Винтербург. Книжная лавка на углу дома номер 8
Он улыбнулся, обнажая белоснежные ровные зубы.
Флойд покинул лавку буквально сразу. Вылетел из неё, как пробка из бутылки шампанского, пыхтя всем своим нутром от распиравшей его ярости. Лицо его налилось такой багровой краснотой, что он стал похож на зимнюю ядовитую ягоду. Он оставил в подарок зуб, что покинул его рот после второго удара парня в жёлтой куртке. Как знак того, что он еще вернётся и проиграл лишь битву, но не войну.
Мира брезгливо потянулась к пожелтевшему в налёте корешку в алой лужице, дабы поскорее избавиться от него. Пальцы её уже почти коснулись эмали, когда чья-то сильная ладонь перехватила её запястье в паре сантиметров от цели.
— Эй! — голос спасителя прозвучал резко. — Есть же веник, в конце концов!
Он выпустил её руку и огляделся по сторонам, высматривая орудие уборки. Взгляд его упал на маленькую дверцу в дальнем углу комнаты, за которой скрывался чулан. Парень без колебаний рванул медную в карозии ручку на себя и из темноты вырвался затхлый запах сырости и плесени, а через мгновение он уже извлёк на свет старый, но всё еще пышный соломенный веник весь увитый серебристыми нитями. Маленький чёрный комок с восемью длинными лапами возмущённо зашевелился, когда его жилище пришло в движение. Паучок явно не желая мириться с вторжением пополз вверх по черенку, нацелившись на руку обидчика.
— Бррр! — парень затряс веником с такой силой, что паук кубарем полетел на пыльный пол, где и затерялся. — Ненавижу пауков! — выдохнул он с почти детским страхом. — Терпеть не могу эту восьмилапую нечисть!
Он сбросил куртку на прилавок и остался в коричневом клетчатом свитере. Свитер облегал его фигуру плотно, и Мира невольно отметила, как сквозь шерсть проглядывает стройное, но крепкое сложение: широкие плечи и узкая талия.
Брат хозяйки закатал рукава, обнажив сильные предплечья, покрытые сетью выступающих вен. Ещё раз для верности потряс веником, проверяя, не затаился ли где паучок-мститель. И уже собрался приступить к уборке, однако его встретил чистый пол без подарка Флойда. Мира с влажной тряпкой в руках уже выходила на улицу, впуская в лавку облако морозного пара, чтобы простирать её в сугробе.
— Гениально! — парень одобрительно щёлкнул пальцами. — Тебя как зовут, кстати?
— Мира, — ответила девушка, прикрывая за собой дверь и отрезая путь вьюге, что пыталась ворваться следом.
— А меня Каэл! — он широко улыбнулся, сверкнув безупречной улыбкой. — Я от Анджелы. Сестрица сказала, что тут нужна мужская рука.
— Знаю.
— Так кто это был? Твой любовник? — весело спросил блондин, подметая пол (веник его скользил по чистым доскам, не собирая ни пылинки), создавая видимость бурной деятельности.
Мира медленно перевела на него взгляд, не оставляющий сомнений в том, что шутка не удалась. И Каэл мгновенно смутился: улыбка сползла с его лица, уши предательски покраснели.
Он замялся, переступил с ноги на ногу и поспешил исправиться:
— Извини. Глупость сморозил. Язык — враг мой, — он серьёзно вздохнул. — И всё же, что ему было нужно? От таких типов лучше держаться подальше.
Мира задумалась, сказать ли правду.
— Он... — запнулась, подбирая слова, — сумасшедший! Всё про какой-то портал твердил. Винтербург сводит людей с ума не первый год, вот почему его все покидают.
— Портал? — Каэл удивился, но не настолько сильно, как следовало бы при таком абсурдном заявлении. Скорее в его голосе послышалось любопытство.
— Железную дорогу за последние полгода замело снегом, — продолжила Мира, рассуждая вслух и одновременно успокаивая себя этой логикой. — Скорее всего, мужчина просто искал выход из этого города. Засиделся тут, вот и поехала крыша.
— И не нашёл ничего лучше, как искать его в книжной лавке? И правда, сумасшедший.
Повисла пауза. Мира уже не обращала на парня внимания. Она опустилась на колени и с особой, почти религиозной бережностью принялась поднимать с пола книги. Те самые, что всего несколько минут назад служили орудием в битве против Флойда, падали на его лысый череп, засыпая всё вокруг страницами и пылью. Она брала каждую книгу в руки, словно это было живое существо. Проверяла корешок, перелистывала страницы и осматривала не отбиты ли уголки при падении. Те, что пострадали сильнее остальных, она аккуратно откладывала на край прилавка, чтобы позже заняться их реставрацией. Остальные же водворяла обратно на полки, в их скромное, постоянное пристанище, где они коротали дни и ночи в ожидании читателя, который, возможно, никогда не придёт. Каэл наблюдал за этим ритуалом молча посреди лавки. Тонкие девичьи пальцы касались книжных корешков с нежностью, которую Мира никогда не проявляла к людям.
— Сестрица сказала, помощь нужна в уборке, — напомнил он о себе, словно боясь, что она и впрямь забыла о его существовании.
Мира подняла голову, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. «Ах да, ты ещё здесь!». Потом она кивнула, возвращаясь к реальности.
— Да, нужно убрать пыль с верхних полок, до которых я не дотягиваюсь.
— Стремянка есть? — Каэл уже оглядывался по сторонам, прикидывая масштаб бедствия.
— В чулане, — Мира махнула рукой в сторону той самой дверцы, откуда он недавно извлёк веник вместе с пауком. — Там лесенка была, да только ступени прогнили давно. Я боялась на неё вставать.
Каэл подошёл к чулану, заглянул внутрь, прищурившись, и через мгновение извлёк оттуда деревянную, рассохшуюся, с двумя уцелевшими ступенями лестницу.
— Да уж, — протянул он, оценивая конструкцию, — на такую только висельникам взбираться.
Он покрутил лестницу в руках, проверяя на прочность, и вдруг растянулся в дурашливой улыбке.
— Ладно, Мира, — он поставил лестницу на место и повернулся к ней. — Считай, что тебе повезло. Я, может, и не мастер на все руки, но кое-что умею. Починю твою стремянку, достану пыль с верхних полок, а заодно посторожу, чтоб этот... как его... сумасшедший не вздумал вернуться раньше времени. Меня сестрица всего на один день прислала, но мне всё равно заняться нечем, так что я в твоем распоряжении целую неделю!
— Целую неделю? — с разочарованием в голосе вздохнула Мира.
Целую неделю! Целую неделю теперь девушке не видать привычного покоя и тишины, к которой она уже так привыкла. Она кинула взгляд на детектив, что всё еще лежал страницами вниз там, куда его бросил Флойд.
— Зачем тебе это?
Каэл пожал плечами:
— Понравилась ты мне, — ответил он, ничуть не смущаясь признания, в то время как девушка залилась лёгким румянцем. — Ты тут одна, с этим типом... Я джентльмен, в конце концов! Да и не люблю, когда слабых обижают, в школе за это всегда дрался. И райончик тут еще так себе… На этой улице не живет-то никто. Давно говорю деду закрыть лавку, да и сестра с ней мучается, но он не в какую.
Мира молчала, продолжая раскладывать книги. Ей нечего было сказать на это. Она и сама понимала, что лавка убыточна, что дни её сочтены и совсем скоро и это убежище исчезнет, как исчезает всё в Винтербурге.
— Я здесь живу, — произнесла она тихо, почти шёпотом.
Каэл замер с веником в руке.
— Что, прям в лавке что ли? — в голосе его послышалось искреннее удивление.
— Нет. В этом же доме, но на втором этаже.
— Да тут же дом никто не отапливает лет сто уже! — воскликнул Каэл, и глаза его расширились. — И воды нет!
— Печку дровами топлю, а воду кипячу из талого снега.
Она говорила об этом так просто и естественно, словно не видела в этом ничего необычного. Для неё это была обыденность и образ жизни. Другой она не знала.
— Ну и мрак! — Каэл всплеснул руками, и веник описал в воздухе замысловатую дугу. — Так невозможно жить!
— Зато здесь тихо и спокойно, — пожала плечами Мира.
— Ну-ну, вижу, как спокойно! — Каэл ткнул пальцем в то место на полу, где ещё недавно была лужица крови. — Вижу, как тихо! Так тихо, что всякие уроды без страха заходят да хрупких девушек до слёз доводят! Нет уж...
Он замолчал, что-то обдумывая, и вдруг выдал то, от чего у Миры внутри всё похолодело:
— После такого я на две недели останусь! Буду раньше тебя приходить и позже тебя уходить, чтобы никто и ничто тебе навредить не смогло.
Он сказал это с таким энтузиазмом, с такой гордостью за собственное благородство, что, наверное, ожидал увидеть на лице Миры благодарность или хотя бы радость. Но девушка только обречённо повесила голову.
Две недели. Четырнадцать дней. Более ста часов, в течении которых в лавке будет постоянно находиться этот шумный парень. Все отложенные детективы и романы, что Мира планировала прочесть в тишине и покое, под угрозой. И на целые две недели будут отложены в дальний ящик.
Каэл, кажется, не заметил её реакции. Он уже развил бурную деятельность: осматривал стеллажи, прикидывал, с чего начать уборку, что-то бормотал про инструменты и про то, что «надо бы принести нормальную стремянку из дома». Делал всё, но так и не приступал к действиям.
Глава 3
Раннее утро.
Винтербург ещё спал тяжёлым, предсмертным сном. В то время, как Мира уже открыла глаза в своей холодном жилище, что за ночь растеряло всё тепло очага. И всё же замёрзнуть девушке не дали длинный толстый шерстяной свитер и причудливая вязанная шапочка в виде зайчих ушек. Она села на край кровати, прислушиваясь к утренней тишине. Где-то за стеной скреблась мышь, в трубах завывал ветер, но в целом было спокойно. Позже Мира накинула пальто, взяла небольшой медный ковшик с почерневшим от времени донышком и вышла из квартиры. Деревянная лестница встретила её привычным скрипом. Каждая ступень кряхтела под ногами словно старая больная старуха, жалуясь на свою тяжёлую долю. Трёхметровая дубовая дверь поддалась с усилием — её всегда заносило снегом за ночь.
Солнце только начинало вставать.
Первые лучи бледным золотом коснулись серых крыш, шпилей и заснеженных улиц. Но даже они, эти редкие в Винтербурге лучи, не смогли добавить красок в унылый пейзаж. Город оставался серым.
Мира зачерпнула ковшиком свежий снег. Он мерцал миллионами переливающихся искр и то было единственным сокровищем, которым Винтербург одаривал своих обитателей бескорыстно и щедро. Она полюбовалась этой красотой ровно секунду, а потом вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.
Угли в печи встретили жаркими объятиями медный ковшик, и снег в нём через минуту начал оседать, превращаясь в воду, а ещё через несколько весело закипел. И пока вода бурлила, Мира занялась собой: она умело расчёсывала свои длинные чёрные волосы деревянным гребнем с выщербленными зубьями, доставшийся ей еще от послушниц школы, а закончив, ловко заплела их в две толстые косы. Вода вскипела. Мира разлила её по двум кружкам: в одну добавила ледяной, из вечернего запаса, чтобы умыться; в другую бросила щепотку сушёных трав. Травяной чай обжёг горло, провалился в желудок горячим комом и начал растекаться по телу живительным теплом. Солнце поднялось уже выше горизонта, но свет его оставался таким же бледным и бессильным перед суровым Винтербургским морозом. И допив чай, Мира переоделась в шерстяное бежевое платье ниже колена с высоким воротом и длинными рукавами, запирая дверь квартиры на ржавый шпингалет.
Отперев лавку, перед её глазами вспыхнули вчерашние воспоминания. Тело отозвалось лёгкой дрожью — оно боялось, что сегодня встретится вновь с мистером Флойдом.
***Солнце светило в самом разгаре, отчаянно пробиваясь сквозь тучи и зимнюю хмарь.
Медный колокольчик оповестил о посетителе и Мира в этот момент затаила дыхание, страшась оторвать взгляд от вчерашнего недочитанного детектива и посмотреть на гостя.
— Ну и вьюга! — раздалось с порога. — Еле как добрался!
Мира выдохнула.
Она подняла глаза и встретилась взглядом с Каэлом. Тот стоял в дверях, пытаясь отдышаться, и являл собой зрелище, от которого у Миры одновременно отлегло от сердца и возникло желание улыбнуться. Потому что, несмотря на все попытки казаться бодрым и собранным, парень принёс с собой в лавку явные следы недавнего пробуждения. Щёки его раскраснелись от мороза, но на правой щеке, чуть ниже скулы, отчётливо виднелся след, оставленный подушкой. Голубые глаза Каэла были заспанными с припухшими веками и ещё не до конца проснувшимся взглядом. Он моргал часто-часто, словно пытаясь согнать с себя остатки сна. Но главным украшением его облика были светлые волосы, что торчали в разные стороны, как сено на стогу, в которое залезла деревенская корова. Один вихор вздымался на макушке почти вертикально, другой загибался куда-то за ухо, третий и вовсе лез в глаза. И это явно был результат не зимнего ветра, а классической неоспоримой сцены: «я только что вскочил с постели и даже не взглянул в зеркало».
Каэл, кажется, не замечал всей комичности своего положения. Он стряхивал снег с куртки, топтался у порога и пытался отдышаться.
— Привет, — поприветствовала Мира гостя. — Мне показалось, или лавка была заперта, когда я пришла?
Каэл застыл на полпути, снимая куртку. Руки его повисли в воздухе, лицо вытянулось.
— Не понял, — потупил он взгляд.
— Вчера ты сказал, что будешь приходить раньше меня, — продолжила она с самым невинным видом, на какой была способна. — Вот я и удивилась: прихожу, а лавка заперта.
Она говорила медленно, смакуя каждое слово, и впервые за долгое время чувствовала, как губы сами собой складываются в улыбку. Подшучивать над кем-то оказалось неожиданно приятно.
— Ну да... конечно... всё верно! — Каэл встрепенулся, пытаясь сохранить лицо. — Я ж пришёл, и понял, что ключей-то у меня и нет!
— И-и...? — приподняла она бровь, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
— ...и я пошёл до сестры!
Девушка прыснула в ладошку, а Каэл почесав затылок, растянулся в обворожительной улыбке:
— Твоя взяла, — развёл он руками, признавая поражение. — Я проспал, Мира. Прости.
Она звонко рассмеялась, качая головой и вновь погружаясь в детектив.
— Тот сумасшедший не приходил? — спросил блондин, повесив куртку на крючок и одним ловким движением, запрыгнув на прилавок. Ноги его свесились вниз, он слегка раскачивался, чувствуя себя здесь почти как дома. — Что читаешь?
Мира не успела ответить, как его взгляд упал на обложку быстрее, чем она открыла рот.
— О! Это же история про повара-психопата! — воскликнул Каэл.
Девушка резко захлопнула книгу, глядя на парня с нескрываемой ненавистью.
— Нет! Не приходил! И спасибо! Теперь я готова к этой встрече!
— Ты чего разозлилась? — блондин искренне недоумевал, глядя на неё круглыми заспанными глазами.
Он спрыгнул с прилавка и двинулся следом за ней.
Мира резко принялась раскладывать книги (те самые, что не успела разобрать вчера), дабы унять гнев, что подобно снежной лавине накрыл её с головой.
— С первой же главы понятно, что это повар всех травил.
— Какая разница? Ты лишил меня удовольствия убедиться в своей правоте самостоятельно.
— Там же всё максимально прозрачно! — Каэл держал оборону. — На кого бы ты ещё подумала?
Девушка развернулась к парню, глядя на него исподлобья. Если бы взгляд мог убивать, Каэл уже лежал бы на полу, придавленный стеллажом с книгами.
— Там есть как минимум три персонажа, которые попадали под подозрения! — прошипела она, как дикая кошка, защищающая свою территорию. — И каждый из них имел мотив! Например, малышка Сью с её лекарствами, дворецкий, которого вечно шпынял хозяин....Автор специально разбрасывал улики так, чтобы читатель сомневался до самого конца!
— Да это смешно! — Каэл рассмеялся, но смех его затих так же быстро, как и начался. Потому что он наконец рассмотрел её лицо, на котором читалась искренняя обида и разочарование.
Он замолчал, переступил с ноги на ногу, глядя на Миру глазами нашкодившего щенка.
— Ладно, — сказал Каэл тихо. — Понял. Виноват. Прости…
Девушка несколько секунд молча сверлила его взглядом, затем прищурилась, оценивая степень его искренности. Каэл стоял перед ней, виновато улыбаясь, взъерошенный, с красным следом от подушки на щеке, и выглядел таким живым и тёплым, что было чуждо Мире.
— Забудь! — равнодушно кинула она и круто развернулась, хлестнув косами, как плетями, по его твёрдой груди.
— Знал бы, что будет порка за это, точно бы держал язык за зубами, — пошутил Каэл, театрально хватаясь за место удара.
— О чём ты?
— Да так, неважно, — перевёл тему он.
Затем, схватив стопку тяжелых книг с пола, Каэл принялся раскладывать их хаотично, суя тома в первые попавшиеся свободные места. Одну сунул на полку с поэзией, другую водрузил рядом с кулинарными рецептами, третью и вовсе задвинул в самый угол, где пылились какие-то брошюры на забытом языке.
— Что ты делаешь?! — Мира подскочила к нему, вырывая из рук очередную книгу. — Нужно расставить по жанрам, по новизне…
— О какой новизне ты говоришь? — хмыкнул он, окидывая взглядом бесконечные ряды стеллажей. — По-моему, здесь все книги с прошлого века. Они тут, наверное, ещё до начала времен пыль собирали.
— Зачем ты вообще пришёл?!
Девушка разозлилась не на шутку, выхватив у него оставшиеся книги. В голосе её звенело раздражение — Мира не любила, когда в её маленький, тщательно оберегаемый мир вторгаются чужие люди.
— Я сейчас так зла, что справлюсь с мистером Флойдом и без тебя! Уходи!
Слова вылетели раньше, чем она успела их обдумать, а Каэл замер. Лицо его, ещё минуту назад весёлое и беззаботное, вдруг стало серьёзным. В глазах мелькнула непривычная для его образа внимательность и цепкость.
— Оп-па! — протянул он, медленно, словно смакуя каждую букву. — Уже не сумасшедший, а мистер Флойд. Так расскажешь, кто он?
Мира отвернулась, делая вид, что целиком поглощена раскладкой книг. Она чувствовала на себе его настойчивый не терпящий лжи взгляд.
— Ты определенно что-то скрываешь…
Девушка старалась сохранять спокойствие и равнодушие к словам парня, но пальцы её (предатели) дрожали, а сердце слишком громко колотилось в тишине лавки.
— Если ты не хочешь говорить, — голос Каэла звучал ровно, — то позвоню сестрице, узнаю, что за перец этот Флойд.
— Нет! — Мира уставилась на него испуганным отчаянным взглядом. — Нет, не нужно, прошу. Анджеле сейчас нельзя волноваться.
— А этот Флойд вызывает волнения? — перебил Каэл.
Мира замерла. Книга, которую она держала в руках, вдруг стала невыносимо тяжёлой. Она смотрела на пыльный корешок и выцветшие буквы названия, но видела перед собой лишь лицо Флойда и его липкий взгляд.
Она кивнула. Медленно и едва заметно.
— Вот как, — сказал Каэл тихо. — Значит, не просто сумасшедший.
Он прошел к прилавку, вновь легко запрыгнул на него и, скрестив руки на груди, потребовал объяснений.
— Ну, давай, подруга, рассказывай.
Девушку долго уговаривать не пришлось. Слова полились из неё сначала робко, сбивчиво, а затем всё быстрее и откровеннее, пока она не выпалила всё с самого начала. Не скрывая и не умалчивая ни единой детали. Каэл слушал молча, не перебивая, только хмурился всё больше, и взгляд его становился с каждым словом всё напряженнее, будто оценивая угрозу и просчитывая шаги наперёд.
Мира добавила, что миссис Сандерс ещё при трудоустройстве предупреждала: должность продавца книг здесь — формальность. На деле ей предстояло охранять лавку, но не от воришек, а от мужчин в высоких цилиндрах. Женщина не объяснила, кто эти люди и что им нужно, обмолвилась лишь, что они скупают хранилища книг. Сначала это были те немногие магазины и лавки, что торговали печатной продукцией. Позже они выкупили городскую винтербургскую библиотеку со всеми фондами и подвалами, где хранились древнейшие рукописи. И только эта лавка на углу дома номер восемь всё ещё функционировала и не была продана загадочным незнакомцам.
В лавке повисла тишина.
Каэл неторопливо слез с прилавка и подошёл к ближайшему высокому, уходящему в полумрак под потолком, стеллажу. Кожа некоторых переплётов была старой и потрескавшейся. Пальцы его бегло скользили по выпуклым корешкам, вид их был обычным, таким же как у тех, что пылились на полках во всех остальных книжных хранилищах Винтербурга. Но под этой обыденностью таилось нечто скрытое от праздного взгляда, доступное лишь посвящённым. Тайны и чудеса, в которые порой просто невозможно поверить. Они спали здесь, между страниц, зажатые ветхими переплётами, и ждали своего часа.
— Ты знаешь, Мира, — сказал наконец Каэл. — Когда я был маленький очень любил проводить здесь время.
Он замолчал и взгляд его ушёл вглубь сквозь стены и годы. Серая пыльная лавка с обедневшими стеллажами вдруг приобрела яркий окрас в его глазах: одинокий луч полуденного солнца был направлен на полки, что были забиты новенькими книгами, а в лавке стоял шум из разговоров и почти непрерывного звона колокольчика. То были времена, когда Винтербург ещё вселял надежду в сердца жителей, оттого улицы его были заполнены бурной жизнью.
— Дед редко посещал это место, — продолжил парень. — А вот бабуля ухаживала за лавкой, будто за собственным садом: каждую книгу знала по имени, гладила и обтирала от только что осевшей пыли. Анджела пропадала на центральной площади, а я оставался здесь. Зарывался в это всё добро, — он развёл руками, обводя бесконечные ряды стеллажей, — и читал дни напролёт.
Мира не знала, стоит ли как-то комментировать слова парня или просто дать ему время поностальгировать, потому молчала и внимательно слушала.
— Я больше половины прочёл, что продавалось в лавке, — признался Каэл. — Можно сказать — всё. Все эти детективы, романы и приключения, всё, до чего дотягивались мои руки. Кроме некоторых книг.
— Каких? — спросила Мира.
Каэл поднял глаза наверх, в полумрак под потолком, где верхние полки терялись в тени и паутине.
— На самой верхней полке хранились древние, полновесные тома без автора и без названия. Чёрные кожаные переплёты, которые украшал лишь один драгоценный камень.
— Я таких здесь не видела, — пожала плечами девушка, но взгляд её невольно потянулся вверх, туда, куда указывал его голос. Пыль и паутина густыми серыми космами свисали с верхних полок, скрывая их содержимое от посторонних глаз. В этом сумраке, среди вековой грязи, можно было спрятать что угодно.
— Они наверняка здесь, — с уверенностью сказал Каэл. — Раз лавку дед до сих пор не продал, нанял охранника, — на этом слове он скосил насмешливый взгляд в сторону бледнолицей девушки, — и сюда наведываются всякие типы, что хотят её заполучить… Лавку, — пояснил, уже открыто насмехаясь. — И всё из-за тех книг!
— Что ж в них необычного? — с интересом спросила Мира, оставив без оценки каламбур блондина.
— Бабуля тщательно их оберегала, прятала ото всех, от: покупателей, меня, деда.
— Разве это что-то доказывает?
— Однажды бабуля вышла из лавки, заболталась с соседкой у входа. Ну а я... я не удержался. Нашел один из тех томов и открыл. Какого же было моё удивление, когда вместо чернил я увидел картинки. Живые! Как сейчас помню: страницы засветились, сначала слабо, едва заметно, будто кто-то раздувал угли в печи, а потом ярче, ярче, пока весь угол не залило мерцающим светом. И голоса... оттуда доносились голоса, — взгляд его стал отрешённым. — Они пели на языке, которого я не знал, но отлично понимал. Странно, правда? Я чувствовал такие запахи, которые мой нос с тех пор так и не может нигде уловить.
Наконец вернувшись из далеких, но таких ярких, как собственная куртка, воспоминаний, Каэл посмотрел на девушку пристально со всей серьезностью, на которую мог быть способен.
— Клянусь, Мира, — сказал он. — Я не вру и не преувеличиваю. То, что я видел тогда, это было нечто за гранью. Бабуля потом узнала и с тех пор в лавку не пускала. И видно не просто так.
Он провёл рукой по лицу, словно прогоняя наваждение.
— Там, за страницами, есть что-то, что эти типы в цилиндрах ищут. Тот самый портал!
— Дети любят верить в чудеса и иногда даже видят собственными глазами то, чего и не существует вовсе, — отмахнулась девушка, теряя всякий интерес к истории парня.
— Я это не выдумал!
— Пусть так, — согласилась Мира, вернувшись к детективу, хоть уже и знала, не без помощи Каэла, кто убийца.
— Мы должны найти эти книги, — сказал он, облокачиваясь о прилавок, заглядывая в синие глаза девушки, — до того, как это сделает Флойд.
— С чего ты решил, что ему нужны именно они?
— Всё ведь сходится! Ему нужен портал. А что, если книга и есть этот портал? — сделал вывод блондин.
— Это глупо.
— Ну почему-у-у? — с обидой протянул Каэл.
Мира окончательно оторвалась от чтения, бережно отложила книгу в сторону и посмотрела на парнишку с видом ученого.
— Если в этой лавке действительно хранятся волшебные книги, то почему твой дед оставил их здесь на продажу?
— Дед может и не знать о их существовании. Говорю, бабушка прятала книги ото всех.
— Тогда твоя сестра должна знать, — предположила Мира.