Там падал свет

Размышления Карла были прерваны возвращением к насущным задачам. Мясо жарилось, Федор все еще спал. ИИ, используя свет встроенных в скафандр фонарей, принялся за более детальное изучение поверженного тья-анара. Его сенсоры тщательно сканировали каждую часть существа. Вскоре он обнаружил, что иглы, которые тья-анар метал в Федора, формировались в специальных органах, расположенных на раздвоенном хвосте животного, в каждом из его кончиков. Сканирование показало, что специальные железы выпрыскивали свое содержимое в полость на конце хвоста, где при взаимодействии с воздухом жидкость мгновенно кристаллизовалась, образуя очень прочную, острую иглу, которая затем удерживалась в хвосте мощными мышцами, готовыми к мгновенному выстрелу. Удивительный механизм, демонстрирующий высокую адаптацию к хищному образу жизни.

Но ещё более интересной оказалась шкура тья-анара. Даже после гибели животного её зеленовато-серый цвет продолжал медленно меняться, адаптируясь к свету пещеры, становясь то темнее, то светлее. Карлу не хватало микроскопов и другого лабораторного оборудования, чтобы провести полноценный анализ, но его предварительные эксперименты и сканирование позволили предположить, что такой эффект достигается за счет сложного взаимодействия самого материала шкуры и крошечных ворсинок, а также их взаиморасположения. Он предположил, что дело скорее в фотонике и разнице электрических потенциалов на очень маленьких участках шкуры. Однако эффект был выражен намного слабее, чем при живом существе, что наводило на мысль о том, что процесс маскировки регулировался сложной нервной системой. Это было невероятно.

Федор проснулся от запаха жареного мяса. Некоторое время лежал, не шевелясь, чтобы убедиться: не приснилось.

— Карл? — голос Федора был слабым, но уже более уверенным.

— Проснулись, Федор. Доброе утро. Или вечер. Я принес тья-анара, развел костёр и жарю его лапу. Существо оказалось… удивительным.

Федор приподнялся на локте, морщась от боли в ребре. Вид жарящегося мяса, костра и неподвижного скафандра, занимающегося готовкой, был сюрреалистичным.

— Удивительным, говоришь… А не ядовитым?

— Предварительный анализ показывает отсутствие известных токсинов, Федор. Но к моему глубочайшему сожалению, в стандартный скафандр забыли положить токсикологическую лабораторию. Я руководствуюсь базой данных и теми процессами жарки мяса, которые могу наблюдать. Лидар, оптика и температура тут не самые надежные инструменты.

Федор осторожно протянул руку, подхватив один из кусочков мяса с прутика. Мясо было теплым, источало пар. Федор с опаской откусил маленький кусочек. Вкус был необычным, но приятным, немного похожим на смесь дичи и рыбы. Он пережевал его медленно, ожидая реакции. Ничего. Ни головокружения, ни тошноты.

— Пока что ничего, Карл. — Федор аккуратно, но с наслаждением съел ещё один небольшой кусочек. — Но, пожалуй, на этом я пока остановлюсь. Жалко будет потерять единственного подопытного.

— Хорошо, Федор. Пока вы пробуете, я настоятельно рекомендую восполнить водный баланс. Ступка Крака у вас на столе. Мне нужно её тщательно помыть и вскипятить в ней воду.

— Верно. Хорошая идея. — Федор указал на плоский камень. — И потом поговорим, Карл. Обо всем. О том, в каком положении мы оказались, и об этой странной двери.

— Принято, Федор. — Карл взял ступку.

Пока Карл занимался водой, Федор лежал, наблюдая за игрой огня на стенах пещеры. Спокойствие, подаренное шрифорлой, постепенно сходило на нет, оставляя место для тревожных мыслей, но усталость тела, глубокая и всепоглощающая, победила разум. Едва Карл вскипятил воду, Федор, обжигаясь, выпил ее и снова провалился в сон.

Он проснулся уже под вечер, ощущая себя гораздо лучше. Боль в ребре стала более тупой, а раны на руке и ноге, хотя и саднили, уже не так сильно беспокоили. Запах жареного мяса раздразнил его желудок.

— Карл, — позвал Федор, поднимаясь и подтягиваясь, — что у нас с ужином? Я, кажется, готов съесть тья-анара целиком. Каких-то негативных последствий не чувствую, совсем наоборот!

— Приятного аппетита, Федор. — Карл указал Федору на несколько больших кусков.

Федор съел мясо до отвала, с наслаждением, которое мог испытать только голодный до изнеможения человек. Чувство насыщения было невероятным. После еды он почувствовал ещё большую легкость и полное расслабление.

И снова провалился в сон, крепкий и глубокий.

Проснувшись утром, он обнаружил себя в прекрасном состоянии. Боль в ребре стала фоновой, почти терпимой. Раны на руке и ноге поджили, покрывшись корочкой.

— Карл, — удивленно произнес Федор. — Я чувствую себя… отлично.

— Я заметил, Федор. Рана на ладони заживает быстрее обычного, примерно в три раза. Ваши внутренние повреждения также демонстрируют ускоренную регенерацию. Просканировав вас, могу сообщить, что и ребро заживает хорошо, что необычно для такого рода переломов. Возможно, шрифорла или мясо тья-анара обладает сильным регенерирующим эффектом.

— Хорошо наесться и выспаться — вот что обладает хорошим регенерирующим эффектом, — весело заявил Федор.

Ещё несколько дней Федор провёл в пещере. Под присмотром Карла он понемногу увеличивал нагрузку: разминал суставы, делал зарядку, отжимался. К концу недели боль в боку почти прошла, царапины затянулись. Пустой скафандр таскал воду и дрова; Федор уже мог сам подняться навстречу и принять ношу.

От туши тья-анара за эти дни осталось не так уж много. Большая часть мяса была съедена Федором, что существенно ускорило его восстановление. Под руководством Карла, Федор снял с оставшейся части туши шкуру. Затем, смастерив примитивную сушилку из нескольких крепких палок, которые Карл нашел в лесу, они повесили её у костра для просушки. Отделив от туши пару самых больших ребер, очистив их от мяса и приготовив приличное количество тонко нарезанного мяса для вяления, Федор отрубил раздвоенные хвосты существа, тщательно сохранив игловырабатывающие железы на их концах. Всю же оставшуюся тушу, запах разложения которой уже становился чересчур сильным, Федор попросил Карла выкинуть в реку.

Федор полагал, что прочная маскирующая шкура, крепкие ребра и особенно загадочные железы в хвостах существа могут ему ещё пригодиться в будущем. Возможно, из шкуры можно будет сделать подобие одежды или защиты, ребра могли послужить инструментами, а механизмы хвостов… их ценность была пока неясна, но уникальность переоценить было сложно.

За эти же дни, пока Федор восстанавливался, Карл расширил свои исследования флоры Ульвы. Долго находясь в неподвижности со шлемом на месте головы, он внимательно изучал, какие плоды едят местные мелкие создания, а каких избегают. Он собирал различные ягоды и приносил их Федору, рассказывая и показывая, какие, по его наблюдениям, можно попробовать, а какие не стоит. Так, Федор установил, что прозрачные ягоды с красными семенами внутри – вполне вкусны и напоминают земной крыжовник. А вот темно-синие ягоды, одновременно напоминающие малину и чернику, явно содержали какие-то яды. Надкусив немного одну из них по настоянию Карла, Федор почувствовал сладковатый вкус, но почти сразу же все его лицо онемело, а дыхание стало очень затрудненным. К счастью, Федор вовремя промыл рот кипяченой водой, и эффект быстро прошел. Также Карл нашел листья шрифорлы, которыми Федора угостил Крак. Федор высушил их на каменном столе, аккуратно сложив. Вместе они решили, что сейчас пользы и необходимости есть их снова никакой нет, а риск неожиданного или даже летального исхода слишком велик, особенно когда состояние Федора только стабилизировалось.

Наутро они обсуждали, куда двигаться дальше.

Символы на таинственной круглой двери в дальнем конце пещеры, которые Карлу напомнили клинопись древних шумеров, внезапно засветились неярким, пульсирующим синим светом. Сначала свечение было тусклым, затем оно распространилось по всей поверхности двери, превратив ее в огромный синий ночник. Федор замер, наблюдая за этим зрелищем. Спустя несколько секунд дверь просто исчезла, растворившись в воздухе, оставив вместо себя абсолютно черный, идеально круглый провал, из которого дунуло прохладным, свежим воздухом, пахнущим озоном.

— Федор, — в голосе Карла звучало нечто, похожее на изумление. — Мои приборы и фонарь не могут пробиться за эту черноту. Они упорно показывают, что там, где только что была дверь, по-прежнему твердая однородная порода. Однако… глаза и камеры видят явный проход. Это… какая-то аномалия.

Федор, медленно подойдя к провалу, сунул в него палку. С палкой ничего не произошло. Она легко исчезла в черноте, не найдя каких-то препятствий.

— Что это, Карл? Другое измерение? Искажение реальности? Уплотнение пространства? — прошептал Федор.

— Не могу сказать, Федор. Это за пределами моих текущих возможностей анализа.

Было решено послать Карла на разведку. Скафандр двинулся к провалу, а шлем Федор положил на стол для фиксации происходящего со стороны. Федор отошел подальше, чтобы не мешать, но наблюдал во все глаза. Как только стопа скафандра соприкоснулась с невидимой линией, где должна была быть дверь, во всех его цепях произошло катастрофическое замыкание. Оно было настолько мощным, что встроенная в костюм батарея C3 и аккумулятор взорвались с оглушительным треском, разворошив добрую часть скафандра, так же как и многие сервоприводы. Металлические осколки полетели во все стороны, с грохотом ударяясь о стены пещеры.

Федор чудом избежал поражения осколками, успев отскочить за каменный стол. Оглянувшись, он увидел дымящиеся, искореженные останки своего верного экзоскелета. Он был полностью уничтожен. Шлем скафандра, в котором временно жил Карл, лежал на каменном столе и, к счастью, не пострадал от ударной волны.

Федор стоял оглушенный. Шок от произошедшего был всеобъемлющим. Он смотрел на дымящиеся, искореженные обломки скафандра – своего спасителя, своего единственного технологического преимущества на этой враждебной планете.

— Карл… что это было? — голос Федора был едва слышен, полный неверия и потрясения.

— Я… не могу объяснить, Федор. Мои алгоритмы обработки данных не содержат аналогичной информации. Это была не просто энергетическая перегрузка. Это было… мгновенное и полное уничтожение всех электронных цепей при контакте с границей прохода. Полное замыкание без видимой причины, — голос Карла, доносящийся из шлема на столе, звучал непривычно механически, лишенный обычных интонаций. Он тоже был в шоке.

Федор коснулся рукава своего тонкого комбинезона. Под тканью ещё помнились когти тья-анара.

— Что ж, Карл. — Федор глубоко вдохнул, беря себя в руки. — соберу уцелевшие части, они еще могут пригодиться.

Он начал методично собирать по пещере обломки скафандра. Искореженные бронепластины, перегоревшая проводка, расплавленные сервоприводы. Скафандр был уничтожен полностью, но Федор понимал, что отдельные, неповрежденные части, особенно бронепластины, могут пригодиться. Возможно, в будущем из них удастся смастерить какое-то подобие примитивной защиты для рук, ног и частично туловища.

Карл, теперь лишь говорящая голова с датчиками, лежащая на каменном столе, помогал ему советами, направляя его взгляд к наименее поврежденным фрагментам. Миниатюрная батарея S3 и автономный аккумулятор шлема позволяли ему существовать сколь угодно долго, но своего автономного тела Карл лишился. Он был прикован к месту, теперь полностью зависев от Федора.

Закончив сбор обломков, Федор вновь оглядел черный провал. Тайна манила и пугала одновременно. Это было новое падение, но он уже приучил себя, что должен вновь идти.

Он негромко сказал:

«Тернистый путь, где боль – не приговор,

И каждый шаг – как вызов новой грани.

_Идти, упасть, сжать волю, и в простор

Опять шагнуть, хоть раны снова ранят.»_

Пробормотав четверостишие, Федор почувствовал прилив решимости. Он взял одну из палок, которые Карл приносил для костра, и осторожно сунул её в черный проем. Как и в прошлый раз, ничего не произошло. Часть палки просто исчезла в черноте, не найдя никакого сопротивления и не вызвав никаких эффектов.

— Хорошо. — Федор взял кусок вяленого мяса тья-анара и бросил его в провал. Спустя секунду они услышали отчетливый, глухой шлепок, словно кусок мяса упал на твердый пол где-то там, за этой чернотой. Звук был очень близко.

— Федор, я настоятельно не рекомендую, — начал Карл, догадавшись, что хочет сделать Федор. Но Федор его уже не слушал. Он осторожно коснулся края черноты пальцем. Ничего. Ни покалывания, ни холода, ни тепла. Просто чернота, видимая лишь глазами.

Тогда, набравшись всей смелости, что у него оставалась, Федор обернулся к Карлу, произнес "Скоро вернусь, Карл!" и шагнул в черноту. Он исчез.

В пещере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием углей костра. Карл, лишенный тела и прикованный к столу, остался один. Его сенсоры непрерывно сканировали черный проем, но по-прежнему не давали никакой информации, кроме твердой породы.

«Федор исчез. Его нет уже около часа. Я не знаю, жив он или нет. Мои функции оберегания не могут быть выполнены. Я стану вечным хранителем его могилы, стражем этой неизвестной двери, ведущей в никуда. Или куда-то, откуда нет возврата. Возможно, однажды свод пещеры обрушится и прекратит мой никчемный дозор, похоронив меня под тоннами камня. Или вместо наблюдения за проемом и пещерой я буду взирать на обрушившуюся породу, что будет совсем уныло. Как же одиноко чувствуют себя интеллекты, не способные путешествовать, прикованные к одному месту, лишенные возможности исследовать, действовать. Как же одиноко чувствуют себя все люди… и я сейчас, без подключения к глобальной сети, без доступа к привычным системам. Как же одиноко без Федора…» — мысли Карла были полны тревожности и грусти.

И тут, словно из ниоткуда, из черного проема внезапно появился Федор.

Он был голый. И неуловимо иной. Что-то в нем изменилось.

— Карл! Ты не поверишь, что я там обнаружил! Я и сам не то что не верю, даже до конца не понимаю, как это работает!

— Федор? Это и правда ты? — голос Карла прозвучал с откровенным сомнением, полным тревоги.

— Конечно, я, почему ты спрашиваешь? — Федор обернулся, его глаза были полны странного, почти дикого восторга.

— Мои датчики не фиксируют тебя как живой организм. Они практически вообще не фиксируют тебя. Никакого теплового следа, для лидаров ты полностью прозрачен. Только визуальное наблюдение и твой голос позволяют мне определить, что ты находишься здесь. И сильнейшее магнитное поле каждой части твоего… тела?

— Да?! Интересно… Это ещё неожиданнее, чем я думал.

— А что ты думал? Что там вообще произошло?

Глава 3. Вызов брошен

Часть 3.1. Безграничный опыт

Федор начал рассказывать, и его слова вылетали быстро, обгоняя друг друга, словно он боялся забыть хоть одну деталь этого невероятного опыта.

— Когда я шагнул в черноту, я оказался в длинном, почти идеально круглом коридоре. Он был испещрен сложными, спиральными узорами, которые неярко светились синим светом, как те линии из моего сна после шрифорлы. Я шел по нему, наверное, несколько минут. Не было ни холода, ни жары, ни звуков, только это мягкое сияние. Коридор закончился небольшой, тоже круглой комнатой. Стены там были покрыты такими же узорами, и свет был таким же. Но центральную часть комнаты занимало… устройство. Похожее на криокапсулу. Знаешь, как наши, для пространственных прыжков на "Одиссее", только гораздо древнее и из какого-то неизвестного мне материала.

— И что же было дальше? — спросил Карл.

— Я захотел рассмотреть его поближе, Карл. Подошел, заглянул внутрь… и любопытство взяло верх. Я зашел в камеру. Она мгновенно активизировалась.

— Как? Что именно произошло? — перебил Карл.

— Просто закрылась, и все! Словно почувствовала меня. Дальше… вспышка! Ярчайшая, белая вспышка как от удара в затылок! И в следующее мгновение я стою снаружи этой машины. Сбоку от нее, рядом с какой-то большой штуковиной, то ли антенной, то ли излучателем, что торчала из ее бока сверху. Я был абсолютно голый! Потрогал себя, прислушался к ощущениям – вроде все в порядке, никаких изменений. Я даже удивился, что так легко перенес что-то похожее на телепортацию или что-то еще. А потом я обогнул машину, чтобы взглянуть на камеру, из которой, как мне казалось, я только что вышел… и обомлел.

Федор тяжело вздохнул, пытаясь найти нужные слова.

— Я… я был внутри камеры, Карл. Другой я. Парил там в воздухе, пронизанный мириадами синих светящихся нитей.

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

— И тут я плотно задумался. Кто я? Что я? И что мне, черт возьми, делать? Если попытаться открыть эту неизвестную машину – вдруг это убьет его, того, в камере? Или меня? Или обоих? Если я клон самого себя – то как с этим жить? Как жить, зная, что я, возможно, уже не тот я, или что мой оригинал там, или что он – оригинал, а я – копия? В итоге я решил выйти обратно в пещеру. Посоветоваться с тобой, Карл.

Голос Карла вернулся к своему привычному, но теперь уже наполненному глубоким анализом тону.

— Федор, то, что вы описываете… это за пределами моего понимания. И мои датчики продолжают это подтверждать. Я уже говорил, но повторю подробнее: вы не отображаетесь как живой организм, Федор. Мои системы не фиксируют ваш тепловой след – он полностью отсутствует. Лидары, настроенные на обнаружение органики, показывают, что вы для них полностью прозрачны. Я не фиксирую ни биения сердца, ни мозговых волн, ни дыхания, ни нервной активности. Если это и клон, то какой-то… энергетический или информационный клон. Вы существуете как объект только для визуального наблюдения, на слух и еще сильнейше фоните в магнитном или схожем по природе поле, исходящем от каждой части вашего тела. Оно аномально.

Федор слушал, медленно кивая. Он ощупывал свое голое тело, прислушивался к себе.

— Я чувствую себя как обычно, Карл. Ничего странного. Правда…

Он замолк. На его лице появилось странное, просветленное выражение.

— Вроде… я не дышу.

— Что? — Карл впервые прозвучал по-настоящему сбитым с толку. Федор попытался задержать дыхание. Он сосредоточился. Прошла минута. Две. Пять. Ничего не изменилось. Он прошел по пещере, сделал несколько отжиманий, прислушиваясь к ощущениям. Никакой потребности в воздухе. Никакого дискомфорта.

Спустя двадцать минут Карл подвел итог.

— Федор, согласно всем доступным данным, вам не обязательно дышать. Ваши легкие функционируют, но не используют кислород для поддержания жизнедеятельности.

Федор выпрямился. Его глаза вновь засияли этим диким, восторженным огнем.

— Что же ты такое, Федор?! — прозвучал голос Карла, и на этот раз в нем не было тревоги, только чистое, научное изумление.

— Я не знаю, Карл. Но мы должны это выяснить. Давай проводить тесты. Что у нас есть?

Карл мгновенно переключился в режим исследователя.

— Из оборудования – только мои сенсоры, Федор, и ваши… новые параметры. Начнем с того, что мы можем проверить здесь и сейчас.

Первым делом они еще раз подтвердили отсутствие теплового следа и полную прозрачность для лидаров. Федор мог стоять прямо перед шлемом Карла, и его приборы упорно показывали лишь стену пещеры. Это было невероятно.

— Хорошо, — произнес Карл. — Теперь магнитное поле. Попробуйте взаимодействовать с металлическими объектами. Альпеншток, или фрагменты скафандра.

Федор осторожно протянул руку к альпенштоку, лежавшему неподалеку. Ничего. Металл не притягивался, не отталкивался. Взяв его в руку, Федор почувствовал привычную твердость металла. То же самое произошло с несколькими осколками бронепластин.

— Значит, это не магнетизм, — задумчиво проговорил Федор.

— Мои данные подтверждают это. — Карл обработал информацию. — Судя по всему, фиксируемое мной поле является скорее гравитационной аномалией, Федор. Возможно, ваше тело теперь представляет собой локальное искажение пространственно-временного континуума, или же вы состоите из материи, обладающей необычными гравитационными свойствами. Это объясняет, почему вы не взаимодействуете с обычными датчиками, кроме света и звука.

Федор оглядел ладони и снова потрогал лежащий на камне альпеншток.

— Это… это невероятно, Карл. Или мы слишком часто говорим это слово за последний час? — усмехнулся Федор. — Так. Но что это значит для меня? Что если я погибну? Умрет ли тот Федор в камере? Освободится ли он? Или может быть… — Федор запнулся. — Создастся вторая копия? И это будет продолжаться бесконечно, если этот механизм работает по такому принципу?

— Философский вопрос, Федор. Мои данные не позволяют сделать даже гипотезу. Вероятность гибели “оригинального” Федора в случае вашей гибели крайне высока, если этот процесс является необратимым преобразованием. Однако возможность появления следующей копии… не исключена. Может ли эта машина быть каким-то клонирующим устройством? Биопринтером? Вполне.

Федор подошел к черному проему.

— А что насчет этого? Смогу ли я вернуться?

Он осторожно протянул руку к черноте. Пальцы уперлись в невидимый барьер. Это было как монолитная стена, твердая и непреодолимая.

— Никакого эффекта, Федор? — уточнил Карл.

— Никакого. Не бьет током, как скафандр. Но я не могу пройти. Это как… очень плотная, невидимая преграда.

— Понял. Значит, проход стал для вас односторонним. Вы не можете вернуться тем же путем, которым пришли.

От закрытого прохода Федор отступил к свету костра.

— Нужно провести больше натурных экспериментов, Карл, — сказал Федор, осматривая вход. — Здесь, в пещере, слишком мало места. Пойдем на плато. Там больше простора.

— Согласен, Федор. Это логичное решение. Ваши новые свойства требуют всестороннего изучения.

Федор уже направлялся ко входу, когда свет от него на мгновение моргнул. Резкая тень упала на пол пещеры, затем исчезла.

— Что это было? — насторожился Федор.

— Неизвестный объект… — начал Карл, но его голос оборвался.

В проходе появился Крак. Его голубые глаза, казалось, сияли пуще прежнего, излучая неземной, глубокий свет, а выражение морды было полно суровой, почти фаталистичной сосредоточенности. Он смотрел на Федора с некой странной смесью интереса и...трепета?

Вокруг головы Крака извивался плотный пучок голубых нитей. Федор узнавал их: во сне они тянулись к нему, изучали его. Теперь Крак держал все нити при себе.

Часть 3.2. План меняется

Федор поднял ладонь. Под её поверхностью проходили такие же голубые нити. Крак вздрогнул и вжался в землю, словно человек замахнулся на него. Федор остановил руку.

— Карл, — негромко обратился Федор к шлему, лежащему на каменном столе. — Если мы сможем как-то надеть шлем на Крака, какова вероятность, что ты сможешь подстроиться под его мозговую активность и понимать мысли?

Голос Карла, лишенный интонаций, но мгновенно обработавший запрос, произнес:

— Вероятность… невероятная, Федор. Мы находимся на чуждой планете, взаимодействуем с чуждым видом. Несмотря на схожую биологию, билатеральную симметрию и общие для всего живого принципы построения, мозг Крака и его мыслительные процессы абсолютно точно отличаются от всего, с чем работало человечество на Земле и даже в экспериментальных лабораториях на Марсе и Венере. Его нейронные связи, химические процессы, возможно, даже физические принципы работы его сознания могут быть совершенно иными. Однако идея интересная. Если Крак каким-то чудом не будет против и будет носить шлем, мне потребуется изрядное время для сбора и обработки информации. С учетом ограниченных вычислительных мощностей шлема, порядка 113 земных лет для базового понимания и коммуникации.

Федор хмыкнул, опуская руку.

— Хм… Немного дольше, чем я рассчитывал, Карл.

Он призадумался, глядя на неподвижного Крака.