Повелитель удачи

Глава 24

Дорога тянулась через поля, постепенно уходя в лес, и сумерки уже начали сгущаться, когда бывший мэр Эдгар Келл остановился перевести дух. Он шёл с самого утра, саквояж оттягивал плечо, сапоги натирали ноги, а внутри горело — от усталости, от стыда, от той пустоты, которая появляется, когда понимаешь, что всё, что ты строил, рухнуло в один миг. Закатное небо ещё держалось над горизонтом, заливая дорогу тёплым оранжевым светом, но тени уже удлинялись, и воздух становился прохладным.

Он присел на придорожный камень, поставил саквояж рядом и опустил голову. Глаза закрылись сами собой — всего на мгновение. Он знал, что нельзя останавливаться надолго, но ноги уже не слушались. Пахло мокрой землёй и прелой листвой, где-то в лесу кричала птица, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.

На дороге, со стороны леса, показались четверо мужчин. Эдгар услышал их раньше, чем увидел. Сначала шаги — тяжёлые, уверенные, без попыток скрываться. Потом голоса — они говорили о чём-то своём, смеялись, и этот смех был слишком громким для пустынной дороги. Он поднял голову и прищурился. Закатный свет бил в глаза, заставляя щуриться и мешая разглядеть детали, но фигуры приближались, и он уже мог разглядеть их лица.

Первый — высокий, широкоплечий, с лицом, на котором выделялся старый шрам, пересекающий левую щёку и почти доходящий до уха. Он шёл впереди, заложив руки за спину, и выглядел так, словно дорога принадлежала ему. Второй — крепкий, коренастый, с коротко стриженной головой и цепким взглядом, который ощупывал всё вокруг, словно искал, с кого можно стянуть лишнюю монету. Двое других шли позади, держась чуть в стороне, и не произносили ни слова.

Эдгар замер на мгновение, узнавая их по походке, по жестам, по той особенной уверенности, с которой они двигались. Он встал, выпрямился, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. По голосам, по жестам, по той особенной уверенности, с которой они двигались, он понял — это были они. Те самые охотники на тварей, которых он нанял для защиты Уэстенда несколько месяцев назад. Келлен — глава их отряда, тот самый, что с первого дня втирался к нему в доверие с красивыми речами. И Верн — его правая рука, который всегда молчал, но смотрел так, будто знал что-то, чего не знали другие.

— Вы? — голос Эдгара сорвался на хрип. — Что вы здесь делаете? Я не ожидал вас здесь встретить...

Келлен остановился в нескольких шагах и усмехнулся той самой улыбкой, которую Эдгар помнил по их встречам в кабинете, когда они обсуждали контракт. Улыбкой человека, который всегда знал больше, чем показывал.

— Соскучились по вам, господин мэр, решили проверить, как у вас дела.

— А вы, господин бывший мэр? — спросил Верн, разводя руками. — Какими судьбами в такой час?

Эдгар судорожно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он хотел сказать что-то уверенное, что-то, что скрыло бы его состояние, но слова застряли в горле. Келлен смотрел на него с лёгкой насмешкой, и в этом взгляде было что-то новое — то, чего Эдгар раньше не замечал. Или не хотел замечать.

— Я... — начал он и запнулся, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я ушел из города, потому что там остались только кредиторы, долги и много тех, кто мной недоволен.

Келлен поднял бровь, и в его взгляде мелькнул интерес, которого Эдгар не ожидал.

— Ух ты, — сказал он, оглядывая его с ног до головы. — А мы тоже ушли, если честно. С нами расторгли контракт сразу после того, как вы исчезли. И потребовали вернуть задаток, который вы нам выдали. Вот так мы и остались без работы, господин бывший мэр. По вашей милости.

— Ну, конечно! — воскликнул Эдгар, и голос его дрогнул. — Послушайте, я заплатил вам деньги, а вы не отработали. По логике вещей, вы должны их вернуть. Иначе у вас могут быть проблемы. Хотя, судя по вашему виду, вы к этому привыкли.

Келлен рассмеялся — громко, беззаботно, словно Эдгар сказал что-то невероятно смешное.

— Проблемы? У нас? — он обернулся к своим людям, и те тоже усмехнулись. — Господин бывший мэр, вы, кажется, не понимаете, с кем имеете дело. Мы не те, кто боится проблем. Мы те, кто их создаёт.

Эдгар перевёл взгляд с Келлена на остальных. Верн стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и смотрел на него с той же насмешкой. Двое других молчали, но в их глазах читалось то же, что и в глазах Келлена — уверенность людей, которые знали, что они здесь главные.

— О чём вы? — спросил Эдгар, и голос его дрогнул.

Келлен шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до одного шага, и Эдгар инстинктивно отступил, но споткнулся о камень, на котором сидел минуту назад. Он почувствовал, как равновесие уходит, и понял, что этот разговор закончится совсем не так, как он надеялся.

— Вы знаете, господин бывший мэр, — сказал Келлен, наклоняясь к нему, — я ведь заметил, что вы нас узнали. И я хочу вам кое-что показать.

Он не спеша полез во внутренний карман куртки, вытащил сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул его Эдгару.

— Вы ведь нанимали нас, чтобы защищать город, — продолжал Келлен, разворачивая лист. — Но, может быть, вам стоит узнать, кого вы на самом деле наняли.

Эдгар взял листовку и поднёс её к самым глазам, силясь разглядеть в сумерках каждую деталь. С бумаги на него смотрел человек с густой бородой, усами и грубым шрамом через всю левую щёку — тот, кто стоял сейчас напротив. Только теперь, без бороды и усов, шрам казался единственным, что не поддалось маскировке.

— Это... — начал он, чувствуя, как внутри холодеет. — Но это вы? Только... вы изменились.

— Пришлось, — усмехнулся Келлен, проведя пальцем по тому месту, где раньше был шрам. — Полиция слишком хорошо нас помнит. Поэтому, когда мы шли в ваш город, мы немного изменили внешность. Я закрасил шрам, налепил усы и бороду. Верн побрился налысо. Двое других тоже привели себя в порядок. А сейчас мы уже не в Уэстенде, и маскировка нам больше не нужна. Видишь, как всё продумано?

Эдгар перевёл взгляд на Верна, который стоял чуть позади Келлена. Тот скрестил руки на груди, и на его губах играла та же усмешка, что и у Келлена. Безволосая голова делала его лицо более жёстким, почти звериным.

— Я, кстати, не Верн, — сказал он, и в голосе его прозвучала та особая гордость, с которой люди произносят свои настоящие имена. — Зови меня Ведро. Так меня знают в наших кругах. Запомни — Ведро. Это имя тебе ещё пригодится.

Эдгар перевёл взгляд на Келлена.

— А я — Шеф, — сказал тот, пожимая плечами. — Но можешь звать меня Келленом, если тебе так привычнее. Мне не принципиально.

Эдгар смотрел на них, и внутри у него всё рушилось. Он нанял их, доверил им защиту города и заплатил деньги, которые теперь были потрачены на их собственную жизнь.

— Вы меня обманули, — сказал он, и голос его прозвучал глухо.

— Обманули? Мы делали свою работу. Вы платили — мы делали вид, что работаем. Честный обмен, если подумать.

Келлен, словно этого было мало, добавил с холодной откровенностью, которой Эдгар раньше в нём не слышал.

— Мы никогда не были охотниками, господин бывший мэр. Это была работа. Хорошо оплачиваемая работа. Ты доверил нам свой город, а мы сделали с этими деньгами то, что сделали бы на нашем месте любые другие люди, — потратили на себя. Мы не виноваты, что ты не проверял нас.

Эдгар стоял, чувствуя, как рушится что-то, что он считал незыблемым. Всё, что он строил, все его идеи, все его проекты — всё это было построено на лжи, которую он сам же и оплатил.

— Вы наняли нас для защиты города от тварей, которых, кстати, в окрестностях не было, — продолжал Келлен, и в голосе его звучала откровенная насмешка. — Мы брали деньги и уходили в лес на пару часов. Иногда стреляли, чтобы вы думали, что мы работаем. Иногда приносили шкуры убитых зверей, которых сами же и привозили из других мест. Вы даже не проверяли! Вас устраивало, что кто-то делает вид, что защищает город. Правда ведь?

— Но я платил вам! — выкрикнул Эдгар, и голос его сорвался на отчаяние. — Я дал вам аванс за полгода вперёд! Это были последние деньги города! Где они?

Келлен рассмеялся — коротко, без тени веселья.

— В полной безопасности, — сказал он, разводя руками с таким видом, будто оправдывался перед кредитором. — Сейчас они в более надежном месте, чем, когда вы ими владели. По крайней мере, я так считаю.

Эдгар сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он хотел закричать, хотел броситься на них, но понимал, что это бесполезно. Их было четверо. Он один. И они смотрели на него с тем же выражением, с каким смотрят на добычу, которая уже не может убежать.

В этот момент Ведро шагнул вперёд и вытащил из-за пазухи ещё один сложенный листок. Он развернул его и протянул Эдгару.

— А это, господин бывший мэр, уже ваша листовка, — сказал он с усмешкой. — Свежая, с хорошим портретом. Награду назначили приличную. Даже мы, честно говоря, задумались.

Руки Эдгара дрогнули, когда он принимал листок. На мгновение строчки расплылись перед глазами — он не столько увидел, сколько угадал собственное лицо и сумму награды.

— Меня уже... объявили в розыск? — прошептал он. — Всего несколько дней назад я был мэром, а теперь меня ищут по всей округе.

— И награду назначили, — подтвердил Ведро, наклоняясь к нему. — Приличную, надо сказать. Такие деньги нам бы пригодились.

— Но я ничего не крал! — выкрикнул Эдгар, и голос его сорвался на почти умоляющую ноту. — Это были кредиты! Я вкладывал их в проекты! Рестораны, экспедиции, строительство — я хотел, чтобы город стал лучше! Чтобы люди гордились им! Я не воровал, я пытался строить!

— И ты сбежал, — сказал Келлен. — Этого достаточно, чтобы считать тебя виновным.

Эдгар стоял на дороге, сжимая в одной руке старую листовку с лицом Келлена, в другой — свою собственную. Закат догорел, и сумерки начали сгущаться, скрывая детали. Где-то в лесу кричала птица, и этот звук казался насмешкой.

— И что теперь? — спросил он, и голос его звучал так, будто он говорил не с бандитами, а с самим собой. — Высдадите меня властям? Получите награду?

Келлен посмотрел на Ведра, потом на Эдгара, потом снова на Ведра. Улыбка на его лице стала шире, но в ней не было ничего доброго.

— А ты бы хотел, чтобы мы это сделали? — спросил он, и в голосе его прозвучала та самая хитрая интонация, которая появлялась у него, когда он задумывал что-то необычное.

Эдгар не ответил на этот вопрос, потому что сам не знал, чего хочет на самом деле. Он стоял и ждал. И в этой тишине было слышно, как где-то в лесу кричит птица, и как ветер шелестит листьями, и как Келлен вздыхает, собираясь с мыслями.

— Знаешь, господин бывший мэр, — сказал он наконец, — у меня есть идея получше.

Келлен сделал шаг назад и коротко кивнул Ведру — без слов, без пояснений, жест, понятный только им двоим. Ведро шагнул вперёд, и Эдгар увидел, как его рука уже тянется к саквояжу, который так и остался лежать у камня.

— Проверим, что там у нашего бывшего мэра, — сказал Ведро, наклоняясь и усмехаясь. — Может, хоть что-то ценное взял, когда драпал.

Эдгар хотел было возразить, но Келлен поднял руку, и он замер. Ведро щёлкнул замками, откинул крышку и, не глядя, начал вышвыривать содержимое на мокрую землю. Пара рубашек, потёртые брюки, старый платок, письма — он перебирал вещи с профессиональной бесцеремонностью, даже не останавливаясь, чтобы рассмотреть их. Запах дорожной пыли и старой кожи смешался с сыростью вечера.

— И это всё? — спросил Ведро, поднимая на него глаза. В голосе его звучало явное разочарование. — Где деньги, господин бывший мэр? Мы не за этими шмотками вас искали.

— Я ничего не крал! — повторил Эдгар, и голос его звучал уже не с вызовом, а с усталостью — он столько раз повторял это, что слова потеряли смысл. — Я брал кредиты. Вкладывал их в проекты. Рестораны, экспедиции, строительство — я хотел, чтобы город стал лучше. Проекты провалились. Вот и всё. Я не вор, мне не повезло..

Ведро вытряхнул саквояж до конца, и на землю упал маленький свёрток. Он развернул его — внутри лежал портрет девочки, написанный акварелью, и несколько старых писем, перевязанных бечёвкой. Ведро на мгновение задержался на портрете, но ничего не сказал — отложил его в сторону.

Эдгар перевёл взгляд с портрета на Ведра и почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Осторожнее с этим, — сказал он тихо, и голос его дрогнул. — Это портрет моей дочери. Единственное, что у меня осталось.

— Всё, что у тебя есть, — это старые письма и детский портрет, — сказал Келлен, и в голосе его впервые прозвучала не насмешка, а искреннее удивление. — Ты — самый бедный чиновник, которого я встречал за все свои годы.

Эдгар поднял голову, чувствуя, как внутри него всё дрожит от напряжения. В его глазах мелькнул слабый, но упрямый огонёк.

— Я начну все заново, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Это одна из попыток. Ты же сам говорил — много попыток — и одна из них обязательно сработает. Я ещё не дошёл до той, которая выстрелит.

Келлен, который уже собирался отвернуться, замер на месте и медленно перевёл взгляд на Эдгара. В его глазах мелькнул интерес — тот самый, который появляется у охотника, когда он замечает следы необычной добычи.

— Что ты сказал?

— Много попыток, — повторил Эдгар, и плечи его чуть расправились. — Я всегда верил, что если делать много попыток, то рано или поздно одна из них обязательно приведёт к успеху. Я открывал рестораны, организовывал экспедиции, строил планы. Каждый раз я был уверен, что вот сейчас всё получится. И каждый раз что-то шло не так. Но я не сдавался. Я делал новую попытку. Разве это не значит, что я хотя бы пробовал?

Келлен стоял неподвижно, глядя на него так, будто видел впервые.

— И где же эта философия привела тебя? — спросил Ведро, обводя рукой пустую дорогу, лес, сумерки. — Сюда? На дорогу, без денег, с портретом дочери в кармане?

Эдгар не ответил на этот вопрос. Он стоял и смотрел на Келлена с той же упрямой надеждой, которая двигала им все эти годы.

— Знаешь, — сказал Келлен медленно, и в голосе его появилась новая нотка, которой раньше не было, — я ведь и правда это говорил. Тогда, когда мы нанимались. Я сказал тебе — «Нужно делать много попыток, чтобы добиться успеха». И я действительно так думаю. Это работает. Мы так и живём. Мы делаем попытки, мы ошибаемся, мы пробуем снова. Но есть одно «но».

— Какое? — спросил Эдгар.

— Мы не платим за наши ошибки, — сказал Келлен, и голос его стал чуть мягче, почти наставляющим. — Мы не отвечаем за провалы. Если мы ошибаемся, мы уходим, меняем внешность, ищем новый город, новых клиентов. А ты... ты оставался на месте. Ты платил за свои ошибки. Брал кредиты, строил рестораны, нанимал охотников и расплачивался за всё это сам. Ты хотел делать великие дела, но не знал главного правила — если делаешь много попыток, тебя не должны за это наказывать. Иначе все твои усилия — пустой звук. Понимаешь теперь?

Эдгар смотрел на него, чувствуя, как каждое слово проникает внутрь с той же болью, с какой раньше звучали слова кредиторов у порога.

— Жаль, что я не подумал об этом раньше, — сказал он тихо. — Если бы я знал это правило, может быть, я бы не оказался здесь. На дороге, без денег, с портретом дочери в кармане.

Ведро усмехнулся, поднимая с земли саквояж и отряхивая его от налипшей грязи.

— Учиться никогда не поздно, господин бывший мэр, — сказал он. — Мы, например, учимся до сих пор. И, судя по тебе, нам есть чему тебя научить.

Эдгар поднял голову, и в его глазах мелькнул слабый огонёк надежды — тот самый, который не угасал в нём даже в самые тёмные моменты.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Келлен молчал, стоя в нескольких шагах и скрестив руки на груди. Он смотрел на Эдгара так, будто видел его впервые. В его глазах не было насмешки — была оценка. Он рассматривал его так, словно прикидывал, можно ли извлечь из него пользу или лучше оставить здесь, на дороге.

— Эдгар, — сказал он наконец, и Эдгар вздрогнул от того, как прозвучало его имя без приставки «господин мэр». — Ты говорил, что делаешь много попыток и веришь, что одна приведёт к успеху. Готов к новой попытке?

Эдгар поднял голову. Внутри его всё дрожало, но он заставил себя выпрямиться.

— Я всегда готов, — ответил он. — Но с кем?

Келлен ухмыльнулся и шагнул ближе. В свете умирающего заката его лицо казалось почти тёплым, хотя в глазах всё ещё читался холодный расчёт.

— Важно не только с кем, но и против кого, — сказал он. — Против тех, кто не дал тебе сделать то, что ты хотел. Против кредиторов, против города, против всех, кто смеялся над твоими идеями. Мы не судим за ошибки. Мы пробуем снова. И каждый раз, когда мы ошибаемся, мы уходим, меняем имена, меняем внешность и начинаем всё сначала. Никто не платит за свои ошибки. Если ты готов — мы научим тебя этому.

Эдгар стоял неподвижно, чувствуя, как ветер холодит лицо. Слова Келлена звучали как обещание, как приглашение в мир, где его идеи больше не будут смешными, где его ошибки не будут стоить ему всего.

— Но зачем я вам? — спросил он, и в голосе его прозвучало искреннее недоумение. — Я не богат, у меня нет связей, я не умею красть, не умею убивать. Что я могу вам дать?

Келлен усмехнулся и достал из-за пояса небольшой кожаный мешочек. Он развязал его, высыпал на ладонь несколько монет и показал их Эдгару. Металл тускло блеснул в последних лучах заката.

— Это твои деньги, Эдгар, — сказал он. — Аванс, который ты нам дал. Мы использовали их, чтобы жить, покупать снаряжение, подкупать чиновников. Ты сам дал нам стартовый капитал. Ты профинансировал нашу банду. И мы благодарны тебе за это.

Он убрал монеты обратно в мешочек и протянул его Эдгару. Тот взял его, чувствуя тяжесть металла на ладони. Это были его деньги. Те самые, которые он отдал им на защиту города. Которые он считал потерянными навсегда.

— Мы готовы взять тебя в нашу банду, Эдгар, — сказал Келлен. — Ты будешь нашим стратегом. Будешь придумывать планы, искать цели, оценивать риски. Ты умеешь придумывать идеи. Мы умеем воплощать их в жизнь. Вместе мы сможем добиться того, о чём ты мечтал.

Эдгар стоял на дороге, сжимая в руках мешочек с монетами. Он смотрел на Келлена, на Ведра, на двух молчаливых бандитов, которые ждали его решения. Он чувствовал, как внутри него поднимается странная, почти забытая энергия. Это был тот самый огонь, который горел в нём каждый раз, когда он начинал новый проект. Только теперь он не обещал ничего хорошего городу. Теперь он обещал что-то хорошее ему самому.

— Я пойду с вами, — сказал он наконец, и голос его звучал твёрже, чем он сам ожидал. — Мне всегда казалось, что я один в этом мире. Что только я верю в метод проб и ошибок. А вы — вы тоже так живёте.

Келлен усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Мы — профессионалы, — сказал он. — Мы не боимся ошибаться. Мы боимся только одного — перестать пробовать.

Эдгар поднял голову. Небо уже начало темнеть, и в сумерках дорога казалась бесконечной. Он оглянулся назад, туда, где за горизонтом остался Уэстенд — город, который он пытался спасти своими планами, город, который сначала верил ему, а потом отвернулся. Город, который он больше никогда не увидит.

— Тогда я с вами, — сказал он.

Келлен кивнул и махнул рукой остальным.

— Добро пожаловать в банду.

Келлен поднял саквояж с земли и протянул его Эдгару. Тот взял его, чувствуя, как с плеч спадает тяжесть. Всего несколько дней назад он был мэром, а теперь стал одним из тех, кого сам презирал, — и в этом странном падении он неожиданно обнаружил нечто похожее на свободу.

Мужчины двинулись по дороге. Закат уже погас, и на небе загорались первые звёзды. Эдгар шагал рядом с Келленом, и впервые за долгое время ему казалось, что он идёт не в пустоту, а навстречу чему-то новому.

— Запомни, Эдгар, — сказал Келлен, не оборачиваясь, — главное правило — никогда не оглядывайся назад. Всё, что было — осталось там. Впереди — только новые попытки. Ты ведь в это веришь?

Эдгар не ответил. Он посмотрел вперёд, на дорогу, уходящую в темноту, и шагнул, не оглядываясь.

В саквояже лежали портрет Сенры и старые письма — единственное, что осталось от его прошлой жизни.

Он думал о дочери, которая, наверное, сидит сейчас у окна и смотрит на дорогу, по которой он ушёл. Она будет ждать его столько, сколько сможет. А потом перестанет. И это будет правильно.

Где-то в лесу крикнула птица, и ветер зашелестел в соснах. Тропа вела вперёд, в темноту. Эдгар шёл по дороге, не оглядываясь, и впереди него была новая попытка, которая, как он верил, на этот раз обязательно сработает.

Глава 25