Покорители драконов

Глава 2

Миллиарды звезд

Темнота. Не просто отсутствие света — она давит, как густая смола.

Мой корабль падал — нет, не падал, а нёсся. Не по прямой, а как будто по трубе, которую крутило и ломало. В заднем иллюминаторе Вселенная сворачивалась в воронку, а потом вдруг рассыпалась на полосы света, будто кто-то рвёт небо на ленты. Впереди — мрак, и он не был статичен: он дышал, пульсировал, будто живой.

— Чёрная дыра? — проносилось в голове, но что-то внутри противится этой мысли. Слишком странно вело себя пространство. Пока челнок тащило сквозь эту неведомую пустоту, я начинал понимать: это не чёрная дыра. Это что-то совсем другое. Кротовая нора. Туннель. И я в нём. Но куда он ведёт? И выберусь ли я?

Двигатель молчал. Не просто не работал — будто его и не было. Я не чувствовал ни тяги, ни вибрации, ни привычного гула системы. Только этот тягучий, тревожный покой, который пугал больше любого рева турбин.

Челнок не летел — его несло. Как будто само пространство стало рекой, и я был её течением.

Я вцепился в подлокотники кресла, хотя в невесомости это ничего не меняло. Просто рукам нужно было за что-то держаться, чтобы не поверить окончательно, что меня больше ничего не держит.

За иллюминатором тьма пошла рябью. Сначала это были просто полосы света, тонкие, как царапины на стекле. Потом они начали сплетаться в узоры, которые не складывались ни в какие созвездия. Это были не звёзды. Это было что-то другое.

А потом пространство перед носом челнока словно… распахнулось.

Не взрыв, не вспышка — а именно раскрытие. Как будто кто-то потянул за край невидимой ткани, и она разошлась, обнажая то, что пряталось за ней.

Там, впереди, разворачивалась другая вселенная. Или другое измерение — я не знал, как это назвать. Передо мной светились миллиарды новых незнакомых созвездий. Новый таинственный мир.

Передо мной встала дилемма — заводить двигатель или дрейфовать в свободном пространстве.

Я включил панель приборов. Заряд аккумуляторов челнока был полный. На пару-тройку дней хватит. Подзарядку дадут солнечные батареи. Но все равно для дальнего путешествия не подойдет. У меня нет запасов еды и воды. Навигация здесь не работала. На ум опять пришла медицинская капсула. Но я отбросил эту мысль — буду искать и не сдаваться пока хватит ресурсов.

Вопрос только — что искать? И где?

Сначала я заметил большую звезду: она висела, как раскалённый шар, заливая половину неба янтарным светом. Вокруг неё кружились планеты, и их орбиты сплетались в сложный узор.

Потом взгляд зацепился за что-то странное сбоку. Там, почти вплотную к этой золотой стене, висела другая картина: холодное, голубое солнце и планеты вокруг него.

Две системы. Так близко, что казалось, будто они вот-вот столкнутся. Но не сталкивались. Держались на какой-то тонкой грани.

Я смотрел на это, и в голове медленно складывалась простая мысль: если я хочу остаться целым, мне нельзя туда, где жарко и ярко. Мне нужно туда, где тихо. Система сканирования показала, что возможно одна из планет имеет экосистему схожую с Землёй. Но все это требовало визуальной проверки.

Пальцы сами потянулись к панели.

— Курс на меньшую систему, — сказал я, хотя никто меня не слышал. — и завел двигатель.

Новый мир

Моих пилотских навыков, полученных в центре подготовки за длинный, монотонный год, вполне хватило, чтобы довести челнок до орбиты. Сверху планета выглядела как голубой шар — чуть меньше Земли. Её поверхность пряталась за плотной вуалью атмосферы, и мне оставалось только довериться приборам.

Сканер показал огромный, бескрайний океан и два материка в разных полушариях, разделённых колоссальным расстоянием. Один — огромный, весь испещрённый горными грядами, тёмный и безжизненный с огромной пустыней на юге Второй — поменьше, размером с Австралию, сплошь покрытый лесами, озёрами и извилистыми лентами рек.

Я сидел перед панелью, где на трёх экранах одновременно крутились карта, тепловой профиль и прогноз ветра. Корабль делал витки, и данные складывались в картину: не просто «планета», а живой механизм, где всё связано — ветер тянет облака, облака гасят жару днём и держат тепло ночью, горы ломают потоки, а два солнца задают ритм, который здесь заменяет времена года.

Голос ИИ звучал буднично: — Подтверждаю: постоянных полярных ледяных щитов нет. Сезонные снежные покровы возможны только в высокогорье. Среднегодовая температура поверхности — около 35 °C, сезонные колебания — в пределах 5–10 °C. Это не зима и лето в земном смысле, а «жарче» и «чуть менее жарко. — Стабилизация орбиты завершена. Первичный скан активен. Радиус планеты — 0,85 земного, гравитация — 0,7 g. Атмосфера плотная, состав близок к земному. Инсоляция повышенная: суммарный поток — 1,25 солнечной постоянной.

Я не отрывал взгляда от экрана визора, где поверх пейзажа ложились метки: «Термический пик: экватор, +38 °C», «Облачный фронт: прибрежная зона, высота 3,2 км», «Высокогорные ледники: пики >4,5 км».

Корабль сделал плавный виток, и картина изменилась: теперь оба солнца оказались по одну сторону, и равнина внизу вспыхнула двойным светом. Тени стали длинными и раздвоенными — каждая вещь отбрасывала две.

ИИ спокойно добавил: — Суточный цикл — 23,5 часа. Двойная освещённость создаёт выраженные «двойные дни» и сглаженные ночи. Риск теплового стресса повышен. Рекомендация: высадка в утренние часы, умеренные широты.

На третьем экране крутилась анимация циркуляции атмосферы: мощные муссонные потоки, устойчивые пассаты, зоны турбулентности над пустынями. Я смотрел на эти линии и видел не графики, а маршруты: где можно сесть, где лучше не задерживаться, где ветер будет толкать корабль, а где — бить в борт, как кулак.

Корабль снова вышел на дневную сторону, и оба солнца ударили в иллюминатор сразу, так ярко, что на секунду в кабине стало светлее, чем днём на Земле.

Я решил спуститься ниже и облететь оба материка, чтобы оценить их визуально. Попутно активировал датчики экосистемы.

Первым в прицеле оказался гигантский материк. Его высокие чёрные горные цепи напоминали хребет исполинского зверя — сплошные гряды, увенчанные шапками вулканов. Между ними бежали узкие речушки, кое-где зеленела редкая растительность. Многие склоны были залиты застывшей лавой и припорошены пеплом. Сейсмическая активность здесь зашкаливала: один из вулканов как раз испускал густые чёрные клубы дыма. На юге чернела огромная пустыня.

Я приблизил картинку, выискивая площадку для посадки — подальше от вулканов, поближе к растительности. Наконец взгляд зацепился за большое ровное плато.

— Вот сюда, — сказал я скорее себе, чем приборам. — Попробуем здесь.

Вдруг небо надо мной потемнело, будто на планету мгновенно опустилась ночь. И тут панель сканеров взвыла. Не просто писк, а тревожный, режущий ухо вой — такой бывает только при обнаружении объекта критической массы. Я дёрнулся к экрану. На радаре вспыхнула огромная отметка: она двигалась по нисходящей дуге и перекрывала почти весь сектор обзора. Сканеры не могли определить тип объекта — только его чудовищный размер.

Тень накрыла челнок сверху. Она не просто закрыла солнце — она будто выпила из мира весь свет. В кабине стало темно, как в глубокой пещере, хотя снаружи всё ещё был день.

Я поднял взгляд к верхнему иллюминатору — и увидел закрывшее всё небо надо мной чёрное чешуйчатое брюхо зверя. Когтистые лапы, огромные крылья… Он пикировал прямо на меня. По размеру он был раз в десять больше моего челнока. Меня спасла его медлительность. Я схватил штурвал и стремительно швырнул челнок вниз, к морской синеве.

Челнок врезался в воду. Удар был страшный, но мой малыш устоял. Под водой стало тихо. Не спокойно, а именно тихо — как будто мир затаил дыхание. Свет сверху пробивался сквозь толщу воды, рисуя на стенах кабины дрожащие узоры.

«Может, пронесло?, — мелькнула мысль. — Надеюсь, он не умеет плавать».

Что это было? Летучий динозавр? Или, проще говоря, дракон? Я попал в сказку или в мир юрского периода? Час от часу не легче.

Я продолжал двигаться под водой, опасаясь повторного нападения. Мир вокруг завораживал. Я сбавил скорость и решил осмотреться. Огромные стаи ярких, дивных существ — скорее всего, рыб — расплывались в разные стороны от моего челнока. Первозданный, непуганый мир. Челнок расталкивал корпусом огромных искрящихся медуз с длинными щупальцами. Вода насыщенного сине-зелёного цвета была кристально чистой — всё было видно на большом расстоянии.

Я посмотрел на приборы: подо мной была бездна — более тридцати километров. Так я двигался около двух часов, любуясь местными красотами, пока радар не показал впереди почти отвесную стену.

— Надо взлетать и осмотреться, — пробормотал я.

Вдруг сканер опять пронзительно завыл. А потом что-то огромное пронеслось мимо, взбаламутив воду так, что челнок закрутило. Я увидел широкое, бочкообразное тело с ластами и коротким хвостом. На конце хвоста располагался небольшой ромбовидный плавник. Кожа была гладкой, без видимой чешуи, со складками и морщинами, а шея — очень длинной. Животное напоминало плезиозавра, длиной метров двадцать. Он развернулся, набирая скорость для нового захода, и я увидел острые зубы и глаза, горящие холодным огнём.

— Вверх! — прохрипел я, врубая всё, что ещё могло дать тягу. — Вверх, сейчас же!

Челнок рванулся вверх, пробивая толщу воды. Мы вылетели, как пробка, и снова оказались в воздухе.

Позади меня тянулся бескрайний океан — от горизонта до горизонта, тёмносиний, почти чёрный, с длинными, тяжёлыми волнами. Впереди был такой же океан, но совсем другого цвета — яркобирюзового. Как будто кто-то провёл невидимую нить. На экране чётко проступала резкая граница. Слева — тёмносиняя гладь: большая глубина, чистая вода, почти без взвеси. Справа — яркая бирюза, как на старых снимках тропических лагун.

Я тут же понял: здесь — пропасть, провал, а там — мелководье. Песок, коралловые отмели, вода буквально отражает свет. Сканер подтвердил: глубина всего пятьсемь метров, прозрачность высокая. Можно не опасаться морских чудовищ. Надеюсь, и летучих тоже.

Впереди показалась тонкая полоса суши.

— Вот оно, — выдохнул я. — Там можно сесть.

Я долетел до второго материка. И впервые за всё это время мне стало чуть спокойнее: мир давал понятные знаки.

Первая посадка

Суша впереди не выглядела как спасение. Это была стена — высоченная, отвесная. Серая, слоистая, будто кто-то нарочно сложил её из гигантских плит, уложенных косо, одна на другую. Из трещин торчали пучки жёсткой травы, цеплявшейся за камень так, будто знала: если отпустит — её сорвёт первым же порывом.

А наверху шумел лес: высоченные кроны стеной стояли до самого обрыва. Там, где земля обрывалась в пропасть, корни этих великанов выползали наружу — толстые, узловатые, как вздувшиеся вены. Они цеплялись за край скалы, удерживая лес над бездной.

А внизу, зажатая между океаном и этой неприступной грудью скалы, теснилась узкая полоса прибрежного песка.

Я провёл челнок по дуге, ещё раз оглядывая окрестности. Лес внизу казался сплошной зелёной стеной — густой, непролазной, будто сама планета нарочно спрятала под ним всё, чего не хотела показывать. Стволы-исполины уходили в небо, кроны цеплялись друг за друга, а между ними не было ни поляны, ни хоть сколько-нибудь ровной прогалины. Приземлиться там? Нет, спасибо. Слишком много теней, слишком много мест, откуда может выскочить кто-то, кому не понравятся гости.

А вот этот обрыв… он нравился мне всё больше. Огромный выступ, будто кто-то отколол кусок скалы и оставил аккуратную полку. Площадка ровная, высоко над прибоем — волны бесились внизу, взбивая пену, но сюда не доставали. И главное — в стороне от леса. Не вплотную к этой живой стене, не под её тяжёлыми корнями, а отдельно, как будто сама природа сказала: «Тут можно».

В толще скалы чернел проём — прямоугольный, слишком ровный для обычной пещеры. Зияющая чернота, в которую спокойно влез бы мой челнок. Идеальное место. Почти.

— Идеальное, — пробормотал я, замедляя ход и зависая над площадкой. — Но сначала проверка. Никаких «почти» в деле посадки.

Я щёлкнул тумблером внешнего сканера, и на панели побежали строчки. Но прежде чем уткнуться в цифры, я выдохнул и заставил себя не торопиться. Здесь, на границе камня, воды и леса, спешка могла стоить слишком дорого.

— Ну-ка, — тихо сказал я, скорее себе, чем машине. — Что у нас за бортом? Температура, кислород, радиация … давай всё по порядку.

Система отозвалась привычным коротким писком, будто тоже была рада, что мы не полезли в чащу. На экране всплыли данные:

Температура: 39,7 °C — жарко, но терпимо, если не задерживаться снаружи

Влажность: 68 % — воздух тяжёлый, липкий, как тёплая мокрая ткань.

Кислород: 21,3 % — норма, можно дышать без фильтров.

Давление: 1,03 атм — почти как дома.

Токсичность: не обнаружена.

Движение крупных объектов в зоне посадки: нет.

Радиационный фон: в пределах нормы. Естественный уровень. Источников ионизирующего излучения не обнаружен.

Я чуть наклонил челнок, чтобы прожектор скользнул по чёрному проёму. Луч упёрся в какой-то предмет в темноте и будто утонул в нем — не отразился, не высветил стены, а просто исчез. Это мне не понравилось. Совсем.

— Ладно, — снова пробормотал я. — Посмотрим что это за штука

Сканер продолжал щёлкать данными, а я смотрел вниз, на площадку. Она казалась спокойной. Ни следов когтей, ни воронок от взрывов, ни странных куч. Просто камень, нагретый солнцем, и тень от выступа, которая падала на него, как одеяло.

Лес наверху шумел, перекатывая звук между стволами. Птицы кричали, но их голоса звучали не угрожающе, а как обычный шум чужого мира — громко, хаотично, но без личной злости. А внизу, у подножия скалы, волны били в камень, и этот ритм был почти успокаивающим: раз-два, раз-два. Как будто сам океан говорил: «Садись. Тут можно».

— Ещё немного, — прошептал я, выравнивая челнок над площадкой. — Сначала досмотрим сканирование. Потом решим.

На панели мигнул индикатор: «Сканирование пещеры: завершено. Угрозы не обнаружено»

Пора садиться.

Посадка прошла почти гладко. Я прижал челнок поближе к скале. Загнать его в пещеру, как в гараж? Нет. Это может оказаться ловушкой.

Голод напомнил о себе. На челноке был небольшой запас еды и воды — на всякий случай. Я с жадностью накинулся на еду и уничтожил порцию в два присеста. Этого показалось мало, и я достал ещё. В довершение трапезы сварил чашку кофе и не спеша выпил, собирая мысли в кучу.

Итак, что же мне делать дальше? Мысль о том, что я попал в юрский период, прочно засела в голове. Значит, рано или поздно меня сожрут, и впереди — одиночество и жизнь в страхе. И тут меня будто толкнуло изнутри: бортовой журнал.

Я чуть не выругался — тихо, сквозь зубы, без злости, просто от досады на собственную забывчивость. Я не зафиксировал ничего из того, что со мной произошло. Не попытался связаться ни с кораблём, ни с Землёй, хотя и понимал втайне, что это невозможно. Но вести журнал я был обязан.

Дальняя космическая связь, конечно, не работала. В эфире стояла полная тишина — не лесная, живая, а мёртвая: ровная, пустая, без единого шороха помех. На спектрограмме — чёрная полоса и надпись: «Нет соединения. Канал недоступен».

Сухо и кратко я записал все свои злоключения, стараясь привязать события к минутам и часам. Хотя сколько прошло времени — двенадцать или двадцать четыре часа — я не мог сказать навскидку. Часы показывали 14:00. И только сейчас я понял, как невероятно устал. Но на этой планете не было ночи — это я уже понял. Только подобие сумерек, когда одно светило уходит, появляется другое.

Планшет отвлёк меня от дальнейших умозаключений. Лица любимых напомнили, что я оставил позади. Я разложил кресло в кровать и провалился в сновидения.

Наступил мой первый день в этом мире.

Я допил кофе и поставил пустую чашку на край панели. Она чуть звякнула, и этот обычный, домашний звук вдруг странно успокоил. В кабине челнока пахло разогретым металлом, пылью и чуть-чуть — кофейной горечью. Здесь всё было знакомо, всё на своих местах. И от этого казалось, что мир ещё не совсем сошёл с ума.

Значит, вперёд.

На всякий случай я надел лёгкий скафандр и шлем, достал из сейфа лазерное оружие, собрал в рюкзак запас кислорода, воды, еды, зажигалку и аккумулятор. На пояс нацепил клинок, фонарь и ручной сканер. Покрутил в руках рацию: «Зачем она мне?» — пронеслось в голове. Потом достал самонаводящуюся гарпунлебёдку с подъёмником. Включил аэробот — разведывательный дрон. Он ещё мог работать и как переводчик. Ну, мало ли? Вдруг пригодится. Сунул в ухо наушник для связи с дроном. Активировал напоследок на челноке сигнал SOS.

«Где наша не пропадала!» — мысленно усмехнулся я и открыл дверь в этот новый, незнакомый мир.

Глава 3

Первый контакт

Люк пошёл вверх. Я сделал шаг наружу и остановился. Возникло дикое желание снять шлем, но разум уговаривал не спешить. Датчик на руке показал стабильность показаний — они совпадали с данными с челнока, — и я рискнул. Щёлкнул фиксатором и поднял стекло. Меня накрыло жаром — густым, смолистым, с привкусом соли и чего-то дикого, незнакомого.

Я вдохнул полной грудью, привыкая, и шагнул на камень. Первый настоящий вдох получился глубоким, почти жадным. Воздух был чуть тяжелее земного, чуть суше, но без той колючей сухости, которая дерёт горло. В нём чувствовались минеральные нотки — словно ветер только что пробежал по горячим камням и принёс их дыхание сюда, на эту площадку.

Площадка оказалась твёрдой и тёплой, как нагретая плита. Под ногой хрустнул мелкий камешек. Я пнул его, и он покатился к краю, а потом сорвался вниз, звеня по уступам. Я проследил взглядом, как он прыгает по выступам, пока не исчез в белой пене у подножия.

Пещера смотрела на меня чёрной пастью. Теперь, с площадки, она казалась не такой огромной — просто тёмный проём в скале. Внутри было прохладно и сухо. «Хорошее жилище, — отметил я про себя. — Может, ещё пригодится».

Недалеко от входа лежал огромный камень явно не природного происхождения. Он напоминал яйцо. Я внимательно присмотрелся: да, это было яйцо. Сканер не подтвердил наличие жизни, а пыль на нём и вокруг доказывала, что оно лежит здесь не один десяток лет и давно окаменело.

Больше в пещере ничего интересного не нашлось. Лезть по узким расщелинам вглубь скалы я посчитал ненужным. Меня больше интересовал лес.

Я проверил гарпунлебёдку привычным движением: провёл пальцем по сенсорной панели на рукояти, убедился, что индикатор заряда горит ровным зелёным светом, а система самонаведения уже сканирует поверхность скалы. Устройство было не просто тросом и крюком — это был компактный штурмовой модуль: гарпун с микросервоприводами, лебёдка с регулируемой тягой и встроенный подъёмник, который мог тянуть ровно или рывками, подстраиваясь под вес и рельеф.

— Ну, давай, — тихо прошептал я, будто подбадривая не механизм, а самого себя. — Без фокусов.

Выбрав точку повыше — узкую трещину между слоями тёмного камня, где порода выглядела монолитной, — я прицелился не глазами, а доверился системе. На внутренней стороне забрала шлема высветилась полупрозрачная сетка, и маленький крестик сам скользнул к самой надёжной точке сцепления. Я нажал спусковую клавишу.

Гарпун ушёл вперёд с резким, сухим хлопком — не как выстрел, а как уверенный удар. Зубцы раскрылись в полёте, и в момент касания сервоприводы довернули их под идеальным углом к породе. Ещё секунда — и система подала короткий вибросигнал: сцепление зафиксировано, нагрузка в норме.

Теперь — лебёдка. Я пристегнул карабин страховочной петли к кольцу на поясе, проверил, чтобы трос лёг без перекрутов, и перевёл модуль в режим подъёмника. На экране рукояти мелькнули цифры: «Тяга — 87 %, компенсация рывка активна».

— Поехали, — выдохнул я и оттолкнулся от уступа, увешанный всем своим снаряжением и оружием.

Трос натянулся не рывком, а ровно — будто кто-то очень сильный и очень аккуратный взял меня за плечи и потянул вверх. Подъёмник работал плавно, но ощутимо: чувствовалось, как механизм берёт на себя большую часть веса, оставляя мне силы держаться и смотреть по сторонам. Я скользил вдоль стены, не цепляясь руками за каждый выступ, а выбирая точки, куда поставить ногу, пока лебёдка делала главное.

На середине подъёма я на секунду замер, чтобы осмотреться. Отсюда площадка казалась крошечной, челнок — игрушечным, а лес внизу — сплошной тёмной массой, в которой прятались чужие звуки. Скала рядом была совсем близко: я чувствовал, как от камня тянет теплом, будто порода хранила дневной жар и теперь отдавала его в прохладный воздух.

— Ещё немного, — пробормотал я, кивая самому себе.

Система тут же отозвалась: «До точки высадки — четыре метра. Угол подъёма оптимален».

Я снова оттолкнулся, и подъёмник потянул меня выше. Теперь я видел край выступа — неровный, с обломанными краями, будто кто-то когда-то вырубал здесь ступени. Ещё пара секунд, ещё один плавный рывок — и ботинки упёрлись в камень. Я нащупал опору, потянулся и рывком перевалился на площадку.

Встал и огляделся. Выступ был не таким уж большим, но отсюда открывался вид и на океан, и на тропу, и на тёмный зев пещеры. Теперь это была не просто точка на стене — это была моя позиция. База, с которой можно смотреть, слушать и решать, куда идти дальше. А над головой шумели пушистыми кронами гигантские хвойные деревья.

Сквозь джунгли пришлось пробираться с помощью клинка.

Шёл второй час моего путешествия по лесу. Ничего особо примечательного и страшного не произошло. Я видел огромных насекомых, змей, ящериц, зверьков наподобие бурундуков и великое множество птиц — больших и маленьких. Никто из них мной не заинтересовался, и на том спасибо.

Наконец деревья кронами полностью закрыли солнце, и заросли стали реже. Нож был уже не нужен. По мере того как местность понижалась, лес будто становился тяжелее: кроны нависали ниже, а воздух густел от прохлады низины.

Наконец лес расступился, и я вышел к голубому озеру, круглому, как блюдце, с водой прозрачной, как горный хрусталь. Озеро было мелким: песчаное дно просматривалось насквозь. Пора было передохнуть.

Я расположился под кроной дерева и перекусил. Жара стояла просто невыносимая, будто сама планета пыталась выжать из меня последние силы. Провёл ладонью по лбу, стёр пот и уже хотел закрыть глаза на пару минут, как вдруг в ухе тихо щёлкнуло, и голос дрона резанул привычной, но сейчас особенно нужной чёткостью:

— Александр, периметр. Движение. Три объекта, пешие. Направление — 112 градусов, дистанция — 280 метров. Тепловизионный контур подтверждает биосигналы.

Я замер, не опуская руки. Сердце тут же переключилось на другой ритм — быстрый, собранный. Не звери. Люди. Или то, что ходит как люди.

В ту же секунду перед глазами мягко вспыхнула полупрозрачная проекция — очки с видеосвязью вывели картинку с аэробота. Вид сверху, слегка наклонённый ракурс, зелёная тепловая палитра. В густых зарослях действительно двигались три силуэта: тёплые пятна, размер — человеческий, походка ровная, без звериных рывков. Один чуть впереди, двое следом, держат дистанцию. Они шли вдоль кромки леса, будто огибали озеро по дуге, и явно не спешили. Но в этой неспешности было что-то расчётливое.

Я пригнулся, уходя в тень дерева, и постарался слиться с пятном густой листвы. Очки продолжали показывать картинку: три пятна двигались уверенно, будто знали, куда идут. И самое тревожное — они шли не наугад, они шли по моим следам, прямо к озеру. Прямо ко мне.