Покорители драконов

Мы растянулись в цепочку и двигались лёгкой рысью. Под кронами деревьев было довольно комфортно, да и ветер обдувал на ходу. Дрон летел чуть впереди нас и контролировал обстановку вокруг.

Первый привал мы сделали через три часа, и то в большей мере изза меня. Последний раз я садился в седло лет семьвосемь назад, когда выступал на соревнованиях. Так что я явно переоценил себя.

Аллолио первым заметил мою скособоченную посадку и скривлённые в гримасе боли губы. Он замедлил коня, все остановились и спешились. Я, кряхтя, выпал из седла и рухнул прямо у дороги. Интересно, сколько нам ещё ехать? Судя по количеству взятых с собой запасов — оченьочень далеко.

Воины доставали из мешков снедь, фляги и организовали импровизированный стол. Есть мне не хотелось, а вот пить — как путнику в пустыне.

Воины негромко переговаривались, и дрон, тихо посвистывая, парил над ними, ловя каждый шёпот и сканируя округу. Время привала истекло. Всадники вскочили в сёдла; я коекак вскарабкался следом — и мы двинулись дальше.

Дорога пошла под уклон. Деревья росли всё гуще, становились выше и раскидистее, будто нарочно сплетались ветвями, чтобы перекрыть путь. Растительность буквально затягивала тропу на глазах. Вскоре ехать стало невозможно: нависающие сучья хлестали по лицу, и Аллолио махнул рукой — спешиваемся. К моей великой радости, я наконец сошёл с коня.

Воздух густел, становился тяжёлым, с горьким привкусом сырости и гнили. Почва под ногами хлюпала, местами превращаясь в вязкую жижу. Мы шли не спеша, делая короткие остановки, и так миновали ещё четыре часа пути, пока не встали на полноценный привал.

Здесь царили сумрак и сырость. Ветви сомкнулись над нами сплошной крышей, почти не пропуская свет, и лес погрузился в полумрак. Я привалился спиной к широкому корню, не в силах пошевелиться: каждый мускул ныл, напоминая о долгих часах в седле. Дрон мягко опустился на толстую ветку повыше. Аллолио выставил дозор по периметру лагеря.

Он опустился рядом со мной на землю и протянул кусок вяленого мяса, лепёшку и флягу. Меня клонило в сон — веки налились свинцом, глаза закрывались сами собой.

И вдруг дрон издал короткий, тревожный писк. На браслете вспыхнула строка: «Тепловой объект. Крупный. Слева, 12 метров. Скорость — высокая».

Лошади испуганно захрапели. Воины встрепенулись, напряжённо вглядываясь в сумрак, и подняли копья. Я вскочил, торопливо опустил на глаза очки: «Выведи на экран». Но увидеть ничего не успел.

Из кустов вырвалось нечто огромное. Тяжёлое, с широкой грудью и непропорционально мощными передними лапами, оно неслось вперёд, как сжатая пружина. Воины отскочили и вонзили в него копья — но это не остановило зверя. Он лишь взревел и прыгнул прямо на меня.

Аллолио выкрикнул чтото резкое и рванулся вперёд, закрывая мне путь. Я вскинул бластер. Оружие щёлкнуло и выплюнуло короткий, ослепительно яркий импульс.

Выстрел ударил по ушам, вспышка на мгновение ослепила всех. Зверь, уже в прыжке, будто наткнулся на невидимую стену. Его тело дёрнулось, инерция пыталась докрутить движение, но мышцы уже не держали форму. Он рухнул на землю с тяжёлым, глухим стуком, подняв облако сухой хвои, и замер — без судорог, без долгой агонии, просто резко и окончательно.

Тишина обрушилась на лес почти сразу. Только дрон тихо пищал, сканируя тепло. На браслете моргнуло: «Объект неподвижен. Температура падает».

Аллолио стоял, не опуская клинка, и смотрел на зверя, будто ждал подвоха: вдруг сейчас поднимется, щёлкнет зубами, снова бросится. Но тот не шевелился.

Изумлённые воины осматривали тушу, силясь понять, что же убило его. Аллолио с ужасом уставился на мой бластер — он был ближе всех и видел, чем я остановил зверя.

Я опустил оружие, но пальцы не спешили отпускать рукоять. Ладонь была горячей от отдачи, а сердце всё ещё колотилось, разгоняя адреналин.

Подойдя к зверю, я осмотрел его. Это было нечто среднее между медведем и волком, но чудовищных размеров. Из пасти торчали большие саблевидные клыки. Он напоминал доисторического мегистотерия — а возможно, им и был.

Воины о чёмто негромко спросили Аллолио. Он кивнул в мою сторону и указал на бластер. Я заметил их взгляды: испуганные — на висевшее у меня на шее оружие, одновременно уважительные и благодарные — на меня самого.

Отряд быстро собрался, проверил оружие и двинулся дальше, стараясь ступать тише. Лес больше не казался просто дорогой — он снова стал чужой территорией, где тишина могла быть не покоем, а затишьем перед новой атакой.

Постепенно подъём стал ощутимее, ветви расступились, открывая небо. Мы вскочили на коней и продолжили путь до ближайшего ночлега. Вскоре лес остался позади, а дорога повернула вдоль выжженных солнцем холмов.

Она шла вдоль реки, и вода здесь была светлой, почти прозрачной — бежала по камням, звеня, будто торопилась кудато. По краям тянулись бескрайние поля, огороженные частоколом и тонкими каменными плитами, вкопанными перпендикулярно в землю. Плиты стояли ровно, будто ктото специально подбирал их по толщине, чтобы стена казалась не грубой, а аккуратной, как строчка в книге.

Я ехал чуть позади Аллолио, стараясь не терять ритм отряда. После лесной темноты открытое пространство казалось почти оглушающим: солнце било прямо в глаза, отражаясь от воды и светлых плит. Даже ветер здесь был другим — не шелестящим в листве, а ровным, густым, будто накатывал волнами.

Аэробот летел чуть впереди, тихо посвистывая на ветру, а на экране то и дело вспыхивали строки: «Ветер: 4–5 м/с», «Видимость: высокая», «Температура: 35 °C».

Потом дорога пошла под уклон — сначала едва заметно, а потом всё круче, и отряд невольно сбавил ход. И вот перед нами внизу открылась долина.

Дрон заговорил

Долина лежала внизу, зелёная и густая, будто её ктото нарочно раскрасил самыми сочными красками. Трава переливалась от светлосалатового у самой дороги до глубокого изумрудного ближе к центру, где росли старые деревья с толстыми, низкими ветвями. Среди зелени виднелись строения, окружённые высоким забором.

Мы спустились вниз. За изгородями показались огромные навесы, раздались голоса пасущихся животных — похожие на мычание коров и блеяние овец.

Дрон медленно опустился ниже, почти к самому моему плечу, и тихо пискнул. Всплыла надпись: «Угрозы не обнаружено».

Вскоре загоны закончились, и мы подошли к высокому забору, окружавшему всё поселение, с крепкими воротами. Стражники перебросились фразами, двери открылись — и мы вступили в деревню.

Дома были одноэтажными, из тонких каменных плит, похожих на сланец. Плиты стояли чуть внахлёст, как чешуя, и оттого казалось, что стены не просто стоят, а мягко изгибаются, повторяя линии холмов. Крыши были низкими, почти плоскими. Сначала мне показалось, что они покрыты черепицей, но, подойдя ближе, я разглядел: это панцири черепах или, возможно, крупных морских моллюсков. Яркокоричневые, блестящие, они были уложены внахлёст, как черепица, создавая прочную и естественную защиту от непогоды.

Но что поразило меня больше всего — идеальная чистота вокруг. Нигде не было видно мусора или следов беспорядка. Дорожки между домами были тщательно выметены, а возле каждого дома росли аккуратно подстриженные кусты и огромные цветы, от которых тянулся лёгкий медовый запах.

Местные жители, в основном мужчины, заметив прибывших, выходили из домов, приветствуя нас сдержанными поклонами. Они были одеты в светлую лёгкую одежду, а их движения были плавными и размеренными.

У одного из строений я увидел женщину, которая набирала воду из каменного жёлоба. Она обернулась — длинные золотые локоны струились по плечам, огромные золотистокарие глаза с длинными чёрными ресницами смотрели с удивлением и интересом на незваных гостей. На её лице играла лёгкая улыбка, в которой читались и гостеприимство, и лёгкая настороженность.

Женщина была одета в длинную тунику из белой ткани, подчёркивавшую её стройную фигуру. На руках ее сверкали браслеты, а на шее висело ожерелье из ярких цветных камней.

Из дворов неожиданно начали выбегать дети — они радостно махали руками и чтото кричали на местном наречии. Изумлённо рассматривая меня, дрона и весь отряд, они шли следом, не отставая ни на шаг. Один мальчишка, самый смелый, подошёл почти вплотную и осторожно коснулся пальцем края моего плаща — будто хотел убедиться, что мы настоящие.

Дрон, тихо посвистывая, медленно кружил над моей головой, внимательно фиксируя каждое движение. На экране вспыхнули строки: «Обнаружено движение: 18 объектов. Тип: человек. Поведение: спокойное, сдержанное, характерное для данной местности. Уровень активности: минимальный, без признаков тревоги. Угрозы не обнаружено».

Аллолио остановил коня на большой площади, где был обустроен такой же навес, как в крепости, поднял руку — и весь отряд спешился. Под навесом стоял большой стол со скамьями, очаг, а рядом — привязь с яслями для лошадей. Я понял: здесь мы и заночуем.

Утро прошло в сборах, и вскоре мы покинули этот гостеприимный приют. За воротами с противоположной стороны деревни оказалась вполне сносная просёлочная дорога. Мы пустили коней рысью и понеслись вперёд, поднимая клубы пыли. Аэробот летел над нами.

Впереди показалась стена леса, но уже более низкорослого. Жара усиливалась, и я с облегчением вздохнул, когда мы вступили под кроны деревьев. С точки зрения безопасности на открытой местности, конечно, было спокойнее, но сейчас тень и прохлада казались куда важнее.

Вдруг в ухе прозвучал долгожданный сигнал: «К передаче информации готов».

Дрон тихо щёлкнул — и этот звук прозвучал почти как выдох после долгой работы. На внутреннем интерфейсе не просто всплыла строка, а развернулась целая сводка, будто он наконец распутал клубок звуков, который тянул за собой несколько дней.

— Анализ завершён. Базовый словарь: 317 единиц. Грамматические конструкции: выявлены три типа предложений — утверждение, вопрос, предупреждение. Вероятность корректного перевода в бытовых ситуациях — 83 %. Основные фразы готовы к применению.

Я невольно задержал дыхание. Три сотни слов — это уже не набор отдельных звуков, а язык. Теперь главное — чтобы загрузка прошла успешно. Чип мне вшили ещё на Земле как раз для таких случаев, незадолго до полёта.

— Ну, давай! Грузи! — приказал я дрону, и в сознание хлынул поток информации — чужой, плотной, будто сотканной из незнакомых ритмов.

Сначала это было похоже на ледяной дождь: по коже пробежал неприятный холодок, а потом мир будто сдвинулся с места. Цвета стали ярче, тени — резче, а каждый шорох листьев звучал так, будто кто-то шептал прямо в ухо, но не словами, а смыслами. В висках застучала тупая боль, как после слишком долгого бега, а к горлу подкатила лёгкая тошнота. Я поднял руку, останавливая отряд, спешился и опёрся ладонью о седло. Нужно было просто постоять, чтобы мир перестал покачиваться.

Аллолио тут же подъехал, нахмурился, вглядываясь в моё лицо: — Что случилось?

И тогда я, стараясь говорить ровно, произнёс на его родном языке: — Аллолио, я устал. Давай немного отдохнём.

Мой друг на секунду будто перестал дышать. Лицо его застыло, а потом изумление прорвалось наружу — он даже приподнялся в стременах, будто хотел разглядеть во мне что-то новое.

Вокруг тут же обступили все остальные. На меня посыпался поток фраз — ещё недавно непонятных, а теперь я с лёгкостью улавливал смысл почти каждой: «Он говорит на нашем языке!», «Как это возможно?», «Ты знал и молчал?!»

Голоса сливались в гул, и на мгновение мне показалось, что я снова слышу этот чужой язык как шум ветра — но нет, теперь в нём были слова, отдельные, чёткие, живые. И самое странное — они будто сами ложились на язык, как будто я не выучил их, а вспомнил.

Наконец Аллолио обрёл дар речи: — Александр, как это возможно? Ты выучил наш язык? Всё время молчал, молчал — и вдруг выдал… Вот это да!

— Меня научил мой помощник, — я кивнул на аэробота. — Скажи мне самое главное: куда мы едем? И зачем?

Аллолио расправил плечи, и в его голосе прозвучала гордость: — Мы едем в столицу. Сам король хочет тебя увидеть.

— Долго нам ещё ехать? — спросил я, осторожно касаясь виска, где всё ещё пульсировала тупая боль.

— Если быстро — то к концу дня приедем. Если медленно — то завтра к обеду.

— Давай поедем медленно, — попросил я. — У меня голова болит после обучения твоему языку.

— Хорошо, Александр, — улыбнулся Аллолио. — Поедем медленно.

Пока мы отдыхали, я узнал, как зовут всех моих сопровождающих. Правда, запомнить сразу все имена не получалось — они сплетались в один узор из непривычных звуков, как узор на старом ковре, где ни одну линию не выделить. Но одного я запомнил сразу: Элаи, самый молодой воин. Он первым решился заговорить, глаза его горели любопытством, а пальцы то и дело тянулись к рукояти ножа — не угрожающе, а как к чему-то привычному, родному.

— Расскажи, — тихо попросил он, — как ты убил страшного зверя?

Я улыбнулся и показал на бластер: — Я убил его молнией, которая живёт в этом оружии.

Элаи побледнел и прошептал, будто боялся произнести громко: — Ты… колдун?

Я рассмеялся — не насмешливо, а так, чтобы снять напряжение, чтобы этот страх не встал между нами стеной: — Нет, я не колдун. Это такое оружие — оно бьёт лучом.

Мы присели под деревьями. Воины достали остатки еды — той самой, которой нас щедро угощали жители деревни. Хлеб был грубым, с хрустящей корочкой, сыр — терпким, и даже эти простые кусочки сейчас казались необыкновенно вкусными, будто в них был вкус этого места, этой дороги.

Я откусил кусок, прикрыл глаза на мгновение и выдохнул. Боль в виске понемногу отступала, а вместе с ней уходила и странная пустота, которая бывает, когда в голове слишком много нового.

Дорога к королю

Теперь наше путешествие стало гораздо интереснее и веселее. Мы ехали с Аллолио рядом и говорили без умолку. Я расспрашивал его о нём самом, о его семье, о стране, о драконах.

Аллолио происходил из богатой семьи потомственных воинов, входивших в особый орден защитников, которые охраняли границы королевства и обучали новичков искусству боя. Они славились своей непобедимой дисциплиной и мастерством владения оружием. И его отец, и дед, и прадед — все были военными. В семь лет мальчиков забирали в военную школу, где они обучались грамоте и военной науке. К шестнадцати годам они становились полноценными воинами на службе у короля. Аллолио служил в королевском гарнизоне. Однажды он заступился за молодого воина перед главным военачальником королевской стражи, который был потомком королевской династии, за что и был сослан на дальние рубежи и лишён званий.

Свою страну они называли Королевством Эллария. Оно раскинулось от Мелкого моря, откуда мы ехали, до Великого океана, который невозможно переплыть из-за страшных чудовищ, обитающих в водах. Это было древнее государство, где королевская семья Элларио правила на протяжении многих веков. Их род восходил к временам первого союза людей с драконами, когда предок-основатель сумел установить контакт с древним серебряным ящером и основал Орден всадников драконов. Члены династии носили особые родовые имена, включающие «Элларио», что указывало на их принадлежность к древнему роду и право на престол.

Я расспросил его про второй материк. Аллолио рассказал мне древний народный эпос о том, что некогда оба материка были едины. На одной стороне материка жила воинственная раса, страна их называлась Андагон. По словам Аллолио, андагонцы были людьми с более тёмной кожей, чем у элларийцев, тёмными глазами, такого же роста, но необычайно атлетического телосложения. Они совершали набеги на элларийцев, похищали их женщин, скот и запасы продовольствия.

Их страны разделяли огромные огнедышащие горы, в которых жили огромные чёрные драконы — настоящее бедствие для народа. В этих горах жил Бог Огня, а чёрные драконы были его посланниками. Андагонцы украли у бога драконьи яйца, вырастили из них драконов и перелетели через высокие горы в Элларию. Много бед принесли они элларийцам с помощью этих драконов. Целые города были разорены и уничтожены.

Бог огня рассердился за кражу его драконов и покарал их. Горы взорвались огнём до небес, земля затряслась и разверзлась с оглушительным грохотом. Море хлынуло в образовавшуюся пропасть. Поднялись волны до небес, смывая всё на своём пути. Трещины поползли по земле, словно паутина, разрывая плодородные поля и древние дороги.

Мощный толчок расколол землю, будто гигантский топор разрубил камень, и она начала медленно расходиться в стороны. Трещина ширилась, поглощая леса и деревни, превращая цветущие долины в бездну. Драконы в небе метались и горели заживо. Земля разверзлась с оглушительным грохотом. Целая часть материка медленно отделилась, образуя новый континент. Море хлынуло в образовавшуюся пропасть, создавая гигантский водоворот. Волны достигали небес, смывая всё на своём пути.

А когда первые толчки стихли, стало видно, что мир изменился навсегда. Там, где раньше была единая земля, теперь простирался океан. Эллария тоже пострадала, но не так сильно, как Андагон. Море затопило всю равнину Элларии. Андагон они больше никогда не видели. Древние пророчества говорили о таком дне — дне, когда мир расколется надвое

— Андагонцы больше не нападают на вас? — спросил я Аллолио.

— Нет. Никто из ныне живущих не видел ни одного андагонца и ни одного чёрного дракона. Океан кишит огромными морскими драконами, а сильные бури и ветра не дают им проникнуть в нашу страну. К тому же, их драконы не смогут долететь до нас — древние манускрипты говорят, что, хоть они огромны и страшны, но не способны летать далеко, — Аллолио на минуту задумался и задал вопрос: — А как ты попал сюда?

Я ждал этого вопроса. Меня уже давно терзала эта мысль: рассказывать или нет о челноке. На всякий случай я решил пока утаить эту информацию.

— Понимаешь, Аллолио, — начал я, пытаясь объясниться с помощью моего скудного словарного запаса, недостаточного для таких объяснений. — Есть другой мир. Там живёт мой народ.

— Это на Андагоне? — с любопытством спросил Аллолио.

— Нет. Он там, — я указал пальцем в небо.

Аллолио недоверчиво покачал головой: — Другой мир в небе? Никогда о таком не слышал. Наши манускрипты говорят, что там живут только Покинувшие нас и боги.

— Мой мир очень далеко отсюда. Настолько далеко, что даже ваши драконы не смогли бы долететь.

— А как же ты сюда попал? — не унимался Аллолио.

— Моя летающая лодка… она была особенной. Она могла летать очень высоко и далеко. Но случилась беда — я попал в страшную бурю между мирами и попал сюда.

— Летающая лодка? — удивлённо переспросил Аллолио. — Никогда не слышал о таких. Они похожи на наши корабли?

— Нет, совсем другие. Они могут летать по небу.

— А где сейчас твоя лодка?

— Не знаю, она потерпела крушение. — уклончиво ответил я, не желая раскрывать все карты.

Аллолио покачал головой, явно не до конца веря моим объяснениям, но не стал настаивать.

— Интересно… — протянул он. — Расскажешь мне ещё о твое мире?

— Обязательно, — улыбнулся я. — Но не сейчас. Сейчас мне нужно собраться с мыслями.

Мы продолжили путь в молчании, каждый погружённый в свои размышления. В моей голове крутились воспоминания о взрыве, о падении, о том, как челнок прорезал ткань пространства, чтобы оказаться здесь, в этом удивительном мире драконов. Я не знал, что ждёт меня впереди и пока был не готов рассказать всю правду о своём прибытии в этот мир.

Глава 5

Последний приют

Сверху донёсся нарастающий звук. Сначала я принял его за шум ветра, но звук становился всё отчётливее. Подняв голову, я замер от изумления: в небе парили два дракона. Их серебристая чешуя переливалась в лучах солнца, а длинные хвосты плавно рассекали воздух.

На спинах драконов сидели всадники в лёгких доспехах, их плащи развевались на ветру. Драконы выполняли в воздухе сложные фигуры, демонстрируя своё мастерство. Один из них, заметив путников, сделал несколько кругов над дорогой, явно приветствуя нас, — после этого драконы начали снижаться. Их двойные огромные тени накрыли дорогу, заставляя нас невольно отступить. Когда величественные ящеры приземлились перед нами, земля содрогнулась от тяжести их тел. Я предусмотрительно приказал дрону опуститься на землю и не маячить в воздухе.

Всадники спешились, и стало видно, что это не просто драконьи всадники: их доспехи были украшены роскошной росписью и гербами, на красных плащах расшиты серебряные изображения драконов, а на поясах висели богато украшенные короткие мечи. Это были явно знатные особы.

— Приветствуем вас, доблестные воины! — произнёс старший из всадников, чей дракон был самым крупным. — Мы прибыли встретить вас и оказать почётное сопровождение.

Путники замерли от изумления. Встреча с королевскими драконьими всадниками была редкой честью, а уж со знатью и подавно, и они не знали, как реагировать на такое внимание. Все просто молча преклонили колени.

Аллолио первым пришёл в себя и низко поклонился:

— Ваше высочество, приветствую вас! Для нас это великая честь.

— Приветствую вас, ваше высочество! — произнёс я с достоинством, слегка склонив голову в уважительном поклоне. Осанка моя оставалась прямой, а голос звучал твёрдо и спокойно.

— Вы и есть тот самый чужестранец с диковинным клинком из неизвестного материала?

Принц подошёл ко мне с интересом, разглядывая меня с высоты своего роста. Его спутник молча рассматривал меня, не выказывая особого дружелюбия.

— Я принц Антонио Истэо Элларио, — представился он. — А это мой друг и муж моей сестры — принц Илларио.

Илларио лишь коротко кивнул.

Я склонился в почтительном поклоне, понимая, что на чужой территории надо соблюдать обычаи.

— Меня зовут Александр, — представился я. — Рад познакомиться с вами!

— Не стоит таких церемоний, — улыбнулся принц. — Вам нужно поторопиться: король не любит ждать. В путь! Ждём вас в Последнем приюте, — коротко бросил он через плечо, взбираясь на спину дракона. Ящер расправил крылья и легко поднялся в воздух.

Отряд двинулся дальше, а серебристые драконы парили над нами, иногда опускаясь ниже, чтобы проверить, не отстают ли путешественники.

Одно солнце уже клонилось к закату, а второе сияло голубоватым светом, когда мы добрались до небольшого селения. Улицы были узкими, дома — невысокими, с покатыми крышами. В центре располагалась таверна с вывеской в виде огромного чёрного дракона и красноречивым названием «Последний приют».

— Здесь мы и остановимся на ночь, — сказал Аллолио, спешиваясь.

Я скептически посмотрел на вывеску и название гостиницы, объясняя себе это трудностями перевода.

В таверне было шумно и людно. Когда мы вошли, принц Антонио со своим спутником успели занять большой стол у окна и поджидали нас. После короткого обмена приветствиями мы получили приглашение сесть за один стол. Воины устроились во дворе под навесом.

Интерес Антонио к моей персоне был очевиден: он с ходу начал расспрашивать меня обо всём, что его интересовало, — о моём клинке, из чего он изготовлен, о моём дроне, о моём знании их языка, о том, откуда я прибыл, где мой мир и прочее, прочее, прочее. Он и его спутник несколько раз посмотрели ролик про нашу планету на планшете, и их изумлению не было конца.

Принц Антонио был человеком исключительного ума и неутолимой жажды знаний. Его пытливость проявлялась во всём. Я увидел в нём не высокомерного принца, а равного собеседника, готового учиться всему новому. Особенно принца увлекали загадки природы и неизвестные технологии. Надо полагать, что инициатива встретить нас и проводить до замка отца принадлежала именно ему.

В тот момент, когда принц внимательно рассматривал дрона, которого я на время деактивировал, произошло нападение. Мой взгляд случайно упал на окно, напротив которого сидел принц, и я увидел в окне человека в чёрном капюшоне , закрывающим лицо и наложенную на тетиву стрелу. Нетрудно было догадаться, кто был целью.

Не теряя ни секунды, я повалил принца на пол и крикнул остальным: