Книга Нашествие Плоти - читать онлайн бесплатно, автор Blutige Faust519. Cтраница 94
Нашествие Плоти
Нашествие Плоти
Оценить:

Рейтинг: 5

Нашествие Плоти

Приглядевшись к широким расщелинам между зданиями, София заметила движение. Французы спешно разворачивали огневую точку! Но вместо обычной артиллерии они готовили бронебойные орудия на случай, если Вальтер пойдет на прорыв. Посмотрев на монстра испуганным взглядом, она получила подтверждение в виде его тяжелого кивка.

Солдаты внизу занимались расчетами и подготовкой припасов, не подозревая о лазутчике на крыше. В какой-то момент один из бойцов случайно поднял голову. Поправив очки, он разглядел человеческий силуэт.

- Немцы! Они здесь! Огонь! - закричал он и вскинул пистолет-пулемет.

Еще несколько солдат среагировали мгновенно. София же на этот раз замешкалась. Она бросилась бежать слишком поздно, и несколько пуль попали ей в спину, но бронедоспех спас девушке жизнь. Вскрикнув от испуга, она уходила из-под обстрела, чувствуя удары по броне.

Её преимуществом было мощное оружие ближнего боя - ручная артиллерия. Пробежав пару метров, София вскинула руку и выстрелила, но промахнулась. Снаряд угодил в крышу над головами французов. Посыпавшаяся черепица и обломки заставили солдат укрыться и прекратить огонь, что позволило девушке зайти в слепую зону для перегруппировки.

Однако упускать врага военные не собирались.

- Она скрылась там, взять её! - скомандовал один из них.

- Да чтоб вас! - процедила София.

Она приготовилась встретить преследователей залпом, но вовремя осознала, что её попытаются обойти с нескольких сторон. В таких условиях отбиться было невозможно. Девушка заняла позицию, с которой просматривались все подходы, чтобы среагировать максимально оперативно.

Пока французы медлили, заставляя её нервничать, София решила сменить тактику. Быстро перемахнув к прежней точке, она увидела оставленное без присмотра бронебойное орудие, а рядом - ящик с десятком снарядов. Враги были уже близко, их шаги отчетливо слышались за укрытием, но они не ожидали встречного удара.

Не фиксируя экзоскелет и не вставая в стойку, София выстрелила сразу из обоих стволов ручной артиллерии. От жуткой отдачи ей едва не вывернуло руки, пронзив тело резкой болью. Игнорируя её, она нырнула за стену.

Снаряды легли точно в цель. Первый взрыв разнес бронебойную пушку, вызвав детонацию её собственного боекомплекта, а второй угодил прямо в ящик со снарядами. Раздался страшный грохот. Если бы не укрытие, Софию разорвало бы осколками.

Сквозь гул взрыва донеслись предсмертные крики солдат, пытавшихся обойти её с фланга. Смерть их была мгновенной. Мощный удар частично обрушил соседнее здание, выбил стекла в округе, а горящие обломки спровоцировали сильный пожар.

Убедившись, что угроза ликвидирована, София выбралась из-за обломков. Орудие оказалось полностью погребено под завалами и больше не представляло опасности. В очередной раз девушка доказала, что заслуженно считается одним из лучших бойцов Вегиммии.

Она едва успела вернуться на прежнюю позицию и взглянуть на замершего Зубастого, как снизу снова донесся топот копыт. София решила, что это французские подкрепления явились мстить за уничтоженную пушку, и уже приготовилась отступать, как вдруг её окликнули:

- Эй! София! Молодец!

Обернувшись, она увидела группу всадников, выезжавших из-за поворота. Это были те самые бойцы, с которыми она недавно спасалась от танков, а возглавлял их Ян Пилсудский. Один из солдат приветливо махал ей рукой.

- Откуда у вас лошади и как вы здесь оказались? - удивленно спросила София.

- Мы хотели уйти к точке эвакуации, но когда ты объявила код, решили остаться. Добрались до тайников, пополнили боезапас, а коней отбили у зазевавшихся французов, устроив им засаду.

София обрадовалась, что её не бросили в Париже, но у неё закралось подозрение: почему отряд появился только сейчас, а не помог ей у бронебойного орудия?

- Вы только что подоспели? - прямо спросила она.

Вместо молодого бойца коротко ответил Ян:

- Да.

- Простите, Ян, но я спрашиваю не вас, - отрезала София и вновь повернулась к солдату: - Так вы давно тут или только прискакали?

Юный боец, еще не растерявший юношеского задора и не превратившийся в покалеченного войной ветерана, ответил без колебаний, не замечая предостерегающего взгляда командира:

- Да нет, мы тут уже минуты три-четыре стоим. Как увидели тебя, Ян приказал остановиться. Сказал, что лезть под пули опасно, лучше переждать и дождаться момента для контратаки. Французы тебя тогда уже прижали. Думали, самой придется уходить, а ты вон как всё разнесла! Нас чуть обломками не накрыло.

- Ага, понятно. Спасибо.

Кавалерия замерла у здания. Бойцы молча разглядывали результаты её одиночной работы, а Пилсудский сохранял абсолютное хладнокровие. София всё поняла и буквально буравила его тяжелым взглядом сверху вниз. Ян чувствовал это давление, как мышь чувствует слежку кошки.

- Так, ладно, парни. Оценили и хватит, уходим. У них наверняка полно таких точек, надо их найти, - скомандовал Ян.

Перед тем как тронуться, он посмотрел на девушку:

- А ты, София, с нами не идешь? Не боишься сгинуть тут одна?

- Чего мне бояться? Я буду сопровождать Вальтера до самого центра. Если встречу орудия - уничтожу. От меня наедине с ним будет больше толку, чем в общем строю, а вы и сами прекрасно справитесь. Сопровожу Зубастого, а по возможности присоединюсь к группе "Рим".

- Что ж, ясно. В путь. Где тайники, ты знаешь.

Отряд двинулся дальше. Стук копыт начал отдаляться, но прежде чем командир скрылся за углом, София негромко бросила ему вдогонку:

- Вы ведь специально не стали помогать мне с теми французами и выжидали за домом. Я права, Ян Пилсудский?

Она не ждала ответа. Его и не последовало, но перед тем как скрыться, Ян обернулся и наградил её тяжелым взглядом, давая понять, что слова услышаны. Всадники исчезли из виду, и София вновь осталась один на один со своей задачей.

Повернувшись к Зубастрому, она заметила поразительные изменения. Его раны начали затягиваться. В обычных условиях без сердца колонии регенерация зараженных хозяев невозможна, но эта способность развилась у него совсем недавно, став очередным свидетельством эволюции и близости сингулярности. Монстр научился генерировать биоматериал прямо внутри себя, превратившись в ходячий биореактор. Никто не знал, насколько стабилен этот процесс и не взорвется ли существо при критическом уроне, но сейчас Вальтер восстанавливался.

Повреждения на ногах постепенно затягивались, и чудовище двинулось в сторону артиллерийской батареи и позиций Софии. Шаги его были медленными, но при его колоссальных размерах эти метры складывались в километры, и он мог преодолеть разделяющее их расстояние за считаные минуты.

Оставался один вопрос: почему молчит французская артиллерия? За то время, пока София уничтожала бронепушку и беседовала с отрядом Яна, орудия давно могли перезарядить. Очевидно, противник сначала не хотел тратить боеприпасы на того, кто и так казался обреченным. Но заметив, что монстр движется и готов драться, французы зашевелились.

Орудия начали менять углы наводки, разворачиваясь для стрельбы на упреждение. Рядом связисты отчаянно пытались передать приказы остальным силам в городе - танкам, засадам и кавалерии - сосредоточить весь огонь на Вальтере. В отличие от немцев с их биорациями, у французов связь была развита слабо: их радиостанции оставались громоздкими, поэтому военные полагались на классических вестовых. Для подстраховки десятку всадников поручили срочно доставить письменные депеши адресатам.

Тем временем солдаты Предателей в Париже тоже готовились к действиям. Понимая, что Зубастого вот-вот сомнут артиллерийским огнем, они приняли решение штурмовать батарею противника. Задача была самоубийственной: путь преграждали целые колонны танков, которые невозможно было ни уничтожить с ходу, ни обойти. София же понимала, что Вальтер не станет покорно принимать новый залп и вскоре начнет обратную метаморфозу в человека, во время которой станет абсолютно беззащитным. А ведь наверняка поблизости уже затаился враг, выжидающий этот момент. Если он вылезет из этой горы мяса без оружия, поймать его не составит особого труда. Поэтому София, не медля, перебегая по крышам, начала приближаться к Зубастому, и в ходе этого процесса они даже встретились взглядами. Вальтер ничего не показал ни жестом, ни любым другим знаком. Значит, она всё делает правильно.

Настал момент, которого, увы, все так долго ждали. Когда последняя артиллерийская установка завершила финальные приготовления, командующий резко махнул рукой вниз и крикнул: "Огонь!". Снова горячие огненные точки взмыли в небеса и полетели прямо в Зубастого в надежде на этот раз точно свалить его с ног. За летящими в небе яркими снарядами наблюдал весь Париж. Жители смотрели на них как на неких богов, уповая, что те спасут их от чудовища, пока Предатели молились, чтобы оно смогло увернуться или пережить это попадание каким-то иным образом. Видя, что на этот раз французы учли прежние ошибки и стреляли точнее, София резко схватилась за голову (но продолжала бежать) и произнесла вслух, уже успев попрощаться с Вальтером: "Ну дурак, ты же мог просто выйти из этой туши!". Через секунду снаряды достигли бы цели и разорвали Зубастого, но этого не произошло. Из его грудной клетки, разрывая её насквозь вместе с прилегающими тканями, органами и костями, вверх, на высоту ещё аж 18-20 метров (то есть высота Зубастого составляла около 11-14 метров, а с учётом этого общая высота данной точки превысила 25 метров), устремился огромный, толстый и грубый штырь. Он пробил Зубастого насквозь и вышел с двух сторон, по сути, просто пригвоздив его к земле. Штырь был колоссальных размеров; сформированный из того же материала, что и костная броня, он послужил щитом. Структура успела возникнуть незадолго до того, как прямо в неё прилетели снаряды, и впитала весь урон. Часть артиллерийских снарядов взорвалась, врезавшись в преграду и значительно её повредив, другие вообще промахнулись мимо штыря и самого Зубастого и, пролетев ещё несколько десятков метров, рухнули на жилые дома, где и сдетонировали. А остальная, большая часть зарядов отрикошетила от наклонной поверхности вверх, взмыв на высоту ещё 30-50 метров, и только потом разорвалась в воздухе. Ни один снаряд не достиг цели - штырь сработал на отлично.

"- Вальтер создал какой-то штырь! Он отразил все наши атаки!" - закричало французское командование, видя, как прямо на их глазах Вальтер ценою здоровья и способности ходить спас себя от смерти.

На позициях французов началась паника, но не та, которая обычно случается с людьми, а в несколько иной форме, и её было очень легко контролировать. Командование со всех сторон, будь то Вегиммия или Франция, было озабочено вопросом сохранения порядка, чести и жизней обычных солдат. Они понимали, что это очередная уловка Вальтера, коих было уже очень много во времена Вторжения Чёрной Орды в Вегиммию. Да, он сделал это в первую очередь ради выживания, но даже из такой ситуации он сможет извлечь выгоду, и французское командование оставалось настороже. Тем более они увидели, на что способна прогрессия - регенерация без сердца колонии и создание подобных структур из собственной массы. Вдруг он вообще сможет летать, телепортироваться или убивать взглядом? Никто не знал, поэтому командование приняло достаточно спорное для всей Франции решение - попытаться именно убить Вальтера. Все прошлые попытки обстрела преследовали цель полностью обезвредить его и затем пленить, но сейчас, когда они находятся в самом сердце всей Франции, а не только Коммуны, так сильно рисковать не следовало. Насколько бы ни были полезны способности Вальтера для Коммуны, сейчас на кону стояла судьба столицы, если не всей страны.

"Не паникуем! Он и так сильно поврежден и истощен! На создание этого штыря он точно потратил очень много сил и энергии, создать ещё что-то подобное он не сможет. Тем более этот штырь не такой уж и крепкий, смотрите!" - командующий, который говорил это, ткнул пальцем в сторону Зубастого.

Штырь был очень сильно поврежден от попаданий артиллерийских снарядов. В отличие от брони и челюсти Вальтера, этот материал точно являлся менее прочным, либо Вальтер уже просто истощился и был не способен сформировать качественную структуру. Штык крошился буквально на глазах, особенно в самой высокой точке и в местах попаданий. Кое-где от него осталась лишь мелкая крошка. Ещё раз напоминаю: всё, что связано с хозяевами в форме заражённых и в целом с чёрной плотью, полностью чёрное и состоит из неё, но костные, мышечные и прочие структуры формируются пусть и из этого вещества, но оно собирается в те же формы, что и обычные кости и мышцы, а порой и в неизвестные ранее конфигурации, которые куда крепче обычных вариантов.

"- Не теряемся, не паникуем, мужики! Перезаряжаемся и убьём эту морду клыкастую уже наверняка, третий залп подряд из артиллерии ни одно живое существо на планете не способно пережить! Давайте, готовимся!" - отдавал приказы командующий, пока тело Зубастого оставалось прибитым штыком и не могло сделать ни шага. Но существо не было мертво.

Отдав команду, военачальник хотел отойти в другую часть линии, но что-то заставило его взглянуть на Вальтера ещё раз. Внешний вид монстра, особенно в сочетании со штырем, по-настоящему пугал. Огромное, полностью чёрное создание, состоящее из такой же чёрной каши и отчаянно пытающееся повторить облик человека. Да, оно не походило на человека полностью. Части тела были сильно видоизменены и деформированы: к примеру, лапы были непропорционально большими, как и челюсть. Пока чудовище висело на штыре, его пасть медленно раскрывалась, а руки разводились в стороны. Всё это создавало жуткую картину, особенно с учётом того, что на дворе стояла ночь. Как Гиммлер допустил такое, раз уж он стал Новым Богом?

"Что же ты за существо-то такое..." - произнес вслух командующий и посмотрел прямо в далёкие, светящиеся маленькие точки - это были глаза, и даже на таком расстоянии они отчетливо виднелись. В какой-то момент ему показалось, что Зубастый уставился прямо на него. Сделав неуверенный шаг назад от испуга, он быстро пришёл в себя и понял, что это лишь почудилось, а если и нет, то во взгляде точно не было ненависти. Скорее, нечто вроде: "А вы сильные". Но, скорее всего, ему действительно просто показалось...

"- Да, просто показалось. Ну и ну, для приличия могли бы и днём напасть", - возмутился командующий и, развернувшись, пошёл заниматься своими делами.

София бежала прямо к Зубастому, чтобы оказать ему поддержку, и этот путь оказался чрезвычайно трудным. Почти все дороги были завалены в результате артиллерийского обстрела французов. Ну и ну, владельцы этих земель нанесли ей больше урона, чем те, кого можно назвать врагами - Головорезы и солдаты Предателей. Чем ближе она подходила к Зубастому, тем сильнее становились разрушения. Дороги были заблокированы: взрывы промахнувшихся снарядов повредили мостовые, и попытаться перебраться через эти обломки, не переломав себе ноги, было невероятно затруднительно. А ещё те же пути оказались завалены и по другой причине. Снаряды попадали не только по дорогам, но и по жилым зданиям, где обитали обычные люди. Дома обрушивались, хороня заживо обитателей - никого не волновала смерть нищих в трущобах, тем более большинство из них уклонялось от налогов, было так или иначе связано с криминалом и дестабилизировало ситуацию в Париже. Обломки строений падали на мостовые, создавая непроходимые препятствия.

Но они были непроходимы только для тех, кто передвигался на своих двоих по земле, а не на колёсах или поверху. София, в свою очередь, не желала пробираться через эти урбанистические джунгли из руин и развалин, поэтому она передвигалась по крышам и очень быстро сокращала расстояние до Вальтера. К тому же по пути она вспомнила, что совсем рядом находился заранее подготовленный схрон с припасами, оставленный диверсантами ещё за несколько дней или недель до начала операции. Благодаря ему она пополнила запасы и заменила обычный баллон для создания пара на баллон, поддерживающий функцию парового ускорения. Правда, теперь возникла другая проблема - прежний баллон тоже был специально создан для того, чтобы долго вести стрельбу из ручной артиллерии, не отвлекаясь на закидывание топлива. Проще говоря, он был очень большим, а этот - нет. Если ей придётся вести огонь из ручной артиллерии, это будет не так эффективно и может привести к крайне нехорошим последствиям.

Сама дорога по крышам, да с наличием возможности проскочить на паровом ускорении, была достаточно лёгкой. Но куда сложнее этот путь дался морально и психически. Уже было сказано, что здания обрушивались вместе с жильцами. Всего за несколько десятков минут, прошедших с момента попадания по мирному населению во время самого первого обстрела, от взрывов и обвалов погибло не менее 300 человек, и сколько ещё умирало под обломками прямо сейчас. В некоторые моменты Софии приходилось передвигаться не по крышам, а по земле, по этим грудам завалов и обломков, потому что крыши банально отсутствовали. Пробираясь сквозь них, девушка видела, как из руин торчат человеческие руки. На некоторых не было пальцев, ногтей, где-то отсутствовали даже кисти - их просто оторвало. София, конечно, привыкла за несколько лет войн и тем более из-за детства в концлагере к жестокости и смертям гражданских, но это... Это было слишком даже для опытного, травмированного солдата. Она шла по руинам, а из обломков торчали оборванные конечности, будто пытаясь выбраться, но несчастные погибли в самый последний момент - Гиммлер им не помог, впрочем, София в него и не верила. Звуки города моментально были приглушены её мозгом, и эта тишина, рожденная её же сознанием, вкупе с видом кошмара давила на неё ещё сильнее. Война никогда не носила гуманного характера. Как можно назвать "гуманным" то, где убивают людей и разрушают всё, что они строили, даже если вести боевые действия по всем правилам и резолюциям? За всю историю человечества никогда подобного не было; все просто прикрываются тем, что не трогают мирных жителей, хотя в большинстве случаев именно гражданское население является приоритетной целью для военного командования. Увы, такой ущерб необходим, чтобы общество развивалось. Война - вынужденное зло, которое будет травмировать и убивать миллионы людей ещё в течение очень долгого времени, но даже спустя сотни лет она никуда не денется и останется насущной необходимостью... Единственный способ избавиться - полное вымирание человечества и вознесение всех в Междумерье. О боже, прости нас, твоих детей, за то, что мы не ведали, что творили в 1099 году.

В некоторые моменты Софии казалось, что эти руки живые - у них шевелились пальцы, кисти, и это сильно пугало, но, преодолевая странное и извращённое любопытство посмотреть на мертвецов, она отводила взгляд и старалась больше не смотреть на ужасную картину. Но не сломаться здесь было под силу только тому, кто вообще не способен мыслить. Её взгляд упал на очередную торчащую руку, и та оказалась слишком маленькой - это был ребёнок лет восьми-девяти. Она впервые увидела среди прочих именно детские конечности, и это стало для неё шоком. Остановившись, девушка почему-то принялась вглядываться в неё, и ей показалось, что пальцы шевелятся. "Показалось", - подумала она и уже хотела уходить, но что-то продолжало удерживать её на месте, пока сомнения не рассеялись. Кисть была сильно травмирована, но сухожилия позволяли двигать пальцами, и это происходило. Погребённый заживо пытался сжать и разжать кулак, видимо, почувствовав, что кто-то есть рядом, и тем самым хотел подать знак, что он жив. Вот на этом моменте София сломалась окончательно. Из её рук выпало оружие, но оно не упало на землю, а повисло на ремне на плече и шее, натирая кожу грубым материалом, и она спустилась к этой торчащей руке. Сомнений больше не осталось - человек реально был жив и звал на помощь.

"- Подожди, прошу тебя, подожди, сейчас... Сейчас, ещё немного, и я помогу тебе!" - начала громко говорить София, надеясь, что её услышит тот, кого она спасает, при этом она едва сдерживалась, чтобы не зареветь прямо на месте. Это были слёзы не грусти и сожаления, а смеси всех возможных эмоций, перегрузки нервной системы и незнания того, как реагировать. Глаза быстро набухли, и, как бы она ни сдерживалась, слёзы начали капать на обломки и на руку, смачивая её солёной жидкостью и причиняя ещё большую боль из-за попадания на раны (но София этого не знала). Грусти и печали она не испытывала, как уже было сказано, её эмоции скакали от одной к другой и не имели единого воплощения. Было место ненависти, которая тут же проходила, отвращению, гневу, даже радости и многому другому.

Человек был погребён заживо на приличную глубину, а сами обломки, завалившие его, были очень большими и тяжёлыми. Даже такой физически сильный и подготовленный человек, как София, едва мог сдвинуть эти глыбы, при этом всё делалось неаккуратно и явно наносило урон тому, кому она старалась помочь. Она слышала хруст костей и вздохи боли, но очень надеялась, что ей просто казалось, либо это был звук не человеческих страданий, а ломающихся конструкций. Почему ей было не всё равно на бедняка, который всю жизнь прожил бы за чертой нищеты даже при социализме, и особенно с учётом того, что Париж всё равно разнесли бы в щепки взрывами заложенных бомб? Она этим вопросом не задавалась, он её не волновал. Девушка просто делала то, что делала, словно исполняя долг, хотя из-за этого теряла время для спасения того, кто действительно нужен этой операции и Вегиммии. Может, это своеобразное проявление её настоящего характера? Того, с которым она прожила полжизни и запомнилась всем в кадетском училище, а не того, что есть сейчас? Вообще, является ли нынешний её характер и принципы настоящими, а не просто следствием больших эмоциональных потрясений? Чёрт его знает...

Постепенно рука начала освобождаться из этого плена мусора, и уже обнажилось всё предплечье. Просто по нему София смогла определить, что этот человек точно является ребёнком, и это ещё сильнее ударило по ней. Он казался не случайным нищим отбросом, который всё равно погиб бы в ближайшие несколько недель или месяцев со своей такой же нищей семьёй, а будто её личным чадом. Убедившись в этом, она упала на колени и схватилась за окровавленную, раненую руку, пачкая пылью и грязью свои собственные ладони.

"- Господи, ты слышишь меня?! Подожди немного, сейчас вытащу тебя, ты только потерпи, и всё будет хорошо, умоляю, только не умирай!" - начала умолять София этого ребёнка, всё так же держа его за руку и слыша, как он что-то говорит на французском, но сквозь толщу мусора она не могла разобрать речь, да и знала этот язык весьма посредственно.

Балка за балкой, обломок за обломком - и вот она уже высвободила всю руку, а также сняла наиболее тяжёлые груды мусора оттуда, где, по идее, находилась грудная клетка, давая ему возможность дышать свободно, без давления. Но всё так просто в осадном Париже быть не могло, что-то всегда мешало даже самому лучшему плану. Находясь на небольшом расстоянии от Зубастого (почти километр), она услышала, как с его стороны начал доноситься сильный, шипящий звук, а после грохот, будто с обрыва падает целая куча камней. Повернувшись в его сторону и продолжая держать ребёнка за руку, она увидела то, что поставило крест очень на многом. Штырь, которым пробил себя Вальтер, начал рассыпаться буквально на глазах, создавая звук падающих камней. Шипение было связано с тем, что тело Зубастого начало рассасываться, и такой звук возникал в результате образования большого количества мясного газа - Вальтер либо погиб, и тело исчезало из-за этого, либо потому, что этот белобрысый ублюдок наконец додумался выбраться из этой уже бесполезной груды мяса и не до конца сформированных мышц и костей.

Если бы София продолжила пытаться достать ребёнка из-под завала, то наверняка упустила бы Вальтера, и его успели бы схватить шустрые французы, из-за чего вся операция автоматически считалась бы провальной, либо ей пришлось бы совершить крайне нечеловеческий поступок. Смотря то на гниющую тушу Зубастого, у которого сквозь облако мясного газа постепенно проглядывал скелет, а мышцы отпадали кусками и падали на землю, то на торчащую руку ребёнка, в её голове явно что-то щёлкнуло. Взгляд бегал туда и обратно, и с каждой секундой это происходило всё быстрее, пока она не приняла решение - надо попытаться достать ребёнка, а после бежать к Вальтеру.