Сейчас им удалось сбежать от Головорезов, и они держали курс к своим резервам. Если им удалось удрать от них в первый раз, это не значило, что они находятся в полной безопасности, и для минимизации рисков напарники шли по самым забитым и тёмным переулкам, где солдатам Головорезов будет тяжко развернуться, используя паровое ускорение, а темнота и узкие пространства будут скрывать беглецов. Местных группировок и бандитов они нисколько не боялись: в данных условиях они сами походили на них, и со всем имеющимся оружием и другим снаряжением они были способны заштурмовать в одиночку какой-то притон, в котором сидят бандиты только с пистолетами (потому что винтовки и пистолеты-пулеметы являются военным оружием и не продаются в свободном доступе, а ружья и дробовики здесь почти не развивались, всё внимание было отдано развитию винтовочного оружия). Они, можно сказать, были "королями трущоб", но, как было сказано, меры безопасности принимать всё же надо было. Не только для того, чтобы их не нашли Головорезы, но и чтобы их не заметили другие, лишние глаза. Они шли в ночи по чужой земле, не разговаривая друг с другом и держа наготове оружие. Каждый шорох, каждый звук где-то за углом — и они меняли маршрут. Они не знали, как устроены местные трущобы, но, похоже, до этого находились в достаточно опасной их части, где маргинальный сегмент наиболее активен. Пройдя его, они больше не слышали подозрительных звуков за углами, и в принципе ситуация вокруг стала поспокойней. Значило ли это то, что эти шумы реально кто-то издавал и они могли напороться на какого-то бандита? Хотя, скорее всего, они нашли бы просто бомжа или кота. В любом случае весь тот путь они молчали, и Ян позволил себе заговорить только тогда, когда они убедились, что больше никто не представляет для них угрозы:
— Рим, у меня, собственно говоря, появился вопрос...
— Какой? — спросила, не дослушав.
— Ты сначала слушай, что тебе говорят, а потом говори. Я так и не понял: а какой смысл нам так рисковать и пытаться взорвать Париж, когда мы можем дождаться прогрессии Вальтера до рождения сингулярности? Не, я не то чтобы против взорвать Париж со всеми, кто в нём живёт, но риски такие большие тоже не стоит исключать.
— Ну, понимаешь, Янчик, мы точно не знаем, когда и при каких обстоятельствах произойдёт эта прогрессия. Возможно, она случится тогда, когда он вообще будет стариком, и это окажется полностью бесполезным. У него уже есть намеки на скорую прогрессию в сингулярность, как минимум это его слишком высокие способности к регенерации. Помнишь, как Борис ему голову снёс, а он регенерировал и разнёс Лёху за пару ударов?
— Ага, было дело.
— Вот это и есть первый признак скорой сингулярности у него. Вообще, странная это штука. Мы даже не знали, что это такое, до того момента, пока не вскрыли кабинет Лео. Откуда он вообще знал, что это не просто прогрессия во что-то богоподобное, а именно сингулярность, как он назвал?
— Странное утверждение, Рим. Разве сингулярность не предполагает прогрессию в богоподобное существо? Если верить его работам, то Разум плоти именно пришёл к сингулярности, прогрессировав в Чёрную Орду и став её главным сердцем.
— А, точно, хах, тупанула. Ну, просто это странно получается. Если Лео писал, что останки бога для того, чтобы сингулярность произошла, находятся в каком-то море, судя по смыслу — где-то возле Израиля, то как Разум плоти нашёл их, если он искал Коровью воду на Кавказе? Даже если он действительно нашёл их и пришёл к сингулярности, то как семя, что вживили в Вальтера, тоже способно к сингулярности?
— Ты точно не у того человека спрашиваешь это. Он ушёл искать Коровью воду после Первой Европейской, и, согласно официальной теории, третий удар произошёл только в 346 году, то есть он искал не одну сотню лет и, возможно, за это время вышел за пределы Кавказа и добрался до Израиля. А как останки бога оказались в самой Чёрной Орде, что Леопольд смог собрать их и вживить в Вальтера, я точно без понятия. Странно это всё, странно. Я уверен, что за столько лет с момента 1099 года хоть кто-то, кроме Разума плоти (если он действительно нашёл останки бога и пришёл к сингулярности, а не Коровью воду), какой-то дурачок мог добраться до этого моря и сам спровоцировать сингулярность. Но почему мы вообще ничего тогда не знаем об этом?
— Да мне кажется, что добраться туда не так уж и легко. Если верить моей теории о том, что это море — Средиземное и это у берегов Израиля, то рядом должна быть Северная Африка, где обитает Жуть-саранча. Она является естественным барьером, из-за которого мало кто может достигнуть этой точки. Но, вообще, помню, была новость, что в 507 году у французов пропал без вести один боевой корабль, как будто сквозь землю провалился, но его выбросило на берег Окситании через два года, причём он был настолько повреждён, что создавалось впечатление, будто его пытался разорвать на части огромный монстр. Ничего больше по этой новости не было сказано, но вот за год до находки судна и через год после его потери жители одной из островных деревень на острове Джерси видели большое скопление военных кораблей, отплывавших куда-то. Думали, что это какие-то учения, но потом они слышали, как вдали, скорее всего, эти же корабли стреляли без перерыва в течение двенадцати часов, не меньше. Эта новость быстро забылась, но опять же, в 509 году, вместе с находкой корабля, жители этих же островов говорили, что по ночам слышат слабую колыбельную. Никто им не верил, но военные, проплывавшие на кораблях этот регион, сообщали то же самое, причём эта колыбельная была тем сильнее, чем глубже они заплывали в море.
— Ну и к чему ты это сейчас всё рассказываешь?
— Ну а ты подумай, Янчик. Мне кажется, что кто-то смог достигнуть сингулярности, и военные знали об этом.
— Из доказательств у тебя только корабли и эта колыбельная, как я понимаю, да?
— Да Гиммлер, чего ты такой упёртый-то?! Я с тобой делюсь своими мыслями, а ты вот как к этому относишься. Обидно, вообще-то!
— Потому что ты рассказываешь ни с чем не связанный бред. Вот почему корабль мог потеряться? Попал в шторм, экипаж помер, а судно потрепало со временем и в итоге выбросило на берег. Скопление кораблей у Джерси — учения, отработка маневров, а твоя колыбельная... Ты слышала её лично? Я тоже могу сказать, что видел Христа вчера ночью. Пока не доказано — не волнует, что сказано.
— Скучный ты, занудный. Тебе говорят что-то интересное, а ты! Эх. — возмутительно, в какой-то мере даже обиженно ответила Рим на недовольство (как обычно) Яна.
— А ты хватит говорить про всякий бред. Начиталась журналов и газет каких-то французских здесь уже, вот и веришь им. Вот откуда ты эту новость-то взяла, а? Ну бред же, без прямых и точных доказательств верить в это нельзя.
— Мне тогда вообще ничему не верить? Много на что мы не имеем прямых доказательств, к примеру... Вот ты видел лично радиацию? Я нет, но её же существование доказали ещё в 21 году, тоже, кстати, французские учёные.
— Понимаешь, Рим, есть какие-то банальные вещи и те исследования, для которых не нужно иметь прямых доказательств, чтобы понять, что это не ложь. Я не видел золото, но это не значит, что его не существует. Так же и с твоей радиоактивностью: я знаю, что там много исследований было, но мне не нужно лично это всё видеть. А вообще, всё-таки видел. Когда год назад на увал домой возвращался в Белпольшу, то купил в варшавском магазине часы. Говорят, у них стрелки циферблата светились из-за краски на основе какого-то там элемента радиоактивного.
— На основе радия она была, Ян.
— Ну на радии так на радии, делов-то.
— И как, светились?
— Если ты помнишь название этой херни, то должна знать, что да, светились. Странная штука, вообще, этот радий. Лежу ночью в кровати, а стрелки светятся, интересно так. Как думаешь, будет ли освещение и впринципе энергия на радиоактивности?
— Честно, я без понятия, это явление только-только открыли, так что делать какой-то вывод рано, но всё возможно. Согласно данным экспедиций на Иберию, некоторые княжества там застряли на уровне Средневековья и не верят в существование стрелкового оружия.
— Пхах, идиоты...
— Да ладно тебе, Ян. Всё-таки у них там разные условия, считай, в джунглях непроходимых живут, там тяжело даже просто передвигаться. Не дуйся ты по пустякам.
К этому времени Рим всё-таки уже смогла подпустить Яна к себе, и они шли рядом, а не в нескольких метрах друг от друга. Сказав последнее предложение, она потянула руку вбок и похлопала Яна по баллону с громким стуком металла (она хотела по спине похлопать), а затем перешла к голове и растрепала его недлинные волосы. Яна, конечно, это нисколько не радовало, он перехватил её руку и отпустил со словами:
— Угомонись, трёхглазая.
— Хах, смешной ты, когда злишься.
На эти слова от Рим Ян промолчал, а только отошёл на несколько шагов от неё вбок, таким образом, чтобы она этого не заметила и больше не могла делать с ним что-то подобное. Проходя ещё мимо нескольких домов, у Рим появился вполне логичный вопрос:
— Слушай, Ян, а в какую сторону нам вообще идти-то надо, а?
— В какую сторону? Да я, честно, точно таким же вопросом задаюсь. Вообще без понятия, где сидят наши резервы. Просто связались, а координаты так никто никому и не передал.
— Попробуй ещё раз связаться тогда, что ли?
— Пробовал уже, дохлый номер. Похоже, мы идём не в ту сторону и биорации вышли из радиуса, на котором они могут "разговаривать", или как эта херня вообще работает? В общем, не важно, как минимум мы сейчас находимся в жопе и просто идём наугад, пока не напоремся на группу солдат Головорезов.
— И опять ты продолжаешь быть пессимистом. Ну нельзя таким быть, нельзя! О, смотри! — проходя мимо поворота направо, Рим заметила, что там лежит что-то серое, большое и квадратное.
— Что это? — спросил Ян.
— Судя по виду... Газета. Но только что она тут вообще делает?
С этими словами Рим пошла за поворот и двинулась к этой газете. Яну эта идея очень не понравилась из соображений безопасности:
— Э, стой, не подходи, это могли Головорезы бомбу оставить, либо это приманка! Ты что, на войне не была? Тут каждый метр может быть заминирован! Ты уже совсем на этих псевдонаучных газетах и журналах помешалась?! Назад, я говорю!
— Да кому понадобится пихать взрывчатку в газеты, да тем более оставлять её здесь? Ну бред же. Её могли запихнуть во что-то полезное, а это обычная газета, ну-ка.
Согнувшись, Харнер взяла с земли эту газету. Ян ещё за несколько секунд понял, что он не успеет остановить её, и если случится взрыв, то заденет и его. Руководствуясь тем, что будет лучше, если умрёт только один, он быстро заскочил за ближайшее здание, закрыл глаза и сжал зубы так, что казалось, вот-вот и они сломаются и превратятся в костную пыль. Но ни через секунду, ни через две и ни через пять взрыва не последовало. Ян шумно выдохнул, вместе с этим чувствуя недовольство и, необычно для него, стыд за то, что его приказ ничего не значил для Харнер и она сделала то, что хотела. В другой раз им могло не повезти, и там действительно оказалась бы растяжка, которая разнесла бы её, потому что она не послушала его команду.
Выйдя из-за угла, Ян убедился, что никакого взрыва не произошло. Рим стояла и читала газету, выгнув спину странным образом, так что создавалась "дуга", если смотреть на неё сбоку.
— В следующий раз, если такое произойдёт, тебе уже по-настоящему оторвёт пальцы и челюсть. Чтобы такой херни не происходило, я не просто так отдаю приказы, — сказал Ян, подходя к ней.
— А ты что, волнуешься за меня? — спросила Рим, отвлекшись от чтения газеты и повернув голову в сторону Яна.
— Да я бы сам с радостью тебя прямо здесь и сейчас убил, при этом нахаркав на твой труп. Нас объединяет то, что мы находимся в одном лагере, и это "волнение", как ты сказала, — просто признак того, что я хочу сохранить ваши жизни не ради самого факта жизни, а для того, чтобы операция продолжалась. Дай мне миллион солдат, и я пущу их в мясной штурм, если это будет эффективно.
— Ага, конечно, Ян, я тебе верю, можешь не оправдываться. Прикинь, тут пишут, что пар, который получается в результате сгорания дышащей плоти, на самом деле не пар?
— В каком смысле?
— Да вот в прямом. Сам смотри.
Рим указала пальцем на статью в газете, в которой рассказывалось про исследования дышащей плоти. Ян подошёл к ней сзади и начал читать через её плечо.
— Ну что ты мне показываешь? Тут освещение такое, ни черта не вижу.
— Ой, ты как всегда. В общем, тут пишут, что это вовсе не пар, а какое-то другое соединение, не существующее в природе нигде больше, но обладающее всеми свойствами пара и имеющее похожую структуру, из-за этого всё время их и путали.
— Что, серьёзно? Странно это всё... Только сейчас поняли? Не, реально странно.
— Ну а откуда тогда, по-твоему, Ян, там браться пару? В дышащей плоти почти нет жидкости, там только едкая кровь, но и то её немного, а выделяется пара с нескольких грамм дышащей плоти больше, чем с нескольких литров воды. Мы, оказывается, слишком многого не знаем о том, что даже просто нас окружает.
Подпихнув сзади Рим, Ян намекнул, что им надо идти дальше. Сами того не заметив, они поменяли маршрут. До этого они шли строго вперёд, а сейчас повернули направо — виной тому найденная газета и интерес Рим. Пройдя ещё несколько метров, Ян добавил к словам Харнер один вопрос:
— Не знаем того, что нас окружает, при этом лезем в какие-то более сложные ответвления науки. Вообще, мы даже не знаем, кем в итоге был Алексей и что с ним стало.
— Понимаешь, Янчик, если бы мы не пытались лезть куда-то выше, а сидели на одном уровне, мы бы сейчас были на уровне Средневековья. Иногда нужно выходить из той зоны, где нам комфортно, иначе никакого развития не будет... Подобное можно отнести не только в отношении цивилизаций и технологического развития, а даже в отношении людей. Ну а по поводу Лёхи, то про него трудно что-то говорить. Скорее всего, как мы думаем, он реально был не человеком, а высокоразвитым автономным отпрыском чёрной плоти, способным к самостоятельному принятию решений и мимикрированию, то есть к созданию человеческого облика. Но вопрос о том, мёртв он или сбежал, точно не будет решен до тех пор, пока мы лично не увидим его живым или мертвым. Вообще, какого хрена это возможно?! Судя по документам Леопольда, Алексей десятки лет спокойно жил во Франции и не выдавал себя. Точнее, Лео даже не подозревал, что это был не человек, хотя он же знал, что Лёха является инсектором, при этом никогда не видел, как именно он вживлял чёрную плоть в новых кандидатов.
— Да а что тут гадать? Скорее всего, Лёха — это результат дипломатических переговоров Франции с Чёрной Ордой. Нам точно известно, что её высадка в Данциг и расширение дальше было спланировано французами, то есть они каким-то образом вышли на контакт и заключили договор, а Лёха стал, скорее всего, одним из пунктов этого соглашения и служил в качестве какого-то актива либо наблюдателя. Если они смогли выйти на контакт с Ордой, то, значит, есть возможность, что мы сможем сделать то же самое и спровоцировать сингулярность у Вальтера.
— Выйти на контакт... Ох, помню, помню.
— Так, не напоминай.
Рим вспомнила один из коренных переломов в её жизни, когда во время службы на границе с Чёрной Ордой в Белпольше на неё попал сгусток чёрной плоти и ей казалось, что тот пытается связаться с ней (описывалось в одной из глав). Почему переломный? Именно после этого она стала таким человеком, какой она есть сейчас. Её мировоззрение полностью поменялось, и можно сказать, что она стала тем самым "забитым ботаником" со своими особенностями. Конечно, на отношениях с окружающими это сказалось не самым лучшим образом, тем более с Яном, если вспоминать их взаимоотношения в тот период, и он прекрасно понял, что имеет в виду Рим прямо сейчас.
— Да погоди ты! Сейчас эта теория как никогда раньше начинает обретать смысл. Я думаю, может, чёрная плоть на самом деле не такая уж и плохая? Она же не была в мире сразу, а появилась после Второго удара и чёрного шторма, а её принцип действия сам по себе очень странный и нарушает пару законов физики. Как минимум, как она способна к самовоспроизведению буквально из ничего? Может, это вообще явление не из нашего мира, а пришло откуда-то извне?
— Междумерье?
— Возможно, но это же чисто религиозная штука, хотя всё, что написано в сборниках толкования Гиммлера, пускай и написано людьми, но является гиммлеровдохновленным, а людям свойственно ошибаться. Если Гиммлер действительно бог, то он точно знает, что такое Междумерье, и, скорее всего, мы его неправильно интерпретировали. Может, чёрная плоть пришла откуда-то, но в силу того, что она адаптирована под другие законы, не может нормально проявить себя в нашем мире и превратилась в это ужасное нечто?
— Тогда почему, если она пытается выйти на контакт, она атакует и поглощает всё живое?
Удивительно для Яна, но он начал интересоваться тем, что говорит Рим, хотя до этого темы, связанные с тем случаем, он жёстко пресекал — для него это была красная линия.
— Думаю, здесь вина Разума плоти и Чёрной орды. Неважно, нашёл ли он Коровью воду, либо нашёл останки бога и сколлапсировал в сингулярность, но он нашёл способ контролировать чёрную плоть. Вот как появился Разум плоти сам по себе ещё до Первой Европейской? Говорят, что он упал в лёгкие земли, где произошёл самый первый симбиоз, но почему он не умер? Значит, он смог выйти на контакт, а сейчас плоть атакует, потому что находится под его контролем. Но иногда автономные частицы, к примеру той, что мне пришлось испытать и увидеть, теряют связь с сердцем Орды и пытаются делать то, что хотят. Но у них это не получается, и они все равно наносят вред, прямо как тогда...
Харнер начала задирать рукав, чтобы показать большой шрам-ожог на руке, полученный в результате того случая, но Ян её остановил, сказав, что знает, как он выглядит. Она перестала закатывать рукав и продолжила свой рассказ:
— А ещё, возможно, из-за того, что это что-то из другого пространства, в нашем случае Междумерья, то логично представить, что, попав в наше пространство, они "ломаются". Их попытки выйти на контакт превращаются в едкое разъедание и поглощение человека, а всё это ещё и миксуется с контролем Чёрной Орды и Разума плоти, превращая их в бездушную биомассу, цель которой — воспроизводиться, расширяться и пожирать всё, до чего сможет дотянуться. А на самом деле они могут оказаться теми ещё милашками, заточенными в условиях другого пространства и контроля Разума Плоти. Страдают, бедные...
— Так, Рим, ты сейчас хочешь сказать, что надо перестать пытаться уничтожать рои чёрной плоти и добровольно сдать им все территории Вегиммии?
— Где это я такое говорю, Янчик? Может, они действительно страдают и хотят, чтобы мы им помогли, но это не отменяет того факта, что они вредят нам. Тому пример — несколько десятков миллионов погибших во время вторжения Орды... Если французам удалось выйти на контакт с Ордой и договориться о создании Алексея и совместной операции в Вегиммии, то в теории может получиться и у нас для скорейшего наступления сингулярности.
— Очень интересные твои огромные теории, Рим, но есть как всегда одно жирное "но", ставящее крест на всех твоих выкладках...
Ян не успел договорить: сзади послышался хруст газеты, будто на неё наступили и бумага под весом продавилась. После этого звука там же раздалась череда последующих шумов: частый, одновременный лязг металла, будто это была целая опера звуков механизмов, шаги, лязги затворов и чуть позже — голоса.
— Бисмарк, они здесь! Стреляем?! — раздался мужской крик с той же стороны, и, даже не глядя в сторону того, кто издал этот звук, Пилсудский и Харнер тут же поняли, что произошло: их догнали.
— Валим! — крикнул Ян, и, никаким больше образом не переговариваясь с Харнер, они рванули со своих мест так быстро, как не бегали никогда ранее. Риме повезло куда больше: ещё в том доме она сняла с солдата баллон со способностью парового ускорения и, зная, что из-за этого Ян сильно отстанет, начала пытаться крутить пальцами место, где ранее был тумблер для регулирования мощи выброса пара из клапанов. Но он был сорван ещё давно, и она крутила пальцами небольшую трубку, за которую должен был крепиться переключатель. Она была такой маленькой и так слабо поддавалась, что даже сквозь перчатки пальцы и ногти Рим стирались в кровь и оставляли следы на баллоне. Но если долбиться в стенку, рано или поздно она сломается, и Харнер добилась своего — она смогла прокрутить остаток тумблера. Пар начал выходить, её движение ускорилось, и вскоре она обогнала Яна.
Пилсудский был особо не против такого. Всё же будет куда лучше, если умрёт только один, а не два командующих этой операцией. Он рассчитывал на свои силы, и пока у них есть несколько секунд до того, как солдаты Головорезов рванут с места в погоню, у него было время оценить обстановку и заприметить некоторые объекты. Его глаз заметил несколько достаточно важных для побега мест, но оценить их в полной мере и тем более увидеть ещё больше ему не хватило времени.
— Да чё вы стоите?! Стреляйте, догоняйте их, они уходят!
Вся основная группа солдат Головорезов стояла прямо за ними дальше по этому переулку, и Рудольфа не было видно. Похоже, он шёл сзади, но появился он вместе с этими словами, выпрыгнув из-за угла и в прыжке под паровым ускорением вытянул руку с пистолетом-пулеметом и выпустил в сторону Яна и Рим (уже почти сбежавшей за угол) большую очередь, а вместе с ним это сделали и все остальные, пока не спеша с тем, чтобы догнать и победить их в ближнем бою.
— Дерьмо! — сказал вслух Ян и упал на землю сразу же, как услышал слова Бисмарка, и кубарем покатился в сторону небольшого выступа, у которого стояла стена, мешающая Головорезам прострелить его. То есть укрытие создавалось естественным образом. Баллон мешал ему передвигаться, и поэтому он встал на корточки и начал ползти к выступу. Его первого падения было достаточно, чтобы сбить с толку Головорезов, и часть пуль они выпустили прямо в воздух, по его прежнему росту. Они, конечно же, не были настолько отсталыми и заметили, как он нагнулся и начал перекатываться, и почти тут же начали переводить огонь по его траектории. Но из-за отдачи, которую тоже надо было контролировать, и быстроты происходящего они не могли стрелять на упреждение, и все пули просто шли за ним вслед, врезаясь в землю. Ян успешно добрался до своего укрытия, перепроверил, точно ли заряжено его оружие и готово ли оно к стрельбе, а также быстро осмотрел руки, ноги и другие открытые части тела на наличие возможных ранений, ведь в него всё-таки могла попасть пуля, а он мог этого не почувствовать. К счастью, всё обошлось, и он оказался полностью невредим.
Обстрел продолжался ещё в течение двух секунд. Пули прошлись по земле, а затем линией по его небольшому укрытию. После настала тишина, но не гробовая: он слышал, как остывали пистолеты-пулеметы врагов с характерным звуком шипения — это остывал металл, а также какое-то движение с их стороны. Скорее всего, они перезаряжались и готовились рвануть к нему, но в случае, если им придётся сражаться в ближнем бою, шансы у них небольшие. Несмотря на травмы, Ян всё равно оставался очень сильным солдатом, и в таких пространствах, где его не могут застрелить в спину или сбоку, ему почти нет равных. Но стал ли он ждать, когда к нему подойдут и в лоб расстреляют? Нет, он же не настолько глубокий, отбитый идиот. Сказав сквозь зубы: "Рим, ну ты могла хотя бы огнём меня прикрыть, а не оставлять этих ублюдков на меня одного!" — он выскочил из своего укрытия, нагнувшись. С момента его проверки самого себя на наличие ранений и мысленного оскорбления Рим прошло всего несколько секунд, за это время перезарядить пистолет-пулемет физически невозможно, и он это знал. Оружие Яна заревело, а из его дула повалил пар. Рой из пуль полетел в сторону врагов; он старался стрелять прицельно, но на ходу и не зная позиций противников сделать это было очень проблематично. От отдачи пистолет-пулемет двигался в разные стороны, тем самым покрывая ещё большую зону обстрела. Враги попрыгали в стороны и легли на землю, побросав оружие и схватившись за головы. Стрельба продолжалась ещё в течение нескольких секунд, прежде чем оружие Яна замолкло. Он никого не смог убить и даже ранить, потому что стрелял, фактически, вслепую. Но и главная задача Яна была не убить, а просто выиграть время и сбежать от погони, и с этой задачей он справился на ура. Он продолжил бежать (когда стрелял, тоже бежал), но появилась ещё одна проблема: переулок, по которому бежали он и Рим, был достаточно широким, не узким, здесь могли поместиться пять-десять мужчин, вставших в ряд. Это была не главная проблема: больше не было укрытий, и впереди была прямая дорога вдаль, то есть, если Яну не удастся сбежать всего за несколько секунд, его убьют. Пользуясь моментом, он бежал так быстро, как никогда ранее, и в голову даже пришла идея: пробить баллон в некоторых местах, чтобы получить хоть какое-то преимущество в скорости. Руки потянулись к кобуре, где обычно был нож или кинжал, но его там не оказалось. Впрочем, будь кинжал там, Ян использовал бы его ещё минутами ранее, а не вскрывал бедолагу каким-то грязным осколком со столбняком и всеми другими болезнями мира. Несмотря на это, Пилсудский очень ожидал, что там действительно что-то будет, и когда его рука не нащупала продолговатое лезвие, то в его голову ударил жар осознания страшной правды, будто он сейчас валяется с лихорадкой от воспаления лёгких. Его взгляд упал на кобуру, а после боковым зрением он заметил, как что-то к нему стремительно приближается.