Бесолов

— Но почему сейчас? Далия сказала, что дар Эльзы проснулся десять лет назад.

— И она не обманула. Все это время моя младшая дочь была здесь. Мне в некоторой степени удалось вылечить ее разум, а также поставить блок на использование колдовства.

Он посмотрел на свою спящую дочь и его взгляд стал жестким:

— Пока примерно шесть недель назад в ней не зародилась эта мерзость. Сила ада, что бурлит в этом существе, разъела блок, усилила ее способности, сделала жестокой и мстительной. Мне потребовалось немало сил и времени, чтобы обуздать ее магию и погрузить в сон.

В голове вертелся миллион вопросов и я задал, пожалуй, самый главный:

— Кто отец ребенка?

Он вздохнул, разом став старее на десяток лет. Вытер ладонью лицо и выдал:

— Судя по оттенку силы, кто-то из сильных демонов. Или даже кто-то из князей. Пойми, бесолов. То, что ты почувствовал, это заемная мощь. Отец охраняет своего отпрыска. Окружил несокрушимой броней. Поверь, я пытался избавиться от этой мерзости. Все напрасно. Сил всех ревнителей Черных камней не хватило, чтобы пробить защиту.

Я слушал его, не веря своим ушам. Поэтому спросил очень осторожно:

— Святой отец, вы же понимаете, что если ваша версия правдива, то этот ребенок не должен родиться ни при каких обстоятельствах?

Он встал со стула и встал ко мне спиной, скрестив руки:

— Понимаю, куда ты клонишь. Но я не могу убить ее. Эльза моя дочь. И пока есть хотя бы гипотетический шанс все исправить другими способами…

Дверь в комнату неожиданно отворилась и внутрь зашли три ревнителя. Все с бордовыми крестами. Один остался возле двери, второй встал у кровати со спящей ведьмой, третий остановился рядом с отцом-настоятелем. И не сказать, чтобы их суровые рожи располагали к любезной беседе.

— Не думал, что наша беседа нуждается в таком количестве наблюдателей.

В моей голове бил тревожный набат, однако внешне я старался оставаться невозмутимым.

— Когда я сегодня сказал, что сам Господь направил твой путь сюда, то нисколько не лукавил.

Отец Селестино повернулся ко мне. Его вежливая полуулыбка и дружелюбный тон плохо вязались с колючим цепким взглядом, в котором проскальзывали нотки азартного игрока, который решил, что нашел скакуна-чемпиона.

— Ине нужна твоя помощь, бесолов. И ты мне ее окажешь.

Раздался громкий писк, завоняло паленой шерстью. Ури, почуяв неладное, попытался улизнуть, нырнув в тень и теперь тихонько скулил, свернувшись клубочком.

Отец Селестино бросил взгляд на приходящего в себя инфера и равнодушно сказал:

— Прости, что не стал предупреждать заранее. Эта комната защищена от любых взаимодействий с иными мирами. К тому же показательная неудача всегда гораздо более наглядна, чем самые убедительные предупреждения.

Понимая, что впереди меня ждет какая-то максимально паскудная хрень, я решил поторопить события:

— Святой отец, быть может, вы перейдете к делу? Я уже догадался, что оказался здесь не просто так. Хотелось бы подробностей.

— Как я уже сказал, мне не удалось пробить барьер из проклятой силы, который защищает ребенка. Но это не означает, что он неуязвим. Если перерубить энергетический канал, то защита сильно ослабнет или исчезнет совсем. К сожалению, здесь этого сделать нельзя.

— Ну так вывезите ее в другое место.

Я не понимал, куда клонит ревнитель, но под ложечкой противно засосало. И, как оказалось, не зря.

— Когда я сказал «здесь», я имел ввиду наш мир. Но я уверен, что канал можно отрезать из ада. И ты сделаешь это, бесолов.

Мне очень захотелось ущипнуть себя побольнее и проснуться в мягкой постельке в «Приюте Юпитера».

— То есть вы предлагаете мне спуститься в ад, перерезать там магическую пуповину могучего демона и вернуться обратно?! Всего то?!

— Последний пункт необязателен и входит исключительно в твои интересы. Но в целом ты прав.

Можно было бы решить, что это какая-то проверка или дурацкий розыгрыш, если бы не максимально серьезная рожа святоши и фанатичный блеск в глазах.

Я не стал отпираться или включать дурака, мол, не могу сделать ничего подобного. Уверен, этот мудозвон знает о том, что за свою долгую карьеру в ад мне заглядывать доводилось. Если быть точным, дважды. И оба раза тот факт, что мне удалось вернуться целым и относительно невредимым, кроме как зверской удачей, я назвать не могу.

— Какой мне резон это делать?

Он улыбнулся и снова уселся напротив меня, закинув ногу на ногу и сложив руки в замок:

— Все просто. В случае отказа ты гарантированно умрешь. При всем уважении к твоим умениям — с ревнителями тебе не справиться. Если согласишься — у тебя появится шанс сделать дело и вернуться обратно живым.

Я криво усмехнулся:

— А что потом? Когда вернусь? Умру, перед этим вволю надышавшись серным адским воздухом?

— Нет. Ты будешь волен покинуть Черные камни и идти на все четыре стороны.

Я иронично посмотрел ему в глаза и отец Селестино верно истолковал невысказаный вопрос. Достал из-под рясы простенький нательный крест в тонкой веревке, сжал в кулаке и отчеканил:

— Клянусь, что если бесолов Лоренцо Базиликат выполнит мои требования, а именно отправится в ад и перережет канал, подпитывающий демонической энергией ребенка моей дочери Эльзы, то я никоим образом, ни сам лично, ни через кого-либо не буду угрожать его жизни и здоровью, а также жизни и здоровью его близких. Лоренцо Базиликат будет волен покинуть Черные камни, не опасаясь преследования с моей стороны. Пусть Господь будет свидетелем моим словам!

Крест в его руке засветился мягким жемчужным светом, раздался легкий отзвук хоралов на староцерковном. Клятва была принята.

Понимая, что чертов ревнитель припер меня к стенке, я беззвучно выругался и ответил:

— Что ж, святой отец. Вы умеете быть убедительным. Придется прогуляться по аду.

Он никак не показал, что удовлетворен моим ответом, но сдержать радостный блеск в глазах не смог. Кажется, отец-настоятель сам до конца не верил, что я соглашусь.

— Что тебе понадобится, чтобы открыть врата?

Его тон резко стал сухим и деловым.

— Два зеркала. Желательно ростовых. Обычный компас. И ваша кровь, чтобы запитать рисунок врат. Либо кровь кого-то из ваших костоломов.

Судя по нахмурившимся рожам Идущих путем силы, идея проливать свою кровь в «сатанинском» обряде не пришлась им по душе. Отец Селестино же лишь кивнул. Явно понимал, что кровь нужна, чтобы через нее запитать силой будущий рисунок врат, не более того. Свою силу я тратить на это не собирался — в аду пригодится. Они лишь уточнил:

— Сколько понадобится?

— Немного. Она выступит проводником силы для отрытия портала. Порезанного пальца достаточно.

Отец Селестино обратился к ревнителю, подпиравшему спиной дверь:

— Брат Жермано, будьте любезны…

Все, что я попросил, оказалось в подвальной комнате примерно через полчаса. Я как раз заканчивал выжигать на очищенном от ковров полу рисунок будущего портала. Уникурсальная гексаграмма, заключенная в два круга, между которыми на языке ада написаны формулы маяка, перемещения и прорыва пространства.

Я встал, отряхнул колени, одобрительно осмотрел два крупных зеркала, стоящих в простых рамах. То, что нужно.

— Поставьте их с двух сторон от рисунка, напротив друг друга. На расстоянии сантиметров в сорок от внешнего круга.

Двое Идущих путем силы выполнили приказ. Я поймал полный злобы взгляд одно из них — молодого, не старше тридцати. Интересно, чем я не угодил этому субчику? Одно могу сказать точно — вижу я его впервые в жизни.

Встряхнув головой, я выбросил лишние мысли из головы. Нравится святоше ненавидеть бесоловов — да пожалуйста. Не впервой. Сейчас у меня проблемы посерьезнее.

— Святой отец, вы готовы?

Отец настоятель степенно кивнул, но тут же, не справившись с собой, облизал пересохшие губы. Надо думать, не каждый день ему приходится открывать разрывы в преисподнюю.

— Чудесно, — сухо ответил я. — Тогда капните кровью вот на этот узел. Здесь активатор, его нужно напитать силой. Кровь выступит проводником. Как только почувствуете, что канал стабилизировался, начинайте закачивать энергию.

— Как я пойму, что достаточно?

— Рисунок станет огненно-оранжевым и перестанет впитывать дармовую силу.

— Отец Селестино… Может, все-таки не надо? Мы же не знаем, с чем там столкнется бесолов и как это может повлиять на нас и вашу дочь?

Мы синхронно повернулись к заговорившему ревнителю. Тому самому, чей злобный взгляд я недавно перехватил.

— Другого пути нет, Роман. Ты знаешь это не хуже меня. Просто будь рядом и оставайся начеку. Вместе мы справимся.

Чуть помедлив, он кивнул и посмотрел на меня уже без злобы, но со скрытой надеждой.

Отец-настоятель, перекрестившись и одними губами прочитав короткую молитву, шагнул к будущему порталу. Сжал ладонь с кулак. Я почувствовал легкий всплеск его магии и с следующую секунду на активирующий узел нехотя сорвались тягучие бордовые капли. Одна, вторая, третья. На десятой капле магический конструкт портала выстроился и от рисунка, словно от брошенного в воду камня, разбежалась незримая волна.

— Достаточно! Теперь напитывайте его силой. Только не останавливайтесь, пока портал не перестанет ее впитывать.

Отец-настоятель сосредоточенно кивнул и с неожиданной легкостью, за несколько секунд, словно по пожарному шлангу, запитал портал энергией под завязку. Силен, ничего не скажешь.

— Как я это ненавижу, кто бы знал…

Стараясь унять накатившую нервную дрожь, я шагнул внутрь ставшего огненно-оранжевым портала. Посмотрел вниз на севшего возле моих ног Уриеля:

— Попробуешь скоррекрировать перенос так, чтобы оказаться недалеко от аватара ребенка?

Ури дернул ушами:

— Не учи отца детей стругать.

Сочтя это за согласие, я встал лицом к одному из зеркал, с минуту внимательно, в деталях запоминал все, что оно отражает, особенно бесконечный, убегающий вдаль туннель. Закрыл глаза, продолжив мысленно «вглядываться» в открывашийся за моей спиной утопающий во мраке колодец. И спустя несколько мгновений «мрак» ответил. В ушах раздался едва различимый шепот, который нарастал с каждой секундой, становясь громче и отчетливее. Полные страданий крики грешных душ, гомерический хохот, чьи-то призывы вскрыть себе горло, откусить язык, вырвать глаза.

Неподготовленный человек от таких фокусов запросто может сойти с ума и явиться в ад уже готовеньким. Меня же чем-то подобным было не пронять, так что ставшая вдруг невыносимо громкой какофония отвратительных звуков вдруг разочарованно вскрикнула, в глубине отражения вспыхнула огненно-красная искорка, которая мгновенно выросла, став стеной всепоглощающего пламени. Она настигла меня в пару ударов сердца и с ревом накрыла с головой. На мгновение все тело пронзила невыносимая боль сотен игол, пронзивших тело насквозь, но тут же отступила. Я почувствовал смрад серы и открыл глаза.

— Ну, все не так плохо, как могло бы быть, — философски подметил Ури, принявший свой истинный шестирукий облик.

— Тут не поспоришь. — ответил я, пытаясь побороть першение в горле. — Было бы забавно, вышвырни нас куда-нибудь в первородное адское пламя.

— Ловко ты кстати придумал, уговорив козлом драного ревнителя разлить свою кровь на портал.

Я пожал плечами, внимательно смотря по сторонам:

— Должен же я был как-то подстраховаться.

На самом деле, я до последнего сомневался, что ревнитель заподозрит подвох и не пойдет на столь рисковый шаг. Но, видимо, сказался недостаток «полевой» практики охоты на демонов. Уверен, тот же отец Роберт послал бы меня к дьяволу в задницу с такими предложениями. Теперь, если кто-то из ревнителей надумает играть грязно, я по щелчку пальцев могу заново открыть портал и тот по уже проторенному каналу вытянет из отца Селестино сначала всю силу, а затем и жизнь.

Когда-то давно, лет двадцать назад, мне довелось прочитать книгу, написанную отцом Джеронимо в четыре века назад. Опытный ревнитель, более чем за полвека службы Господу не раз вступавший в схватки с демонами и побеждавший весьма могучих колдунов, на старости лет решил заняться бумагомарательством. И выбрал для этого необычную тему.

Он одним из первых решил высказать на бумаге мысль, которая сейчас считается общепринятой. О том, что рай, ад, да и любые другие миры — угасшие и те, которым еще только предстоит родиться, не являются самостоятельными. Есть только один реальный, первородный мир. Тот, в котором мы живем. Все остальные лишь симулякры нашей реальности и существуют ровно в той мере, в которой люди готовы в них верить.

Поэтому я нисколько не удивился, когда увидел, что портал вышвырнул нас посреди поля с желтой пожухлой травой, метрах в двустах от которого была небольшая рощица, состоящая из мертвых, причудливо скрюченных деревьев. Я уже был здесь пару дней назад. Именн за рощей должна открыться прямая дорога к Шиповнику.

Думаю, многие верующие, оказавшись здесь, вряд ли бы сразу поверили, что загремели в ад. Никакого ревущего пламени, никаких страшных шипастых рогатых демонов, вилами помешивающих в котлах с кипящим маслом души грешников. Общую обыденность ситуации портило только светло-оранжевое небо, по которому с огромной скоростью неслись чуть более красноватые облака. Однако если присмотреться, то становилось понятно, что воздух вокруг дрожит, словно в знойный летний день, притом что вокруг довольно прохладно. А на уши давит едва слышный многоголосый шепот, который невозможно разобрать, сколько ни старайся.

Неожиданно я почувствовал ощутимый тычок в один из сапог. Глянув вниз, я увидел, что по земле ползают десятки низших безмозглых обитателей ада, принявших форму маленьких змеек. Одна как раз набралась храбрости и попыталась цапнуть меня за ногу, но не смогла прокусить толстую кожу и теперь примерялась для второго укуса. Подскочивший Ури одной из лап сграбастал наглого бесенка и прошипел на языке ада что-то нелецеприятное про отрывание башки и выдавливание глаз. Помогло. Перепуганные бесята посшешно расползлись в разные стороны.

— Спасибо!

Я не удержался от легкой усмешки.

— Всегда пожалуйста. Быть может, займемся делом или будем торчать тут, пока не приперся кто-то посерьезнее этой мелюзги?

— Вот уж не думал, что рожденный в изначальном пламени будет так переживать из-за своего пребывания в аду. Но ты прав.

Я бросил взгляд на запястье левой руки. Синяя стрелка компаса, в который я подсадил слепок ауры нерожденного ребенка Эльзы, уверенно показывала на скрюченную рощу. Вернее, на то, что скрывалось за ней.

Проверив, легко ли извлекаются клинки из заспинных ножен, я осторожно двинулся вперед. Ури, разом растеряв свю свою расхлябанность, без всяких просьб сильно забежал вперед, «нырнул» в рощу, но почти сразу же показался обратно и помахал рукой, показывая, что опасности нет. Видимо, местных обитателей не привлекли скрюченные, завязанные узлом мертвые стволы деревьев, чья кора сочилась какой-то тягучей белой субстанцией, к которой я бы не стал прикасаться за все золото мира.

Так что мы без проблем миновали рощицу и я увидел Шиповник. Точнее, его адскую проекцию. Гротескную, темную, неправильную. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть подробности, но даже отсюда я видел, что стены сложены не из обычного камня, а из какого-то черного, словно поглощяющего свет материала вроде обсидиана, а в самом городе нет даже намека на привычную жизнь.

А вот на месте Черных камней меня ждал сюрприз. Потому что здесь их не существовало. Видимо, церковь позаботилась о том, чтобы вычистить каналы силы, связывающие лечебницу с адом. Поэтому на месте крепости чернел темный лес.

Я сверился с компасом. Стрелка указывала как раз на него.

— Ури, мы можем обогнуть город, чтобы добраться туда? — я кивнул головой в сторону леса.

Инфер отрицательно покачал рогатой башкой:

— Нет. Все пространство вокруг облюбовали дензоры. Нам через них не пройти.

Дензоры — неприятные твари. Бесы средней силы, которые практически никогда не встречаются в нашем мире. Слишком ленивы и крайне редко сходят с насиженного места. Огромные, размером с бегемота, дензоры больше всего похожи на морщинистую розовую мошонку с короткими колоннообразными ножками и внушительной зубастой пастью, в которой запросто поместится средних размеров теленок. Эти твари зарываются в землю и годами сидят в засаде, терпеливо поджидая, пока кто-нибудь беспечный не «заглянет на огонек». Причем им все равно, кого жрать — грешную душу, мелкого беса или живое существо.

Чертыхнувшись, я на всякий случай уточнил:

— Много?

— Настоящее минное поле. Говорю ж, не пройти.

— Ну тогда идем. Посмотрим, что за зверушки поселились в этом, с позволения сказать, городе.

Я достал клинки и принялся наращивать броню. Не знаю, связано ли это с каплей демонической крови в моих жилах, но в аду мои способности вырастают на порядок, так что спустя несколько ударов сердца я оказался окутан костяной броней от щиколоток до шеи и запястий. В обычном мире такие фокусы мне подвластны только если прикончить клинками парочку бесов, и то не дольше чем на десяток минут, то здесь, в аду, я не чувствовал сколько-нибудь ощутимой нагрузки и мог щеголять броней, словно заправский латник, пару часов.

Дорога к распахнутым настежь городским воротам доставила мне насколько волнительных минут. Я прекрасно чувствовал окопавшихся в земле по обе стороны от дороги дензоров. Ощущал их тупой безмозглый голод. Кажется, бесы понимали, что где-то неподалеку бролит вкусняшка, но, на мое счастье, оказались слишком ленивы, чтобы пытаться приложить какие-то усилия к моей поимке. Тот факт, что следующий потенциальный обед может появиться здесь только лет через десять, кажется, их нисколько не смущал.

Подойдя ближе, я наконец разглядел то, что стоило увидеть гораздо раньше. Слева и справа от ворот, на двух небольших бастионах, восседало два демона. Темно-серые, лишенные шерсти мускулистые тела. Длинные передние лапы, заканчивающиеся четырьмя внушительными когтями, по размерам сравнимыми с моими керамбитами. Мощные задние лапы, сложенные за спиной кожистые крылья и зверские квадратные рожи с короткими загрутыми рожками и большими красноватыми глазами.

Думаю, именно такими существами вдохновился первый скульптор, сваявший каменных горгулий. Оба демона синхронно повернули к нам головы и уставились немигающими взглядами. Ури припал к земле и зашипел. Я же застыл в защитной стойке, готовый отражать атаку.

— Смотри, Марбах, кого сюда занесло!

Одна из «гаргулий» прекратила сверлить нас взглядом и, зевнув, уселась на задницу, свесив ноги вниз.

— Да уж не слепой. Вижу.

Второй демон расставил руки в стороны, расправил крылья и сладко потянулся. Потом сложил руки на груди и спросил:

— Чего приперся, бесолов?

Догадываясь, с кем столкнулся, я ответил:

— Дела у меня тут. Невпроворот. Столько всего еще переделать надо, просто ух! Я пойду? Иначе боюсь не успеть.

Обе «горгульи», как по команде, скривились:

— Фу, гадость какая! Иди давай! Неохота нам с тобой болтать.

И потеряв к нам всякий интерес, демоны вновь уселись в изначальных позах.

— Демоны лени. — негромко сказал Ури, как только мы вошли в город. — Повезло. По крайней мере, теперь понятно, отчего людишки в Шиповнике свои ночные горшки в окно выплескивают. Им просто лень из дома выйти.

Внутри городишко производил еще более удручающее зрелище, чем реальный Шиповник. Полнейшая разруха и запустение. Впрочем, учитывая, что его облюбовали демоны лени, удивляться этому не приходилось. Мы видели крылатых горгулий еще несколько раз, но они даже не удосужились посмотреть в нашу сторону, так что весь город из конца в конец мы преодолели буквально за несколько минут и вплотную подошли к лесу, который раскинулся на месте Черных камней.

Мрачный и удивительно тихий. Возле свисающих вниз веток с синюшными иглообразными листьями стих даже привычный шепот ада. С непривычки одуряющая тишина сильно давила на уши и я встряхнул головой. Сверился с компасом. Стрелка уверенно указывала, что аватар ребенка находится где-то там. Судя по отклику — недалеко, метрах в двухстах.

Подавив желание перекреститься, что здесь точно было бы максимально неуместно, я осторожно пошел вглубь молчаливого леса, мягко пружиня подошвами о влажный мох. Напряжение сказывалось, так что несколько раз среди широких стволов мне чудилось движение, но всякий раз это оказывался лишь обман зрения. Чужого присутствия я совершенно не чувствовал. Либо лес безжизненнен, либо его обитатели слишком хороши в маскировке. Последняя мысль навевала тоску и я старательно отогнал ее прочь. Немного подумал, убрал в ножны один клинок и призвал костяной кнут, под завязку накачав его энергией — на случай, если придется драться с чересчур подвижным врагом.

— Уже близко, — одними губами произнес я, чувствуя, как по виску скатывается предательская капля пота.

Под ногой оглушительно хрустнула ветка. От неожиданности я подпрыгнул чуть ли не на метр. Заозирался по сторонам в поисках опасности, но лес был все также безмятежно спокоен.

— Фу ты блин, чуть сердце из груди не выс…

Я поднял взгляд и не договорил, втянув воздух меж зубов. Еще недавно густой лес расступился, обнажив небольшую поляну. В середине которой на покрывале из сухого мха лежал сотканный из золотистого света младенец. Он лениво шевелился, сунув себе в рот большой палец ноги. А по пуповине, уходящей куда-то в землю, к нему текла чистая энергия ада. Та самая, что в реальном мире создавала непреодолимый барьер вокруг еще не родившегося ребенка Эльзы.

— Какого хрена он… такой? Если я правильно понял, ребенку не больше двух месяцев. А этот выглядит так, словно уже родился. — спросил я у Уриеля, не отрывая взгляда от заворочавшегося младенца.

— Это всего лишь проекция.

Живой бархатный голос раздался сзади совершенно неожиданно. Развернувшись в прыжке, я занес руку с кнутом, но так и застыл, не решаясь ударить.

— Ты ведь понимаешь, что здесь, в этой реальности, человеческого червячка не существует. Но мне нужна была основа, так что я создал его аватар в том виде, в котором ваш род выползает из утробы матери.

Говоривший был совершенно спокоен. Его ничуть не смущали моя готовая для удара поза и занесенное оружие.

— Кто ты такой?

Я старался, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. Но кажется, не смог обмануть неожиданного визитера. Он усмехнулся и ответил:

— По правилам этикета, мой друг, визитер всегда представляется первым. Впрочем, в этот раз можно отбросить условности. Ауру бесолова я почувствовал, стоило тебе появиться в этом мире. А имя, уж прости, не играет большого значения.

Внешне он очень походил на человека. То же телосложение. Правильной формы красивое лицо, сильные руки и ноги, длинные светлые, чуть вьющиеся волосы. Высокий, на полголовы выше меня. Даже одежда человеческая, пусть и устаревшая уже пару тысячелетий — кожаная мускулата с длинными, дохотящими до середины бедра птеругами и открытые сандалии. Лишь эбонитовая кожа и ярко-желтые глаза с вертикальными глазами выдавали в нем потустороннее существо. Причем его облик не имел ничего общего с жителями Черного континента. Готов поклясться, что будь у него кожа обычного цвета, то парня можно запросто принять за отпрыска какого-нибудь древнего аристократического рода.

— Мое имя Канотан. Быть может, ты уберешь свои штуки и мы поговорим?

— Князь интриг?!

Ошеломленный прозвучавшим именем, я послушно развеял кнут и убрал клинок за спину. Все равно они не помогут против высшего существа ада. Если бы он захотел, то убил бы меня движением бровью. И для этого Канотану совершенно не нужно подходить на расстояние удара.

Он беззлобно рассмеялся и ответил шутливый поклон:

— Рад, что ты в курсе моей скромной персоны. Теперь, когда с любезностями покончено, позволь узнать, что привело тебя сюда? Подозреваю, что твоя цель — вот этот человеческий детеныш, но мне любопытно, что ты хочешь с ним сделать?

Канотан двинулся по кругу от ребенка я скопировал его движение. Понимал, насколько глупо это выглядит, но ничего поделать с собой не смог. Князь интриг же, кажется, не обратил никакого внимания на мое поведение, с икренним любопытством разглядывая свои черные ногти.

— Мне нужно перерубить канал, подпитывающий его защиту.

— Так понимаю, чтобы Селестино смог убить несчастного детеныша. Ну надо же. Святой отец готов взять тяжкий грех на душу. Но ради чего?

Я не мог понять, серезен князь интриг или издевается. Но все же осторожно ответил:

— Он не может допустить, чтобы ребенок, зачатый от адского создания, появился на свет.

Пару секунд Канотан смотрел на меня удивленными глазами, а затем запрокинул голову и искренне расхохотался.

— Он решил, что девка-колдунья понесла от… меня?! Удивительно в своей глупости! А знаешь что самое потрясающее в этой версии, бесолов? То, что она пришла в голову не кому-то, а именно Ревнителю!