Бесолов
Та, что бросилась вперед первой, взвилась в воздух, намереваясь впиться мне в горло. Нечего было и пытаться остановить эту тушу в полете, так что я в перекате ушел влево. Но даже так разом растерявшая всю медлительность тварь едва не впилась зубами мне в плечо, клацнув зубами в каких-то сантиметрах. Все это время прятавшийся в тени Ури с яростным рыком бросился на зверя и вцепился в глотку. Несмотря на скромные размеры, инфер лишь внешне походил на песчаного лиса. На самом деле в нескольких килограммах веса скрывалась сила демонического создания, так что за исход схватки я не беспокоился.
Не теряя ни секунды, метнул один из ножей, угодив заходящему с бока псу между ребер. Тот завизжал, пытаясь дотянуться пастью до рукояти. В освободившейся руке тут же появился костяной хлыст, который я метнул в раненую зверюгу. Магическая удавка на какое-то время спеленала заговоренного пса, но явно ненадолго.
Отметив, что четвертая собака не спешит нападать и сидит чуть поодаль, , я бросился к подранку, коленом прижал голову к земле, воткнул второй нож в шею и дернул на себя.
Один есть!
Заходившая на меня справа тварь оказалась слишком близко, так что я успел лишь выставить вперед руку и челюсти сомкнулись на моем предплечье. Призванная костяная броня не позволила псине откусить мне руку, но давление желтых зубов оказалось столь велико, что от боли у меня потемнело в глазах. Зачарованный пес принялся яростно трясти головой, но тут же разжал челюсти и обмяк, когда керамбит вонзился ему в глаз.
Ногой отпихнув труп, я машинально ответил, что рычание и возня позади стихли. Осторожно поднялся, стараясь не опираться на больную руку, перевел взгляд на последнюю оставшуюся псину, которая все так же невозмутимо сидела поодаль, словно зритель, наблюдающий преинтересную пьесу в одеоне*.
Забрызганный кровью, злой на весь свет Ури встал справа от меня, с прищуром поглядывая на последнюю собаку.
— Эту надо взять живой. Тогда Ревнители смогут проследить за кукловодом.
Однако тот, кто стоял за нападением, не собирался давать нам такого шанса. Неожиданно псина затрясла головой так, что захлопали уши, несколько раз чихнула и снова посмотрела на нас. Вот только из ее взгляда пропала вся осмысленность. Карие глаза обычной безродной дворняги непонимающе осмотрели место побоища, ноздри встрепенулись, почуяв густой запах крови. Собака ощерилась, зарычала, а затем, решив не связываться, с воем бросилась прочь.
— Кажется, кто-то только что пытался от тебя избавиться, Лоренцо. И хорошо, что попытка оказалась какой-то неуклюжей. Впрочем, чего ждать от человечишки-колдуна.
Я кивнул, понимая, о чем говорит Ури. Выходцы из ада, несмотря на немалое могущество, никогда не воздействовали на животных. Не знаю, с чем это связано, но факт остается фактом. Подчинение всякой неразумной живности — исключительно прерогатива людского колдовства. Этим нападением неизвестный, кем бы он ни был, лишь выдал себя и сильно сузил круг моих поисков.
Лоб над правой бровью постепенно начал пульсировать дерганой болью. Я осторожно дотронулся рукой, с удивлением посмотрел на окровавленные пальцы и выругался сквозь зубы. В горячке боя я даже не понял, что одна из тварей умудрилась меня зацепить.
— Тебе бы к врачу, бесолов. Рабиеса** ты конечно не боишься, но рану стоит обработать. Видок у тебя сейчас что надо. Лихие людишки на больших дорогах — и те посимпатишнее.
Песчаный лис хрюкнул, радуясь неказистой шутке. Я подошел к трупу несчастной псины, вытащил свой клинок и кое-как вытер кровь об свалявшуюся шерсть.
До «Приюта Юпитера» было рукой подать, так что я не стал отказываться от своей начальной цели и уже через пять минут толкнул тяжелую дверь, оказавшись во власти свечного света, громкой музыки, людского гомона и запаха еды. Двинулся было к барной стойке, но не успел сделать и пары шагов, как мне в грудь уперлась широченная ладонь со сбитыми костяшками:
— Куда прешь, чумазый?! А ну пшел прочь, у нас приличное заведение, не для всякого отребья!
С моего последнего визита вышибала в «Юпитере» сменился, так что преградивший дорогу громила с татуировкой кирки на щеке*** оказался мне незнаком. Я посмотрел на него снизу вверх и понял, что еще немного и все накопившееся за сегодняшний день раздражение выплеснется на этого болвана.
— Мне нужно поговорить с Йоханном. В твоих же интересах этому поспособствовать.
— Сейчас я подсоблю тому, чтобы научить тебя летать, юродивый!
В этот момент Йоханн, хозяин траттории, наконец узнал в окровавленном бродяге меня, предупреждающе закричал, но было уже поздно.
Вышибала сгреб в кулачище мою рубашку, намереваясь вышвырнуть на улицу. Левой рукой я резко схватил его за запястье, дернул на себя и в сторону. Не ожидая подобной прыти, он рефлекторно подался вперед и вниз, лишь для того, чтобы подбородком напороться на кулак моей правой руки. Удар отозвался вспышкой зубодробительной боли в поврежденном собакой предплечье, так что мне стоило некоторых усилий не заорать во всю глотку, а лишь зашипеть, словно раскаленная сковородка, на которую кинули кусок масла.
Все произошло настолько молниеносно, что вряд ли в зале кто-то что-то успел понять. Поэтому когда отключившийся здоровяк завалился назад и с грохотом рухнул на пол, на несколько мгновений воцарилась такая тишина, что я услышал, как потрескивают свечи в люстре.
— Герр Лоренцо! — Йоханн выскочил из-за бара и поспешил ко мне. — Я прошу прощения за этого шлюхиного сына. Он работает недавно и еще не имел чести познакомиться с вами.
— Ну, теперь познакомился. — Я скосил глаза на лежащего без движения громилу, к которому подскочило двое слуг и теперь тщетно пытались сдвинуть громоздкую тушу с места. — Мы можем поговорить?
Когда-то Йоханн Трехпалый был отчаянным наемником одного из гельвестких кантонов. За годы службы он успел лишиться мизинца и безымянного пальца на левой руке, а также скопить деньжат, чтобы на старости лет перебраться в более теплые края и прикупить тратторию в аппулийской глуши. Меня хозяин знал довольно давно — десять лет назад мне удалось изгнать мелкого беса, вселившегося в его сына.
— Конечно, герр Лоренцо! Проходите в левую комнату отдыха. Я прикажу все подготовить. Вы останетесь сегодня в моем скромном заведении?
— Пока не знаю.
Люди вокруг, смекнув, что продолжения зрелища не ожидается, вернулись к своим делам и зал вновь наполнился гулом. А тут и музыканты опомнились.
Предприимчивый Йоханн зарабатывал кровные лиры не только тем, что наливал славным местным жителям пойло различной степени крепости, но и всем желающим предоставлял так называемые «комнаты отдыха». Например тем, кто хотел развлечься с девицей легкого поведения, но не имел безопасного места для промискуитета****.
Когда я зашел в комнату, слуги уже вовсю суетились, выполняя приказ хозяина. Проигнорировав широкую кровать, я уселся в одно из кресел, наблюдая, как на столе передо мной на широком столе поочередно появляются несколько бутылок разного алкоголя, стопка чистых тряпок, таз с водой, тарелка с разнообразной закуской и новая одежда.
— Скройтесь.
На пороге появился Йоханн и слуг словно ветром сдуло. Несмотря на относительно тихую и спокойную жизнь, хватку старый наемник не растерял, так что подчиненные слушались его безоговорочно.
Взяв одну из тряпок, я окунул ее в таз с водой и принялся протирать лицо, ежесекундно морщась от боли. Отбросил покрасневшую ткань в сторону, взял новую, щедро смочил в вольской водке, глубоко вдохнул и приложил к ране.
Лоб вспыхнул так, словно к нему приложили раскаленную кочергу. Искры брызнули из глаз и я, не сдержавшись, заорал:
— Ааааа! Да чтоб меня черти дрючили! Все грехи отцовы! В аду и то приятнее! Сссссс.....
— Вам бы к врачу, герр Лоренцо. — Йоханн сел напротив, чпокнул пробкой и налил себе янтарного бренди. — Царапина неопасная, но зашить ее все же не помешает. Кто вас так? На гадких бесов охотились?
— Вроде того.
— Вот, возьмите. Полегчает.
Он протянул стакан и я не стал отказываться. Залпом выпил, чувствуя, как куда более мягкий огонь растекается по телу, прогоняя боль. Йоханн удовлетворенно кивнул:
— Вижу, помогло. Итак, чем могу?..
— Ну во-первых, ты прав, к врачу действительно надо, но у меня нет времени и желания ждать, пока рана заживет сама. Есть ли в городе целительница? Настоящая, а не любительница сомнительных отваров и настоек.
— Есть такая. Фрау Далия. Живет в четырех кварталах отсюда на восток, на Грибной улице. Ее дом ни с чем не спутаешь — весь утыкан горшками и цветочками. С людскими болячками воистину чудеса творит, но и денег дерет столько, что иногда проще помереть. Однако боюсь, что вам придется подождать до утра. В такое позднее время фрау никого не принимает.
— Ничего. Для меня сделает исключение.
Йоханн пожал плечами. Мол, мое дело предупредить.
Я снова преснул себе бренди, но в этот раз сделал маленький глоток, смакуя на языке терпкий вкус.
— И скажи мне еще вот что. За последнее время кто-то интересовался бесоловами или мной в частности.
Йоханн задумался, теребя мочку уха. Потом отрицательно покачал головой:
— Не было такого, герр Лоренцо. Уж я-то бы об этом знал. Никто ничего не вынюхивал. Стоит ли мне что-то сделать, если вдруг начнут?
— Я скажу, чего точно не стоит делать. Упаси тебя Господь пытаться как-то навредить или задержать этого человека. Ответь на все его вопросы, ничего не скрывая и не юля. Если он почует ложь — тебе не сдобровать. Я сейчас максимально серьезен, Йоханн. Когда-то я спас жизнь твоему сыну и сейчас пытаюсь защитить твою. Все понял?
— Будь по-вашему, герр.
— Именно так. Если кто-то начнет мной интересоваться, расскажи все без утайки, а после пошли весточку барону.
— Не сомневайтесь, герр бесолов. Может, все таки останетесь? Я пришлю к вам одну из лучших девочек в городе. Не пожалеете.
— Время не ждет, дружище. — Я встал и опрокинул в себя остатки бренди. — Сколько я тебе должен за помощь?
Йоханн посмотрел на меня так, словно я сказал какую-то глупость:
— Не обижайте меня, герр Лоренцо. Благодаря вам жив мой сын. Пусть поразят меня гром и молния, если я когда-либо об этом забуду и не помогу другу.
Мы обменялись крепким рукопожатием.
— А трактирщик-то не обманул. Домишко и правда ни с чем не спутаешь.
В подтверждение своих слов Ури несколько раз чихнул, а затем недовольно потер мордочку лапой. И я его понимал. От аромата самых разных цветков и растений у меня зверски свербило в носу, несмотря на то, что до увитого зеленью одноэтажного дома было метров десять. Интересно, как люди уживаются с таким соседством?
— С твоего позволения в дом я не пойду. Ведьма рассадила вокруг своей обители сразу несколько отпугивающих низших бесов цветов. Даже тут меня блевать тянет, а если сунусь внутрь — как пить дать заблюю твои новенькие сапоги. Пойду лучше пропущу рюмаху-другую с бароном.
— А если он занят?
Инфер посмотрел на меня с удивлением:
— Чем он может быть занят? Либо пьянкой, либо бабой. И то, и другое меня устраивает. Устроим оргию.
Ури хихикнул и, весьма довольный собой, удалился.
Часы на городской ратуше гулко ударили два раза. Я поднялся на невысокое крыльцо, примерился и бухнул кулаком по зеленоватой двери. Прислушался, но не смог различить ни звука. Поднял руку и ударил еще несколько раз.
Из окна напротив высунулась какая-то заспанная тетка:
— Ты чего людям спать не даешь, ублюдок?! Не принимает Далия в такое время! Иди отсюда, пока стражу не кликнула!
Я повернулся к ней, повернул руку так, чтобы в свете фонарей стало видно татуировку:
— Скройся, а не то скормлю твою печень демонам.
Подействовало. Тетка побледнела, истово перекрестилась и поспешно задернула шторы. Я же поднял руку, в этот раз намереваясь добавить в удар небольшую толику магической силы, но в этот момент гулко лязгнул засов.
Городской целительнице оказалось слегка за тридцать. Выше среднего, стройная, черноволосая и довольно красивая. Общее впечатление портили разве что тонкие губы и островатый нос, но в целом бабенка оказалась весьма аппетитной. Кутаясь в шестяную шаль, она зевнула и посмотрела на меня заспанными зелеными глазами:
— Синьор, я хоть и не очень жалую Гриту, но иногда эта склочная синьора бывает права. Я не принимаю посетителей в такое время. Приходите завтра ут...
Далия оборвалась на полуслове, когда керамбит застыл в миллиметре от ее беззащитной шеи.
— Думаю, для меня ты сделаешь исключение, ведьма. Этой ночью мне пришлось пережить нападение зачарованных собак, и лишь выработанное за годы работы терпение удерживает меня от того, чтобы связать тебя и утащить к церковникам. Поверь, там умеют получать ответы. Ну так что, найдется в твоем графике местечко?
Колдунья скосила взгляд вниз, пытаясь увидеть хищное лезвие, сглотнула и сделала шаг в сторону:
— Входите, синьор.
*Одеон — древнегреческий, имеющий форму полукруга театр, использовавшийся как для заседаний городского сената, так и для проведения концертов и представлений.
** Рабиес — название бешенства на латыни.
*** Татуировкой кирки на щеке (или реже на тыльной стороне ладони) в центральных и южных землях Конфедерации помечали каторжников.
**** Промискуитет — беспорядочные половые связи индивида или группы индивидов.
Порочная связь. Часть 3
Вопреки моим опасениям, внутри дом городской целительницы оказался почти нормальным. Никакого буйства растений и запахов. Лишь несколько связок какой-то высушенной травы висели перед лениво потрескивающим очагом, а в остальном — обычное жилье горожанина средней руки. Выделялись разве что два больших открытых книжных стеллажа, доверху заполненных фолиантами.
— Присаживайтесь, господин бесолов. Желаете чаю?
Колдунья справилась с первым потрясением от моей бесцеремонности и теперь в ее голосе промелькнула легкая ирония. Я хмыкнул и уселся в одно из двух стоящих друг напротив друга светлых кресел:
— Не раньше, чем мы проясним все интересующие меня вопросы.
Садясь, я забылся и оперся больной рукой на подлокотник. Едва не зашипел от боли, когда невидимая раскаленная игла вонзилась в кость. Это не укрылось от хозяйки дома.
— Могу я посмотреть?
Я повторил, стараясь прогнать из глаз разноцветные круги:
— Не раньше, чем мы проясним все вопросы.
Она не стала настаивать и села напротив. Поправила шаль и аккуратно сложила руки на коленках. Словно непорочная юная дева, которую выдали замуж за прожженного ловеласа. Я поморщился и против воли дотронулся до горящего адским пламенем лба. Края раны начало подергивать.
— Понимаю ваши подозрения. Зачарованные собаки едва не загрызли вас этой ночью. И в силу своей профессии вы знаете, что работа с животными — дело рук колдуна или колдуньи. Но поверьте, я непричастна к этому.
— Давным-давно прошли те времена, когда я верил прекрасным синьоринам на слово. Тебе придется предоставить что-то более весомое, чем пылкие заверения.
— Я целительница.
— И что с того? Среди вашего брата нередки случаи, когда в колдуне уживаются сразу несколько граней дара. История знает немало примеров, когда целитель запросто мог наслать чуму на город, повелевать огнем или поднимать мертвых.
— Я не некромант!
Ее щеки пылали праведным возмущением, но на меня это не произвело никакого впечатления:
— Зато все остальное не спешишь отвергать.
Я махнул рукой в сторону фолиантов:
— На вот этих стеллажах полно книг, которые язык не повернется назвать медицинскими справочниками. Так что не стоит корчить из себя святую невинность. У меня кончается время и терпение! Либо ты доказываешь мне, что не причастна к бедам города, либо доказываешь Ревнителям.
Она раздраженно посмотрела на меня:
— Синьор, вам никто никогда не говорил, что дипломатия это не ваш конек?
— Нет, не говорил. Дипломатия может быть разной. А угроза — неотъемлемая ее часть, и в этом я поднаторел за прошедшие годы. Ну так что?
Вместо ответа она сбросила шаль и повернулась ко мне левым плечом. Стянула вниз короткий рукав платья, обнажив белоснежную спину:
— Очень надеюсь, синьор, что вы не станете болтать об увиденном направо и налево.
Над лопаткой у колдуньи красовался безобразный рубец от ожога. Клеймо. Если быть точным — два клейма. V и R — первые буквы слов «Venefica» и «Remorata». «Ведьма» и «Раскаяние».
Применив толику своего дара, я дотронулся магическим щупом до шрамов и они тут же отозвались, показывая, что прекрасно работают и бдительно следят за исполнением клятвы.
— Какие условия заложены в клеймо?
Далия вернула рукав на место и снова столь плотно закуталась в шаль, словно только что предстала обнаженной перед толпой людей.
— Не применять свой дар, чтобы причинять вред. Даже если ночью на меня нападут грабители и я попытаюсь использовать колдовство для самозащиты, то тут же умру от остановки сердца. Этого достаточно, чтобы убедить вас, синьор грубиян?
— Вполне. Этот вопросы мы закрыли.
Она изогнула бровь:
— Этот? У вас их несколько?
— Конечно. Барон попросил меня докопаться до правды и я собираюсь использовать для этого все доступные средства.
Видимо, поняв, что самый простой способ избавиться от моего присутствия это поскорее ответить на все вопросы, она устало откинулась в кресле, потерла заспанные глаза и обреченно сказала:
— Спрашивайте, синьор.
— Уверен, когда в Шиповнике начали происходить беды, ты наверняка поняла, что их источником являются не стихийная вспышка первородных сил и не козни адских созданий. Возможно, не сразу, но поняла.
Она промолчала, никак не комментируя мою фразу, лишь сидела неподвижно, чуть прикрыв глаза.
— Поэтому возникает вопрос — отчего ты не поделилась своими догадками и размышлениями с Ревнителями? Они ведь наверняка к тебе приходили, верно?
Далия открыла глаза и посмотрела на меня с такой неожиданной злостью, что я невольно подался назад:
— Приходили. И были еще более невежливыми, чем ты. Служителям Господа незачем расшаркиваться перед какой-то порченной дурным даром девкой. Пораскинь мозгами, бесолов! Своим вопросом ты сам дал на него ответ. Зачем святошам приходить ко мне, если бы они не смекнули, что в деле замешано людское колдовство? Меня вывернули наизнанку, ничего не нашли и удалились восвояси, отчего-то забыв сказать банальное «извините».
Не знаю, что на меня подействовало больше: то, что колдунья впервые с нашего знакомства перешла на «ты», мгновенно испарившаяся вежливость или тон, в котором сквозили неприкрытое раздражение и даже гнев. А может, все сразу. Но я тотчас понял, что сейчас Далия максимально искренна.
Поняв, что оказался в тупике, я все же спросил:
— И у тебя совсем нет мыслей по поводу всего произошедшего?
Надеюсь, это прозвучало не слишком жалобно. Дьявол, еще немного, и мне придется махнуть рукой на просьбу барона и убираться из Шиповника.
Далия хмыкнула:
— Всегда подозревала, что отсутствие излишнего могущества заставляет людей шевелить мозгами. Ревнители лишь убедились в моей невиновности, но спросить о чем-либо еще не удосужились. А вот ты, бесолов, смотришь чуть шире.
— Я весь внимание.
Помедлив с ответом, целительница взяла со стола чашку горячего чая, обхватила обеими ладонями и сделала скупой глоток.
— Знаешь, как я получила свою метку?
Некоторые вопросы не требуют ответа. Так что я просто превратился в изваяние, ожидая продолжения.
— Это случилось десять лет назад. — девушка бесцельно смотрела перед собой и я понял, что мыслями она сейчас далеко отсюда. — Я тогда была еще совсем юна, только только получила патент от Церкви на занятия колдовством. На несколько лир накупила у синьоры Резетто свежих овощей и отменной телячьей вырезки. Собиралась приготовить праздничный ужин для себя и… Впрочем, неважно. До дома я не дошла буквально пару кварталов. Услышала в узком проулке приглушенную возню, тихие всхлипы и чье-то отвратительное выхтение.
Она снова сделала глоток, покосилась в мою сторону, но я, уже понимая, что услышу дальше, не стал ничего говорить и глазами показал, что внимательно слушаю.
— Случись нечто подобное сейчас, и я бы вряд ли, словно отважная принцесса, бросилась выяснять, что случилось. Скорее бы кликнула стражу и предоставила им делать свою работу. Тогда же… Молодая, полная уверенности ведьма без раздумий пошла на шум, чтобы через несколько мгновений увидеть, как два отвратительных животных, по недоразумению называющихся мужчинами, прижали к грязной земле девушку с задранным платьем, а третий, со спущенными штанами…
Она сглотнула, заново переживая события десятилетней давности. Я же за свою жизнь повидал много грязи, поэтому лишь спросил:
— Вы убили их?
— Собиралась. Но не успела. Их убила Эльза. У ведьм часто так бывает. Дар просыпается во время первой… близости с мужчиной. Здесь же проснувшаяся сила густо переплелась с яростью, ужасом и отвращением. До сих пор не понимаю, что она сделала. Просто в какой-то момент всю троицу подняло в воздух и пропустило через невидимую мясорубку.
Мои брови поползли вверх:
— Тогда не совсем понимаю…
— Почему метку получила я? — Далия не дала мне закончить и криво усмехнулась. — Потому что подобное не может остаться без внимания Ревнителей. Они примчались через десять минут, как раз в тот момент, когда я наконец смогла помочь Эльзе успокоиться и обуздать разбушевавшийся дар. Иначе трупов в тот день было бы куда больше. А уж там мозгоправы очень быстро смогли найти в моих воспоминаниях жгучее желание расправиться с насильниками. Для церковников этого оказалось достаточно.
— Ты знала эту девушку.
Я не спрашивал. Утверждал. И она не стала отрицать очевидное:
— Было бы странно не знать собственную младшую сестренку.
Я едва сдержался, чтобы не присвистнуть. И спросил, уже догадываясь, что услышу в ответ:
— Что с ней стало?
— Вы умеете задавать правильные вопросы, синьор. К сожалению, Эльза с рождения была… Не совсем в ладах со своей головой. Умалишенная ведьма, да еще и убийца. Будь она в своем уме — от костра бы точно не отвертелась. А так — церковники посчитали справедливым спрятать ее до конца дней в Черные камни.
Я нахмурился. Кое-что в ее истории было мне непонятным.
— Зачем ты мне все это рассказала?
— Десять лет в этой захолустной дыре не происходило ровным счетом ничего. После того происшествия я ни разу не видела сестру, хотя чувствовала, что она жива. Значит, церковники сумели обуздать ее силу. А теперь что-то произошло. С ней. Я почти уверена, что все эти выплески силы исходят от нее. Не спрашивайте, откуда. Просто чувствую. Все таки родная кровь. Но природу этих изменений понять не могу.
— Тогда мы возвращаемся к моему вопросу. Почему ничего не рассказала Ревнителям?
Она поежилась, словно теплым летним днем шагнула в ледник:
— Потому что знаю, как обычно работает инквизиция. В прошлый раз и мне, и сестре сильно повезло. Второй раз на подобную удачу я расчитывать не смею. А вы, синьор… Успели заработать себе репутацию человека, который не спешит применять радикальные способы решения проблем.
— Это такая завуалированная просьба спасти вашу сестру? — криво усмехнулся я и, не сдержавшись, взял со стола чашку с уже порядком оставшым травяным чаем. Сделал глоток и одобрительно хмыкнул.
— Я просто надеюсь, что вы не станете торопиться с выводами, синьор бесолов.
К моему удивлению, с каждым глотком ведьминого варева рваная боль в ране на лбу притуплялась. Далия заметила мое реакцию и улыбнулась:
— Ваша царапина неопасна и заживет сама, однако в моих силах снизить неприятные ощущения. Вы позволите взглянуть на свою руку? Раз уж все равно уснуть мне сегодня вряд ли удастся.
Сначала я хотел отказаться. Потом пригрозить последствиями, если она попытается навредить. Но ограничился одним словом:
— Валяй.
Она аккуратно убрала в сторону стол, разделяющий наши кресла, присела на одно колено и осторожно пробежалась ловкими пальчиками по поврежденному предплечью.
— Вам повезло, синьор. Кость не сломалась полностью. Это всего лишь трещина. Посмотрим, что можно сделать…
Обманчиво слабые пальцы неожиданно крепко обхватили место трещины и я, не сдержавшись, выругался. Но Далия не обратила никакого внимания на мою грубость, полностью сосредоточившись. Ее прохладные руки начали стремительно теплеть и уже через пару ударов сердца стали обжигающе горячими. Я невольно поерзал и тут же получил сердитое:
— Не шевелитесь!
Жар от ладоней Далии все нарастал, начав приносить ощутимую боль. В тот момент, когда она достигла своег апогея, пальцы колдуньи разжались и пытка разом кончилась. Далия тяжело поднялась с пола и уселась в свое кресло, а я с удивлением уставился на покрасневшую, но в остальном абсолютно целую кожу. Осторожно пошевелил пальцами, затем дотронулся до места, где еще недавно красовались кровоподтеки от собачьих зубов. Боли не было.