятнадцать метров, она быстрыми шагами сократила эту дистанцию и попыталась оттянуть Яна.

— Да отпусти ты, разве они этого не заслуживают? Сейчас ты у меня под раздачу попадёшь! Ты этого хочешь, или что? Отстань, эти мрази должны страдать по полной, если они не видят настолько очевидных и понятных вещей!

Но это не остановило Рим. Она схватила его за локти и попыталась оттащить назад, но Ян вообще не поддавался. В ход пошли ноги: она начала использовать всю их силу, создавая крепкую опору, чтобы приложить ещё большее усилие уже на руки. И это, на самом деле, имело успех. Он начал терять равновесие и отходить назад, но, не собираясь останавливаться и тем более соглашаться на просьбу Рим, ударил её локтем в низ живота. Локоть прошёлся буквально в сантиметре от металлического налокотника, который едва не врезался в бронедоспех на груди, и попал точно в цель. Боль, ожидаемо, скрутила девушку, она отошла на несколько шагов назад и взялась за живот, а пистолет-пулемет выпал из её рук. Но он не упал, потому что был связан трубкой подачи пара с баллоном, а начал болтаться.

— Ян, ну какой же ты жестокий, на самом деле! Ладно, я молчу о том, что ты делаешь сейчас, но ты хотя бы подумал обо мне? Ну будь ты хоть сколько-то жалостлив! Тебя что, мама не учила, что бить женщин нельзя, тем более металлическим налокотником в живот? Ох... Ни фига ты, конечно, меня приложил. Ещё раз ты ударишь меня, я тебе сломаю экзоскелет и по спине ногой ударю, чтобы у тебя твой биомеханический позвоночник сломался и ты упал, как неваляшка! — ответила Рим на удар Яна, продолжая держаться за больной живот.

— Да что ты там мне сделаешь? Главное — за что? Сейчас, вообще-то, тебя никто не тянул ко мне лезть, я просто наказываю этого ублюдка. Тебе серьёзно жалко того, кто пришёл по наши души, и в итоге мы убили его? Пусть его изуродованный труп будет примером для всех головорезов и Рудольфа, что будет, если они не свалят отсюда и не дадут нам закончить операцию.

С этими словами Ян продолжал кромсать тело бедного Головореза тупым ржавым ножом, найденным несколькими минутами ранее. Что, собственно говоря, произошло?

Пилсудскому и Харнер удалось сбежать с той улицы. Она смогла достать до окна и влететь в него, а после Ян, уже изучив дом, показал ей выход через обратную сторону, коим они успешно воспользовались. Вскоре после того, как они убежали оттуда, к Рудольфу на помощь подоспело несколько солдат-головорезов, и они начали их поиски, но искали вовсе не там, где нужно, что дало беглецам ещё больше времени на перегруппировку и связь с резервами.

Но это не значило, что Предателям удалось далеко сбежать и спокойно подготовиться к новому бою. Когда они уже отошли на двести-триста метров от места прошлого боевого столкновения и успокоились, они потеряли всякую бдительность, и именно в этот момент попали в не самую продуманную, можно даже сказать — глупую засаду. Её организовал один солдат-головорез, похоже, случайно отделившийся от основной группы либо в ходе какого-то боя. Вместо того чтобы пытаться найти своих и вернуться в строй, он решил сделать странную вещь. Как поняли Рим и Ян, он попытался устоить засаду, атаковав их со спины. Но он не учёл тот факт, что эта идея была бы удачной в том случае, если бы он просто начал стрелять по ним с крыши. Вместо этого, от не самого большого интеллекта и тактических навыков, он спрыгнул с кровли, что-то сломал себе со всеми характерными звуками: криком боли, хрустом кости и звуком самого падения. Стоит отдать должное — он действительно очень надеялся на то, что его безумная затея удастся, и даже со сломанной конечностью попытался расстрелять их в спину. К счастью или сожалению, ему это не удалось: его цели успели среагировать ещё тогда, когда он упал и звук хруста костей ударил им в уши. Неуклюжий солдат открыл огонь, но все пули летели куда угодно, только не в цель, зато ответный удар за его глупость не заставил себя долго ждать. В одну и ту же секунду Рим и Ян открыли по нему огонь из пистолетов-пулеметов и высадили в него по целой обойме. Тело превратилось в кровавое сито с вываливающимися органами, а сам он умер почти сразу, так что они просто стреляли по безжизненному мешку мяса с кровью.

По какой-то причине эта провалившаяся засада очень выбесила Яна, и по пути к телу, чтобы осмотреть его, он поднял с земли какое-то ржавое лезвие. Уже осматривая покойника и после слов Рим о том, что он точно мёртв и его в какой-то степени даже жалко, Ян воткнул лезвие ему в горло. Харнер, конечно, удивилась и даже испугалась такого действия, но не придала большого значения и в принципе не хотела смотреть на это. Во-первых, тогда она подумала, что он просто хочет быть уверенным, что солдат мёртв, а во-вторых, после подрыва её гранатой этажа, просто от мысли о смерти и аморальности на войне ей становилось плохо. Но, как оказалось, Ян не собирался останавливаться. Один раз воткнув лезвие в горло, следом он сделал ещё несколько отверстий, и уже тогда Рим начала умолять его прекратить, потому что это издевательство над трупами и, тем более, они теряли время. Но Яну будто бы снесло крышу, и он уродовал уже и так мертвое тело, а в итоге произошло всё то, что было описано немного ранее.

Кульминацией расчленения солдата стало вскрытие его горла. Вставив лезвие ещё раз, он начал не бить им, а потянул вдоль шеи, доходя вплоть до грудной клетки. Мышцы и связки "трещали по швам" и разрывались, одаривая кровью руки Яна. Рим, уже получившая своё, не стала вмешиваться, понимая, что может получить ещё, но своего мнения от этого она не поменяла — наоборот, ей стало страшно находиться рядом с Пилсудским. До начала событий 519 года он, конечно, был жесток и груб, но не настолько сильно, как сейчас. С чем это было связано, она не понимала, но, скорее всего, здесь лежала вина его боевых травм, полученных в ходе войны с Вальтеристами, и того, что они узнали, найдя кабинет Леопольда.

Ян бы ещё оставил какой-то ужасный узор лезвием на теле бедолаги, но и без того плохое оружие после вскрытия горла окончательно сломалось на две части. Одна часть осталась торчать в трахее, а другую он держал в руках. Посмотрев на одну половинку, а затем на вторую, он выбросил обломок со словами: "Ну, ладно" — и повернулся лицом к Рим. Сама Харнер, как уже было сказано, вообще была не в восторге от того, что сделал Ян. Она смотрела на него взглядом, полным отвращения и даже испуга. Мало ли что ему ещё придёт в голову? Пилсудский понял её и, как это обычно бывает, начал пытаться оправдаться и выставить всё так, будто так и должно быть:

— Ну чё ты на меня так смотришь? Ты, вообще-то, сама сейчас не в лучшем образе выглядишь, но я же не смотрю на тебя так, — сказал Ян, явно намекая на её убогий внешний вид: волосы в человеческом, расплавленном жире, лицо хоть и протёрла одеждой, но на нём все равно оставались красноватые пятна, и в целом нездоровый, даже истощённый вид.

— А мы, Ян, вообще не про внешний вид говорим. Когда бы это он тебя волновал, вообще? Сам в грязи руки марал и мараешь, так никто ничего тебе не говорит. Я смотрю на тебя так, потому что ты вообще голову и понятие морали потерял! Не прошу я у тебя щадить всех врагов и пытаться просто остановить их, а не убивать, но не превращаться же в какого-то кровавого мясника! Тебе, Янчик, надо бы к врачу сходить, это точно ненормально.

— Что там ненормально, Рим? Ты будто не понимаешь, для чего и из-за чего я это сделал и буду делать. Чарли эта совсем уже прихерела — пытается убить тех, благодаря кому она вообще усадила свою жопу на трон и сейчас сидит, прикрываясь Рудольфом.

— То есть ты хочешь сказать, что Головорезы и Руд не виноваты в том, что происходит?

— Ну, как бы тебе объяснить... Виноваты, ещё как, но корни их вины лежат в воле Чарли. Они, считай, просто выполняют приказ, но от этого с них вина не снимается, и они продолжают быть виновными. Тут надо лечить не только симптомы, а вообще всю болезнь.

— О чём это ты, Ян? — с интересом спросила Рим, будто только что не называла его жестоким мясником и не советовала ему сходить к врачу и полечить голову.

— Я про то, что надо избавляться как от Головорезов, так и от Чарли. Мы совершили большую ошибку, создав движение Чарлистов и продвинув её на трон. Да, может, Гутенберги и Бисмарки имеют больше легитимности, чем тот монарх и правительство, которых Вальтер сожрал ещё в Кракове, но какая от неё польза и суть, если даже она продолжает творить херню? То, что я сделал, — это просто метод борьбы с Головорезами, уже на психологическом уровне. У них точно в голове что-то стукнет, когда они увидят убитого со вскрытой глоткой своего ручного щенка. Если бы была другая ситуация, то я бы такого не делал. Проверили, жив он или нет, и ушли, а сейчас будут хороши любые методы, тем более, напоминаю, мы, мать вашу, в Париже, столице Коммуны. Нам нужно уменьшить стрельбу и взрывы так сильно, насколько это возможно, чтобы лишний раз не выдавать себя. Нам ещё повезло, что сюда до сих пор не приехали власти и не спалили нас. Чувствую, что скоро это и произойдёт...

— Серьёзно? Ты так уверен в том, что продвигать Чарли на престол было лучшей идеей? Ну, честно, я тоже считаю, что это было не то чтобы хорошей затеей... Но и откровенно врагом нынешнюю власть в Вегиммии я тоже назвать не могу, как минимум потому, что мы тут сами виноваты, по факту. Нас никто не заставлял продолжать операцию, мы сами решили так.

— Так, Рим... — перебил Ян девушку. — Сколько ещё напоминать? Мы никого не предавали, мы выполняем приказ, который существовал, ничего нового сами не придумываем, а делаем то, что было адресовано лично этой тупой мразью Чарли. Нам поручили взорвать этот чёртовый Париж — мы выполняем, следуя инструкциям. Пронесли несколько тонн взрывчатки в город, а сейчас нам нужно только заминировать его. То, что военный совет резко передумал в последний момент, — точно не наши проблемы. Они могли ещё в самом начале оценить риски и последствия, а не тогда, когда мы уже сидим в Париже, и тем более посылать на нашу ликвидацию Рудольфа. Так что вины здесь нашей никакой нет, Рим. Во власти Вегиммии снова сидят преступники, готовые убить тех, благодаря которым они вообще находятся у руля... М-да.

— Что-то ты всегда такого достаточно строгого и радикального мнения, Янчик. Полегче надо относиться к этому, ну в самом деле! Я понимаю, что не смогу тебя переубедить, но ладно. Какая разница, какая у меня позиция, если я тоже считаю, что операцию нужно продолжать? Это главное, а всё остальное уже ладно, вторичные проблемы, потом как-нибудь, наверное, решатся...

Рим попыталась вырулить спор в компромисс, при котором они оба остаются при своём мнении и никто не уходит обиженным. И ей действительно это удалось: Ян вздохнул и сказал "ладно", а после начал подходить к ней, чтобы идти дальше рядом. Но, несмотря на то что их дискуссия перешла уже в немного другое русло, она всё равно считала Яна больным, и ей было страшно находиться с ним настолько близко. Харнер пригрозила, что если он подойдёт к ней ещё ближе, то она сломает ему экзоскелет и позвоночник, чтобы он не смог ходить. Ян, конечно, попытался перечить и оспорить такую позицию, но Рим ушла в "глухую оборону" и потом отмалчивалась, иногда давая односложные ответы по типу "да-да, конечно". Поняв, что ему ничего не светит и действительно будет лучше не лезть с очередным спором, он закатил глаза и, вытирая окровавленные перчатки об одежду, шёл от неё в нескольких метрах.